До космоса и орбиты

      Бегу на кухню. Первым делом включаю музыку. Без неё готовка для меня становится пыткой. Нахожу рецепт в интернете. Там всё предельно ясно, так что я справлюсь. Спустя почти час приготовлений, маленькие кусочки теста в виде букв «К» и «Т» оказываются в духовке. Само собой, они запекаются в причудливой форме, но общая суть уловима. Внутри шоколад и пряное яблоко. Очень надеюсь, что всё выйдет хорошо.       Пока всё печётся, бегу наверх в ванную. У меня не было времени побриться дома, но если мы с Тимофеем собираемся (а мы ещё как собираемся) заниматься сексом, я должна быть готова. Быстро привожу себя в порядок, но не слишком тороплюсь, иначе только всё испорчу, раздражение на коже мне ни к чему. А потом судорожно роюсь в сумке и ищу одну-единственную вещь, которая точно понравится Тиме. Когда срабатывает таймер, иду к духовке и достаю выпечку.       Выкладываю эти кусочки на тарелку. Украшаю свежими фруктами и мороженым из морозилки. В шкафчиках ищу свечи. Удивительно, но я нахожу упаковку свечей-цифр. В букву «Т» вставляю 1, а в букву «К» 8. 18 лет. Очень хорошо вышло. И все неровности сглажены украшениями. Осталось попробовать на вкус. Но это мы с Тимой сделаем вместе. — Вкусно пахнет. Хотя немного подгорелостями, — кричит с порога Тимофей. — Иди есть! И не жалуйся. — Иду. Тимофей усаживается за стол и накладывает себе букву «К». Я думала, он будет есть «Т». — А свечи задуть? — Серьёзно? — Да!       Тимофей набирает в лёгкие воздух и театрально дует на две горящие циферки. Ему 18 лет, а он празднует это так, будто ему тринадцать. — А почему ты взял «К»? — Я хочу Кей.       Он специально произнёс эту букву на английский лад. Чёртов соблазнитель. Я вдыхаю, а выдохнуть тяжело. — Расслабься, я не озабоченный. Просто реально хочу съесть эту букву. Уж извини. — Ладно, ладно. — Вкусно, — говорит Тима, жуя кусочек пирожного.       Я не могу быть не рада. Улыбка расплывается по лицу, потому что я горда сама собой. — Это самый маленький торт на мой день рождения, но явно самый важный. — Тебе закатывали крутые вечеринки на дни рождения? — Да. Обычно, это тусовка с кучей артистов. Мой папа очень педантичен в этом вопросе, но не сегодня. — А почему? — Потом, — Тима немного хмурит брови и отмахивается. — Чем займёмся? — что-то надо придумать на вечер. — Сексом, — Тима встаёт, огибает стол и целует меня в губы. Я ещё не прожевала свой тортик, а он такое устраивает. — Тима… — пытаюсь что-то предпринять, но он просто не слышит меня. Или я просто не говорила ничего? Чёртов мозг! Он хватает меня со стула и несёт в гостиную. — Диван или кровать наверху? — Пол. — А ты ненасытна. С ним — точно да.       Он садится на ковёр и сажает меня сверху. Я не заметила, как он снял с себя рубашку. Он мой. Сейчас, завтра, потом. Не так важно, когда. Не так важно, насколько. Он просто мой.       Он стягивает с меня водолазку и сразу удивлённо поднимает брови. Я надела то самое бельё, которое мы с ним покупали. Чёрный кружевной комплект, надеюсь, поднимет настроение…и не только его. — Нравится? — Тимофей слишком долго молчит и смотрит на меня. Я начинаю переживать. — О да… Мечтал снять это и трахнуть тебя с того дня, как мы его купили… — Я чуть ли не пищу от этих слов. Кажется, что это звучит грубовато, Тимофей раньше так не выражался, но это чертовски заводит… — Ты точно в порядке? В смысле…мы только недавно лишили тебя девственности, точно уже всё прошло? — Как я могу сказать, если мы остановились?       Тима усмехается и заводит руки за мою спину. Он расстёгивает лифчик и снимает его. Он жадно целует мои шею и грудь, и всё, что мне остаётся — это податься вперёд, чтобы ему было удобнее. Как же это приятно. — Я хочу, чтобы мы попробовали кое-что, — шипит Тимофей, расстёгивая джинсы.       Кажется, Тима считает меня слишком невинной, потому что в моей голове сразу несколько вариантов этого «кое-что», ему следовало бы уточнить. — Что именно? — я предвкушаю. Я хочу всё, что он попросит. Кажется, с ним я становлюсь абсолютно безвольной.       Тимофей расстёгивает ширинку штанов и стаскивает их с себя медленнее, чем надо. Он остаётся в трусах, которые явно сейчас лишние. — Я хочу, чтобы ты это сделала. Сейчас. Только если ты не против.       Минет? Господи. Это всегда казалось мне в абстрактном понятии чем-то крутым и приятным, но сейчас, когда я должна сама это делать, я вдруг смущаюсь и боюсь неудачи. — Ксюш, мы взрослые люди. И всё, что мы делаем, это сугубо наше дело. Ты же этого хочешь, да?       Я киваю и облизываю губы. Я хочу этого не меньше, чем он. Но я всё равно этого смущаюсь. Но надо переступить через себя. Я хочу, чтобы он стонал, и я была тому причиной. Он доставил мне столько удовольствия, так что я хочу отплатить ему. — Я хочу этого, — после этих слов Тима целует меня, и я сажусь к нему на колени. Медленно спускаю руки вниз по его торсу. Какой же он горячий и твёрдый. Я отрываюсь от поцелуя и сдвигаюсь чуть ниже. — Я помогу, не волнуйся, — Тима смотрит прямо мне в глаза. Никогда не думала, что смотреть в глаза во время секса настолько интимно. Мне кажется, что так мы становимся намного ближе друг к другу на каком-то неизведанном ментальном уровне.       Я стаскиваю с него трусы, хотя сама ещё в штанах, и мне это очень мешает, я хочу их снять. — Сначала сниму свои штаны, — я порываюсь встать, но Тима не даёт. — Неа, я хочу, чтобы ты меня сильно хотела. Это поможет. Давай, сначала твой первый минет.       Мои руки трясутся. Что, блин? Я реально так сильно волнуюсь? Боже мой, я же не такая робкая, что сейчас-то? Почему это более волнительно, чем петь на всероссийском фестивале в Москве? Почему я не волновалась так на сетевом конкурсе чтецов?       Господи, в первый раз вижу его член так близко. И сейчас я точно знаю, что не могу впихнуть это в рот. Какой же это волнительный и сексуальный момент. Сейчас и мой рот лишится девственности. Господи, о чём я думаю…       Я беру член Тимы в руку, но очень плохо контролирую свои движения. — Тааак, детка. Иди сюда, — Тима подсаживает меня к себе ближе и целует. Пока он изучает мой рот, его рука ныряет ко мне в штаны. Он оттягивает трусы и о-о-очень медленно проникает внутрь пальцами. Мне странно его ощущать, но приятно. Он пару раз входит и выходит, а затем вытаскивает руку, оставляя меня желать большего. — Соси, — говорит он, протягивая мне два пальца, которые только что побывали во мне. То, что заводит меня в теории, на деле оказывается не таким и привлекательным. Моя брезгливость не даёт мне это сделать, однако я понимаю, что в глубине души мне это нужно.       Я открываю рот и Тима суёт пальцы мне. Я начинаю сосать, чувствую солёный привкус…меня? Чем мы тут занимаемся… Я начинаю усерднее сосать, потому что это тренировка перед другим объектом. И я не хочу ударить в грязь лицом. Я смотрю на Тимофея, веки которого подрагивают и периодически опускаются от удовольствия. — Достаточно. Вот теперь, прошу переходить к более детальному знакомству со мной, — Тима подсаживается на диван, а я остаюсь на коленях перед ним. Его член — на уровне моего лица. Я наклоняюсь и медленно погружаю его в себя. Это очень странное ощущение. Это странное место. Это просто кожа, под которой — мышцы. Я даже не могу это ни с чем сравнить. Начинаю двигать головой вверх и вниз. Тима шипит и очень напряжённо дышит. Его ноги напряжены. Что-то не так? Почему я вдруг так сильно и так много думаю?       Я ускоряю темп, а Тима вцепляется руками в диван. Я пока обрабатываю только верхушку айсберга, потому что мне страшно. Я только что поела, не хотелось бы блевануть на него в его же праздник. Да вообще никогда не хотелось бы! — Малышка, — прерывает меня Тима. Он смотрит на меня затуманенными глазами, и я понимаю, что он медленно, но верно теряет самообладание. — Это очень приятно, но, во-первых, я вижу, что тебе страшно, а во-вторых, ты…ты не будешь против, если… — Тимофей, я не буду против, только сформулируй уже. — Хорошо. Можешь попробовать глубже? И…не бойся, ладно? Если мне будет неприятно, я скажу, но ты очень…очень аккуратничаешь. Это заводит, но…только в начале…       Вообще-то, я не аккуратничаю, я просто не умею делать минеты, извините. Поглубже? Допустим…       Я наклоняюсь и снова беру его член в рот, стараюсь погрузить его глубже, чем было. Я машинально чувствую, что хочу давиться. Но почему-то этого не происходит. Тима делает ещё пару толчков, а после кладёт руку на мою голову и поглаживает, но не давит. — Так нормально? Ты не против? — не знаю, что со мной не так, но от того, что он в данный момент практически просто использует мой рот, я завожусь только больше. Я просто киваю, и продолжаю его ублажать.       Тима слегка надавливает на затылок, но это скорее машинально, да и я вроде поняла механику действий. Я слышу, что Тимофей начинает активнее дышать и даже в какие-то моменты постанывать. Как это сексуально! Я поднимаю глаза, хочу посмотреть на его лицо. — О, боже мой. Не смотри на меня…нет, смотри, — Тима проталкивает член ещё глубже. Он полностью упирается в моё горло. Я буквально ощущаю его оргазм. Член дёргается во рту и по горлу стекает что-то…сперма. Боже, не очень приятно. Это даже совсем неприятно, но я просто глотаю, потому что Тимофей особо не оставляет мне вариантов. Он не отпускает мою голову, да и я бы этого не хотела. Он любит жёсткое обладание. Как же это заводит, учитывая, что я знаю и его нежную сторону.       Я отстраняюсь, пытаясь не думать о том, что сейчас проглотила. Тима тяжело дышит, а я смиренно сижу на коленях и смотрю на него. Тимофей берёт меня за руки и перелезает на пол. Я обхватываю его ногами, но всё ещё считаю штаны лишними. — Ты чудесна, прости, что было грубо. Я увлёкся, наверное. Просто я слишком долго об этом мечтал. Прости. — Да он не сделал ничего такого, что было бы мне неприятно. Скорее просто непривычно. — Мечтал, чтобы я тебе отсосала? — я смеюсь, но…мне сейчас совсем не смешно. — Мечтал поиметь твой рот, которым ты со мной постоянно спорила, — Тима говорит это, смотрит прямо в глаза. Боже мой, в паху всё сводит и я почти готова кончить. Там просто Ниагарский водопад, кажется. Это видно даже через джинсы, я полагаю. — Тогда трахни не только его, пожалуйста, — видимо, когда я сделала ему минет, я здорово осмелела. Я готова говорить пошлости, наконец-то! — Уже изнемогаешь? — Если ты сейчас же не трахнешь меня, я тебя прикончу, и я уже говорила: закопаю в лесу, — я задыхаюсь от желания. Тима придавил меня своим телом, и я не могу шевелиться. А так хочу…я взрываюсь изнутри, и это меня убивает. — Ты кончишь. От моих слов, — Тима целует меня в шею, и я, максимально в данных обстоятельствах, выгибаю спину. Меня кидает в стороны, я хочу извиваться, хочу движений, контактов. — Я трахну тебя. Я буду трогать тебя, мой язык будет терзать твой клитор, крошка, я буду беспощаден. Я не дам тебе сводить ноги, ты примешь всё, что я дам. Я войду в тебя так глубоко, как только возможно. А ты будешь лежать и впитывать всё. Я буду целовать и сосать твои соски, я сделаю их тёмными-тёмными, к ним будет приливать кровь и повышаться чувствительность. А ты не сможешь двигаться, — от каждого слова я хочу кричать. Тима шепчет это всё мне на ухо, снижая контакты тел. Я очень хочу сдвинуть ноги, напрячь бёдра, я не хочу так кончать, но мои желания рядом с ним имеют чисто символическое значение. Между моих ног — его голое тело. Его член упирается прямо в шов штанов. Чёртовы джинсы! Я их просто ненавижу. Тима тянет мочку моего уха зубами, и я взрываюсь. Я кончаю, издавая сдавленный стон. Тело получает выплеск гормонов, но между ног всё по-прежнему болезненно сводит. Мне правда больно. — Пойдём наверх, я хочу ещё кое-что попробовать. — Я просто слушаюсь и повинуюсь.       Мы поднимаемся по лестнице, и я уже по ходу движения начинаю расстёгивать джинсы. Бесят они меня. В комнате я их снимаю и остаюсь в трусах. Тимофей подходит ближе ко мне, убирает мои косички за спину и проводит рукой по моему плечу. — Что тебе нравится в сексе? — Не знаю. У нас был секс только один раз. — У нас был пенетративный секс только один раз. Но это далеко не единственное, чем мы занимались. Так что тебе нравилось в другие разы? Тем более…ты же мастурбируешь? — Да…но ничего особенного. А что тебе нравится? — хочу уйти от такого обсуждения, мне почему-то дико стыдно, что я не знаю своих желаний. Будто это домашнее задание, которое я не выполнила. — Ксюш, давай, говори. Я хочу изучить твоё тело, и своё тело тоже. Хочу понять, что мне нравится в нашем сексе, попробовать что-то новенькое. Но для начала надо понять, как ты себя ощущаешь, потому что я получаю удовольствие только тогда, когда ты это делаешь. Я себя знаю, знаю свой организм, я кончу в любом случае, а ты другое дело, я хочу, чтобы ты тоже принимала активное участие в получении собственного удовольствия. И ты должна говорить, если что-то не нравится. Даже если кажется, что момент неподходящий. — Мне нравится…целоваться. Нравится слышать твой голос. И когда ты говоришь, и когда стонешь. Всё, наверное. Пока что. — Тимофей недоволен таким ответом. Да и я понимаю, что это тянет максимум на троечку. Тима кивает, закатывает глаза и глубоко вдыхает. — Давай займёмся сексом, но целью не будет оргазм. Просто попробуем разное, чтобы понять, что нам нравится. Эксперимент. — Трудно сказать нет, когда твой член упирается в мой голый живот. Тимофея это смешит, а меня расслабляет. Я продолжаю стоять на месте, а Тима наклоняется ко мне и к моей шее. — Синяков правда почти не видно. — Пункт номер один: мне не нравится говорить о попытке изнасилования во время секса по любви. — Понял. — Тима исправляется и просто целует меня в шею. Он нежно проводит губами от уха до плеча, оставляя влажный след. Я поглаживаю его по спине, а потом вцепляюсь в его волосы пальцами. — Пункт номер два: мне нравится, когда ты трогаешь мои волосы. — Я улыбаюсь. Мне так нравится этот эксперимент.       Тима заходит на спину и перестаёт меня трогать, но я чувствую жар его тела. Я начинаю активнее дышать, немного переминаюсь с ноги на ногу и закрываю глаза. У меня начинает слегка кружиться голова. — Пункт номер три: тебе нравится терять контроль, и нравится, когда я за твоей спиной, и ты меня не видишь. Так? — Да, ещё какое да. Пожалуйста, коснись меня. — Пункт номер четыре: мне нравится, когда ты меня о чём-то просишь. Не бойся этого делать. — Тимофей проводит ладонью по моей талии, а затем перемещается на живот. Он крепко сжимает кожу и притягивает меня к себе. Я начинаю плавно двигаться из сторону в сторону, задевая попой его член. — Пункт номер пять: тебе нравится, когда я танцую. — Я коварно улыбаюсь, потому что теперь не только он имеет власть. — Точно. Тимофей дышит мне в ухо, и немного его облизывает. — Пункт номер…шесть, да? Так вот: мне нравится чувствовать твоё дыхание, но вот облизывание ушей меня не прельщает, извини. — Понял, — Тимофей перестаёт это делать и спускается рукой к моим трусам. — Думаю, этот элемент одежды нам обоим нравится, но сейчас он лишний. — Тимофей садится сзади на колени и стягивает с меня бельё. Пока его руки делают своё дело, губы целуют мою поясницу. Мне щекотно, но это заводит. — Пункт седьмой: спина — одна из твоих эрогенных зон. — Я киваю, а Тимофей встаёт. Он снова передо мной. — Пункт восьмой: тебе больше нравятся косички или распущенные волосы? — Не знаю. Они такие длинные, что могут мешаться во время секса, но с косичками мне неловко. Будто ты ещё совсем маленькая, чувствую себя сволочью. Хорошо, что тебе хоть 16 лет есть, а то я бы лопнул от желания. — А как же твоё намерение подождать до моего совершеннолетия? — Пошло к чёрту, уже поздно. — Тимофей проводит рукой по моей щеке. — Я тебя люблю. — Эти слова в такой момент звучат как-то сокровеннее, глубже. Это не простые три слова. За ними скрыты боль и сожаление, любовь и наслаждение. За ними — весь он. И за ними — вся я. Сейчас мы стали намного ближе. И я уже точно знаю, что без него моя жизнь будет ужасной. Я смогу его простить за что угодно. Но если нам суждено расстаться — мир навсегда станет серым без него. — Пункт номер девять: я тоже тебя люблю.       Через пару часов изучения наших тел и разговоров мы наконец решаем, что нам необходим оргазм, и переходим к более активным действиям. Мой первый секс после потери девственности получает отметку 5+…