До космоса и орбиты

      Ровно в три часа Тима забирает меня на машине, и выглядит он точно не похожим на того, кто вливал в себя спиртное всю ночь. Тут что-то не так, но я не хочу влезать. Кому я вру? Хочу, но не могу. Я должна уважать его личное пространство и не лезть туда, куда он не хочет, чтобы я совалась. — Привет, детка, — Тимофей расплывается в улыбке, когда я сажусь в машину. Я тоже улыбаюсь, но менее раскованно. Моя подозрительность растёт. — Привет, Тимофей, — я пристально смотрю на него. Во-первых, он в шапке, что выглядит…непривычно. Но мне кажется, что ему идёт всё. Во-вторых, на его лице нет ни единого следа похмелья. Что же это? Тимофей не менее пристально смотрит на меня. Секунд пять мы сидим так, а потом Тимофей тянется ко мне, чтобы поцеловать. Я немного отстраняюсь. — Я сегодня отказов не принимаю. — А что, сегодня какой-то особенный день? — Тимофей проводит рукой по внутренней части моего бедра и сжимает. Его губы накрывают мои. Чёрт побери, я скучала! — Как себя чувствуешь? Как синяки? — Тимофей смотрит на мою шею, но пока мне приходится ходить в водолазке. Их у меня не так много: серая, белая и бордовая.       Сегодня выбор пал на бордовую. Я в обычных джинсах, чёрном пальто, потому что уже достаточно холодно, и в кожаных полусапожках. — Почти прошли. Я в порядке. — Больше ничего не болит? — Коротков меня бесит, он может прямо спросить? — Поехали уже, а? Я в норме, мать твою, — я обиженно складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Тима посмеивается и заводит машину. И меня заводит… — Чем вчера занимался? Ты не отвечал на звонки, смс, будто меня и нет… — Прости, был занят, правда. Как видишь, как только я добрался до телефона, позвонил тебе. Чем вчера была занята ты? — Злилась на тебя, терялась в догадках, сходила с ума… — Хорошо, а помимо этого? — Виделась с Максом, сидели у меня. Ночью у меня, кстати, была Рита. — Думаю, Тимофей не в курсе, хотя, может, Коротковы и общаются между собой… — Да, она говорила. Жаждала подробностей о нашем первом сексе, вообще-то. Слава немного смутился, когда узнал. А у вас с ним что-то было? — Тимофей немного напрягается, будто знает, что было. — Нет. Мы были просто друзьями, коллегами. Я даже при встрече не обнималась с ним, так что не переживай, все мои чувства были при мне. — А его чувства? — Что? Какие ещё его чувства? — Тимофей, к чему этот разговор? Ты знаешь, что ты мой первый во всех отношениях, не будь первым, кого я убью в порыве ярости! — Ладно, ладно. Расслабься. — Тимофей делает несколько манипуляций с машиной, съезжая на трассу, — Какие у тебя планы на будущее? — я удивлена, что Тимофей никак не прокомментировал мою встречу с Максимом, потому что это, вполне вероятно, могло быть сильным триггером для него. Или я уже совсем выжила из ума, раз жду, что парень станет так ревновать… — На будущее? Как далеко ты хочешь заглянуть? — Ты хочешь жить в России? — Наверное, да. Я просто не представляю себя где-то ещё, мой мир ограничен парой городов, другая страна вообще для меня недосягаемое. А ты много стран посетил? — Наверное, да. Относительно. Германия, Франция, Испания, Италия этим летом, Греция, Финляндия, Великобритания, Дания, Латвия, Эстония, Польша, Норвегия, конечно же. Это то, что из европейских. Ещё был в Аргентине, США, Бразилии…может, что и забыл. — Тимофей спокойно перечисляет страны, а я понимаю, что мой жизненный опыт даже сравнивать с его глупо. — Неплохо. — Где бы ты хотела побывать? Какие страны тебя манят? — Не знаю… Испания, Бразилия, там, где тепло. Но это если мы говорим о разовом визите. А жить бы хотела в Норвегии рядом с горами и озёрами, или в Швейцарии. Но это мечта идеалиста, практически это недосягаемо. — Я родился в Норвегии, кстати. — Что? Погоди, как… — я даже вопрос сформулировать не могу. — Моя мама была беременна мной, я родился раньше срока, почти на месяц. Родители оставили Риту с бабушкой, а меня повезли в горы. Мама начала рожать на яхте, пока они были на экскурсии. Ближайшая больница была в горах, пришлось подниматься. Так что Норвегия была первой страной, которую я увидел. С детства учил норвежский, русский и английский. Первый месяц после родов я тоже провёл там, ибо не могли вылететь из-за моего ослабшего здоровья. Мама даже говорила, что первое моё слово было «Mor», это на норвежском. Но считается, что первым делом я сказал «Брать» на русском. — Брать ты умеешь, это точно. — А твоё первое слово? Знаешь? — Да, у меня всё банально, я сказала «мама». А во сколько ты родился? — В 16:10. — То есть через 20 минут? — Знала бы, как точно ты рассчитала время, дорогая. — Что тут рассчитывать, 15:50…я хоть и гуманитарий, но не тупая. В этот момент Тима сворачивает и заезжает на дорогу в лесу. Меня же не везут убивать? — А куда мы едем? — Я не маньяк, успокойся, — Тимофей усмехается и бросает на меня какой-то взгляд. Как раз-таки маньячный. — Это коттедж отца. Он около озера. Вообще, коттедж мой. Мне подарил его крёстный на шестнадцать лет, но папа по каким-то причинам переписал его на себя. Мол, до моего восемнадцатилетия. — А когда тебе восемнадцать, кстати? Когда у тебя день рождения? — хотелось бы знать такие банальные вещи. — Дом очень красивый, а главное, только наш на три дня. И я собираюсь провести их очень продуктивно. У меня куча планов, и ты — первый пункт, крошка, — Тимофей подмигивает мне. Он пытается меня отвлечь, но не пройдёт…. — Не выйдет, Коротков. Если ты сейчас скажешь, что твой день рождения в эти три дня — я тебя убью и закопаю прямо в этом лесу. — Я не хочу умирать, так что я промолчу, — он делает нарочито невинные глазки, а я начинаю беситься. — Когда? — не унимаюсь я. — А если не скажу, что ты сделаешь?       Хватаю с приборной панели сумку Тимофея и нахожу там паспорт. Тима чуть не выпускает руль, чтобы остановить меня, но я быстро всё делаю. Неслыханная наглость! Его день рождения — сегодня. 24 ноября. Ужасно. Ну и как мне быть? — Твой для меня подарок — твоё пребывание со мной. И ни слова больше. Отблагодаришь в постели. Вопрос закрыт, — Тима злится, хотя это неправильно. Я обижена, потому что не могла ничего придумать, а я люблю дарить подарки. Я всегда уделяю этому много времени. Не хочу с ним ругаться и портить праздник. Я его люблю. И вот, к чему все эти диалоги о детстве… — Сегодня этот дом стал твоим? — Да, папа переоформил документы утром. — То ли я так хорошо чувствую людей, то ли я так хорошо чувствую конкретно Тиму, но мне кажется, что у него сейчас какой-то конфликт с отцом, потому что он становится серьёзнее, говоря о нём. — Хорошо, — если быть честной, то я нереально рада. Я проведу три дня в доме у озера с любимым парнем. Что может быть лучше? Ничего. Однако между нами какое-то неприятное молчание. Я тянусь к панели и включаю музыку. Просто радио, пусть хоть оно говорит…       Звучит обычная хитовая песня, но Тимофей начинает тихо подпевать. Каждое его слово, как мне кажется, обращено ко мне…

С кем ты зависаешь? Я их не знаю.

Говорили, что другие предают. А сами?

Улетали за мечтой и строили планы,

Но крутили за спиной, и строили планы.

Отводили взгляды, но их не спрятать.

На твои звонки мобильный теперь вниз экраном.

На мои слова ты злилась, но всё было правдой -

Ты моя зависимость и… недостаток

Как же тебя не ранить, если я сам, детка, еле жив?

Подбирать слова? Но ты даже не поверишь им.

И когда меня съедает боль — рядом ни души,

Говоришь, приедешь всё равно, детка, не спеши…

Как же тебя не ранить, если я сам, детка, еле жив?

Подбирать слова? Но ты даже не поверишь им.

И когда меня съедает боль — рядом ни души,

Говоришь, приедешь всё равно, детка…

Проветрю квартиру от запаха сигарет,

Забуду допить кофе, думая о тебе.

Вопросы на вопросы, ответа всё так и нет.

Когда нас убила осень? По сколько нам было лет?

Ты просто скажи мне как?

Слышно со всех углов…тебя,

Чтобы наверняка,

Мысли кружатся в омуте

Так эта лирика снова

Играет в комнате,

Словом не передать

Как я схожу с ума один…

Как же тебя не ранить, если я сам, детка, еле жив?

Подбирать слова? Но ты даже не поверишь им.

И когда меня съедает боль — рядом ни души,

Говоришь, приедешь всё равно, детка, не спеши…

Как же тебя не ранить, если я сам, детка, еле жив?

Подбирать слова? Но ты даже не поверишь им.

И когда меня съедает боль — рядом ни души,

Говоришь, приедешь всё равно, детка, не спеши…

С ним ты замерзаешь, я же знаю,

Он не оправдает тоже твоих ожиданий.

И звонки среди ночи говорят о том…

О том, что я не ошибаюсь.

Всё на кон, вся любовь, всё на опыте,

Но потом всё равно от него ко мне,

Каждый раз всё у нас одинаково…

Обниму тебя так, чтоб не плакала.

Как же тебя не ранить, если я сам, детка, еле жив?

Подбирать слова? Но ты даже не поверишь им.

И когда меня съедает боль — рядом ни души,

Говоришь, приедешь всё равно, детка, не спеши…

Как же тебя не ранить, если я сам, детка, еле жив?

Подбирать слова? Но ты даже не поверишь им.

И когда меня съедает боль — рядом ни души,

Говоришь, приедешь всё равно, детка, не спеши…

— Не знала, что ты любишь такие песни. — Э, да. Я писал работу по философии, изучал современные песни и песни, написанные до 2000 года на предмет раскрытия основных философских понятий и вопросов. Вообще, это был большой проект, много сил вложил, кучу попсы переслушал и даже начал проникаться, хотя да, я не фанат такого звучания.       Мы проезжаем ворота и заезжаем на частную территорию, а через пять минут за углом появляется красивейший дом. Он не огромных размеров, но очень богато выглядит. Современные элементы в сочетании с изысканной роскошью классического барокко. Просто чума. От удивления я открыла рот, а Тиму только рассмешила такая реакция. Ну да, он-то привыкший к таким вещам. — Я заберу вещи, а ты иди и удивляйся внутри. Там круче. Комната, наша спальня, наверху. — Тимофей подмигивает, а я рада, что он со мной сегодня такой обаятельный. — Одна на двоих? — хочу немного подшутить над ним, хоть это и глупо. — Издеваешься? — Немного.       Разворачиваюсь и иду в дом по вымощенной дорожке. Сейчас осень, и почти всё листья опали. Но здесь ещё сохраняется тот шарм осеннего настроения, который бывает в октябре. Дверь в дом стеклянная, а сам дом из дерева и камня. Очень круто выглядит. Это, видимо, территория для коттеджей. Вблизи больше нет домов, но это явно частные владения.       Сразу за дверью гостиная. Она просторная, хотя кажется, что дом меньше. Один большой светло-песчаный богато задрапированный диван, белые подушки на нём отлично смотрятся. Стены тоже светлые, но так красиво! Всё вокруг такое чистое, такое современное. Задняя стена белая с салатовыми вставками и барельефом, кухню отделяет от гостиной только красивая лавочка, которая не выбивается из общего стиля. Тима был прав, в доме намного круче, чем снаружи.       На втором этаже длинный коридор с разными дверьми. За одной из них — гардеробная. Вещей там немного, но если и есть, то явно дорогие. За другой дверью — ванная, которая, наверное, больше моей комнаты дома.       За третьей — шикарная спальня. Кровать громадная и с ужасно пышным матрасом. Всё просто предвещает идеальный уикенд. И идеальный секс.… Очень на это надеюсь. Очень. — Как дом? — спрашивает Тимофей, когда я возвращаюсь в гостиную. На моём лице написан восторг! — А нецензурно можно выражаться? — Ахуенный, да? — Тимофей хочет, чтобы мне нравилось, потому что ему самому он очень нравится. — Не ругайся. — А то что? Накажешь меня? В День Рождения? — Не манипулируй мной таким способом! — Ага, — Тимофей ставит сумки и подходит ближе ко мне.       Я в шутку пинаю его в живот, но он перехватывает мои руки и целует в губы. В поцелуе подталкивает к дивану и аккуратно укладывает. Сам нависает сверху. — Как ты себя чувствуешь? — я понимаю, что он про моё физическое состояние после нашего чудесного нового этапа в отношениях. Сказала же, всё в норме! — Болело сильно тело, но сейчас уже гораздо лучше. — Это хорошо, потому что у меня большие планы.       После слов о «больших планах» я начинаю дико смеяться. Не самое время вспоминать тот фильм, который я вспомнила, но слишком в тему сказано. Тима не понимает, что вызывает у меня такие эмоции. А как ему объяснить? — Не обращай внимания, над глупой шуткой смеюсь. — Расскажи. — Да ты не поймёшь, — стараюсь увести его от расспросов. — А ты объясни так, чтобы понял, — Тима прижимает мои руки сильнее к дивану, настаивая на моём ответе. — Ну, есть один фильм. Там про женскую грудь сказали, мол, «у неё большие планы». Вот я и засмеялась. — Что за фильм? — Неа, не скажу. — У меня день рождения. — Нет. Не скажу. Надо — ищи в интернете. — Почему ты не можешь сказать название фильма? Это порно, что ли? — Нет.       Тима немного медлит, склоняет голову набок и смотрит на меня в упор. Он читает что-то прямо по моим глазам. — Это «50 оттенков серого»? — Как ты?.. — но знаю, как он это сделал. — Я очень хорошо тебя знаю, детка. — Клёво. Да. Из третьей части фильма. — Я сдаюсь. — Так ты поклонница? — Джейми Дорнан ничего так. — Дакота тоже хороша. — Не зли меня, Коротков. — Даже и не думал. А если серьёзно: давай вечером посмотрим фильм? Сегодня мы уже никуда не поедем. Вечером только душ и кровать. Можно и фильм посмотреть. Скоро уже стемнеет, так что отлично. — Ну, только не «50 оттенков серого». — Почему же? — Потому что этот фильм я не буду смотреть с кем-то. — Ты смотрела его одна? — Нет, я смотрела его с подругой. Но ей я могла доверять и она меня понимала. А ты…я не хочу, чтобы ты видел меня, когда я смотрю этот фильм! — это очень глупое объяснение, потому что мы сами в спальне устраиваем оттенки страсти, но я не хочу, а как объяснить — не знаю. — Ладно, а если это моё желание? И где мой торт? Вот чёрт! Точно, нужен торт. — А нет магазина поблизости? — Нет. Тем более, это лес, тут нормальных магазинов не найти. — Я приготовлю тортик. Ну. Я плохо готовлю, но испечь что-то смогу. Я пекла торт с мамой. — Тогда кухня и продукты в твоём распоряжении. Но не дольше полутора часа. Я пока пойду машину проверю, там что-то с двигателем. Я хочу тортик с мороженым! — Какой ты привередливый, — Тимофей встаёт и отпускает меня. Он целует на прощание в щёчку и уходит.