До космоса и орбиты

      Спустя два часа я просыпаюсь. Мне нечем заняться, и даже если бы были дела, мне ничего не хочется. Уснуть больше не получается. Конечно, нет. Как же ещё. Сейчас та степень усталости и истощения, когда даже спать нет сил. В комнате темно, и луны не видно. Облачно. За окном ужасная погода. Точнее, мне нравится, потому что я люблю дожди и сильные ветра, когда я дома. Стоит насладиться. Но это тот случай, который в литературе стоит назвать параллелизмом. Мир природы и его состояние соответствует моему состоянию души. Не очень эпично, вообще-то. В моей голове две отвратные мысли: пойти к Тимофею и, там не угадать, либо мы снова поцелуемся и придём в постель, я хорошо высплюсь, потому что рядом с ним так всегда, или же он опять меня выгонит. Но есть ещё вариант…       Слова Лукреции про желание правды меня очень сильно напрягают. Они не выходят из головы. Что она хотела рассказать? Есть что-то, чего я не знаю? А вдруг, она просто хочет мне помочь, но стерва по натуре? Наверняка, она ещё не спит. В споре рождается истина, возможно, наша с Лукрецией перепалка приведёт меня к правде. Слишком много слов было сказано перед тем, как я уснула. В голове всё перемешалось в салат, который вряд ли кому-то понравится. Рита и Дориан…знает ли Короткова-старшая о том, что было между мной и её «недопарнем»? Стоит ли мне с ней об этом говорить?       Вот, в чём я точно уверена: хуже быть не может, потому я иду прямиком в лапы главной паучихи школы.       Она является куратором группы по экономике, поэтому ищу её в списке руководителей групп. Её комната 301. Мы почти соседи? Не очень приятно знать. Но ладно. В холле перед комнатой сидят Александрия и ещё две девочки с одинаковыми красными матовыми губами и нарисованными бровями. Я не знаю, как их зовут. Но это компания Лукреции. Они смотрят на меня презрительно, что тяжело воспринимать в моём состоянии. Но на вопрос о местонахождении подруги они отвечают довольно дружелюбно. Они сказали, что она в 329. Двигаюсь туда. Мне надо поговорить с ней. Если не будет настроя, просто уйду. Прежде, чем добираюсь до комнаты, понимаю, куда меня ведут ноги. Чёрт. 329 — комната Тимофея. О нет. Я никогда не запоминала номер его комнаты. Она находится за первой дверью после рекреации на третьем этаже, так что мне не требовался номер. Но сейчас всё иначе. Сама не понимаю, но я ускоряю шаг. Перед дверью меня охватывает паника. Пальцы холодеют, и я знаю, что не смогу вынести, если они там вдвоём и… не могу выкинуть произвольные картинки Лукреции верхом на Тиме. Это отвратительно. Меня действительно тошнит от этого. Хотя раньше я считала такую реакцию слишком острой. С другой стороны, если там есть что-то такое, я точно смогу убедиться, что Тиме я безразлична. Надеюсь на это, во всяком случае.       Открываю дверь в его комнату. Ничего. Но в ванной горит свет. И там…оттуда доносятся достаточно эротичные вздохи. Слышу голос Лукреции, выкрикивающей что-то в экстазе. Не могу поверить… Они там, и Тимофей изменяет мне, когда я этого не заслужила…       Ноги сами выносят меня из комнаты и спустя минуту я уже на балконе. Мне нужен воздух. Глаза застланы слезами. Это больно. Я не предполагала, что это может так резко ранить. В один миг я почувствовала, что внутри образовалась огромная рана. Я не смогу остаться в школе на ночь. Я не могу прорыдать в комнате, чего хочу вообще-то. Мне надо уехать. Хватаю в своей комнате серый свитер и кофту. Натягиваю джинсы и кроссовки. Волосы собираю в пучок и убегаю. Я спущусь по пожарной лестнице и уйду…куда-нибудь. Я взяла деньги и проездной. Могу покататься на метро…что же со мной стало? До чего я дошла… До чего меня довели!       С лестницы спрыгнуть не так просто, но мне удалось, хотя и без особой грации. Из школы выйти несложно. Несмотря на позднее время, на улице есть ученики. Так что я не вызываю какого-то внимания в особенных количествах. Выхожу за ворота и иду в сторону метро. Хочу просто идти по городу и плакать. Неужели он мог это сделать? Я знала, что их с Лукрецией связывают пикантные отношения. Она симпатичная и явно не имеет комплексов в сексе, в отличие от меня. И вообще, кто я такая? Забавно, но в самом начале выезда я задавала этот вопрос абсолютно в ином контексте. Теперь в голове складываются картинки. Я задавала ему вопрос, является ли она его любовницей сейчас. А он не ответил. Перевёл тему. Я спрашивала, когда у него был секс в последний раз. И он тоже не ответил. Он спал с ней, пока окучивал меня? Он шёл после поцелуев со мной к ней? Подонок… Он просто играл… А сейчас всё вот так. Как я могла поверить? И почему так больно, почему так сложно дышать? Твою мать! Никакое отрицание не поможет заглушить эту кричащую пустоту в моём сердце.       В метро есть люди. Их много. Но сейчас все начнут расходиться. Главное, не уехать далеко. Проедусь до конечной станции этой ветки, а потом обратно. Так приведу мысли в порядок. Хотя я так боюсь передвигаться одна. Сейчас ночь. Я на улице в полном одиночестве. Собираюсь кататься на метро, потому что мой парень мне только что (или всё ещё) изменил. Что же с моей жизнью стало? В какой момент всё пошло к чертям собачьим? Спускаюсь в метро и сажусь в вагон. Людей в моём вагоне почти нет: две подруги, уставшие за целый день, спят, накрывшись куртками. Один мужчина с портфелем читает книгу Хаксли. Другой мужчина, которому уже точно за шестьдесят, сидит и тупо смотрит в окно. Молодая пара возлюбленных о чём-то говорят. Закрываю свои заплаканные глаза и погружусь в мысли, которые будут пожирать мой мозг с неимоверным аппетитом. На следующей станции в вагон заходит человек пять, но рассматривать их нет желания, потому я продолжаю заниматься самобичеванием. — Ксюша? — спрашивает знакомый голос. Я открываю глаза, но заранее знаю, кто передо мной будет стоять. Только его мне не хватало. Не сейчас. — Да. Привет, Слав, — с очень ненатуральной улыбкой произношу я. Слава садится рядом и непонимающе смотрит на меня. — Что случилось? Что ты здесь делаешь одна так поздно? — с заботой спрашивает он. — Переживаю систематический эмоциональный кризис в связи с необратимостью последствий необдуманных действий.       Люблю выдавать такие фразы. Они достаточно точно, но не драматично описывают события. А сейчас драмы мне хватает. — Что произошло, можно по-русски? — настаивает он. Его голос, такой низкий и бархатный, немного успокаивает мою ноющую душу. Но лишь чуть-чуть.       Стоит ли ему рассказывать? Я не знаю этого человека. Я знала его несколько лет назад, но кто он сейчас? Но всё же, я слишком раздосадована происходящим. Я хочу выговориться и уже жалею, что он оказался рядом. Он слишком тесно связан с Тимофеем, о котором я не хочу рассказывать и думать. Мне больно. Он предал меня. Он утверждал, что я другая. Он приходил ночью поговорить и спал со мной. Он украл мой первый поцелуй и растоптал мою гордость и душу. — Твой брат полный кретин и мразь, вот что случилось. — Ты про Тимофея? — А у тебя есть ещё братья? Слава закатывает глаза в точности, как это делает Тима. — Что он натворил? — Куда ты едешь? — не хочу отвечать на его вопрос. — Домой. А ты? — В Преисподнюю, кажется. — А у тебя чёрный юмор. Хочешь, можем поехать ко мне? Или я отвезу тебя домой. — Нет, только не домой. Если я заявлюсь в таком виде, ничего хорошего не будет. — Тогда ко мне.       Странно, но я только «за». Сейчас я действительно хочу оказаться в новом месте. И подальше от Тимы. Хотя я окажусь рядом с его братом. Вячеславом… Коротковым, по всей видимости. Отвратительно.