До космоса и орбиты

      Впереди меня ждёт ещё просмотр презентации, только уже не моей, а Ильи. По правде говоря, я не хочу идти. Но и с Тимой оставаться тоже не хочу. Теперь я жажду того одиночества, которое вчера ненавидела. Я чувствую себя маленькой, беззащитной. На незнакомой территории мне было проще бороться. Но здесь, на своей территории, где меня знают в разных статусах: подруга, активистка, певица, ведущая одного сезона школьной программы «Поговорим?», есть определённая маска, которую Тимофей срывает вместе с кожей. Я не хочу справляться с изменением моей жизни и тут тоже. — У тебя есть планы на сегодня? — вырывает меня из размышлений Тимофей. — Да. Мне надо идти, Тимофей, — увиливаю из объятий, поправляю юбку и стараюсь отдышаться. Я сбегаю.       Быстро прохожу кабинет и берусь за ручку двери. Я не знаю, сколько мы уже в кабинете. Боюсь, что опоздаю к Илье. Опершись на подоконник, за дверью стоит Слава. Он выжидал всё это время. — Привет, — выдаёт он, пряча улыбку. — Привет.       Следом за мной выходит Тимофей, а я заворачиваю направо. Стук каблуков меня всегда успокаивал. Илья кантуется в 333 кабинете, там у меня по вторникам уроки права. Я бегу, буквально бегу, к этому кабинету. Забегаю туда, и меня удивляет, что никто меня не останавливает. Тимофей и Слава спокойно идут за мной, так что фора недолгая. — Илюха, — залетаю я в кабинет. Там ещё нет людей, но сейчас начнут подтягиваться. — А? — выдаёт он. — Спасай. Просто веди себя, как и всегда, никакой сверхреакции, прошу.       И ровно после этих слов в кабинет подтягиваются два братика-акробатика. Сразу за ними идут зрители на презентацию. — Ты готов? — Я вообще не умею выступать, — панически заявляет он. — Ой. Да брось. Ты нормально выступаешь. А тут просто подольше поговорить. — Не хочу. Глупо это всё. Глупо. — Всё будет хорошо. Я помогу. Задам вопросики наводящие. Не парься.       Я дружески приобнимаю его и замечаю, как загораются глаза у Тимофея. Он резко подходит ко мне, к нам. — Проблемы? — резче, чем хотелось бы, спрашиваю я. — Никаких. Тимофей, — он воинственно протягивает руку Илье. Тот немного мешкает, но отвечает крепким рукопожатием. Теперь я понимаю смысл словосочетания «Поединок тестостерона». Придурки. — Илья. А ты кто такой? — на удивление, агрессивно спрашивает мой друг-флегматик. — Я её… — Стоп! — кричу я, прежде чем он назовётся моим «парнем». Не готова я сообщать это моему другу. Во-первых, я не предполагаю, как он отреагирует, а во-вторых, у нас с Тимофеем всё сложно, пусть мы и целовались две минуты назад. — Что? — недовольно пялится Тимофей. Краем глаза замечаю ржущего Славу. — Не поможешь? — обращаюсь я к нему. Здесь не цирк. Меня вчера пытались изнасиловать, а он ржёт. — Неа, — шутливо говорит он и вскидывает руки вверх. — Тебе пора начинать, проводишь домой, и я всё расскажу, — улыбаюсь я Илье и сажусь за первую парту. Там уже сидит…кто? Маша. Она внимательно на меня смотрит. С Машей у нас своя история взаимоотношений. Драма в моей жизни началась задолго до прихода Тимофея.       С переходом в разные классы мы с Машей почти не разговаривали, да и до этого не особо хорошо контактировали. Мы подружились весной седьмого класса и сразу же почувствовали связь. Илья шутил и говорил, что мы «латентные лесбиянки с абьюзивными отношениями». Наверное, так и было. Потом мы взрослели, умнели и обе понимали, что то, как общаемся мы, абсолютно не нормально. Год назад мы дали друг другу обещание рассказать, если у нас появятся парни. Маша про своего рассказала сразу же, а вот я про своего… Интересно, а она была на моей презентации? Полагаю, что да. Тогда она уже и так всё сама знает. Мы с Тимофеем слишком горячо выступили. Боже мой, как мне стыдно перед ней и перед всеми моими друзьями. Знали бы они, что я творила в этой школе… Как странно мешать две жизни. Здесь ведь у меня, как и у любого человека, много знакомых, товарищей и друзей.       Илья просит тишины и начинает. Я сижу рядом с Машей, но мы даже не поздоровались. Может, так лучше? Я обещаю себе, что всё ей объясню. Но пусть лучше это будет в соцсетях, там мы как-то лучше общаемся. Замечаю, что Илья покраснел и начал запинаться. Прошло всего минут пять. — Давайте посмотрим фильм, который был снят за время выезда. Вообще, видео должно быть в конце. Но у него явные проблемы с публичным выступлением.       Спустя 20 минут "креативного" представления школы в видеоролике началось время вопросов. Вопросов было мало. Только о нагрузке там и о том, понравилось ли самому Илье учиться. Он кратко отвечал. Презентация закончилась на двадцать минут раньше. Ну, зато к Роме все успевают. Все выходят, а я остаюсь с Ильёй. — Мы можем поговорить? — обращается ко мне Маша, а за её спиной стоят Тимофей и Слава. Маша наверняка заметила его, и Илья тоже, а они оба знают, что я была в него влюблена. Меня ждёт ещё и Илья для разговора. Я раздражена до предела, я не выспалась и на меня так много всего сейчас валится! — О чём? — вообще-то, перечень может быть громадный, но я не хочу показывать, что мне действительно есть о чём говорить. — Ксюш, я тебя знаю. Ты понимаешь, о чём. — Я сейчас занята. — Что такого произошло на выезде? Ты вся переменилась. Ты выглядишь иначе, даже говоришь. — Много всего, — я решаю оставить это без пояснения. — Расскажи. Ксюш, мы же подруги…я хочу поговорить. — Давай подождём до 11 класса и разойдёмся, а? — злостно говорю я.       И почему меня так стало раздражать это? У Маши такое лицо, будто я её ударила. И сама понимаю, как глупо поступила. Эта фраза такая старая и неактуальная. В одной из ссор её кинула Маша и почти сразу же извинилась. Но почему-то сейчас мне себя безумно сложно сдерживать. Мы вроде общались, но чёрт…я вся на взводе, и нуждаюсь в ней сильнее, чем раньше, но боюсь на неё всё это перекладывать. — Маш, тебе что-то нужно? Помощь, что? — Нет, — она злится. Злится так, как умеет только она. Как и всегда, когда её что-то бесит, она начинает раздражаться, и это раздражение словно пулей пронзает меня. — Поговорим потом, ладно?       Маша кидает «ладно» и уходит. Ну почему то меня отталкивают, то я? Я могу гармонично сосуществовать с людьми? Или всегда должен быть какой-то пизд…кошмар. — Вы закончили? — интересуется Илья. — Ага, — выдыхаю я и просто сдуваюсь. Тима и Слава тоже вышли. Странно. — Что тут делал Каломейцев? — Ну…столько всего произошло. — Мы расстались с Ульяной, но у меня другая девушка, — выдаёт Илья. Вот этого я точно не ожидала. — Она на исторической литературе. Что-то вроде того. Зовут Лера. Она просто превосходна. Я влюбился. — Что ж, у меня появился парень. Мы оба нашли кого-то.       Не могу не признать, что расстроена тем, что у Ильи есть девушка. Я как бы не против, но теперь он не мой. «Он давно не мой, он был весь для Ульяны». И, увы, это и есть правда. Илья был с ней таким, каким я его никогда не видела. И пусть мы с Ульяной не встречались лично, она была против нашей с ним дружбы. — Это тот, что подходил ко мне? — Ага. Хочешь забавное совпадение? Он сводный брат Славы. Илья начинает ржать и прикалываться. Я молча принимаю всё. Я уже пошутила у себя в голове всевозможными способами. Ох. — Я хочу познакомиться с Лерой. — Вы сойдётесь. — С чего это? — Ну, она любит властвовать в кругу друзей. И твёрдая. Ну, для всех. Не для меня. Со мной она другая. За это её и люблю, — удивительно слышать от Ильи такие признания. Он скуп на эмоции. — Давно вы встречаетесь? — Около трёх недель. Но я почти сразу влюбился. Но она первая меня поцеловала. — Ясно. — Ну а твой? — Тима…сложно всё. Очень сложно. Он из плохих парней. А я влюбилась… Мы ещё с минуту сидим в тишине. — Ну расскажешь вечером обо всём, — эта фраза всегда означает «Ты должна записать мне десятиминутное голосовое сообщение». — И ты тоже. — Договор.       На этом мы расходимся. Моим мечтам о том, что Тима со Славой просто уехали, не суждено сбыться. Они ждут за дверью. Пытаюсь выбежать, но не могу же я вечно от них бегать. Это бесит даже саму меня. — Ксюш! — кричит Тима. Вот он снова кричит. Вспоминаю, что его только вчера выписали после того, как он спас Дориану жизнь. И тот отплатил ему тем, что… Забудь. — Ксюша. Подожди, — даже после его просьбы я продолжаю идти. Не могу остановиться. — Что? Мне надо домой. Я очень устала. — Ксюха! — ко мне несётся Ира Юсова. Моя новая одноклассница, которая, на удивление, мне нравится. Она обнимает меня и немого матерится. Ну, это стандартно для Иры. Утром её не было в классе, так что мы не виделись. Ира часто прогуливает первые уроки.       Потом откуда-то всплывают ещё девочки. Часть из моего бывшего класса, часть из нового. Все лезут с расспросами. Кто-то не в курсе, что я уезжала, поэтому задают вопросы вроде «Ты куда так надолго пропала?» Выбирая между этим и Тимой, я выберу Тиму. — Ксюш, — снова говорит Тимофей. После того, как я не отвечаю, он проходит через толпу, обнимает и резко целует меня. Я не могу не ответить. Но целоваться на публике оказывается сомнительно приятно. Слышу удивлённые вдохи. Тима наклоняет меня, и я прогибаюсь в спине. Он не желает прерывать поцелуй. И я, кажется, тоже. Закидываю руки на его шею, и усерднее работаю губами. — Уходим, — требует Тимофей. Я плетусь за ним, даже не попрощавшись ни с кем. Ну вот и повод для сплетен. Ой-ой-ой. Я быстро хватаю свою куртку, по которой уже соскучилась. — Домой? — интересуется Тимофей. — Что это было? Зачем меня целовать? — Потому что только так я могу привлечь твоё внимание, видимо. — Неправда. — Пойдём из этого гадюшника. Я хочу к тебе домой в постель. Очень хочу, — потом, видимо, понимая, что вчера со мной произошло, Тима поправляется, — Ну, если захочешь. Прости. Короче. Поехали, ладно? — Хорошо. Но мы не поедем ко мне домой. Нас застукают. Это будет скандал.       Тимофей только ухмыляется и берёт меня за руку. Как же я скучала по этой руке! Слава куда-то испарился. Вероятно, встретил кого-то знакомого. Либо Тима дал ему намёк, чтобы тот убирался. Всё, что угодно могло произойти. Я сажусь в уже знакомую машину и расслабляюсь. Ого, а я сильно была напряжена. — Как ты? — неожиданно нежно спрашивает Тима. — Ты имеешь в виду то, что меня пытался изнасиловать парень твоей сестры? Или о том, что сразу после этого я сидела с тобой голая в душе, а ты меня прогнал с криком «Пошла нахрен»? Или про то, что учёба в вашей школе закончилась? Или про презентацию сегодня? О, а может ты о том, что… — Я понял. Я обо всём. — Хреново. Я не спала сегодня. Мне очень хреново! — почти кричу я. Меня начинает трясти. Скорее всего, те события, которые я прожила, ещё долго меня не отпустят, потому я и срываюсь. — Ты говорила с кем-то об этом? Родителям сказала? — Издеваешься? Нет. — А физически ты как? Водолазка понятно для чего, а остальное? — я закрываю глаза, стараясь унять панику. С Тимофеем проще вспоминать об этом, потому что действует какой-то иррациональный механизм, убеждающий меня в защите. — Синяки на плечах не очень сильные. А ещё… — я хочу рассказать про зуд, который так и не прошёл, но ловлю себя на мысли, что сейчас его нет. Я облегчённо выдыхаю и начинаю плакать, стараясь не повредить макияж. — Детка, эй, — Тима притягивает меня к себе и гладит по волосам. Он аккуратно вытирает мои слёзы с щёк, гладит опухшие губы и целует в лоб. Я глажу его по груди, животу, плечам — хочу его чувствовать. Я тянусь к губам Тимофея, целую. Подгибаю коленку и разворачиваюсь так, чтобы было удобнее целовать его. Хочу его. Я стараюсь перелезть на колени к Тиме. — Ксюш, Ксюш, мы на школьной парковке. Будь это наша парковка, я бы был не против, но тут… — в какой момент я стала такой безрассудной? — Давай ноги сюда. - Я закидываю обе ноги на Тимофея, а попой переползаю на его колени.       Не так уж и развратно мы выглядим. Тима немного откидывает сидение назад, чтобы было удобнее. — Тебе идёт кадетская форма. Даже не думал, что ты такая в ней…крутая. — Только в ней очень жарко. Спасибо, что хоть пальто не заставили форменное надевать. — Пора домой. — Да, пора, — соглашаюсь я. Внезапно в кармане начинает вибрировать телефон. Тима мгновенно напрягается.       Просто мой карман оказался аккуратно на его промежности. Неловко. Стараюсь вытащить телефон как можно аккуратнее, чтобы не трогать Тимофея, но он ухмыляется и притягивает мою руку ближе к себе. Я чувствую, что напряжён он неслабо. Чёрт. — Дай мне ответить на звонок, — мягко требую я. Мама звонит. — Прошу, молчи. Это мама. — Я обращаюсь к Тиме, нежно прикладывая руку к его губам. Тимофей понимающе кивает. — Да, мамуль? — Зайка, у вас ещё не закончилось? — Закончилась. Сейчас собираюсь домой. А что? — Мы с папой в Ашан. Надо закупиться. Ты найдёшь дома, что покушать? — Конечно. — Хорошо, дома расскажешь, как прошло. — Хорошо. Я отключаюсь. Родителей не будет дома. Значит, я могу повременить с приездом. — Ну как? — интересуется Тимофей. — Всё нормально. — Где родители? — Уехали в Ашан… — Это же превосходно. — Наверное. — Поехали домой. — Тим, я не собираюсь вести тебя домой, когда там нет родителей. Мне хватило разврата в школе. — А мне — нет. — Меня должно это интересовать? — Ну это твой телефон сейчас стал моим личным вибратором, — чересчур пошлая шутка! Коротков опять меня заводит. А потом будет мучить своим целомудрием! — Фу. Это плохая шутка. — Детка, я тебя люблю. — Тебе всегда кажется, что этого достаточно, чтобы уломать на секс? — Секс? Так ты уже готова? — Что? Ты издеваешься? Да я давно готова! — снова заливаюсь краской. Чёртов Коротков. — Я шучу. Не сейчас. — Нам надо нормально поговорить об этом. О том, что случилось…или могло случиться вчера. — Не надо. — Не тебе решать. Я жертва, а не ты. Не своди всё к своим чёртовым приступам. Между прочим, я считаю, что тебе давно пора мне о себе рассказать, и про приступы, и про бывших твоих, которые, по всей видимости, глубоко засели. Пожалуйста. Вчера мне было сложно. Расскажи, что ты об этом знаешь. Что было вчера, после того, как ты меня прогнал. — Я не прогонял тебя, а старался отгородить… — Не важно. Факт есть факт, — я кладу руку на спинку сидения и немного подтягиваюсь повыше. Мы всё ещё стоим на школьной парковке, где, вполне вероятно, нас могут увидеть. — В комнату зашёл Слава. Я уже бил кулаками стены. Кстати, надо возместить больнице ущерб. Я пробил стену в двух местах. Но руки даже не болят, — машинально беру его запястья. И правда, нет даже отметин, — потом помню, как вкалывают успокоительное. Рита влетела в комнату как ошпаренная, когда не обнаружила твоей сумки. Но всё как в тумане. Мне вкололи лошадиную дозу успокоительного. Пришёл в себя часов через семь. Рита сверлила меня глазами. Она начала с вопроса о стене. Я рассказал, что пробил кулаком. Она просто кивнула. Потом подошла и ударила меня. Вообще, это была больная пощёчина. Она сказала, что это за тебя. Мол, я урод, что бросил тебя. Потом она ором прочитала мне целую лекцию о том, какой я дебил, кретин, придурок и куча более изящных слов. Я молчать не смог. Кричал в ответ. Короче, минут сорок мы провели на повышенных тонах. Благо на мне не было этих дурацких датчиков. Как же я жалею, что спас ему жизнь… — Тимофей смотрит на меня в надежде, что я соглашусь с его словами, но я молчу. — Откуда Рита узнала? Что произошло? — я хочу знать, правду ли мне сказала Лукреция. — Уверена, что хочешь всё знать? — А есть, что рассказать? — Да. — Хочу. — Ладно. Тимофей проводит руками по моим щекам и целует меня в нос. — Рита рассказала, что всё то время, пока я был в больнице, Дориан вообще не казался хоть немного раздосадованным моим положением. Он…короче у них с Ритой сложилась нездоровая картина отношений, в ночь перед нашим с ним отъездом он силой взял Риту. Я знаю, что у моей дорогой сестры странные вкусы в сексе, ей нравится подавление и всё прочее, но по обоюдному согласию. А Дориан оказался мразью, он её изнасиловал. Рита не рассказала и продолжила быть с ним, потому что любит…любила. Не знаю. Когда я попал в больницу, Серых был сама сострадательность, но это до того, как он вернулся в школу. Я замечал в последние дни, что парни, моя банда, потихоньку разваливается. Я потерял былой авторитет, а кто-то его стал набирать. Я думал, Давид метит на моё место, но он был марионеткой. Дориан всех за ниточки дёргал. Он...скажем так, в его карте у психиатра диагнозов больше, чем я видел в учебниках. Он умеет быть невидимкой, у него есть компромат на всех в школе. — Я не понимаю, как могла этого не видеть. Он так меня поддерживал, пока тебя не было. Мы говорили о поэзии… — Он псих. Похлеще меня. — Что было дальше? — Дориан каким-то образом, полагаю, шантажом, держал всю школу в страхе, никто ему не перечил. Только Лу, но и та не то чтобы горела желанием спасать тебя. В ночь перед…нападением на тебя, Лу узнала, что они планируют. Рассказала Рите. Но она была подавлена своими проблемами. Дориан устроил гонку, объявил награду тому, кто нападёт на тебя. Не знаю, зачем ему это было, но мне так сказали. Рита пыталась помочь, но когда она была у врача, ему стало уже не до этого. — Что у неё? — Она залетела. От Дориана. Тем вечером приехала после аборта, так что я её не виню. — Ахренеть. — Я же говорил, что наша школа ебанутая. — Не ругайся. — Да сейчас прям. Имею право, — Тимофей глубоко вдыхает. — Короче, пред тем, как он пошёл к тебе, он оставил Риту в гостиной со всей сворой моих псов. Этаж был очищен? Никого не было, да? — Ага. — Прости меня, детка. Я должен был предвидеть… — Нет, просто…что было потом? — Потом Дориан пошёл к тебе. А потом я не знаю. Знаю только, что он как ошпаренный понёсся с этажа. Он тебя…изнасиловал? — Тимофей крепче сжал руки на моей спине и сам явно напрягся. Для него этот разговор, кажется, болезненнее, чем для меня. Я пытаюсь думать, что это было не со мной, это немного успокаивает. — По правде говоря, я не знаю. Никаких изменений я не чувствую, но он меня вырубил. Меня нашла Лукреция. — Чего? — Она меня принесла в твою комнату и сидела со мной, пока я не пришла в себя. Вообще, странно это. — Да уж… Но она сама бывала в таких ситуация, так что… — А Слава? Что он с ним сделал? — Он навалял ему. Но оставил ещё работу мне. Я его прикончу. А потом сдам школьному совету. А это и родители в том числе. Никто не оставит насильника на обучение, у нас такое было лишь однажды, и парня сразу выкинули. Надеюсь, с этим ублюдком будет то же. Не знаю даже, что сказать. Я хочу, чтобы его наказали, но мысли о возможных наказаниях меня уже истерзали. — Ты как? После всего этого? — Я с тобой. И ты меня не прогоняешь. Уже неплохо. — Возможно. — Я тебя люблю, — выпаливаю я. Я должна такое говорить. Тем более, это правда. — И я тебя люблю. — Мне надо домой. Отвези меня. Потом уезжай. А я напишу вечером. — А как же «мне не хватало твоих прикосновений»? — Чего? Мы всё равно не сможем спать вместе. Я же дома! — Это мы ещё посмотрим. — Поехали уже домой. Прошу. — Ладно. Еду. Только дорогу покажи. Сюда же меня Слава вёз. Я вообще в шоке, что ты учишься здесь. Отвратная школа. — Здесь хотя бы не насилуют. — Ха-ха. Очень смешно.       До дома мы доезжаем спокойно. Больше разговоров не поднимаем. Тимофей оставляет всё как есть. На прощание мы целуемся, но я хочу ещё. Но головой понимаю, что нельзя. После всего, что было, я уже не чувствую себя маленькой девочкой, не чувствую себя зайкой, как меня называем мама. Я вообще не чувствую ничего, кроме любви к Тимофею. Даже после его грубостей. Но как теперь быть? Сейчас начнётся учёба. Я буду истерзанная приходить домой. Всё вокруг будет мне напоминать, что я просто Ксюша. Ужасное ощущение. Тимофея не будет рядом 24 на 7, иногда мы будем видеться, но хватит ли этого…а для чего? Чего я хочу дальше? Быть вместе? Целоваться, ходить в кино, разговаривать? Так ли это? Не знаю даже. Я очень неуверенная в себе. Ужасно. Я до сих пор с трудом верю, что парень (мой парень) приехал ко мне, потому что был виноват. И он приехал и извинился. Наши с Тимофеем пути всегда были рядом. Нас объединял Слава. Но теперь это не близкие пути, а один путь. Не знаю, стоит ли сейчас об этом думать. Может, дать волю случаю? Наверное, так я и поступлю.       В комнате чисто, но теперь эта чистота не кажется мне пустотой. Скорее наоборот, ничего лишнего — то, что мне надо. Поем бутерброды с курицей и займусь уроками. Точно, завтра обычный учебный день. Школа всё ещё меня не отпускает. В крайнем случае сделаю уроки прямо перед их непосредственным началом. Сегодня нет желания ничего делать, вообще-то. И, думаю, мне простительно.       Хотя я всё равно всё делаю заранее: хорошую девочку из меня не вытравить. Нам задали алгебру и литературу. Алгебру решила быстро, а по литре устное задание, но объёмное. Но мы сейчас проходим «Отцы и дети», и я неплохо разобралась с сутью этого произведения.       Моя сестра приехала к нам в гости около половины девятого. За столом мы собрались дружной семьёй, долго слушали истории моей горячо любимой сестры о невероятных приключениях во время учёбы в вузе, а потом жадно поглощали пищу. У меня аппетит, хоть и не сильный, тоже проснулся. Я съела шницель с салатом.       Мы остались в комнате наедине с сестрой только спустя полтора часа маминых расспросов. — Ну что, как там учёба? — я чувствую в этом вопросе какой-то подвох. — Нууу…относительно хорошо. Но есть разные новости. — Парень, да? — Как ты?.. — Пф, предсказуемо. — Неужели? — Ладно, ладно. Мне Слава случайно проговорился сегодня. Мы с ним встретились в магазине у твоей школы. Он сказал, что заходил к тебе с неким Тимофеем. Я спросила, зачем надо было. Он сказал, что этот самый Тимофей приехал мириться. — Слава… ну я ему ещё припомню. — Ну как же это случилось?       Я кратко рассказываю. Но решаю обойтись без подробностей. Просто говорю, что понравился мальчик. Я ему тоже, и всё завертелось. Сестра, конечно же, отпускает много шуток. Она шутит и над именем моего парня, потому что мой бывший одноклассник, которого тоже зовут Тимофей, в скором времени станет папой. Естественно, сестра предостерегает о близости, но я ловко ухожу от этой темы. Разговор выходит простым, но меня вполне удовлетворяет.