До космоса и орбиты

      Однако долго поплавать в воспоминаниях не удаётся. Мой телефон выдёргивает меня из еле-еле наступившего сна звонким сигналом. — Ксю, привет. Я…можно я приеду и переночую у тебя? — Рите негде ночевать? Я совсем не подумала, что Рита тоже в школе. А почему об этом не подумал Тима? Она ночевала там? — Э…да. Приезжай, я предупрежу родителей. — Спасибо. Буду минут через двадцать.       Бегу вниз к родителям. Только сегодня такой косяк, а теперь это? Разрешат ли они? Странно, но да. Мама не задавала лишних вопросов. Просто сказала, что можно. Только всё выключить не забыть, и всё. За это я и люблю родителей. Они до нужного момента держали меня в строгости, но сейчас позволяют всё больше и больше. И я чувствую, что они доверяют мне. Такое воспитание и должно быть, как мне кажется.       Накидываю куртку и иду на улицу: ожидать Риту. Почти спустя тридцать минут и четырнадцать прослушанных песен, приезжает Рита. Она расстроена. Явно плакала. Надо поговорить, но на пороге не мучаю разговорами. Просто веду в дом.       Наверху завариваю чай и достаю булочки, которые родители купили в магазине. Рита с удовольствием ест и пьёт, но почти ничего не говорит. — Рит, ты в норме? — Нет, — практически безэмоционально отвечает она. Ночь будет долгой. — Расскажешь? — Тима просил не впутывать тебя в это и не грузить проблемами. — Ну а я прошу впутать. Я и так по горло впутана, впутаюсь по уши. Нормально.       Рита выдавливает измученную улыбку и немного расслабляется. Уже прогресс. Но она всё также расстроена. — Ладно. Расскажу. Хотя, ты не глупая, сама понимаешь, что к чему. Всё из-за Дориана. Вечно я ведусь на таких парней. Всегда привлекают напрочь переломанные и неадекватные. Подобное привлекает подобное, верно? Тимофей всё время говорил, чтобы я держалась от него подальше, что он непредсказуемый и буквально опасный. Но нет, конечно, я же лучше знаю. Я даже в тему про тебя и… — Рита не говорит слово «изнасилование», — ну, ты поняла, я даже в это не поверила. Думала, Лукреция мутит воду, хотя со мной он сделал точно то же самое. — Ты же в курсе, что мне он ничего не сделал? Я девственница. Ну… Я… — чёрт, уже ведь нет… — Да. И я рада, правда рада этому, хотя твои синяки… — Я сплю в кофте с высоким воротом, чтобы родители ничего не видели, но Рита знает, что прячется под одеждой. — Просто он сказал мне, что я была лишь разминкой перед ночью с тобой. И вы так много времени проводили вместе. Я думала, ты с ним спишь… — О боже… Рит, ничего не было, честно. — Да ясен хрен, ты умнее меня. Я такая дура. Знаешь, что я подумала, когда он первый раз взял меня без моего согласия? «Он так сильно меня любит, что не может сдерживаться». — Какой кошмар… — Я была первой и единственной девушкой, с которой спал Дориан. Не знаю, говорил ли он или Тима, но у Дора в детстве было диагностировано расстройство, синдром Аспергера, точнее. А потом сказали, что это синдром саванта. Это типа когда человек псих, но гений. Дориан правда гений. Но он абсолютно не умел разговаривать с людьми. Ты, наверное, замечала, что он как-то неестественно выдаёт эмоции? — это сложно не заметить… — Он такой. Ему трудно общаться с кем-то, сближаться. Его дразнили, обижали, пока Тима не вступился. — Погоди, Тима вступился? — Да, они же были друзьями, ты же знала это. — Да, но я думала, Тимофей тоже был в ранге изгоя. — Он стал таким из-за дружбы с Дорианом. А потом Дор стал чувствовать себя уязвимым, потому что Тимофей начал нравится девочкам, обретать популярность. Они были совсем юными, и Тимофей не заметил, что так обидел Дора. И у Дориана была больная идея, зацикленность на «защите». Будто он должен защитить меня, Тимофея от всех вокруг. Мы были его семьёй. Это правда так. — Я не знала, что они с Тимофеем так близки… — о боже, эта история обретает всё большую драматическую окраску. — Да. Но с появлением тебя он больше стал похож на одержимого. — Погоди, раз Дориану так трудно общаться, как он заработал авторитет? — по лицу Риты вижу, что задала ключевой вопрос, за ним есть ещё какая-то история… — Дориан никогда не осуждал меня, ни за что, и когда мне было лет пятнадцать, я из жалости с ним переспала, а он это воспринял как…да не знаю я, что было в его голове. И мы стали проводить больше времени вместе, но секса с ним я тогда не хотела, а потому начала заговаривать ему зубы. Я…я собирала компромат на некоторых шалав из школы, для своей безопасности. Что-то продавала Тиме, потому что ему нужны были рычаги давления. И Дориан это всё знал, он помогал взламывать компы, почты, искать неподобающие фотки, переписки. У него на компьютере есть компромат на всю школу, на всех, кто когда-либо учился. Даже на тебя… — Кровь холодеет. Что там за компромат на меня? Я встаю со стула и иду к раковине, мне надо подышать. — Ксю, всё удалено. Отовсюду. Честно. Копий нет точно. Я не думаю, что ты хотела бы это видеть. — Что там было? Рита мочит. — Рита? — Фото. Сначала безобидные, вроде тебя в душе, мастурбирующей. Но этим никого не удивишь. А потом он сделал фото тебя после…всего. Когда ты была без сознания. И видео. Волчонок, правда, то, что ты ничего не помнишь, тебе только на руку. Я вообще должна молчать, но я столько таблеток выпила, что, походу, не контролирую себя. — Тимофей видел? — Нет. Если бы увидел, он бы убил Дориана. Без гипербол. Я знаю брата. Он бы…сорвался. Там даже я в шоке. — Блять, Рита, что он со мной сделал? — Воу, эй. Ксю, сядь, ладно? Прости. — Я чувствую, что руки начинают трястись, в глазах темнеет. — Ксю, дыши, ладно? Ты в норме, всё будет хорошо. — А где ты была после этого всего? — В школе. Пошла за объяснениями к Дориану, а тот только посмеялся. Ну я и поехала за утешением к брату. Таким заботливым, как в ту ночь он не был никогда, мы оба…плакали. Он сказал, что любит тебя. И что готов быть каким угодно, лишь бы ты была счастлива. Он обещал сегодня забрать меня от врача, правда, и забыл. недолго он побыл заботливым и любящим сестру. — Рита улыбается. — Можно шутку? Уже время для шуток? — Можно. — Отношения с тобой — самый долгий период Тимофея без секса с момента лишения девственности. Вот правда. — Я улыбаюсь, а потом глубоко вдыхаю и на выдохе выдаю. — Рит, мы с Тимой переспали.       Рита медленно поворачивает на меня голову и таращится своими огромными карими глазами. — Чего? — Мы переспали с Тимой. Мы занимались сексом. Какими ещё словами сказать? Поэтому он и забыл тебя забрать, скорее всего… — Нихрена себе. Так ты не девственница? — Нет, вроде. — Вроде? Мой брат был настолько неубедителен? — Нет, он был вполне внушителен. — Фу, какие намёки. Ну что ж, я удивлена, что именно в этот период твоей жизни это случилось, но безумно рада тому, что ты не жалеешь! — Звучит как тост! — Выпьем за потерянную девственность! — как бы это убого не звучало, это стоящий тост. Он отражает то единственное, за что стоит пить.       Мы выпили по кружке чая и пошли в комнату. Самое удивительное и страшное раскрыто. Теперь нас ждёт беседа о не самых важных девичьих вещах. Болтаем мы долго, почти до трёх ночи. Потом ложимся спать. Я бы расправила Рите отдельную кровать, но нам и в одной неплохо, так что ложимся спать вместе. То с одним Коротковым сплю, то с другой. Хорошо я устроилась, надо сказать!       Утром еле продираю глаза. Я так устала, но чувствую это только после сна. Да уж, жизнь — утомительная штуковина. Очень утомительная. Тело ломит, ноги болят, будто я занималась спортом. И с чего бы? Боже. Неужели из-за секса такое может быть? Если да, то это отличная тренировка для организма и мышц.       Рита ещё сопит рядом. Ну и хорошо. На часах только семь утра, так что можно поспать ещё парочку часов точно. Закрываю глаза и засыпаю. Прощай, усталость!       Нет. Не прощай. Даже после ещё трёх часов сна я ужасно вялая… Рита всё ещё спит. Странно, что она не вскочила в девять утра. Обычно она рано поднимается. Но иногда даёт себе поспать подольше. Думаю, сейчас тот случай. На её месте я бы тоже больше спала и находилась вне реальности. Хотя, что значит «на её месте»? Я тоже сейчас в сложной ситуации, но просто стараюсь не драматизировать. А зачем? Да, много дерьма, но Тима со мной, мой привычный мир на месте. Всё же как надо. Так что я зря переживаю. Точнее, я не зря не переживаю. Вот, так лучше.       Аккуратно вылезаю из постели и иду на кухню. Мама уже побывала дома, потому что на кухне есть свежеиспечённые оладьи. Вкуснятина. Завариваю кофе и наслаждаюсь тихим утром. Максим сегодня должен прийти за мной. По крайне мере, мы договаривались. Но, он мог и забыть. Или намеренно послать меня нахер за такое поведение. Вообще, после приезда из школы я стала менее трепетной к парням, окружающим меня. Только он. И это даже страшно как-то. — Доброе утро, волчонок, — выползает из комнаты Рита. — Доброе. Как спалось? — Ну, такое. — А настроение как? — В упадке. Не хочу ничего. Ни школы, ни жизни, ничего. Короче, обычное утро меланхолика. — Ты сохраняешь жизнерадостный настрой, ура! — Как ты держишься? — В смысле? — Ксюш, тебя два раза пытались изнасиловать, за один календарный месяц тебя успели полюбить, за тебя дрались, ты окунулась в проблемы другой семьи, переспала с парнем, и вообще появился парень. Причём парень с психическими отклонениями, к которому ты моталась в больницу постоянно. Как ты справилась? — Знать бы. Мне самой интересно. Ужасно интересно. — Да уж, ты, подруга, мой главный просчёт в жизни! — Что это значит? — Я пыталась спасти тебя из лап Тимофея и просила о помощи Дориана. Боялась, что самостоятельно ты не справишься! — Ты была права. Если бы я не узнала тебя, я бы и не справилась. Так что, спасибо!       После нашего небольшого разговора Рита тоже пьёт кофе и уезжает. Сказала, что надо навестить маму и вообще побыть вдалеке от всего. Тот факт, что я вхожу под это «всего» меня не обрадовал. Но это её совесть и жизнь, верно же?