До космоса и орбиты

      Утром я просыпаюсь раньше будильника. Или я забыла его завести? Тимофей обнимает меня, хотя засыпали мы в другой позе. Он не должен лежать на боку! С этой стороны находится его травма, и лучше её не тревожить лишний раз. Аккуратно двигаю спящего красавца так, чтобы он перекатился на спину. Всё хорошо, он не просыпается.       Когда я вылезаю из его объятий, на меня накатывает ужасное чувство одиночества. Сегодня выходной, и это официальный день, когда мы можем навещать родных, или же они могут приехать к нам. Вообще-то, родителям я про это так и не сказала. Знаю, что, если окажусь дома, сразу же я захочу остаться там навсегда. Я люблю дом. Смотрю на часы: сейчас 6:13. Рановато. С полной уверенностью в своих желаниях несусь из комнаты Тимы в собственную. Сегодня я поеду домой. Отдохну там от этого всего. Я чувствую, что теряю себя. Такое уже бывало, но сейчас сильнее. Меня в буквальном смысле тянет что-то вниз…или назад к Тиме? Это не так важно. На удивление, в комнате никого нет. Рита, видимо уже ушла. Но куда? В её комнате должен быть Дориан, потому что в его комнате погром, так что и Рита туда бы не сунулась. Я знаю, что у них с Дором сильная эмоциональная связь, но она бы не пошла к нему сразу после того, как он её оттолкнул и избил её брата. Хотя, Риту я знаю ещё меньше, чем её обаятельного брата. О Дориане я тоже знаю немного: он рано встаёт. Думаю, стоит его проведать, я хочу убедиться, что он в норме.       Тихонько открываю дверь, обнаруживаю Риту и Дориана. Целующимися? Они оба стоят так, что дверь не видно. Рита явно не инициатор поцелуя, а Дориан впивается в её губы с такой жаждой, что-то внутри меня колит, мне неприятен этот поцелуй. Стоило догадаться, что просто друзьями эти два молодых и привлекательных ученика школы не могут быть, однако хотелось верить, что между ними только платонические отношения. Теперь я точно решила: нужно уехать домой хотя бы на выходные. Хотя бы…       Тимофею сегодня надо сделать перевязку. Чёрт. Без этого нельзя. Но у меня есть решение! В первый день я помогла девчонке, Карине. Она сказала что-то вроде «Я у тебя в долгу», вот и вернёт долг. Она учится в медицинском классе в школе, поэтому сможет сделать перевязку (надеюсь). Бегу к ней в комнату. Если не ошибаюсь, 342. Несусь сквозь коридоры. Стучу, хотя выходит громче, чем надо. Она выползает сонная из комнаты. — Привет, Карин. Извини, что рано. Но дело очень важное. Вчера парень один очень пострадал. Ему надо сегодня перевязку сделать, а я уезжаю. Ты не сможешь к 15:00 подойти в его комнату? — выпаливаю я, будто заученный текст. — Конечно, какая комната? — сонно бормочет она. — Триста…э…триста двадцать девятая. — Хорошо, — она улыбается и закрывает дверь. Нормально. Вроде, договорилась.       Иду обратно к себе. Быстро собираю рюкзак. Не буду собирать всё, иначе будет большой соблазн остаться там вообще. Хватаю расчёску и резинку. Заплетаю быстро косичку. Куда я так тороплюсь? Я не передумаю, нет. решаю надеть блузку и быстро влезаю в брюки. Но потом осознаю, что я в футболке Тимофея. Я долго думаю, снимать ли её. Решаю, что надо снять. Но аккуратно укладываю её в портфель, чтобы…просто чтобы была.       Затем закрываю комнату на ключ, хотя Тима всё равно сможет войти в неё. На первом этаже дежурит дядя Кирилл. Хороший мужик, добрый охранник, да и вообще душевный. Он доброжелательно спрашивает, куда я собралась и желает хорошей дороги. Дорога. Точно. Я не подумала, как буду добираться. Я знаю, что отсюда есть автобус до метро. Потом до Сретенского бульвара и дальше по салатовой ветке. Мысли в голове очень быстро проносятся, потому что я и сама тороплюсь. Домой. Я еду домой. Пока еду в метро, слушаю музыку. Обычно я так не делаю, потому что хочу слышать все объявления, но сейчас нет ни малейшего желания думать о себе и своей жизни. В ушах звучит голос. »…назад возвращаться уже поздно назад возвращаться несносно…»       Я заслушалась и чуть не проехала свою станцию. Людей много. И куда все едут рано утром в субботу? Все такие работяги?       Удивительно, я справляюсь с метро. Знакомая салатовая веточка, никогда так не радовалась приезду в этот район. Надеюсь, ворота военной части будут открыты, иначе придётся звонить папе и просить меня встретить. Когда добираюсь до дома, начинаю немного переживать за реакцию родителей. Проскакиваю на территорию вместе с дядей Ромой, диспетчером. Поднимаюсь в крыло, где располагается наша квартира и захожу внутрь. — Я решила приехать на выходные! Привет! — я говорю громко и с волнением. Я напряжена, но рада, что увидела маму. — Ну ты и даёшь, зайка. Привет! — мама целует меня в щёку, и мне вдруг становится неловко. Мама всегда разгадывала все мои секреты, мне никогда не удавалось от неё что-то скрыть. А вдруг она что-то узнает о Тимофее? И обо всём, чем я занималась с ним… Решаю уйти от проницательных глаз моей прародительницы. — Я пойду посплю. Устала с дороги, — я даже не представляю, о чём в этот момент может думать моя мама, но пусть лучше думает и строит теории, чем будет однозначно знать, что её дочь не справилась с той ответственностью, которая на неё была возложена.       В комнате свежо, видимо, родители проветривали комнату регулярно и недавно закрыли окно в очередной раз. Быстро снимаю плед с кровати и разочарованно обнаруживаю, что постельного белья нет. Быстро хватаю плед с батареи и накрываюсь им. Я закрываю глаза и долго путаюсь в своих мыслях. Почти начинаю засыпать, но меня выдёргивает телефонный звонок. Это Тимофей. Нет, я не хочу с ним разговаривать, я хочу спать.       Сейчас уже 9, но подремать часок можно. Я действительно засыпаю, а по пробуждении чувствую себя абсолютно разбитой. Выпутываюсь из пледа и бреду на кухню. Утренней бодрости и резвости хватило только на дорогу. Сейчас в голове сумбур и на душе кошки скребут. На телефоне 4 пропущенных от Тимы, 11 от Риты, которую, по-видимому, проинформировал брат, и один от Дориана. Выползаю из комнаты. На кухне никого. Надо поесть. Со вчерашнего вечера я ничего не ела, а вечером только орешки и бутерброд с колбасой. В холодильнике обнаруживаю «Оливье». Достаю миску и снимаю плёнку. Выглядит аппетитно. Хватаю вилку и приступаю к трапезе, но после первого же укуса понимаю, что меня тошнит от этого. Не хочу. Всё не такое, всё какое-то неродное. Может, так оно и есть? Я отвыкла от дома, а к школе ещё не привыкла. Я чужая везде. — Не нравится? — голос мамы, неожиданно откуда-то взявшейся, выдергивает меня из размышлений. — Да нет, вкусно, просто я не голодна. — Как ты добралась до дома? — расспрашивает мама, убирая миску с салатом обратно. — На метро. Нам сказали, что мы можем навестить родителей на выходных. Я вчера рано уснула, так что не знала до сегодняшнего утра. И решила вас не беспокоить. — Понятно, ну, Ксень, надо предупреждать. А вдруг что-нибудь бы случилось?! — Мам, всё хорошо, — раздражаюсь я от необходимости слушать нотации. Я отвыкла от этого. От воспитания.       Мама успокаивается, обнимает меня и уходит на первый этаж после того, как я рассказываю подробнее о дороге. Папы дома нет. Он уехал, потому что надо уладить какие-то проблемы с документацией в МФЦ.       Обнаруживаю, что проспала дольше, чем ожидала. Уже два часа дня. Хорошо я провожу выходные, да уж. Сбежала из школы, а что толку-то? Всё равно мыслями я там. Не могу я престать думать о них обо всех. А что сейчас делает Тимофей? Сильно ли он разозлится, когда я вернусь? Почему я вообще думаю, что он как-то особенно отреагирует на мой отъезд? Снова вибрирует телефон. Рита не унимается. Очень надеюсь услышать её голос в трубке, а не Тимофея. Так и оказывается. — Ну наконец-то! Подруга, ты куда смылась? Я понимаю, всё это сложно, но ты же не сбежала из школы, правда? — Что? Нет, я просто решила побыть дома на выходных. Просто отдохнуть. — Ладно, тут много произошло. Расскажу, когда вернёшься. Отдыхай, но если что, то звони! — Конечно.       Мы заканчиваем разговор, и я чувствую ужасную потребность выпить чай. Я хочу чай с мёдом. Он всегда помогает мне. Возьму чай, включу телевизор и забуду о том, что спала с кем-то в постели, что целовала самого красивого парня в моей жизни, что стала чьей-то девушкой, что кончала, сидя у него на коленях, что…всё, стоп! Я сказала, что забуду. Всё, я забыла.       Дома всё такое…странное. Ничего не изменилось, кроме меня. И я не рада тем переменам, которые произошли. Беру телефон: хочу поговорить с кем-то из здешних. Пишу Илье, но он заходил в сеть только утром, так что вряд ли ответит в скором времени. Надо будет переговорить с Юлей. Пишу ей, что нам нужно кое-что обсудить. Пока я ехала домой, я поймала себя на мысли, что не хочу больше находиться в школьном активе. А в недавних голосовых Юля размышляла о том, что хочет занять место наставника. А на президента поставит меня. Точнее, на место внутреннего руководителя. Ярослав, выигравший выборы, только представительное лицо. Я не готовилась к таким переменам сейчас. Поэтому это скорее всё как нежеланный груз. Я хочу объяснить, что со мной уже что-то не так, и что я не лучший кандидат, но это потерпит до моего окончательного возвращения.       По телевизору ничего толкового. 900 каналов и ничего не идёт! Нахожу какую-то страшилку по НСТ. Смотрю на название: «Готика». О, смотрела, но пересмотрю ещё разок. Началась в 14:30, а сейчас 14:43. Чёрт. Надо напомнить Карине про перевязку. Прежде чем успеваю остановить себя, набираю её номер, и она берёт трубку. — Привет, не забудь пожалуйста, что тебе через 15 минут надо перевязку сделать, ладно? — Ой, Кей, извини. Я уехала. Не смогу, прости.       Она кладёт трубку. Да что за подстава? Я не могу его без перевязки оставить. Это же серьёзно всё. Ой-ой. Не думала, что так рано придётся завершить свои выходные. Но буду честной, я сама хочу обратно. Мне не нравится ощущение лишней в доме. У родителей были свои планы, и хоть мама уже предложила вечером поужинать всей семьёй, я всё равно чувствовала, что помешала чему-то.       Иду к родителям и вру, что забыла про проект и надо его сделать на выходных. Короче, возвращаюсь обратно. Моё морально-душевное состояние находится в глубоком эмоциональном кризисе. Ужасное чувство. Стоп, я не попрусь на метро. Может, Рита сможет меня захватить? Да, наверное.       Она, конечно же, соглашается и велит скинуть адрес, что я и делаю. Вот я уже прощаюсь с родителями. Снова. И запрыгиваю в машину к Рите. Странно, но мне становится лучше от вида её улыбки. Но вдруг я вспоминаю то, что видела утром в её комнате. Не буду первой поднимать эту тему. Не моё это дело.       Пока мы выезжаем из района, Рита молчит. Кажется, она тоже о чём-то думает. Из магнитолы тихо играет музыка. Моё сердце начинает так знакомо болеть, когда начинает играть песня «I Got Love». Помню, как впервые услышала её. Кажется, мы даже ехали в этой же местности. В тот день мы ехали с конференции округа, и это был первый раз, когда я сидела в машине, в которой громко играет музыка. А был май, окна все открыты… Было весело, тем более эта песня мне напоминала о мальчике, который мне нравился, а теперь я думаю про Тимофея… Он в моих мыслях. Конечно, по своей собственной тупости я влюблюсь в него. Сильнее, чем в кого бы то ни было. Я доверюсь ему больше, чем надо. Я буду его любить. И, уезжая, я буду плакать, буду рвать себе сердце сильнее, чем могла себе представить. Я не могу избавиться от мысли, что Тимофей просто мной играет, что он жаждет заполучить меня в качестве партнёрши в сексе. Но тогда я совсем не понимаю, почему он не воспользовался мной, когда была такая возможность? Почему он признался мне в любви? Почему так жаждет моего доверия? Что ему нужно? Неужели я действительно смогла влюбить в себя парня? — Дориан меня поцеловал! — резко заявляет Рита. Я, немного шокированная, поворачиваю голову на неё. Что мне стоит ответить? Рита пялится на меня, ожидая бурной реакции. Что мне ответить? — Он тебе нравится? — нет, это не то, что я хотела спросить, но в последнее время я вообще свою речь не контролирую. Рита немного медлит, потому что светофор сигналит, что можно ехать. Она быстро трогается и продолжает. — Да, нравится. Давно уже, но сначала я считала его маленьким, а потом считала, что мы просто друзья, а потом появилась ты, — поясняет она, но при чём тут я? — А что я? — В первый день, когда у них случился маленький конфликт с Тимофеем перед твоей дверью, Дориан пришёл ко мне и начал всё громить. Он матерился и психовал, что мой брат урод, ублюдок, что он выбрал себе очень нечестную мишень и прочее. Он прям взбесился, что Тима начал к тебе подкатывать. Я редко видела Дориана настолько злым. В первый день он решил, что сможет вступить в гонку за тебя против Тимы. Якобы Дориан просто тебя защитит, а Тима трахнет. Но я запретила. Тогда я даже не допускала мысли, что ты ему нравишься. Просто Дориан бесился из-за всего, что касалось моего брата… — Стой, нравлюсь…? — Не перебивай меня, Ксю. В общем, я запретила гоняться за тобой, хотя ещё тебя не видела. Я решила, что это просто несправедливо, потому что, раз, по мнению Дориана, ты лёгкая мишень, значит, ты легко влюбишься в одного из них. И как бы то ни было, уедешь с разбитым сердцем. На парах я тебя рассматривала, кстати, ты очень усердно пишешь сочинения. Но не о том сейчас. Потом я пришла к тебе и меня осенило. Я просто вдруг поняла, что у Дориана личные мотивы, не касающиеся Тимофея. — Она выпаливает мне всё, но я плохо воспринимаю сказанное. Резкая смена приоритетов… — Ксю, не молчи. — То есть, я нравлюсь Дориану. А Дориан — тебе? — Типа того. Если ты паришься, что меня это задевает, то не парься. Задевает, но ты слишком хорошая, чтобы быть плохой, — абсолютно бессмысленная фраза, но она вдруг обретает значение. — Ох. Это всё, что я могу из себя выжать. Может, мне всё же стоит уехать из школы досрочно? — Ксю, я просто к тому, что я влюблена в Дориана, но его сердце занято. А твоё занято Тимой. Просто…я не знаю, — я впервые вижу Риту такой растерянной и взволнованной. Даже после стычек с братом она собрана, а тут она сама на себя не похожа. — Рит, я уеду скоро, так что… Фраза остаётся незаконченной, но ни я, ни Рита не рискуем продолжать. Мы просто едем домой. То есть, в школу. Это не мой дом. Пока мы едем, я умудряюсь заснуть, а просыпаюсь, будто от удара током. Тело резко напрягается и расслабляется. — Ты в порядке, волчонок? Медля пару секунд, отвечаю утвердительно, но почему-то я не могу выбросить из головы Тимофея. Чёрт, он как сорняк. — Кстати, а почему вдруг ты начала меня звать волчонком? — Нууу…во-первых, ты очень милая, будто ребёнок, во-вторых, ты свои глаза видела? Вот я такие только у волков видела. А в-третьих, я верю, что вырастешь ты в хищницу. — Исчерпывающий ответ.       Мы почти приехали к школе. Заезжаем на территорию, и я замечаю компашку Тимофея перед парадным входом. Внезапно вижу и самого вожака. Глаз Тимофея явно в лучшем состоянии, чем был после драки. Из-под футболки виднеются бинты. Хорошо, что он их не снял. Пластырь над бровью тоже красуется. Но ему нельзя много ходить, а он, минимум, спустился с третьего на первый. Это уже много. И почему я так переживаю?       Мы вылезаем из машины, и Тима бесцеремонно пялится на меня. Я в бордовых штанах и бежевой блузке. Чёрт, я забыла дома куртку! Как я могла выскочить без неё? Блузка слишком просвечивает. Или мне так кажется, потому что Тима буквально раздевает меня глазами. Да что с ним творится? И что со мной происходит? Я слишком возбуждаюсь от того, что он смотрит на меня. — Мальчики, открыли бы дверь дамам, — высокомерно, но всё же шутливо, заявляет Рита. Тима дёргается с места, чтобы подержать мне дверь. То есть нам. Но я хватаюсь за ручку раньше. Не знаю, уместно ли его стайке знать о природе побоев их вожака, но тихо, чтобы слышал только он, говорю: — Тебе надо сейчас лежать в постели, а не двери дамам открывать. Он неотразимо улыбается, и я просто таю. Он приобнимет меня за талию, и мы проходим в школу. Его компания сразу разбегается. А я ожидала агрессии с его стороны. А он милый и спокойный. — Где ты была? — неожиданно, хотя ожидаемо, сурово спрашивает он. — Я ездила домой. Соскучилась по родителям. — Что мне ещё надо сказать? — Ясно. То есть дело не в том, что ты сбежала после проведённой вместе ночи? Частично, дело в ней, но в природе своих чувств я ещё не разобралась. Поэтому вопрос остаётся без ответа. — Рит, не могла бы ты закинуть мой рюкзак в комнату? Я пока Тиме перевязку сделаю. — Конечно, Ксю. Рита любезно берёт мою сумку, а я сворачиваю к комнате Тимофея. Он открывает дверь и закрывает её, слишком резко. — А теперь серьёзно, где ты была? — его настроение не игривое. Он не такой, как с друзьями. Он зол. Он реально зол, как я и ожидала. — Ты хоть представляешь, сколько всего я успел придумать себе, пока шарил рукой по кровати в поисках тебя? И сколько всего ещё я придумал, когда не увидел тебя в твоей же комнате?! — Он кричит на меня. Но за что? Я чувствую, что мои щёки пылают, и я не собираюсь молчать! Я тоже могу кричать. — Я уехала домой! Ты не имеешь права злиться. Я соскучилась по родителям, так ещё я не привыкла спать с парнями! Это несколько давит и подбрасывает пищу для размышлений! — Ты уехала, но на звонки отвечать кто запрещал? Могла бы хоть сообщение оставить! Так, кажется, должны вести себя парень и девушка! — Тимофей с напором говорит, но это уже не крик. И он прав. Я немного сглупила. Некрасивый поступок с моей стороны, но он первый, а с его стороны их было много! — Извини, я была не права. Но не злись, очень тебя прошу, — ещё одной ссоры с ним я не переживу, наверно. Не смогу ещё раз сидеть в комнате и грызть ногти только потому, что сердце болит. Он тяжело дышит, но успокаивается, спустя пару минут. Он подходит ближе, и я понимаю, что сзади — шкаф. И мне некуда отступать, кроме как залезть в него, что сейчас кажется не такой плохой идеей. — Я думал, ты уехала из школы совсем. Но наличие твоей одежды меня успокоило. — Тогда почему же ты всё ещё зол? — Я не зол, я возбуждён. Во всех смыслах этого слова, — последнюю фразу он произносит уже хриплым голосом, утыкаясь мне в шею. — Эта блузка слишком тонкая, крошка. Я и сама это знаю, гений! Но сказать я ничего не могу. В горле пересохло, и я чувствую это тепло внизу, которое возникает всегда рядом с ним. Но я вспоминаю, зачем здесь. — Перевязка! — кричу я, слишком громко и неестественно. Он усмехается мне в шею и отходит. — Я весь твой. Я просто таю от этих слов. Он милый. Сейчас горячий мальчик похож на огонёк светильника в моей комнате. И вовсе он не опасный. Я аккуратно хватаюсь за кончики бинта и начинаю его развязывать. Накладываю новую, тугую повязку, предварительно помазав его синяк. Всё это время Тима наблюдает за моими действиями с крайним интересом. — Ты приехала обратно спустя несколько часов только потому, что мне надо было сделать перевязку? — Нет, конечно, нет, — вру я. — Когда ты врёшь мне, ты качаешь головой, давая лишний раз подтверждение своим словам. Это и неестественность выдаёт тебя. — А, я и забыла, что он хороший аналитик. — Да-да. Спустя ещё пару минут занятий с его телом, я отхожу и любуюсь работой. А из меня вышла бы неплохая медицинская сестра. — Всё готово. — Отлично. Он резко хватает меня за талию и опрокидывает на кровать под себя. Мои руки крепко сжаты его руками. — А теперь говори, почему же ты уехала и приехала так быстро, честно. Его наглость просто шокирует меня, но я стараюсь держать себя в руках. Я молчу. Пусть держит меня, сколько влезет. Но он переходит к запрошенному приёму. Он начинает целовать меня в шею, от чего я мгновенно завожусь. Он покусывает кожу, гладит её языком, а я дрожу от любого его действия. — Ладно-ладно, я скажу, только отпусти меня! Он медлит, но выпускает руки. Я резко вскакиваю с кровати и отхожу как можно дальше. Он невозмутим. — Я смотрю, тебе уже лучше. И ребро не болит? — Ответь на мой вопрос. — Тимофей смотрит мне прямо в глаза, дышит очень спокойно. Как он так себя контролирует? Насколько в нём много тайн! — Ну ты же на мои не отвечаешь. Он продолжает ждать ответ, пропуская мою реплику мимо ушей. Его молчание меня раздражает. Да он просто издевается своей этой невозмутимостью! — Я сказала правду, я уехала, потому что мне надо было немного подумать. — Вторая часть вопроса меня интересует больше. Что? Вторая? Ах да, почему я вернулась так быстро. — Я не знаю, — и это честно. Я реально не понимаю этого до конца. Но он продолжает просто смотреть. Вот реально, нет ничего, что бесило бы больше, чем этот взгляд! — Что ты хочешь услышать? Что я переживала за твоё здоровье? Да, я переживала за тебя и за твоё самочувствие. Я договорилась о перевязке, но девочка, с которой я договорилась, забыла и уехала из школы. Кажется, так должна вести себя девушка, когда её парень пострадал. — Я использую тот же приём, что и он. — Ты серьёзно полагаешь, что я бы дал себя трогать кому-то, помимо тебя, когда я знаю, какой это кайф — твои прикосновения? То, как ты перевязываешь меня, как ты касаешься моей кожи. Никому бы не дал больше так делать… — эта фраза мгновенно шокирует меня. Что-что? Он таким образом признается мне в любви? Снова? — Заткнись и просто надень чёртову футболку! — как бы я ни пыталась смотреть на его лицо, глаза соскакивают ниже. Он как очень интересный фильм, и я безумно хочу узнать его конец… Я разворачиваюсь и обнаруживаю, что дверь закрыта. Медленно, но немного паникуя, поворачиваюсь обратно. — Нам надо поговорить. — Ага. Ты прав, — набираю воздух в лёгкие и наступаю. Он сам виноват. — Во-первых, объясни, наконец, что я значу во всей этой истории, во-вторых, нам надо обсудить ночь Хэллоуина, — при воспоминании об этом я краснею, потому что не особо хочу ему напоминать, как я легкодоступна, — и в-третьих, объясни, почему ты то подходишь ко мне сам, трогаешь и целуешь, то игнорируешь целый день! Я тяжело дышу, но рада, что это злость, а не возбуждение. Второе явно опаснее рядом с Коротковым. — Отличный список вопросов. Ты меня боишься? — Что? Нет. Я уже говорила тебе это однажды. Я тебя не боюсь, но я боюсь того, что испытываю. Тимофей встаёт и подходит ко мне. Между нами буквально три шага. — Боишься чувств? Не ты одна. Но я абсолютно не понимаю твоих страхов. Для меня ты загадка. Будто я не научился разгадывать таких головоломок. Я просто в замешательстве, ты сложная! — Да ладно тебе! Я простая, просто ты копаешься, а всё на поверхности. Я поверхностная. В комнату кто-то стучится. Тимофей сначала обращается ко мне. — Сядь пока на кровать, ладно? Сейчас разберусь, и мы поговорим. Я послушно сажусь на кровать и прислушиваюсь, что происходит за дверью. А тут неплохая звукоизоляция. И не ясно даже, кто пришёл. Тимофей возвращается в комнату снова с непроницаемой маской на лице и говорит. — Давай сегодня погуляем в парке и поговорим? Просто обычная беседа. Ладно? Он меня выгоняет? Да что за нахрен! Я киваю и встаю. Мне бы сходить в комнату и прийти в себя. Подхожу к двери и жду, когда Тима отойдёт. Он медленно отступает и пропускает меня к двери. Я неуверенно прохожу к ней и открываю.       В комнате всё ровно так, как и было, когда я уходила. Ну и чем мне заниматься весь день? Позанимаюсь чем-то по школьной программе. Задано, конечно, очень много всего. Но лучше уж так. Погружаюсь в алгебру с головой. Берусь за самые сложные примеры. С тех пор, как мы перешли в другой корпус, всё поменялось. Теперь я полюбила математику, потому что стала её понимать. Всё просто. Я исписала семь страниц примерами, вычислениями и доказательствами. Когда я смотрю на часы: почти шесть. Неплохо я позанималась. Целый день ни от кого нет сообщений. Хотя суббота. Вспоминаю про предложение Тимофея и порываюсь пойти нему. Но потом думаю, что мне нужен перерыв.       Юля ответила на мои сообщения. Та драма, которая сейчас начнётся в моей жизни вовсе не что-то критичное. Но я уверена, что она таковой станет, когда испарится Тимофей. А это непременно случится. Просто пока он есть, он перетягивает все мои эмоции в свою сторону. А ещё ж есть все остальные. Я знаю, что он как дамба, которая отделяет от меня тонны воды, способной уничтожить меня. И этой воды становится всё больше, пока я в этой школе. Но из-за Тимофея я не могу должным образом оценить всю серьёзность накапливаемого горя. В дверь кто-то стучится и по силуэту ясно, что это Тимофей. Встаю и открываю дверь. Он одет в серые джинсы, белую рубашку и кожаную куртку. Он причесался и выглядит по-другому. Под рубашкой заметны бинты, и мне становится приятно от этого. Это мои бинты. Это я залечила его раны…как же глупо… — Съездишь со мной кое-куда? — Тимофей кажется очень взволнованным. Очень-очень взволнованным. У него даже румянец на щеках, которого даже со мной в постели нет! — Куда мы едем? — Мы едем в усадьбу, «Высокие горы». Да это и не важно. Надень, пожалуйста, своё чёрное платье. И что-то на каблуках. И макияж сделай. — Тимофей не такой, как обычно. Я не понимаю, что с ним. Он запинается, когда говорит, и не держит гордо спину, как обычно. Руки в карманах, он причёсан. Куда мы едем, чёрт возьми? — Для чего мы туда едем? — Тимофей немного медлит, дёргает ногой, прикусывает губу и делает очень недовольную мину. Но всё же поясняет. — Я вчера говорил про брата. Ну, так вот, мы едем с ним знакомиться. Отец предложил вечером посидеть в ресторане с нашими девушками. Подружиться, типа. Ты мне очень нужна там, Ксюш. Очень нужна, я, мать твою, не могу даже думать про этого ублюдка, — Тима сжимает кулаки и хрустит пальцами. Он не просто взволнован, он взбешён.       Ох. Я киваю. Мне нужно минут двадцать, чтобы собраться. Тима говорит, что у меня есть пятнадцать. Ладно. Я успею всё сделать. — Э, Тим…у меня нет куртки. Я забыла её у родителей. — Принесу что-нибудь сейчас. Тима выходит и ждёт за дверью. Я быстро одеваюсь и паникую, потому что не знаю, старший или младший брат, как мы будем проводить вечер, что это вообще за мероприятие? В жизни меня ничего так сильно не пугало, как абсолютная невозможность что-то знать и контролировать! В итоге я добавляю немного блеска на губы, светлых теней на глаза, стрелки, совсем небольшие. Ладно, я неплохо выгляжу. Выхожу к Тиме и улыбаюсь. — Ты превосходно выглядишь, детка. Это пальто пойдёт? — Тимофей протягивает мне изумрудное пальто прямого кроя. Я киваю и беру его. Наверное, что-то из Ритиного гардероба. Хотя она наверняка носит одежду на размер, а то и на два меньше моего. Но да ладно. — Поехали? — он, кажется, успокоился.       Я снова киваю, и Тима берёт меня за руку. Вопреки обыкновенной тенденции, руки Тимофея холодные. А вот мои наоборот, тёплые. Как странно, но мне нравится его согревать.       В машине мы едем тихо. Я молчу и стараюсь обуздать нервы. Тимофей, как я понимаю, тоже волнуется. Он держит руль напряжённо. Вообще-то, ему нет восемнадцати лет, но он ведёт машину. Неужели так легко нарушить закон? Хотя с ним мне все границы кажутся стёртыми и расплывчатыми. — Почти на месте, — оповещает Тимофей.       Через пять минут мы подъезжаем к чёрным воротам, которые лишь слегка приоткрыты. Тима открывает дверь машины передо мной, что разом добавляет ему баллов 20 в моём зачётнике идеального парня. Я выползаю из машины на прохладную вечернюю природу. Тима приобнимет меня за талию и немного вздыхает. — Переживаешь? — спрашиваю я. Как мне успокоить его? — Да, — я киваю, а потом делаю то единственное, что может успокоить в такой момент — целую его. Я совсем не рассчитывала, что этот поцелуй будет страстным. Но у моего дорогого переживающего парня другие планы. Он подталкивает меня назад таким образом, что я сажусь на капот машины. Да что ж он творит, прямо посреди улицы! — Нам надо идти, — я кладу руку между моими и его губами. Тимофей целует мою ладонь и даёт мне слезть с машины. Мы проходим через ворота, и впереди в беседке я замечаю пару. Ещё не видя лица, я понимаю, кто это. Я знаю его…