До космоса и орбиты

      В комнате темно и пусто. Тима ушёл? Он же не пошёл веселиться без меня, потому что со мной скучно? Нет, ладно, мы с ним разобрались, что он не такой и что он меня любит. Но первые мысли никуда не деть. Сколько я проспала? По самочувствию, кажется, будто часа три, но я понимаю, что могло пройти максимум минут тридцать.       Музыка всё так же долбит, и вся атмосфера по-прежнему шумно-вечериночная. Но за окном уже темно, очень темно. Да сколько же времени? Мой телефон? Он у Тимофея, потому что мне некуда было его деть, а у него были карманы. Мне от него скрывать особенно нечего, но, когда такая интимная вещь, как телефон, попадает кому-то чужому в руки, волнение появляется само собой.       Дверь открывается, и я немного пугаюсь. Но это всего лишь Тимофей. Притом он кажется точно таким же, каким был до моего сна. Только чуть более чёткий. Видимо, поспав, я ещё и немного протрезвела. — Проснулась? Тебя не разбудили? — голос Тимы немного приглушён, охрип, будто он кричал час и сейчас решил поговорить спокойнее. — Нет, не разбудили. Голова немного болит, но не сильно. — Это алкоголь и наркотики, малышка. Как ты вообще себя чувствуешь? — Прости, что испортила веселье. Это же вечеринка, а я тут…со мной надо нянчиться, — кажется, я наконец трезво мыслю. Как же всё нехорошо получилось. И чувствую я себя тоже паршиво. — Поправь платье. Прошу, — Тима смотрит на мои ноги и не скрывает смешанных чувств. А я понимаю, что платье задралось прямо до трусов. Неловко, конечно. Но, с другой стороны, я в приличном белье, и, может, он сейчас отбросит свои принципы? Хотя что я несу, конечно, нет. Но мечтать не вредно. — Уверен, что хочешь этого? — я спрашиваю абсолютно искренне. Он точно этого хочет? — Я уверен, что хочу другого. Но нет. — Ты меня доконаешь своей принципиальностью, Коротков. Я хочу тебя. И я выпила слишком много, — я говорю так медленно, что даже мне не нравится мой голос. Тима улыбается, закрывает дверь на замок и садится на кровать. — Иди сюда. Я переползаю по кровати к нему. Тима обнимает меня и закидывает мои ноги себе на колени. — Думаю, ноги от шпилек уже устали. — Тимофей расстегивает замочки на туфлях и снимает их. Он разминает стопы, а я не сдерживаю стона. Любая девушка, проходившая несколько часов на каблуках, меня поймёт. Тиму забавляет моя реакция, однако я чувствую, что он что-то хочет сказать. — Тим, всё нормально? Ты хочешь о чём-то поговорить? — в комнате темно, поэтому глаз Тимофея практически не видно. Но я точно знаю, что он напряжён. — Воспоминаний много всплывает на таких тусовках. Здесь много знакомых, и знают они меня отнюдь не с лучшей стороны. — Тимофей поглаживает мои бёдра, а потом проводит рукой по щеке и прислоняется лбом к моему лбу. — Например? Кто здесь из тех, кого бы ты не хотел видеть? — Это слишком длинный список. Например, Элю. Девушка, с которой я поцеловался в первый раз. — Почему ты не хочешь её видеть? — Потому что мне стыдно. Я был и во многом остаюсь мудаком. Последний год я стараюсь исправиться, понимаю, что то, что я творил, будучи тупым подростком, сейчас, когда всё же я не ребёнок, уже не прощается. Я хочу быть лучше, хочу быть достойнее.       Тима убирает руки с моих ног и откидывается назад. Мы молчим пару минут, а потом я решаю (точнее, я слабо за что сейчас в ответе) спросить у Тимофея подробности его первого поцелуя. — А сколько тебе было, когда ты впервые поцеловался? И как это было? — Ты правда хочешь знать? — Да. Тимофей глубоко вдыхает и медленно выдыхает. — Мне было лет тринадцать, наверное. Не знаю, не уверен, может даже старше. Дол устроил небольшую вечеринку в доме его матери, которая была то ли в командировке, то ли на реабилитации, короче не помню. Эля — двоюродная сестра Дола, младшая. Дол такой человек, знаешь, хороший манипулятор. Все велись, всегда делали то, что он хочет. И тогда он хотел повеселиться. Мы курили травку, и Эля тогда первый раз вообще пробовала и алкоголь, и траву и вообще всё это. Точнее, я дал ей накуриться. Только… — Тима замолкает. — Она не курила сама, я вдыхал дым ей в рот. Через поцелуй. Только он, по идее, должен быть целомудренным, а мы прям поцеловались. И её стошнило. Не на меня, потом. — Можно предположить? — Что? — Дол заставил тебя с ней мутить, чтобы ей не разбивать сердце? — Наоборот. Мне нравилась Эля, но Дол не любит делиться чем-то своим. Потому мне и стыдно, я расстался с ней не особенно тактично. — Тим… — ой как я пожалею о том, что попрошу… — Я хочу так. Хочу так поцеловаться. — Хочешь накуриться? — Хочу тебя понять. Хочу попробовать то, что было или остаётся для тебя частью быта. — Нет. Ксюш, я тебя люблю, а потому накуривать не стану. Ты с ума сошла? Пожалуйста, давай поедем домой. В школу. Там ко мне в комнату, там сможем делать, что захотим, что попросишь. Тут шумно и много людей. Тебе это не нравится. Это не твоя атмосфера. — А ты не решай за меня, ладно? Я же имею право голоса? — Так. Ладно. Мне больше нравилось, когда ты мялась и не могла мне нормально отвечать. Сейчас ты ещё наговоришь лишнего. — Он снимает мои ноги с себя. — Лишнего? Например, что? Будет лишним, если я скажу, что люблю тебя? Будет лишним, если я вдруг скажу, что хочу у тебя? Или лишнее, если я скажу, что ужасно боюсь всего? Или лишнее — моё желание быть частью твоей жизни, делать то, что делал ты, чтобы не осуждать тебя и знать, как поддержать диалог? Да я уже говорила тебе всё это! Лишнего уже не будет! Тимофей, сядь. — Он вскочил, будто я ему неприятна. Надо исправлять ситуацию. Тима повинуется, а я сразу забираюсь к нему на колени. Мои руки лежат на моих же бёдрах. Тима сцепил руки за моей спиной. Он смотрит мне в глаза. Он кажется абсолютно трезвым. Совсем ничего не выпил, а я тут немного развязная.       Тима берёт мой подбородок и целует в губы. Сначала это просто нежный поцелуй, но потом, когда я перекладываю руки на плечи Тимофея, поцелуй становится страстным. Я чувствую такое знакомое возбуждение. И сразу понимаю, что скучала по таким ощущениям, хотя и испытывала их совсем недавно. Тима расстёгивает моё платье и снимает рукава. Юбка задралась на бёдрах, я сижу в лифчике почти вплотную к Тиме. Он плавно поглаживает мою спину, не прекращая целовать меня. Я хочу секса. Какое же это ужасно сладостное чувство. — За дверью несколько десятков людей, а мы тут таким занимаемся…потом только попробуй сказать, что ты из разряда хороших девочек. — Хорошей назвал меня ты, к тому же, хорошие девочки попадают в рай, а плохие — куда захотят. — Любишь книжки по психологии? — ну, конечно, он знает, что эта фраза из книги. — А ты любишь много болтать. Может, спустишь руки пониже? — А ты точно сможешь расслабиться и потом не пожалеешь? — Накури меня. Я тебе доверяю, ты не сделаешь ничего плохого. Я хочу попробовать. — Тимофей закатывает глаза. — Я знаю, что это плохо, ясно? И я не буду так больше делать, обещаю. Но сейчас я хочу, чтобы если ты и вспоминал такой поцелуй, то только со мной. — Проходит ровно пять секунд, и Тимофей готов дать ответ. — Манипуляция сработала. Сиди здесь и не выходи. Скоро буду. — Тима уходит из комнаты, а я решаю осмотреться, хотя в темноте мало что видно. На потолке почему-то две люстры. Интересно, зачем? Включаю одну и понимаю, что это ультрафиолет. Вау… Это, конечно, красиво, но нет, я не фанатка таких эффектов.       Выглядываю в окно: в бассейне всё же оказались люди. Вижу некоторые знакомые лица: учники школы. Но я с ними лично не общалась. И слава богу, я полагаю. Какая-то девчонка в бассейне, полностью в пене и явно угашенная чем-то, целуется сразу с двумя парнями и, то ли это алкоголь во мне говорит, то ли я иначе стала смотреть на вещи, но эта картина меня даже заводит. — А вот и я. — А у тебя был секс втроём? — Ксюш, на что ты там смотришь? — Тимофей обнимает меня сзади и выглядывает в окно, — А, это. Это известная троица, выпустились пять лет назад, Денис и Дима братья, Диана их общая девушка. — И такое бывает… Ты принёс? — Подумал, бонг ты курить не будешь. Так что принёс косяк. Я затянусь и дам тебе вдохнуть, один раз и всё, ясно? — Как-то неестественно у нас всё получится. — Ксюш, нам вообще это не нужно. — Тимофей, услышь меня, я не обдолбанная и в своём уме, я не дорвалась до запретного плода, просто хочу попробовать это именно с тобой. Не курнуть травку просто так, а именно вместе. Такой опыт, и всё. Прошу, будь джентльменом, накури свою даму и дай ей получить удовольствие. — Тима целует меня и, не прерывая поцелуй, мы возвращаемся на кровать. Тимофей закуривает и тянется губами ко мне. Я начинаю плавно вдыхать и первое желание — начать кашлять, но я подавляю этот порыв и просто тянусь ближе. Тима перестаёт выдыхать и целует меня. В голову сразу ударяет что-то мощное, на секунду кажется, что я теряю равновесие, будто падаю в космос и вокруг — только темнота, но потом я соображаю, что стоило бы открыть глаза. Мы целуемся всё более страстно, Тимофей впивается руками в мою талию, немного стонет и гладит одной рукой мою шею. Я тянусь к его ширинке и расстёгиваю её. — Нет. — Тимофей резко убирает мои руки. Что? Это что значит? Я немного смущаюсь. Может, я разошлась? Может, я веду себя уже слишком смело и мне стоит успокоиться? Я же могу его отпугнуть таким поведением. Я встаю с кровати и натягиваю платье обратно. Какая же я дура! — Ты чего? Что я не так сделал? — Тимофей выглядит разочарованным. — Что? Нет, ничего. Извини меня, я слишком много выпила, и курила, и вообще… — Ксюш, ты ничего не сделала, просто я не хочу здесь это делать. — Почему? — Потому что я трахал на таких вечеринках многих девчонок. И всех по одному разу. Не хочу здесь быть и с тобой. Ты не из разряда таких девушек. Не в моей жизни. Я хочу сильно и надолго. Мне нравится такое объяснение, и я смутно понимаю, что все мои переживания по большей части возникают на пустом месте. — Давай мы поедем в школу, уже там посмотрим по планам. Может, и стоит…       Я киваю. Неужели он готов? Я готова? Тима улыбается, и мы выходим из комнаты. Люди стали менее активными на танцполе. Но всё ещё в каком-то странном предэкстазном состоянии. Мы пробираемся через толпу и выходим на улицу. Где-то слышатся какие-то крики, где-то музыка. Но мы идём к машине, не останавливаясь. Тимофею явно не терпится вернуться домой. Так что я хочу того же. Мы садимся в машину, и я одёргиваю платье. Оно очень сильно задирается, когда садишься. Тима улавливает этот мой жест и улыбается.       Я чувствую себя очень странно. Как бы описать это? Физически я чувствую, что немного не в себе, в голове чувствуется лёгкость, которая вместе с тем похожа и на тяжесть. Будто я лечу в невесомости, но чувствую силу притяжения. Кажется, что я моргаю медленнее, двигаюсь тоже медленнее и определённо точно соображаю также. Но вот психологически есть какое-то совершенно новое чувство. Взрослость. Именно так. Точнее, свободная детская самостоятельность. Это примерно, как когда мне первый раз разрешили идти домой одной. Я вроде иду без взрослых, смелая такая, но маленькая. Каждый прохожий для меня — потенциальная опасность, но я бесстрашно иду вперёд домой. Так и тут. Для меня тут каждый кажется каким-то опасным, но притом я почему-то иду дальше, глубже во всё это, будто есть какая-то цель. И вот сейчас я еду с парнем в машине с какой-то тусовки, и не важно, что я проспала почти всё веселье. Я выпила пунш, в котором были наркотики. Наркотики. И я даже не переживаю. Я не говорила родителям обо всём, я перестала общаться с друзьями, просто пропала в этой школе. И толком даже не учусь. Я просто стала какой-то отрешённой и по-глупому взрослой. Такой я быть хочу и не хочу одновременно. — Включить музыку? — перерывает размышления такой тёплый и приятный голос Тимофея. — Да как хочешь, не обязательно. — О чём-то задумалась? После того, как накурился, иногда тянет поразмышлять о жизни. — Для меня это нормальное желание, ничего нового. Расскажи мне что-нибудь, — я хочу послушать его, как говорит он. — Что например? — Что угодно. О себе. — Лучше ты про РДШ расскажи. Как попала? Что это для тебя? — Да РДШ просто аббревиатура в моей жизни. Ничего особенного и нет. Было УСЮВАО, потом стало РДШ, вот и всё. В этом году я очень активно влезла во всё это, пост в ученическом самоуправлении заняла. Просто работаю. Сбежала вот от выборов. Сразу вспоминаю, как сильно ругалась с Юлей. Мы с ней никогда не ссорились по какому-то конкретному поводу. А тут я вдруг предпочла олимпиады ШУСу. Конечно, потом я сказала, что буду всё делать удалённо. И сейчас, когда я приняла решение покинуть ШУС в скором времени, этот разговор не актуален. — Как это сбежала? — У нас выборы 31 октября были. А я уехала от работы подальше. Прям не вовремя. Я помогала, конечно, но всё же. — И кто победил? — Ярослав. — Какой-то парень? Сколько ему лет? — Семнадцать или шестнадцать, я не знаю. Тима мрачнеет. И что же случилось? — О чём же ты задумался? — О том, что ты уедешь из школы и вернёшься к своим парням. — Я же говорила, что у меня в окружении нет мальчиков почти. Угомонись, пожалуйста. Даже не смей думать о том, что будут поводы ревновать. Я ещё тут. — Тут есть Дориан, который меня тоже раздражает. — А меня нет. Отнесись к нему получше, — я уже просила Тимофея об этом. Сама не знаю, почему, но я не хочу ссор между ними.