A prima vista.

— Значит, любишь маки… Будешь Персефоной, — Ким возмущённо и с удивлением смотрит в глаза Чонгука: он действительно сейчас не понимает, причём тут это, а учитель продолжает. — Её часто изображали с маками. — А я так сильно похож на девушку? Или вы решили быть в роли Аида? — Тэхён снова берёт с блюдца шоколад и слегка надкусывает, пока Чон ловко подхватывает конфету в красной обёртке. — Не знаю. Родственных связей у нас с тобой нет, да и ты не успел что-то съесть в подземном царстве мёртвых, к примеру, гранат... — Чонгук переводит взгляд на конфету и после протягивает её Тэхёну, смотря из-под лба. — Будешь? — Буду… — немного погодя, юноша забирает из рук мужчины сладость и съедает, совсем не понимая, каким образом их диалог совершил такой крутой поворот и они углубились в мифологию. — «…Аид несмирим, Аид непреклонен; Но зато из богов ненавистнее всех он и людям», — Чонгук проговаривает эти строчки не так уж и громко, но Тэхён это точно должен был услышать, поэтому, подняв голову на своего учителя, он вопросительно вскидывает бровь. — Вы любитель мифологии, по всей видимости? — Чонгук Тэхёна так же удивлял далеко не раз, и о таком хобби младший даже догадываться не мог. — Это же «Илиада» Гомера. Я мифологией с самого детства интересуюсь, к слову. — Я знаю всё в общих чертах. Я такое не люблю, если быть честным. А ты, как я вижу, очень знаком с этой темой, что ж, впечатляет, — мужчина улыбается и откидывается аккуратно на спинку стула, рассматривая Тэхёна, которому куда интереснее был вид из окна. — Ты такой рассеянный порой. — Интересуюсь, много читаю, — слова Чонгука снова не особо цепляют юношу, ему действительно куда интереснее сейчас было понаблюдать за хлопьями снега, что иногда летели наверх из-за ветра, чем лишь больше заставляли Кима очаровываться таким явлением. — Ладно. Я хочу покурить, со мной пойдёшь? — вопрос, скорее, был риторическим, и это явно был намёк на то, что уходить Чон всё ещё не был настроен. — Если одолжите сигарету, то пойду, — Тэхён ставит мужчину в неловкое положение. Тэхёну? Сигарету? Он точно ничего не путает? — У тебя жар, Тэхён? Ты когда курить начал? — Чонгук смеётся, а Ким показывает пачку сигарет, которые только что он достал из кармана своих брюк, тут же показывая, что она совсем пустая. — Не успел купить, жду вас, — Ким босыми ногами идёт на балкон и, накинув на себя вязанную кофту, он ждёт там своего учителя, смотря на хлопья снега, что пролетали мимо него, изредка попадая на лицо. Чонгук ждать же себя не заставил, сразу зашёл к Киму на блакон и снял тапочки, отдавая их Тэ. — Надевай. Простынешь, ходишь босиком, хотя сам только и болеешь, еще не привык к нашему климату и не так тепло одеваешься, — Чонгук отдаёт парню сигарету и сам подкуривает свою, пока Ким надевал тапочки. Отдаёт зажигалку в руки парня, едва касаясь его грубоватой кожи. Рубцы и шрамы были настолько рельефными, что смотреть на них без сожаления не получалось. — Спасибо, — забрав зажигалку и зажимая губами сигарету, Ким пытается подкурить, он то и дело ругается под нос и жестом подзывает Чонгука подойти ближе. Аккуратно подкуривая от сигареты учителя, Тэ делает затяжку, выдыхая дым в сторону. — Не думал, что Персефона губит себя именно так, — Чонгук смеётся. Теперь это прозвище засело надолго в его голове и вряд ли Тэхён станет кем-то другим в его глазах. — Если быть честным, то я больше на Аида похож, – Тэхён протягивает свои руки и показывает на синяки под глазами. — Курю и морально добивает то, что сейчас происходит в семье. Всё убивает и сразу. Истинный пример Аида. — Не согласен. Курение — пожар, который оставит шрамы, но он закончится. Ситуацию в семье ты перерастешь, покинешь дом и поймёшь, что это чёрное пятно на водной глади, как нефть, но последствия тоже останутся. А шрамы на руках… На этом моя фантазия решила меня покинуть, надеюсь, ты за это меня простишь, — Тэхён впервые улыбается и прячет эту улыбку, опуская голову вниз. Видимо, прощает такую оплошность, и успокоить учителю этого мальца, которого, по всей видимости, всё очень сильно тревожило, действительно удалось. — Прощаю, не буду тебя губить, позвав своего Аида. Хотя, давайте вы им будете? — Тэхён смеётся снова, толкает Чонгука в плечо и смотрит в окно. — Тогда уж я Арес. Бог войны, крайне агрессивный и хаотичный человек, — а, возможно, Чонгук и сам просто не знал, кто он по жизни, чего хочет и какой он настоящий, когда не нужно было играть роль хорошего учителя, отца или супруга. — Нет, вы очень добрый, синьор. Даже слишком добрый. Аид выглядел угрожающе, но в глубине души он тосковал, что он не мог быть таким, как его супруга Кора, — Тэхён пальцем указывает на грудь Чонгука и смотрит ему в глаза. — Кора? — Кора. Это имя, данное Деметрой Персефоне при рождении, а вот уже Персефоной она была названа самим Аидом. Не считаете ли забавным, что имя, данное Аидом, люди знают и почитают, даже не зная настоящего? — проводя рукой по груди, Ким за фильтр перехватывает свою сигарету, делая затяжку. — А разве с современными артистами не так? Мы знаем их псевдонимы, но не имена, и в целом, что у них в жизни происходит. Мы видим только то, что должны. Многие даже не догадываются, что Аид — дядя Персефоны. Чего один только Зевс стоит, у которого брак был с каждой сестрой, — Чонгук смеётся и руку прикладывает к своей груди. Греет. У Кима, несмотря на то, что руки выглядят ужасно грубо, прикосновения нежные и чувственные. Что-то в груди приятно согревает от прикосновений и болтовни ни о чём со своим учеником. Улыбка Тэхёна заставляет мужчину засмотреться на юного парня, что действительно был невероятно красив. Что говорить о его ярко-жёлтых, будто янтарь, глазах. Тэхён переводит медленно взгляд на своего учителя, пока рука машинально сбивает пепел с сигареты куда-то за пределы балкона, после чего вновь тянется к губам. Едкий дым попадает в лёгкие, отравляя их и создавая мимолетное ощущение некого облегчения от насущных проблем. — Я редко встречал людей с таким цветом глаз, — подмечает Чон первым, продолжая разговор, что прекратился так же неожиданно. — Он очень яркий, поэтому я тоже выделяюсь среди остальных, — Ким опускает взгляд, всё ещё не привыкнув к такому количеству внимания, хотя, по сути, оно было совсем минимальным. — Красивый цвет глаз. Как янтарь, — вновь замечает Чон и говорит это вслух, возможно, такое сравнение воодушевит юношу. — Кто-то сравнивал ещё с мёдом, а кто-то говорил и про коньяк. Странные сравнения. Но с камнем ещё точно никто не сравнивал, — Тэхён тушит сигарету, выкидывая её. Не скурил и половины, та больше тлела, пока они болтали. Чонгук наблюдает за Тэхёном: щёки снова покраснели, чёлка аккуратно упала на лицо, а руки вновь спрятаны в рукавах его длинной рубашки. Печально наблюдать за таким. Но Чонгук будто был полной противоположностью Тэхёна. Одетый полностью в чёрное, мужчина с всегда ухоженными волосами, который никогда никуда не явится в мешковатой одежде. Свитера, водолазки и рубашки — основной гардероб преподавателя, который даже в обычной жизни предпочитал классику. — Коньяк… Возможно. Пьянит, расслабляет. Изысканная роскошь. Не каждый может вдоволь насладиться его вкусом и понять его, — снова вгоняет в краску Кима, теперь даже не скрывая подтекста. Как преподаватель, видавший всяких учеников, он не может прекратить восхищаться этим неогранённым алмазом, которому просто нужно дать раскрыть свой потенциал. — Пошлите, холодно, — ловким движением юноша закрывает окно и выходит с балкона, тут же снимая тапочки и уходя без них на кухню. Чон на это лишь чертыхается и хмурит брови, следуя за Тэхёном, пока в голове он повторяет одно и тоже: «Странный мальчишка». Из раздумий снова вырывает этот бархатный бас. — Синьор, вы идёте? — Иду, Тэхён, — Чонгук тушит бычок о пачку и кидает его туда же. Пустая. — Всего за неделю скурил, рекорд, Чон Чонгук, — сам к себе обращается Гук и прячет пачку обратно в карман своего чёрного пальто, после чего уходит в прихожую, оставляя его там. — Если вы не заняты и хотите поболтать ещё, то предлагаю перебраться ко мне в комнату. Скоро вернутся родители, — Тэхён снова заваривает чай на двоих. Видимо, ответ ожидался от Чонгука только один. И по улыбке Тэхёна, которая показалась сразу после ответа, всё было ясно. — Я не занят, буду ждать, — Чонгук уходит наверх и сразу заходит в комнату. Огромный аквариум, что был встроен в стену сразу бросается в глаза. Это была перегородка, что скрывала за собой кровать и рабочий стол. На тёмном пледе лежал непонятный светло-розовый комок. Пытаясь убрать его с кровати, Чон опускается к нему немного ниже, совсем не ожидая сразу же получить удар когтями по лицу. — Твою ж мать! «Серьезно?! Почему именно сфинкс?!» Гук прижимает ладонь к щеке, и тут же в комнату заходит Тэ, который первым делом обращает внимание на кота. — Доброе утро, Хуан, — Тэ ставит на столик поднос с чаем и тут же смотрит на Чонгука, тяжело вздыхая. — Поцарапал. Чонгук кивает и смотрит на едва заметную в стекле аквариума рану. Мужчина всё ещё немного шокирован подобным «нападением» на него, а вот Тэ будто привык и уже достал ватку и спирт, чтобы обработать всё и вытереть кровь. — Садитесь и простите… Он болеет и не любит, когда ему мешают спать, кажется, именно это вы и сделали, — Тэхён смотрит на кота, что теперь улёгся в своей лежанке, но всё так же около постели своего хозяина. — Почему именно лысый кот? Они же такие… — Страшные и мерзкие? Возможно, — юноша не даёт ему озвучить до конца мысль, садится на кровать рядом с Гуком и аккуратно, едва касаясь щеки учителя, вытирает ваткой кровь, слегка дуя, чтобы было не так больно. — Но у меня аллергия на кошачью шерсть. Руки Тэхена тёплые, а подушечки пальцев ужасно мягкие. Ким и сам похож на кота, только не на такого страшного, как его любимец. Такие прикосновения, когда расстояние между парнями было минимальным, казались более интимными и чувственными. Чонгук прикрывает глаза, а Тэхён старается сделать всё как можно быстрее, после чего заклеивает достаточно глубокую царапину. — Ну… зато теперь у вас будет пара для шарма на другой стороне, — в шутку говорит юноша и смеётся, отсаживаясь от учителя в кресло-мешок около кровати. — Что верно, то верно, — улыбается мужчина и берёт в руки кружку чая, отпивая понемногу. — Так у тебя на шерсть именно аллергия? — Да. Не на котов. Если бы на них была аллергия, то мне бы и сфинкса запретили бы заводить. У тех, у кого аллергия на котов, от сфинксов могут отеки быть даже хуже, чем от котов с шерстью. Сфинксы очень специфичные и болезненные коты, — Тэхён смотрит, как к нему идет это лысое чудо. Он усаживает его на свои ноги и накидывает плед, который до этого лежал на постели около Чонгука. — А у моего постоянно язвы на коже, и он мерзнет. Вот лечу его теперь. Он из комнаты боится совсем выходить. Мало того, что переезд для него сложный, как и для меня, ещё и отец запугал, — Ким болтает о коте без умолку, даже слова Гуку сказать не даёт, потому что этот кот, по всей видимости, тоже ему очень дорог. — Вы как две капли воды. Оба такие интересные, — кот сворачивается калачиком, а Тэхён с него не сводит взгляда, что крайне умиляет Чонгука, который вовсе не питает любви к подобным своеобразным существам. — У них же мутаций больше, чем хромосом. — Вы снова правы. Представьте, полностью лысая кошка. Это же полное нарушение терморегуляции. Это выведенная декоративная и чисто домашняя порода кошек. У них болезнь на болезни. Проблемы с сердцем, кожей, желудком. Моему не повезло с кожей. То ожоги, если перележит на подоконнике, то откуда не возьмись язва, — наконец закончив с пояснениями, Тэхён в руки берёт кружку с чаем и немного отпивает, ставя на пол. — Ты так сильно любишь этого кота… — мужчина улыбается и даже подсаживается ближе, после чего гладит кота, который даже решил не шевелиться лишний раз. Чонгук улыбается и, как довольный ребёнок, смотрит на своего ученика, пока тот и дальше укрывает замёрзшего кота. — Конечно люблю. Он меня всегда ждёт дома у двери, если я ухожу, от меня и на шаг не отходит. Он признаёт только меня как своего хозяина, — гладит дальше кота, октинувшись на кресло полностью. — А рыбки? — Рыбки? — смотрит на аквариум. — Они успокаивают, стоит на них только взглянуть. Попробуйте как-нибудь, синьор. — Попробую. Обязательно попробую, Тэ.