До космоса и орбиты

      Мама заходит, видимо, она разговаривает по телефону с кем-то. Папа заносит пакеты, и, как у нас принято, я начинаю разбирать сумки. Раскладываю продукты на их законные места. Мама просит не убирать курицу в холодильник, и я выкладываю её на стол. Сметану впихиваю на верхнюю полку, но там ей не место. Как и мне не место здесь, мне место рядом с Тимофеем, как сметане место рядом с сыром на полочке на дверце. Но рядом с сыром лежит завернутое в пакет какое-то непонятное вещество. Там занято.       Не заканчиваю разбирать сумки и ухожу в душ. Быстро залезаю в ванную и сажусь на холодный сухой кафель. Включаю воду, и даже не регулирую температуру. Я просто начинаю плакать. Мне так плохо, меня всё внутри съедает. Я даже не думала, что так может быть буквально от одного поступка. Рыдаю сильно, но прижимаю руку ко рту, чтобы голосовые всхлипы не были слышны на кухне. Я закусываю ладонь и трясусь в горестных конвульсиях. С каждой слезой мне становится только хуже. Голова начинает болеть, и я начинаю давиться собственными всхлипами. Всё вокруг начинает темнеть. Вода идёт почти ледяная, и я набираюсь сил, чтобы добавить немного теплой, но мозг не справляется со своей функцией подачи сигналов в конечности, и я задеваю шторку. Она падает, сопровождая всё громким ударом о пол. Я тихо выругиваюсь и начинаю плакать сильнее. Мама спрашивает, всё ли нормально, и я сдавленным от рыданий голосом отвечаю, что да. Не знаю, поняла ли она что-то, но мне сейчас и нет особо никого дела. Просто стараюсь прийти в себя и немного помыться. Потом лягу спать и отключусь от мира, полного нелёгких решений.       Через пятнадцать минут и вымытой чуть ли не до лысины головы, выхожу. Глаза, что удивительно, не слишком красные. Так, просто, будто шампунь попал в глаз, и я его промыла. Всё нормально. Вдох, выдох. — Ксень, ты помнишь, что мы завтра едем в театр? — я останавливаюсь на месте и понимаю, что как раз-таки нет. Не помню. — А, да, точно. Во сколько встаём? — Думаю, часов в семь, туда к одиннадцати. Но пока доедем. Возьми с собой «Тройку», если есть.       Я киваю и ухожу в свою комнату. Натягиваю свою чёрную пижаму и залезаю на подоконник. Там моё маленькое укрытие. В окружении книг и ветра мне кажется, что я свободна. Закрываю глаза и просто чищу сознание. Я так периодически делаю. Просто начинаю вспоминать какое-нибудь большое стихотворение. Проговариваю его в голове много раз, пока не забываю, что есть что-то, кроме него. Это может длиться часами, но обычно минут сорок, и я снова в строю. Хотя какой уж тут «в строю».       Мама желает мне спокойной ночи и крепко обнимает. Я улыбаюсь и говорю, что люблю её. Именно это я не сказала Ему…