До космоса и орбиты

      Через несколько станций Слава командует выходить. Я встаю, и мы выползаем из вагона. Он не доставал меня вопросами, что радует. Хотя, зачем я еду к нему? Я еду ночью к парню домой. Это просто не я. Раньше я сочла бы это ужасным, но сейчас понимаю, что в этом нет ничего плохого. Это обычная жизнь.       На улице стало холоднее. Я не рассчитывала на такую погоду. Снова идёт дождь и дует ветер. Слава в кожанке (которая напоминает о Тимофее), а я в какой-то кофте, мерзко липнущей к телу. Моя голова пуста. Я бессознательно иду за этим парнем. Он всегда был джентльменом, поэтому вскоре его куртка оказалась над нашими головами, чтобы прикрыться от дождя. Он живёт в многоэтажке с, кажется, хорошими квартирами. Не удивлюсь, если это недвижимость его отца. Мы всё ещё молчим. Лишь изредка Слава спрашивает, холодно ли мне и не болит ли у меня что-то. Мы поднимаемся на девятый этаж. Символично. Это число всегда нас объединяло. У нас обоих день рождения 9 числа, только у меня в апреле, а у него в августе. Квартира действительно богатая. Выглядит хорошо. Светлые стены и зеркало в шкафу-купе в прихожей. Хороший ковёр. Светло и уютно. Приятный сюрприз. Раньше Слава жил в коммуналке, где на кухне всегда сидел пьяный сосед, а в комнате трахалась парочка «кроликов». — Ты голодна? — интересуется Слава. Голодна ли я? Когда я ела в последний раз? Булка на полднике, точно. Не обращаю внимания на то, что меня всё ещё тошнит от увиденного, точнее, услышанного, и соглашаюсь на трапезу. Слава что-то разогревает в микроволновке, а после ставит передо мной тарелку с тёплым супом. — Уверен, твоя мама готовит лучше, но это всё, что есть.       Тима…то есть, Слава, подаёт мне ложку и хлеб. Сам садится напротив за стол и тоже принимается есть. Он хороший хозяин, заботливый парень, и был таким ещё три года назад. Но у меня нет ни толики желания думать о нём и о том тепле, которое разливается по телу от его взгляда. Это просто мальчик, имя которого я знаю. Не более. Суп не так уж и плох. То ли от того, что Слава действительно умело готовит, то ли потому, что я нормально не ела больше восьми часов. Съедаю всё, что есть в тарелке. Слава любезно забирает тарелку и ложку и ставит в раковину. Он отворачивается и уходит к столу. — Я помою посуду, — говорю я. Мне хочется чем-то заняться. — Оставь, я завтра помою. — Мне не сложно. Ты и так много сделал. Так отплачу. Он загадочно молчит.       Мою всю посуду, что есть в раковине и заканчиваю вытирать тарелки и кастрюлю салфеткой. Пока я мыла, Слава ушёл куда-то в комнату. — Удивительно. Сколько раз я представлял тебя за готовкой, мытьём посуды, а вот теперь и представлять не надо, — с добродушной ухмылкой говорит он. Что это значит? — В каком смысле? — Не знаю даже. Всегда видел в тебе идеальную жену из мечты. Просто, когда мы были в магазине, ну ты, наверное, не помнишь, мы выбирали овощи, я как-то видел тебя дома, за всякими делами, которые делают настоящие хозяйки. Такая вдумчивая, но такая беспечная, — ого! Он помнит про поход в магазин лет сто назад? Он считает меня идеальной женой? Вячеслав, вы просто шокируете меня. — Я помню про тот поход в магазин. Ты тогда ещё про детей шутил. — А, да. Точно. Про наших детей. Хорошее было время. — Да, — со вздохом соглашаюсь я. Уж лучше любить без ответа друга, чем быть объектом желания для хищника-парня. — Ты замёрзла? Вот, — Слава протягивает мне какую-то кофту и плед. — Спасибо, но ещё и твои вещи эксплуатировать… И без этого много всего. — Ксюш, брось. Возьми. Ванная прямо по коридору. Давай, а то заболеешь.       Беру вещи и захожу в ванную. Какой ужас! Я вся заплаканная, опухшая, глаза просто краснючие, нос весь в каких-то пятнышках. Так я ещё и промерзла до костей. Быстро снимаю с себя мокрую одежду и натягиваю светлый свитер. Он вряд ли Славин. Парень всё же худой, а одежда мне длинная, так ещё и велика. Ладно, не буду думать, откуда вещи. Так на мне сидят только вещи Тимофея. Быстро умываюсь и пытаюсь исправить макияж пальцами. Выходит не очень, но хотя бы туши нет потёкшей. Выхожу из ванной, предварительно сложив свои мокрые вещи. — Давай я закину в сушилку пока, — я протягиваю Славе свою одежду, и он уносит её обратно в ванную. — Могу дать штаны спортивные? А то джинсы тоже промокли. — Слава, мне правда неловко. — Ксения Андреевна, рот закрой и бери, — Слава выуживает из шкафа одежду, и я искренне ему улыбаюсь. Я всегда знала, что он хороший. Надеваю штаны в ванной и снова выхожу к моему спасителю. Мне тепло и уютно в этой одежде. — Ну, так, что произошло? Что сделал мой кретин-брат? Хочу рассказать. Да. — В каких вы отношениях сейчас? Как ты вообще узнал об отце и Тиме? — произнося его имя, я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. — Я работал в службе курьерской доставки. Как-то зашёл в один офис занести документы, разговорился с молодыми людьми, которые были там. Мне рассказали про фирму, в которой больше платят за доставку. Свели с генеральным директором. Я ему приглянулся, мол, дружелюбный такой, общительный. Сказал, что позвонит. А потом позвонил и предложил встретиться. И вот оказалось, что он меня узнал, и я его сын. — Как ты отреагировал? — Маме нужны деньги. И ей нужна помощь. У него бабла навалом. Если он готов материально помогать, то пусть хоть богом называется. Я сам бы хотел обеспечить маму, но не могу. — А как ты отреагировал на то, что у тебя есть брат и сестра? — Сестра? У меня ещё и сестра? — Да, Рита. Она просто потрясающая. Вы оба как солнышки. Про твоего брата так не скажешь. — Наверное, да. Но я для него соперник, в первую очередь. Так что нормально. Но мы с ним не враждуем. Я сказал, что бизнес в наследство мне не нужны. Что хочу сам добиться всего. Ну и Тимофей подуспокоился. — А. — Так что он учудил? Он говорил, что у вас сложные отношения, но так чтобы… Чтоб ты, Ксюша-всезнайка, сбегала в полночь в метро, это уже перебор, — он беззлобно смеётся и по телу разливается знакомое тепло. Оно всегда вызывается смехом Славы. — Он мне изменил, — говорю я спокойно. — Чего? Когда он это сделал? — Часов в одиннадцать. Переспал с бабой, которая пытается испортить мне пребывание в школе. — Он не мог. В смысле, в одиннадцать он был у отца. Также, как и я. Я от него и еду. Что? — Он мне не изменял… — то ли спрашиваю, то ли утверждаю я. — А с чего ты вообще взяла, что он изменил тебе? — Я слышала… — мне внезапно становится стыдно это произносить. Я не могу говорить так о стонах и сексе в туалете со Славой. — Слышала что? Стоны типа? — Угу, — уткнувшись в колени произношу я. — Это был не он. Точно. Он урод. И я уверен, что он реально причиняет тебе боль, но он бы так не поступил. Он заступался за тебя в доме отца. Так что… — А что там было, что за меня надо было заступаться? — Евгений Родионович, наш отец, жутко мерзкий тип. Он богат и денег у него дохера. Когда отец попросил нас встретиться вдвоём с Тимой и нашими подругами, то отец сказал, чтобы Тима нашёл себе какую-нибудь девочку, чтобы не быть одному. Тима ответил, что ему не надо искать. Что у него есть девушка. Отец посмеялся и сказал, что ты просто очередная пустышка для постели. Тима взбесился и сказал, чтоб тот тебя так не называл. Он сказал, что ты намного достойнее, чем мы все вместе взятые. Тогда я и понял, что Тимофей не такой уж и урод, раз способен любить. — Ого, — мне сложно поверить, что Тима так заступался за меня. Но Слава не должен мне врать. Не за чем. — Сегодня Тима спросил, как извиняться перед девушкой за скотское поведение, кстати. Есть что-то ещё, помимо мнимой измены? — Много всего, вообще-то. Я… я должна была приехать просто на учёбу, а тут скорее курс морального выживания. Это мои первые отношения, и я ничего не знаю. — Первые? — Да. Почему все всегда уточняют и переспрашивают. Что в этом такого? — Ну, просто. Да ничего. Просто уточнил. — Тима сложный, но… кажется. Я его люблю. — Казаться не должно. Если любишь, то ты уверен в этом. — А ты любишь Олю? — почему-то мне стало очень интересно, где она. — Люблю. Но Оля мне не девушка, — с улыбкой говорит Слава. — О. Так почему ты приехал с ней на двойное свидание? — Мы были парнем и девушкой где-то с того момента, как я расстался с Настей. Она помогла, точнее, её мама, помогла с документами и поездкой за границу. Но мы оба чувствовали, что скорее, родственные души, чем парень и девушка, и стали просто друзьями. Несколько больше, чем друзья, но всё же. Поэтому с ней и приехал. Никого ближе у меня нет. Тем более, она выходит замуж скоро.       Мне немного стыдно, что я так подумала о них, но это не так уж и неловко. Хотела бы я иметь друга, которому могу всё это рассказать. Вообще-то, у меня есть Макс, но он будет слишком переживать за меня, если узнает про Тиму всё. — Можем обсудить ваши с Тимофеем отношения. Вообще, я хоть и делаю вид, что всё понимаю, но я нихрена не понял, как вы познакомились и что ты тут делаешь, — усмехаясь, говорит он. Точно. Я же не рассказывала. — Ну, это ооочень долгая история. — А ты попробуй рассказать. У нас есть ночь. — Хорошо, — я начинаю свой рассказ.       Где-то спустя два часа разговоров со Славой, меня, да и его, начало клонить в сон. Я рассказал ему о том, как наша школа стала продвигать олимпиадное движение, о том, как меня задрали в девятом классе. Рассказала про ученическое самоуправление и выборы. Про весь трэш вокруг меня. Потом рассказала про программу «Наследие» и про всё то дерьмо, которое случилось потом. Я опускала слишком интимные моменты, вроде ночи Хэллоуина. Хотя Слава спокойно слушал, и не было ни намёка на осуждение или непонимание. Он искренне сопереживал, и только от осознания поддержки мне стало легче. Но Слава, пусть и пытался давать советы, толком ничего не сказал.       Я новичок в отношениях, а для Славы высокая любовь — неизведанный плод. Хотя какая там высокая любовь у нас с Тимой. Он может быть милым. Он может быть добрым и обходительным, но, по большей части, он просто грубый соблазнитель. Слава сказал, что если бы Тиме требовался секс, или если бы он просто хотел совратить меня, то он бы не стал медлить. Якобы в этом возрасте не до всяких прелюдий. Это звучало чересчур откровенно, но я не чувствовала неловкости. Удивительно, но именно со Славой подобные разговоры кажутся простыми. С ним мне было комфортно. Впервые за долгое время я это испытала. Слава — старый друг, с которым нас развела судьба. Вот и всё.       Ближе к половине четвёртого ночи, или же утра, мой телефон стал звонить без перерывов. Это он. Это Тимофей. Слава сказал, что отвезёт меня позже обратно в школу. Что удивительно, сегодня пары, а я даже не готовилась к ним. Я сбежала из школы перед понедельником. Это вдвойне странно. Пора вести счёт всем странностям в моей жизни.       Мы решили поспать часа два, чтобы немного прочистить мозг. Потом позавтракаем и поедем обратно. Славе сегодня не надо на работу, так что его это не затруднит.       Подъезжая к школе, я начинаю испытывать волнение. Видимо, Тимофей решил наведаться ко мне в комнату ночью (но зачем?) и увидел, что меня нет там. Решил позвонить и оставил около двадцати смс. Примерно столько же звонил. Мне звонила и Рита. Видимо, он пошёл к ней. Но ещё у меня два пропущенных от Дориана. И одно сообщение от него «Ксюш, где ты? Я не скажу ему, но ты в порядке?»       Я уверена, что он не скажет ему, где я. Но вот Рите вполне вероятно. А та, беспокоясь о нервах брата, скажет ему. Тогда может достаться Славе. Я совершенно не подумала о реакции Тимы на то, что я была с его ненавистным старшим братом. Тима же даже не знает, что мы со Славой знакомы. Мысли путаются в голове, и я уже жалею, что не решила поехать домой, но домой возвращаться поздно, это верно. — Ты как? — спрашивает Слава, когда мы выходим из метро. Неужели я так далеко уехала от школы? — Ну, не совсем. — Не поддавайся Тимофею. Я серьёзно. Прям дави его сама. Я знаю, что ты ещё та железная леди. Ты умеешь руководить, и я порой сам тебя побаивался ослушиваться. Так что ты сможешь дать ему отпор. Говори с ним так, будто он твой подчинённый в ШУС. Прям будь уверена в себе. Я знаю, ты могёшь. С кнутом к нему ходи! — фраза про кнут меня забавляет, и я невольно представляю Тимофея на месте какого-нибудь Кристиана Грея. — Хорошо. Как раз в рюкзаке кнут завалялся, — мы оба смеёмся над этой нелепой шуткой и подходим к школе.       Слава обнимает меня на прощание, крепче и дольше, чем я ожидала, но, как и всегда, эти объятия дарят невероятное тепло.       Когда он скрывается за забором школы, это тепло почти теряет свою силу. Я чувствую лишь тревогу. До пар почти сорок минут. Я успею принять душ и привести голову в порядок. А потом пойду на учёбу.       У входа в школу стоят Тима и его компания. Он объявил на меня охоту. Чёрт. Стоит подняться так же, как и спускалась. Иду к пожарной лестнице. Подпрыгнуть и подтянуться оказывается сложнее, чем хотелось бы, но я справляюсь. Почти добираюсь до балкона, и внезапно через ограду высовывается лицо Дориана. Я пугаюсь и отпускаю руки. Я почти падаю, но Дориан хватает меня за руку, и я быстро берусь обратно за лестницу. Перелезаю через ограждение и чувствую ужасную вину перед ним. Мне стыдно за то, что я тут учудила. — Ты в норме? — с беспокойством спрашивает Дориан. — Да, — вру я. — Пойдём, пока никто нас не увидел. Я молча прохожу в дверь и иду к своей комнате. Дориан осторожно следует за мной. — Мне надо в душ, — сообщаю я своему преследователю. — Хорошо, — что значит это «хорошо»? — Дориан, я справлюсь. Мне не нужна охрана. — Ещё как нужна. Тимофей устроил на тебя облаву. Вся школа знает, что ты сбежала. Он поднял на уши всех. Абсолютно. Мы волновались. — Я почти не брала с собой вещей. Это значит, что я вернусь. Я свободна. Так что не стоило волноваться. Волноваться надо было тогда, когда сводили меня с Тимофеем, когда признавались мне тут во всяких пошлостях, играли и спорили на меня! А не тогда, когда у меня просто сдали нервы! — ору, наверное, слишком громко я. — Ксюша? — откуда-то издалека слышен голос. Я уже знаю, что это Тима. Мне нужно скорее добраться до комнаты. Я не хочу его видеть. Не знаю, почему. Мы вроде выяснили, что он мне не изменял, но неприятный осадок остаётся. — Иди. Я его задержу, — говорит Дориан, будто это что-то очень опасное, а не мой парень.       Но мои ноги не идут. Я просто стою и жду. Он появляется из-за поворота и стремительно преодолевает метр за метром. На нём мятая фиолетовая рубашка и чёрные джинсы. И сам он выглядит помятым. Кажется, он не спал всю ночь и нервничал. Неужели из-за меня?