До космоса и орбиты

— Расскажешь, что в твоей прекрасной головке так сильно тебя тронуло, что твоё неимоверно прекрасное сердце расположилось к слезам?       Я смеюсь от таких красивых оборотов речи. Сейчас все мои печали кажутся уже не таким существенными. А ещё я рада, что Тимофей выглядит спокойным. — Просто шаткие прекрасные головки любят думать и анализировать. А это часто приводит к подавленному состоянию, — парирую я. — Просто задумалась обо всём, что произошло в последние месяца два. — Жалеешь? — Нет. Не особенно. Жаль, что я так долго упиралась и бегала от тебя. — Знаешь, есть такой писатель, Пауло Коэльо. В произведении «Заир» он писал: «Чем упорнее она сопротивляется, тем сильнее меня к ней влечёт». — Отличная цитата. Значит, мне надо побольше говорить вам нет. — Снова хочешь отказать мне утром? Вчера это закончилось очень увлекательно. — Есть ещё одна цитата. Она принадлежит моему любимому поэту, Иосифу Бродскому. Он писал «Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности». — Это очень откровенно, и это то, чего я боюсь рядом с ним. — Ты боишься, что слишком сильно любишь? — Не знаю. Сейчас, когда я рядом с тобой, я этого не чувствую. А вот вдали от тебя… — Помнишь, что я говорил? «Любовь ко мне теперь часть тебя». У меня это так. Но ты заполняешь слишком много во мне. И меня тоже иногда это пугает. Не сейчас, и не последние два дня. Но ещё две недели назад я пугался. — Оказывается, мы можем говорить о наших чувствах не только на повышенных тонах. Мы сделали много шагов друг к другу. Может, со стороны, наша история кажется очень глупой, странной или даже бессмысленной, но для нас с ним она — всё. И мне нравится, что люди могут испытывать что-то, что сильнее их боли, что-то, что сильнее их собственного сочувствия к своей натуре, сильнее, чем их жалость и самоуничижение. Любовь возвышает и вселяет уверенность, особенно в таких, как мы: в детей. Мы только становимся взрослыми, полноценными личностями, и эти чувства нужны нам для формирования собственной индивидуальности. — Ты слишком сильно запал в мою душонку, Тимофей. Я просто не была готова к такому, вот и переживаю. Но я не только о тебе. Ты — лучшая глупость в моей жизни. — Глупость? Мне стоит обижаться на такое? — Нет. Если бы я не была такой глупой, я бы после первого же поцелуя прекратила общение. И я бы вообще не соглашалась на авантюру «Девушка для вида», — это было месяц назад, всего лишь один месяц, а кажется, что год. — С самого начала ты была больше, чем просто девушка для вида. Знаешь, как я решился на первый поцелуй? Я помню, что он был в лифте. Помню про тех уродов из соседской школы. Помню весь день. И утреннее занятие спортом. Ты меня тогда ещё стеснялась. — Ну так да! Ты был таким настойчивым, а я была маленькой неопытной девочкой! — да как он смеет меня упрекать! — Ты мне приснилась, — Тимофей становится немного серьёзнее. Я ему приснилась в тот день? О боже мой! Так я снилась ему не один раз? Хотя он же тоже мне снился. Я редко вижу сны так отчётливо, как видела тогда его. И я вообще редко вижу реалистичные сны. — Что? — В ночь перед первым поцелуем ты мне приснилась. Это был эротический сон, детка. Только он был нежным. Я, правда, люблю грубый секс, мне нравится обладать девушкой и всякое такое, хотя сейчас мои вкусы меняются, правда. Но с тобой мне приснился какой-то простой, ванильный и милый сон. Это было что-то абстрактное, но проснулся я, потому что у меня был стояк. И я понял, что ты не сможешь меня так отпустить. Моё чувство к тебе не было внезапным, спонтанным и искрой с первого взгляда. Да, ты мне приглянулась, но я просто был азартным. А на второй день я понял, что ты очень хорошая. Просто хорошая. Это твоё слово, Ксюш. А потом, с каждым днём для меня ты становилась прекраснейшим в жизни. Просто всё то, что в моей душе было более или менее светлого, было связано с тобой, Ксюша. Вот так я себя ощущал. И каждый раз свет во мне рос. И это неимоверное чувство.       Я снова начинаю плакать. Это самые прекрасные слова в моей жизни. Я его люблю. Просто люблю. До потери самой себя, до глубины души, до разрыва сердца. До космоса…и даже до орбиты. — Я люблю тебя, — говорю я. Больше у меня нет слов. Я не могу красочно описать свою любовь, потому что Кинг уже всё выразил однажды. — Иди сюда, — Тима протягивает ко мне руки, и я подхожу к нему. Как только я подхожу, на плите что-то начинает шипеть. Кофе убегает! Тима быстро всё выключает. Но поздно — кофе не пригоден для употребления. — Давай обычный растворимый? — я смеюсь и обнимаю Тимофея со спины. — Давай. — Тимофей поднимает и целует мою руку. Мы стоим и обнимаемся. Такое вот утро, ой, как приятно вышло, хоть и эмоционально.       Тима выуживает из холодильника какие-то пирожные и ставит на стол. Я завариваю кофе, и мы усаживаемся завтракать. Такое простое: «завтрак». Я так не привыкла к любви. Сейчас понимаю, что получаю всё, что только можно желать. Я счастлива. Я просто счастлива. — Музыку включить? — мягко интересуется Тимофей. Музыка? Неплохая мысль. — А что ты считаешь подходящим для утра? — Понятия не имею, что ты слушаешь обычно? — Я разную музыку люблю. Рок, рэп, классика, поп, фолк. Всё, короче. — Я по джазу, фанку и року. — И какие же исполнители рока твои любимчики? И…фанк? Кто там? — Queen, Linkin Park, Led Zeppelin, Radiohead — из классики рока, так сказать, включаю на тренировках и в дороге. — Что ж, все названия групп мне знакомы. Вполне себе ничего. Для меня, как для фанатки «Сверхъестественного», такая подборка вообще кажется идеальной. — Фанк…это интереснее. Может, я познакомлю тебя с одним исполнителем. Но, полагаю, Джеймса Брауна ты знаешь? — I Feel Good? — пропеваю я. — Он самый. — Что ж, твой рок внушает уважение. — Ну, а ты? Кто из рока тебя впечатляет? — Imagine Dragons, Queen, Bon Jovi, Led Zeppelin, AC/DC, Linkin Park, Pink Floyd, Green Day, Metallica, — легко перечисляю всё, что знаю, хотя последний год я слушала дай бог хотя бы последних. — Ты же врёшь. Ты не можешь быть так влюблена в рок. Скорее ты по поп-музыке. — Не обижай меня! Нет, я скорее по рэпу и классике. Это то, что я всегда люблю слушать. Ещё инди-рок мне нравится. — Кто же из инди-рока? Хотя, разница с роком невелика… — А что не так с этим жанром? — Во-первых, я знаю, это что-то типа альтернативы рока? Не важно. Snow Patrol и Джеймс Бай. Тима медлит и на его лице мелькает некоторое удивление. — Вот эти песни о неземной любви и о расставании? Джеймс Бай? — А что? У него чудесный голос. И чудесная музыка. Мне нравится! — я защищаю этого исполнителя, потому что действительно очень впечатлена его творчеством. — Ладно, детка. Пусть так. Хотя признаю, я люблю иногда что-то из попсы. — Я заметила. Особенно по твоему знанию текстов современных песен. — Так что включить? — Sting, — я хочу конкретную композицию. Интересно, что он выберет.       Тимофей оправдывает мои ожидания и включает «Shape of my heart»       Мы завтракаем под чудесную композицию, наслаждаемся жизнью и просто любим. И это утро последнее в этом доме. Мне грустно, я почему-то уверенна, что за пределами этого места что-то изменится.       Я мою тарелки и чашки, а Тимофей настраивает климат-контроль. Дома похолодало. — Ну, а что с рэпом? Что тебе нравится? — возвращаясь на кухню, спрашивает мой неугомонный меломан. — Noize MC! Его последние композиции просто бомба. А любимые треки…их очень много. — Не слушал никогда. — Стоит. На мой взгляд, почти лучший рэпер нашего времени. — А кто же лучший? — Я не оригинальна. Так что назову Оксимирона. То, как он читает, и то, какие темы поднимает, заслуживает признания. Но всё же Нойз мне ближе. Ну а ты? Фанк? Кто же там такой особенный? — Фанк во многом очень энергичная и сексуальная музыка… Если трахаться под музыку, то только под Принса. — Не представляю о ком ты… — Тимофею нравится такой ответ, он будит в нём азарт. — Я включу тебе кое-что, это не лучшая презентация его творчества, однако тебе понравится, я уверен. А теперь я хочу посмотреть какой-нибудь фильм. Ох, только бы не оттенки…