До космоса и орбиты

      Он подходит всё ближе. Его глаза наполнены злостью, и он чертовски напряжён. Это напряжение давит за несколько метров. Мы с Дорианом стоим неподвижно, пока на нас надвигается тайфун «Тимофей». Осталось буквально два шага. Как только он подходит к нам, он целует меня. Так страстно и отчаянно, как никто другой. И тут я понимаю, почему он так нервничал. Я помню, что он уже однажды потерял девушку, что не смог её уберечь, и что он мне не изменял, а значит, переживал за ссору. А я просто сбежала, опять. Я оставила его, хотя знаю, что у него проблемы. Чёрт, я дура! — Какого чёрта тебя носило? — тяжело дыша, но спокойно, спрашивает он. — Я …- я начинаю плакать и утыкаюсь ему в плечо. От него пахнет алкоголем. Ничего себе. Он настолько переживал? Я просто стою и плачу в его крепких объятиях. Слава прав, без сомнений всё и всегда. Я не сомневаюсь в том, что люблю его. — Пойдём в комнату.       Мы проходим в мою комнату, и он берёт меня на руки. Он так легко с этим справляется. Это очень удивляет. Я не пушинка, совсем нет. Потом укладывает на кровать, и ложится рядом. Так мы лежим где-то минут семь. — Где ты была? — Ездила по Москве. У меня были причины сорваться, извини. — Я знаю. — Знаешь? — откуда он может знать? — Да. Рита сказала, что Лукреция вчера тебе наговорила всякого. Но это не повод вот так сбегать. — Нет… — Что «нет»? — Не это стало поводом, не разговоры Лукреции.       Я немного медлю, но взгляд Тимофея, который так сильно настаивает на том, чтобы я рассказала, вынуждает продолжить. — Вчера я пошла к тебе в комнату, а там никого не было. Ну, я сначала так подумала. Там были парень и девушка. И из ванной были слышны стоны. А подружки Лукреции сказали, что она у тебя. Вот у меня и сошлась картинка в голове, — мне так странно ему об это рассказывать. Мне кажется, я такая дура, мне стыдно за то, что обвинила его. — Ты подумала, что я изменил тебе с Лукрецией? — отстраняясь, говорит он. — Ты хоть представляешь, какая адская у меня была ночь и вечер, после твоего ухода? Я поехал к отцу, чтобы найти кого-то, кто злит меня больше, чем ты. А потом я поехал в бар. Решил напиться и забыть про всё. А вернувшись, захотел увидеть тебя. Но тебя не было. Нигде не было, а если бы ты пострадала или же… — он не может закончить фразу, и я делаю это за него. — …умерла, — это слово впервые кажется мне по-настоящему страшным. Вместо ответа Тимофей крепко прижимает меня к себе, и я не сопротивляюсь. Кажется, я пропущу первую пару. Не в состоянии идти на неё. — Я люблю тебя, Ксюша. — А я тебя, Тимофей, — произношу я и крепче прижимаюсь к нему.       Спустя минут двадцать или больше я чувствую, что у меня затекла рука. Поднимаю голову и вижу, что Тима спит. Он не спал всю ночь, почти как и я. Аккуратно выбираюсь из постели и иду в душ. Стоит освежиться.       Душ не сильно помогает, как и всегда, в общем-то. Захожу в комнату с двумя стаканчиками кофе. Тима всё ещё спит. Пусть спит? Или пора будить? Может, пропустить день и остаться с ним в постели? Всё равно на парах ничего жизненно важного нет. Там даже к олимпиаде никаких хитростей не рассказывают. — Ты из душа? — Тима проснулся. И уже какие-то вопросы. Неугомонный какой. — Ага. Кофе хочешь? — Иди в кровать. — У меня пары сегодня. — Сегодня нет пар. Ты смотрела расписание? Сегодня у учителей какой-то съезд, а значит у нас на два дня дистанционное обучение. Так что хватит болтать и иди в кровать, Кей. — Не называй меня так! — воплю я. Меня это бесит. — Ксюш, — исправляется он. — Серьёзно? Произвольные каникулы? — Да. А теперь спать. Я плохо сплю без тебя. В постель. Иначе я силком тебе затащу. — Иду я, — ставлю кофе на столик, а сама ползу к Тимофею. После такой ночки оказаться с ним в тёплой постели под одеялом безумно приятно. Я успокаиваюсь и чувствую что-то хорошее внутри. Много вопросов и мыслей. Но я даю им выходной на сегодня и просто засыпаю в объятиях своей первой настоящей любви.