До космоса и орбиты

      В машине тихо играет музыка. Тимофей положил руку на моё колено, что очень неожиданно, но приятно. Я бы, конечно, предпочла, чтобы обе его руки были на руле, но пока мы стоим в небольшой пробке, мы можем позволить себе немного тактильных контактов. Вообще-то, я приятно удивлена всему, что сейчас происходит. Я больше не девственница. Я люблю Тиму и сегодня доказала это. Я смогла дать отпор Дориану. Реально, меня пытались изнасиловать, а мне не было страшно. Неужели такую смелость мне придаёт Тимофей? Если да, то он мой личным мельдоний. Скорее всего, я ещё не осознала всё. Нам надо обсудить ту ситуацию, которая сейчас в школе. Тимофей потерял весь заработанный авторитет. Вообще-то, не весь. Остались верные ему парни. Они спасли меня и его из лап этого ублюдка. Вообще, ничего не осталось хорошего в моём отношении к Дориану Серых. Сначала он был защитником, но защищаться надо было от него. Теперь я это точно знаю. Тима сказал, что я могу выдвинуть обвинения и официально постараться его посадить за то, что он сделал, но тогда придётся рассказать родителям и пройти много не самых приятных бюрократических процессов. Я отказалась, а Тимофей пообещал, что легко он не отделается. Если честно, в той его фразе было слишком много злости и агрессии, из-за чего я переживаю, потому что, хоть я и чувствую себя преданной и униженной, но точно не желаю Дориану смерти. А ещё было сказано, что Дориан не в себе, что у него проблемы с головой. Это, конечно, очевидно, но что именно? Стоит ли спрашивать у Тимофея об этом? Спрошу позже.       Хочу завтра поговорить с Машей, мне надо перед ней извиниться и всё рассказать. Думаю, стоит завтра встретиться и с Максом. Он расскажет про себя, а я — про себя. Пока никому говорить о новом этапе наших с Тимой отношений я не стану, кроме Маши, если до этого дойдёт. Слишком запутанно. Хотя вообще-то, всё предельно ясно. Но это мы ещё посмотрим. Что будет дальше — вот главный вопрос. Я не хочу, чтобы Тима ехал в школу ночью. Там же психопат Дориан и куча других уродов. Опасная ситуация. Ужасно опасная. А если они захотят ему навредить? Если они совсем не имеют границ? Тима может пострадать. Ему бы пожить у отца. А Рита? С ней у меня сейчас сложные отношения, но всё же. Ей тоже опасно находиться в этом гадюшнике. Оказывается, когда я там училась, всё было ещё тихо. — О чём думаешь? — Тимофей прерывает мой бесконечный поток вопросов. — О…не важно. Просто думаю. — Кеей, — бросаю на Тиму испепеляющий взгляд за это тупое прозвище. — Не называй меня так. — Ты забавная, когда злишься. — А у тебя, я смотрю, хорошее настроение? — Ещё бы, — Тимофей многозначительно на меня смотрит и улыбается чуть ли не во все тридцать два зуба. Я решаю не отвечать на его слова. — Ксююша, поговори со мной. После первого секса молчание не очень хороший знак. — Я не молчу. Но говорить об этом тоже не хочу. — Ты жалеешь? — Тимофей вдруг моментально мрачнеет и становится слишком серьёзным. — Что? Нет, я не жалею. Просто много всего, но это определённо лучшее решение в моей жизни за последнее время. Тимофей немного расслабляется, но, кажется, не собирается отставать от меня. — А почему ты решила поехать в школу? Что такого произошло, что ты решилась? — У нас в школе был урок полового воспитания. Последней обсуждаемой темой стали изнасилования. Нам показали ролик, где девушки, подвергшиеся этому, говорили о сложностях принятия и прочее. Ну и там все говорили, что становилось проще, когда они говорили насильникам, что счастливы и живут дальше. Многие говорили, что влюбившись, им становилось лучше. Ну, короче, я просто захотела. — Плохие ролики вам показывают. — И не говори. Ты в норме? У тебя же синяки и раны… — Я нормально. Они били не чтобы травмировать, а чтобы обезвредить. Егор, один их тех, кто бил, занимается восточными боями. И он знал, где болевые точки… — по телу пробегает дрожь. Это всё так подло, не представляю, как себя чувствует Тимофей. — Какая сейчас ситуация в школе? Тима молчит. — Тимофееей, — значит, он ко мне приставать может, а я к нему — нет? — Это не имеет значения. — Ты сам просил поговорить с тобой. Лицемерно молчать, знаешь ли. — Я хотел поговорить о потере твоей девственности. Мне надо знать, как ты к этому относишься и как ты себя чувствуешь, а не разбирать ситуацию в школе, — лицо Тимы сильно краснеет, словно у него поднимается температура. Я уже видела такой цвет лица… — У тебя приступ, да? — Всё в норме, — рычит он. Но я знаю, что сейчас с ним что-то не так. И я так мало знаю об этом его расстройстве, что даже не имею понятия, как ему помочь. — Тим, давай остановимся. Тебе не надо вести машину в таком состоянии, — осторожно говорю я. Но он сейчас бомба не очень замедленного действия. Сейчас одно слово может резко изменить ситуацию. — Всё хорошо, — вдыхая и выдыхая, говорит он. — Ладно. Я молчу, потому что думаю, что так будет лучше. — Расскажи что-нибудь хорошее. Отвлеки меня. — Чем ты можешь отвлечься? — Откуда я знаю! Я тебя прошу придумать! — кричит он. Он был прав тогда, он действительно пугает в таком состоянии. — Расскажи ты. Про сегодня. Про секс. Свои ощущения я знаю, ну а ты? Как тебе? Я не особо опытна в этом плане. — Издеваешься? Я сейчас на эмоциональной грани, а ты хочешь, чтобы я рассказывал про такие сильные эмоции? — Да. Расскажи. — Было тесно, очень. И это так заводило, — Тимофей ухмыляется и несколько светлеет. Но мне немного неловко. Зачем я подняла эту тему? Сжимаю ноги, потому что завелась, но чувствую не очень приятные покалывания. — А. — Спасибо. — За что? — Ты смогла меня успокоить. Так легко. Я спокоен. Продолжим обсуждать наш первый секс? — Нет…но я сомневаюсь, что помогла тебе успокоиться. — Не веришь мне? Хочешь, чтобы я показал, что такое: я взбешённый? — Только если в постели, — хочу пофлиртовать, раз уж мы начали такие темы. — Это запросто. Но сначала тебе надо привыкнуть к сексу. Первый секс сопровождается кровью, потерей девственности и не самыми приятными ощущениями. Я даже не уверен был, что смогу довести тебя до оргазма. Но ты меня приятно удивила. — Дальше будет лучше? — серьёзно спрашиваю я. — Да. Будет. С тобой секс даже для меня воспринимается иначе. Это был лучший секс в моей жизни. — Многообещающе.       Дальше мы едем тихо. Около дома Тимофей нежно, но желанно целует меня. Такой поцелуй — самое лучшее окончание дня.       Дома меня ждал нагоняй от мамы. Я извинилась, но в последнее время я достаточно часто задерживалась либо в школе, либо у сестры, поэтому помимо слов о безответственности и о том, что я помотала нервы, я ничего не услышала. Мама больше ни о чём не подозревала. И хорошо.       Захожу в комнату, и телефон тут же начинает вибрировать. Тимофей решил мне позвонить вечером? Ну, может, просто узнать, как я. Отвечаю на звонок. — Ты в норме? Сильно ругались дома? — его голос из динамика телефона как стимул жить. Так приятно его слышать… — Нет, не сильно. Всё хорошо. Ты где? — Еду к Славе. — Хорошо, что не в школу. — Я туда не вернусь, я…- он резко замолкает. — Ты.? — Не вернусь и всё. Поживу у брата. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной. Мы молчим, но никто не отключается. — Я люблю тебя, — первый говорит Тима. — Я люблю тебя, — отвечаю и я, и Тима кладёт трубку.       Ещё рано для сна, но самое время для книг. Но прежде я мажу все свои синяки мазью, которую купил Тима по дороге ко мне. Вроде все следы уже желтеют, значит, скоро пройдут и вовсе. Задерживаюсь у зеркала. Изменилось ли во мне что-то? А должно? Девственность — это же просто биологический рудимент, который сейчас уже смысла не имеет, хотя для меня это многое значит. А сейчас этого нет.       Ложусь на кровать, заворачиваюсь в одеяло и вспоминаю каждую деталь моего первого в жизни полноценного секса.