До космоса и орбиты

      Пока я высушиваю волосы, крашусь и собираю вещи, Тимофей убирается дома, готовит бутерброды для перекуса и заводит машину. Волосы в итоге закалываю на затылке, стараясь не привлекать внимание к их чистоте. Крашусь довольно ярко, а учитывая, что с Тимофеем я вообще косметикой не пользовалась, контраст создаётся заметный.       Всё это время была занята Тимофеем и толком не осознала всю прелесть этого места. Такой покой я не испытывала нигде ранее. Наверное, теперь это станет маленьким уголком личного рая в моём сознании. Именно сюда маленькая девочка будет сбегать, чтобы выплакаться. Именно здесь она будет кричать во весь голос и биться о стены. Теперь это реальное место. То ощущение, когда ты действительно нашёл то, что искал, когда ты обрёл настоящую почву под ногами…оно невероятно. - Выглядишь...великолепно. Но с макияжем очень непривычно. - Да, мне тоже, - я надела кремовый свитер и джинсы. Тимофей целует меня возле лестницы и не может оторваться. Да и я тоже не горю желанием это прекращать. Но пора, дом зовёт.       Мы быстро съедаем по бутерброду и вместе перекидываемся парой шуток. Потом по тихой дороге, усыпанной осенними листьям, я иду к машине. Тима идёт за мной. Мы садимся в тёплый салон. - Я кое-что забыл. Сейчас вернусь… - Тима выходит из машины. Но его вид мне кажется очень озабоченным и расстроенным. Что не так?       Тимофея нет почти пять минут. Я решаю сходить за ним. Но как только я дергаю ручку автомобильной двери, из дома выходит моя пропавшая любовь.       Я вижу то, что меня очень огорчает. Во-первых, щёки Тимы покраснели, значит, всё это время он был за домом, на улице. Во-вторых, на его лице ровно такое выражение, какое было в самом начале нашего пути. Это маска. И первый раз я увидела его без этой приставучей уродской маски, когда он курил. С тех пор он редко притворялся. Курил ли он сейчас? Я удивлена, что настолько его чувствую. Тима садится в машину и почти сразу её заводит. - Всё хорошо? – я спрашиваю его, но на самом деле пытаюсь уловить запах сигарет. - Да. Всё классно, детка, – «Детку» он добавляет чуть позже. Это подкрепляет мои мысли о его притворстве.       Я тянусь к его губам и целую. Я получила то, что хотела – привкус сигаретного дыма. Тимофей откидывается на кресло. - Что ты делаешь? - я знаю, что он раскусил мой план.       Я решаю не допытываться. Если он захочет – он расскажет. Мы уже можем себе позволить доверие. И как бы сложно это всё ни было, я должна. Хотя любопытство и беспокойство душат меня. - Люблю тебя. Вот и всё. Спасибо за эти дни. Они были потрясающими, - я мило улыбаюсь ему и медленно ломаю его маску. Тимофей ослепительно улыбается мне в ответ, и его улыбка – это показ мод всех белоснежных зубов. Чёртовы стоматологи, какую улыбку хранят. - Я тоже тебя люблю. Поехали? – я киваю, но без энтузиазма. Не хочу прощаться с этим местом.       По дороге мы разговариваем обо всём подряд. Тимофей рассказывает про поездку в Англию. Он говорит так, что я буквально истекаю завистью и слюной. Я никогда не была за пределами России, так что слушать всё это сладостно-больно. Но Тимофей повидал многое. Я рассказываю про наши приключения в Краснодарском крае и про многократные «пиры под дождём». Всё это больше похоже на сказку.       Но с каждым километром ближе к Москве, Тимофей становится напряжённее. - Крошка, я должен буду разобраться с кое-какими документами, ладно? Я пропаду на завтра. И возможно на послезавтра… Там просто много волокиты. Плюс предстоит разговор с отцом…серьёзный. Так что не надумывай там себе, хорошо? Я постараюсь писать. - Хорошо, - либо я полный псих, либо я слишком хорошо его знаю, но я уверена, что он что-то утаивает. Как же ужасно подозревать любимого человека. Ты чувствуешь себя предателем за такие мысли. Притом пытаешься не видеть предателя в нём. Это так раздирает изнутри!       Около дома Тимофей высаживает меня и целует в лоб. Так нежно и отчаянно, что что-то внутри меня клокочет и хочет утешить моего бедного мальчика. Я чувствую, что его что-то гложет. И бессилие, которое сейчас я испытываю, делает меня печальной.       Я иду домой. Метр за метром. Шаг за шагом я погружаюсь в серый привычный мир. Но не стоит падать духом! Я влюблена и счастлива! Что же может испортить эту жизнь?       Дома сразу сажусь за занятия. Хочу немного привести в порядок голову. Школьная программа – что это? Неужели школа так необходима людям?       Я за последние три месяца побывала в двух разных школах. И я успела стать частью двух разных экосистем. В своём классе, в своём кадетском классе, я что-то вроде белой вороны. И белая я потому, что правильная. Но, мне нравится это. Да, класс совсем не то, чего я ожидала в самом начале. Но всё не так плохо. Меня считают чересчур умной. Чересчур правильной. Что, в общем-то, всегда являлось моей целью. Мне нравится статус "особенной", пока он не перешёл в статус "изгой".       Но то, что произошло со мной дальше. Что произошло со мной в школе Тимофея…это просто что-то невероятное. И притом довольно страшное...

***

      Я сижу в своей маленькой комнатке, которая была убежищем для маленькой Ксюши. И вот сейчас, когда я больше не девственница, когда я стала гулять по ночной Москве в гордом одиночестве, когда я стала прогуливать уроки, чтобы побыть с парнем, когда я покинула ряды активистов ШУС…я больше не та. И то, что со мной сейчас стало – мне нравится.       Сейчас я перехожу через реку. Очень сильную реку. С сильным течением. И мост довольно неустойчив. И в конце пути этот мост удерживает Тимофей. И он помогает преодолеть мой путь. И если вдруг сейчас он исчезнет, я упаду в эту реку под названием жизнь и начну в ней тонуть. А я знаю, что это легко может произойти.       Возможно, я буду сильна и смогу вернуться обратно, пока не утонула, но я уже буду знать, что такое адреналин в крови, когда переходишь мост. И адреналин – сильный наркотик для человека, потому я буду хотеть ещё и ещё. Так люди и тонут. Они просто жаждут настоящих эмоций.       Я достаю учебник алгебры и начинаю решать уравнения, которые нам задали на каникулы. Слава богу, их довольно много, так что мысли о неизбежности моего падения можно пока отложить. Пусть и ненадолго.       Моя тетрадь по алгебре заполнена почти полностью. Уже вторая тетрадь в сорок восемь листков за месяц. Выписываю первый номер и принимаюсь за высчет дискриминанта. Математика очень даже хорошо чистит мозг человека.       Спустя один час двадцать шесть минут и сорок семь математических заданий, я получаю разрешение от самой себя на отдых. От Тимофея нет сообщений. Зато есть от Маши. Сердце начинает биться чуть чаще, чем должно. Я открываю нашу переписку и десять раз обругиваю интернет за его медлительность. "Привет) Давай завтра встретимся и поговорим?"       Так, завтра, значит. Смогу ли я? А что мне помешает? Мне немного страшно, как всё может пройти, но такое волнение присутствует почти всегда перед тем, как с ней увидеться. Поэтому забываю про навязчивое ощущение глубоко внутри и отвечаю, что смогу встретиться, конечно же смогу. Предупреждаю родителей, но мама не очень довольна.       Само собой, это всё им не нравится. Раньше я никогда не была настолько сильно удалена от дома. И речь вовсе не о физическом отдалении, а об эмоциональной отрешённости. Сейчас я тороплюсь окружить себя кем-то, кроме семьи, и это тревожные звоночки для любого родителя. Но всё то, что произошло со мной, обязаны знать мои друзья. Я хочу быть откровенной, а такие новости не рассказывают в социальных сетях. Так что просто игнорирую недовольство мамы и отправляюсь в ванную, а потом спать. Завтра предстоит важный день.       Вылезаю из воды и проверяю сообщения на телефоне. Маша пишет, что не сможет и что ей очень жаль. На секунду, всего на одну секунду чувство тоски и одиночества сжало горло и заставило моего внутреннего маленького зверька задыхаться от собственных слёз. Это всего мгновение, но такое мощное. Иногда так бывает, когда наши бесполезные ожидания не оправдываются.       Маша ни в чём не виновата, это просто обстоятельства, но сейчас она нужна была мне, и я уже начала процесс по раскрытию души для неё, а это как вскрыть вену. И сейчас мне срочно нужно будет найти средства, чтобы остановить усилившееся кровотечение.       Ложусь спать немного не в настроении. Решаю написать Тимофею и пожелать спокойной ночи. Ответа не следует. Видимо, придётся с этим смириться.