До космоса и орбиты

      — Ксюш, — Тима пытается отстраниться, но я, с присущим мне усердием, целую его. Тима поддаётся и опускает руки на мою… спину! Господи, ну почему, когда надо, так он паинька и руки не распускает?! — Обними меня. Нормально, — я задыхаюсь, потому что весь воздух ушёл на мою тираду и поцелуй. — Я обнимаю. — Тимофей реально не понимает? Или он боится, что я не готова? — Коротков, руки пониже опусти, — я вся горю. Так сильно я ещё никогда не чувствовала жар. Наверное, потому что столько эмоций разом не испытывала до этого дня. Просто не могу поверить, что сейчас я с ним, и я жива, и девственница. И я больше не хочу носить это бремя. Мне надоело за что-то переживать, хочу быть только здесь и сейчас. — Ксюш, не надо, — я вижу, что Тимофей хочет этого, но его рассудок на месте, в отличие от моего. — Я хочу этого. Я хочу, чтобы ты был моим, и чтобы я была твоей. Тим, ты сам говорил, что любишь меня и что готов на многое ради этой любви. Я прошу всего лишь заняться со мной сексом. Это так много?       Тима смотрит широко раскрытыми от удивления и страха глазами. Он хмурит брови и машет головой. Будто сейчас в его голове куча вопросов, и он не хочет их слушать. — Не заставляй меня чувствовать себя похотливой тварью. Прошу, — я глажу его по волосам. Он так и держит руки на моей спине, но очень сильно сжимает их. Будто боится, что я исчезну. — Получается, что я просто воспользуюсь твоей уязвимостью. Мы слишком мало обсуждали это. Это же важный шаг в твоей жизни. Да и в моей. Ты не готова. Я не готов! — Тимофей, все наши отношения начались просто потому, что ты воспользовался моей социальной неловкостью и уязвимостью, — я сразу жалею о таких словах. Тимофей мрачнеет. — Я шучу. Ну, частично. Тогда ты взял меня против моей воли. А сейчас я тебя прошу, практически умоляю. Мы же так много прошли, может это будет новый, более позитивный этап? Я не хочу ещё два года ассоциировать секс с насилием. Тима утыкается своим лбом в мой лоб и глубоко вдыхает. — Я хочу тебя так давно. Но не так всё должно быть. — Ты планировал, как лишишь меня девственности? — Я немного смеюсь, но понимаю, что он серьёзно. Тима немного напрягается и кивает. — Ты серьёзно?       Даже я это не планировала, по крайней мере, точно не в подробностях. Вот он извращенец. Мой извращенец. — Я хотел, чтобы всё было красиво, приятно, чтобы ты была счастлива. — Я буду счастлива. Коротков, прошу тебя, — я начинаю тереться о него, и я знаю, что это запрещённый приём. Но неужели я сейчас уламываю парня на секс? Тима нежно целует меня. Без языка. Просто нежно и искренне.       Он садится на кровать удобнее и усаживает меня к себе на колени. Самая любимая поза. Как же я люблю это всё. И как же я люблю его!       Я начинаю свои привычные движения, которые получаются уже с такой лёгкостью. Что ж, недели тренировки данного навыка дают о себе знать. Тима наконец-то спускает руки ниже. На талию. Он гладит меня, и его поцелуй становится острее. Более страстным. Язык перенимает инициативу и врывается в меня. Я уже чувствую неописуемо сильное желание, и я уже хочу продолжения. — Тебя надо раздеть, — говорит Тима. — Полностью солидарна.       Тима стягивает с меня кофту и бросает её на пол. Ну и ладно, пусть мнётся. Сейчас это не важно. Теперь моя кожа голая, и прикосновения более близкие и более горячие. Тима продолжает гладить мою спину и поясницу. Но не ниже. Он так меня с ума сведёт! — Ты обет целомудрия дать успел? — я с отчаяньем смотрю на него. Я же знаю, что он горячий, как чёрт и что он может меня только одним взглядом до оргазма довести, а сейчас как пай-мальчик. — Ты точно этого хоче… — Да, — я говорю раньше, чем он заканчивает фразу. Бесит уже.       Тима закрывает глаза и, когда веки снова поднимаются, я узнаю своего соблазнителя. Моего ангела, но падшего и повидавшего много всего. Тима внезапно останавливается и перестаёт меня трогать. — Что? — я с недоумением пялюсь на него. — Мои штаны мне мешают. Ты собираешься их снимать? — я улыбаюсь, как дурочка. Вот он, он вернулся. Больше никаких осторожностей. Я расстёгиваю ремень, но он плохо поддаётся. Блин. Всё затягивается. Тима встает, и я соскакиваю с его колен. — Будет удобнее, если ты встанешь на колени, — я просто смотрю на него. Тимофей наклоняется прямо к самому уху и шепчет. — На колени, детка.       Я вдыхаю, но выдохнуть не могу совсем. Как же он хорош собой. Я опускаюсь на колени и смиренно сажусь перед ним. Тима отходит от меня, оставляя сидеть. Я не решаюсь посмотреть, куда это он отправился. Но уже через секунду понимаю: свет гаснет. Тима выключил люстру, поэтому комнату освещает только свет из окна. Тимофей возвращается ко мне и встаёт так, что моё лицо находится на уровне его живота. Снова предпринимаю попытку расстегнуть ремень, и в этот раз всё выходит лучше. Я расстёгиваю ширинку и спускаю брюки вниз. Он остаётся в трусах. Я стою на коленях перед парнем, и он в одних трусах! И ужасно, и прекрасно одновременно! — Трусы тоже, малышка, — я тяну руки к его одежде и стягиваю вниз. Тима раздевается до конца и поднимает меня. Я всё ещё в юбке, колготках и на каблуках. — Снимай юбочку, — Тима шепчет так тихо, почти у моего уха, но шёпот — очень громкий звук, он проникает глубже, чем можно представить. Горячее дыхание Тимофея обжигает. Сейчас моя кожа невероятно восприимчива к любым контактам.       Я расстёгиваю юбку и стягиваю вниз. Я даже забыла, какие на мне трусы. Обычные чёрные, ничего криминального.       Вот, я стою в колготках, натянутых до талии, лифчике, трусах и на каблуках перед парнем, который с невероятной страстью и вожделением смотрит на меня. Я точно знаю, что в его голове я была и в более откровенных нарядах, но вот сейчас… Даже я чувствую себя сексуально, вот настолько этот человек манит меня! — Ты же знаешь, что ты шикарно выглядишь, — я ёрзаю и рада, что шов колготок плотно прижат ко мне между ног. Я не хочу терпеть больше. Прелюдия — ужасно томящая вещь. Тима снова подходит ко мне и заводит руку за спину. Он дёргает меня за косу и стягивает резинку. — Не буду я трахать девочку с косичкой, — я вся извожусь от этих слов. Тима наклоняет мою голову немного вбок и проводит пальцем по шее. Я знаю, что там видно синяк, но я хочу сменить воспоминания об удушении на воспоминания о поцелуях. Я сама целую Тиму и его шею. Он стонет и поглаживает меня по спине. — Поцелуй меня. Не бойся, я не фарфоровая.       Тима наклоняется, тянет меня за волосы и открывает себе доступ к нежной коже не горле. Он слегка касается меня губами, чтобы не сделать больно, но и этого мне оказывается достаточно. Я закрываю глаза от удовольствия и тихо постанываю. Тимофей берёт меня за руки. Одну он кладёт себе на талию, а вторую опускает ниже. Не то чтобы я не хотела его потрогать, просто я как-то переживаю. Раньше я видела его голым, но члена практически не касалась. — Давай, — он кладёт мою руку себе на член. У меня такое ощущение, будто это что-то взрывоопасное и любое неверное движение спровоцирует серию катастроф. Тима начинает водить моей рукой вперёд и назад. Вообще-то, там не нужна никакая стимуляция, с этим у него проблем нет. Но раз уж я захотела, чтобы это оказалось внутри меня, мне надо это сделать.       Тима отпускает свои руки и даёт мне свободу. Я пытаюсь повторить движения, но получается как-то не очень уверенно. Я смотрю ему в глаза и слежу за движением каждого мускула на лице, чтобы понять, всё ли я делаю правильно. Кажется, нет. Член такой горячий и мягко-твёрдый. Крайне любопытные ощущения. Тимофей учащённо дышит и смотрит прямо мне в глаза, потом снисходительно и так мило улыбается, что я вся трепещу. — Закончили упражнение, — Тима кладёт свою руку на мою щёку и наклоняется, чтобы поцеловать.       Потом он спускает руки к моим колготкам и стаскивает их вниз. Я разуваюсь и снимаю колготки. Ноги дрожат только от его взгляда. Сейчас на земле меня держит сила притяжения к нему. И она гораздо больше, чем 9,8 метров на сантиметр в квадрате.       Тимофей всё ещё на коленях передо мной и смотрит на меня снизу. Он облизывает губы, я делаю то же самое. — Раздвинь ноги, — я расставляю ноги шире.       Тимофей целует меня выше колена на правой ноге и начинает целовать всё выше и выше. Он доходит почти до трусов. Но потом приступает к другой ноге. И лишь спустя два повтора этой пытки он, наконец–то, решает снять с меня бельё. — Твои трусы надо сушить, — Тима с игривой улыбкой заявляет это, а я завожусь ещё сильнее, будто это возможно. Тимофей подцепляет пальцами мои трусы и снимает их, смотря прямо перед собой. То есть на меня. Голую. Тима улыбается, видимо, его забавляет, что я смущаюсь.       Он садится на кровать, и я сажусь сверху. Мы соприкасаемся абсолютно голыми телами, разве что мой лифчик осложняет ситуацию. Но эту помеху мой соблазнитель устраняет быстро. — Ложись, — Тима кивает в сторону спинки кровати. Я подтягиваюсь к ней и выполняю приказ. Тимофей нависает надо мной и целует в шею. Потом целует в выемку на горле, и я издаю стон. Непроизвольный, но такой необходимый. Руками хватаю простыни, потому что всё тело сводит от желания и напряжения. Особенно ноги. И поясницу…да всё. Внутри мышцы уже начали сокращаться.       Я лежу с закрытыми глазами, запрокинув голову. Тима резко тянет меня за сосок, и я открываю глаза. Он держит его зубами, а я закусываю губу, чтобы не стонать громко. Это не больно. Но очень…непривычно.       Тима посасывает, прикусывает мою грудь. Я мечусь под ним, но смысла от этого никакого. Тимофей накрывает своей рукой мой живот и немного надавливает. Я утыкаюсь ему в плечо, и начинаю немного стонать, ещё сильнее сжимая зубами свою же губу. — Ты уже вся трясёшься, так сильно не терпится… — этот чёртов мучитель только понял? Он снова целует мою грудь, терзает соски с такой силой, что начинает становиться больно. Его рука периодически надавливает на мой живот, и эта стимуляция становится невыносимой. Я начинаю трястись. Это что-то близкое к оргазму, но совсем не то. Я хочу его, но уже иначе. Он неплохо так поистязал моё тело. — Может, этого пока довольно? — так вот зачем он это делал? И вот почему так долго? Да он просто издевается! Снова вернулся мой целомудренный мальчик. Я внезапно храбрею и сажусь на него. Я сижу сверху. Тимофей довольно пялится на мою грудь, мой живот и на всё, что в его поле зрения. — Нет. Я хочу. — Ладно, — Тима кивает, и делает такой вид, будто и не имел намерений останавливаться. Он поднимается, и мы сидим нос к носу. Только его возбуждённый член мешается подо мной. Потому что ему место внутри меня, а не тут!       Тимофей снова перекладывает меня под себя и нависает сверху. Он целует меня в губы, слегка закусывая нижнюю и оттягивая. Я глажу ладонями его спину, плечи. У Тимофея уже покраснели щёки, думаю, как и у меня. — Я… — Тима хочет что-то сказать, но кажется, будто не знает таких слов. — Я не знаю, как правильно это всё сделать, я не хочу, чтобы тебе было больно или просто неприятно. Но если ты правда хочешь, то я готов на всё ради тебя. Но давай не торопиться, ладно? — Если сейчас он заявит, что мы не будет делать этого здесь, я его задушу, честно. — Что ты хочешь этим сказать? — Тима не отвечает, но ведёт рукой ниже, пока не добирается до клитора. Он продолжает смотреть мне в глаза. Тимофей сам спускается ниже и оказывается лицом прямо напротив моей вульвы. Мы уже говорили, кунилингус — не моя тема, точно не сейчас. — Попробуем сначала так, — Тима проводит пальцем вдоль половых губ и равномерно распределяет всё то, что уже успело испачкать мои трусы и его простыни. — Ты сама в себя никогда пальцы не вставляла? — Я машу головой, давая ему понять, что нет, таким я не занималась. — Хорошо, тогда сделаем это сейчас.       Тима облизывает палец, который весь в моей смазке. А затем возвращается ко мне и снова целует. Я шире расставляю ноги, чтобы нам было удобно лежать. Тима берёт мою руку, а потом опускает её. — Дамы вперёд, — что? Он хочет, чтобы сначала я это сделала? — Как ты поймёшь, правильно ли я всё делаю, если сама не сделаешь? Давай, хочу это видеть… — Я нерешительно обвожу средним пальцем клитор, чтобы получить хотя бы толику удовольствия. Тима отодвигается и смотрит на мою руку. Я аккуратно нащупываю, куда там можно хоть что-то вставить и надавливаю. С первого раза выходит не очень. А если со мной что-то не так? Там такое маленькое отверстие, разве так и должно быть?       Плавно ввожу палец глубже и пытаюсь оценить ощущения. Что-то я не понимаю, нравится мне или нет. Но, надо признать, внутри меня как-то очень мало места. — Всё хорошо? — Тима гладит мои ноги. — Да, теперь твоя очередь, — я вытаскиваю палец и протягиваю Тимофею. Правда, с учетом того, что это средний палец, выглядит так, словно я его нахер посылаю. Но это всё равно выглядит круто, не только он тут может быть сексуальным. Тима жадно его обсасывает и снова начинает улыбаться. Тимофей медленно и очень бережно вставляет один палец и начинает им шевелить, немного разминая вход во влагалище. Ощущения…странные. Меня заводит то, кто это делает, но сами действия не особенно сексуальны. — Я попробую два пальца, хорошо? — Я киваю, но, честно, не уверена, что у него получится сделать это безболезненно. Лучше бы просто трахнул, вот честно. Тима надавливает уже двумя пальцами, но, как я и предполагала, это уже не так приятно. Я терплю, надеюсь, что неприятные ощущения сменятся чем-то более возбуждающим, но нет. — Всё хорошо? Ты напряглась. — Мне…неприятно. — Тима немного теряется. Он останавливается и, кажется, не знаю, надо ли продолжать. — Что…что конкретно не так? Больно? — Будто…не знаю, смазки мало. Или… Я не знаю, ясно? Я не понимаю, как это описать. — У меня есть смазка. Любишь вишню? Она с запахом вишни. И вкусом тоже. Нужно? — Можем попробовать. — Я привстаю и скрещиваю руки на груди. Честно признаться, мне уже не особенно хочется. Точнее, я хочу Тиму, но из-за того, что мы оба ничего не понимаем, мне страшно. — Эй, детка. — Тима подвигается ко мне. — Я просто хочу сделать всё правильно и нежно. По-особенному. — А ты можешь быть со мной просто так, как и с другими девушками? Не надо делать это особенным, чем-то ненормальным. — Ты не другие девушки, не для меня. Давай попробуем со смазкой, если будет неприятно, обещаю, сделаю так, как ты просишь. — То есть наконец трахнешь? Нормально, членом, а не пальцами? — Я злюсь, но самую малость. — Да, да, членом, обещаю. — Неси смазку, чего сидишь-то? — Тима посмеивается и идёт к шкафу. Открывает отсек, в котором лежит, видимо, всё для секса. Правда он торопится его закрыть, чтобы я ничего не увидела. — Погоди-ка. — Я тоже встаю и подхожу к нему. — Секс-шкафчик? Покажи. — Ксюш. — Тимофей. Покажи. — Тима решает не спорить и открывает. Там стоят две смазки, две упаковки презервативов: одни в 18 штук, а другие, какие-то японские, видимо, на 20 штук, какая-то штучка, вроде санитайзера и несколько игрушек. Я не решаюсь взять что-то из этого в руки, но Тима решает ответить на все вопросы до того, как я спрошу. — Это мастурбатор, я им не пользуюсь, мне не нравится. Но он у меня есть, да. Не сам покупал, подарили по приколу. Это вибратор, покупали с… ну ты поняла, зажимы для сосков и жидкий вибратор. У меня скромная коллекция, я не фанат игрушек в сексе, честно говоря. Всё, хватит смотреть. Пойдём тебя трахать. — Я смеюсь. Теперь он смущается, а то что всё я да я. Тима страстно целует меня и стимулирует клитор, а то мы совсем отвлеклись. Мы ещё какое-то время целуемся, а потом Тима выдавливает немного смазки на палец. — Хочешь попробовать? Он сладенькая.       Я открываю рот. Тима кладёт свой палец мне на язык и проталкивает его глубже. Я слизываю смазку, а потом уже просто сосу его палец. Кажется, ему нравится. Тима хочет вытащить его, но я прикусываю палец, не отпуская. — Детка, ты сама тормозишь процесс. К тому же у меня есть вторая рука. — Тима сжимает мою грудь, и я решаю отпустить заложника из моего рта. — Так-то лучше.       Со смазкой немного приятнее, но всё равно это не то, что хотелось бы чувствовать. Видимо, Тима это замечает и решает покончить с нашим томлением раз и навсегда. Правда, его член немного…подрасслабился. — А можно… — чёрт, как спросить-то… — Можно я твой…эм…член…со смазкой…ну… Такой несвязной реплики от меня даже в три года было не услышать. — Рукой? Или…ртом? — Пока рукой. — Давай, — Тима садится на кровать так, чтобы мне было удобно. Со смазкой движения получаются гораздо легче, но я всё равно не до конца понимаю механику действий. Тима целует меня в шею, пока я занимаюсь его членом, а потом мы возвращаемся в горизонтальное положение. К моменту истины. — Обхвати меня ногами. Сможешь сама контролировать темп. И скажешь, если будет больно, хорошо? Я киваю. — Точно скажешь? — Да. Я буду хорошей девочкой.       Тима целует меня. Снова этот страстный, властный и желанный мною язык, эти губы. Я льну к его телу, целую его. Он всё, что я сейчас хочу получить. Мы действительно влюблены. Я не знаю, что может быть ещё объяснением такой тяги к нему, такого сильно желания быть только с ним в тяжёлые времена. Почему я решила, что он всегда будет нести мне утешение — потому что я люблю его. Я смотрю, как он надевает презерватив, а потом закрываю глаза. Снова открываю и смотрю в потолок. Тимофей приближается ко мне. Сначала он начинает целовать меня, всё больше и больше заводя.       Я издаю стон, только не от удовольствия, а от боли, и этот звук уходит прямиком в его рот. Тимофей вошёл в меня. Мне больно, это ощущение какой-то странной боли, член даже не идёт в сравнение с пальцами, но я не хочу сейчас шевелиться. Но притом в таком положении быть тоже неудобно. Тимофей делает движение тазом назад, и я пищу от боли. Щемящее ощущение где-то внутри. Чёрт… — Больно? — Не очень, — я вру. Я обещала сказать, но мне всё равно. Я хочу ещё.       Тимофей снова погружается в меня. Он двигается нечасто, даёт мне привыкнуть. Тима дышит тяжело, но сейчас он контролирует процесс. Мне больно, но я чувствую, как где-то глубоко зарождается удовольствие, истинное гедонистическое. С каждым толчком я хочу сжать ноги, чтобы притупить ощущения, чтобы немного ослабить давление или хоть как-то облегчить моё положение, но Тима мягко поглаживает мои ноги с внутренней стороны бедра, что с одной стороны успокаивает, а с другой — не даёт мне шевелиться слишком резко. Я пытаюсь расслабить тело, но, когда тебе больно, выходит это плохо. Поэтому я просто стараюсь дышать глубоко и не думать об эмоциях. Глубоко дышу и концентрируюсь на касаниях пальцев Тимофея моего клитора. Тима выходит из меня и целует в нос. Я немного плачу. Это, скорее, просто физическая реакция. — Ты… — я хочу задать много вопросов, хочу спросить, кончил ли он, и всё ли это? И вообще, как ему? — Думаю, надо будет подождать, пока там немного заживёт, — но я чувствую напряжение, и оно меня раздражает. Я всё ещё его хочу. — Я хочу ещё. Пожалуйста… Я не кончила, и очень хочу сбросить напряжение… — Я…тоже. — Я улыбаюсь его ответу, и Тимофей улыбается мне в ответ. Он подтягивает меня немного ниже. Теперь я лежу полностью горизонтально, а мои ноги держит Тимофей. Он закидывает их себе за талию. Так я кажусь сама себе более уязвимой. — Сейчас будет быстрее. Ты хорошо себя чувствуешь? — я просто киваю и готовлюсь к его манипуляциям.       Тима снова входит в меня, но уже намного глубже, а я и не думала, что там было так, чуть-чуть, по ощущениям меня вообще трахает слон. Я немного прижимаю ноги к себе и приподнимаюсь, чтобы видеть это. Я смотрю на промежуток между нашими телами и завожусь ещё сильнее. Кладу голову на постель и смотрю вбок.       О боже! Прямо напротив кровати Тимофея шкаф, и дверцы у него зеркальные. Я вижу наши с ним отражения. То, как у него напряжена спина, как он впивается пальцами в мои ноги, как закидывает голову от удовольствия. Я вижу себя, и свой дикий взгляд, и покрасневшие щёки. Я подаюсь ему навстречу и больше не чувствую той боли. Да, это что-то непривычное, но всё же это что-то приятное. Я начинаю немного постанывать и периодически вскрикивать, но очень сдавленно. — Я…почти кончил… — Тима старается сдерживаться, потому что я ещё не близка к концу. Но это не так легко контролировать. Тима начинает снова терзать мою грудь. Он тянет за сосок, плавно его выкручивает, и мне такое нравится. Он сочетает ласку груди и клитора и резко, очень неожиданно для себя, я кончаю. Тимофей, наконец, тоже. Я пытаюсь отдышаться и понять всё, но мой мозг сейчас не желает вести никакую деятельность.       Он мой. Я его. Теперь окончательно и бесповоротно.       Я больше не девственница, и, если честно, я в это слабо верю. Теперь я была близка с мужчиной настолько, что могу назвать себя женщиной. Фу, нет, ужасно звучит. Это было не самое приятное, но это то, что я хочу ещё раз повторить. И не один, а много, очень много раз. — Как ты? Сильно больно? — я немного сжимаю ноги. Ощущения странные. И, кажется, крови было немало… — Я тебя люблю. — И я тебя, детка. Очень люблю, — Тимофей целует меня в лоб, и мы ложимся под одеяло. Я закрываю глаза и начинаю дремать. Я размякшая, как желе, и я стекаю по его прекрасному телу, которое так идеально выглядит…