Место рядом с Томом Реддлом всегда пустовало

В кабинете директора царило небывалое напряжение. Дамблдор и Диппет смотрели на Эванса крайне разочарованными взглядами. Когда они с Роном и Гермионой появились на территории Хогвартса с бешеными глазами и каком-то бредом про будущее и тёмных лордов, захотелось сразу сдать их в Мунго. Но именно Гарри взял инициативу на себя и досконально всё объяснил… Добавив в конце «Почему-то все вокруг имеют тенденцию забывать, что возможности магии безграничны». И плечами пожал. И посмотрел так, будто сидящие перед ним профессора — какие-то фокусники уровня детского сада. Но хотя бы не возникало сомнений, что человек с такими взглядами вполне мог использовать заклинание, не известное даже самому директору или тому же Дамлбдору. Не исключено, что он сам его и создал. — Я крайне разочарован, мистер Эванс, — хмурясь, произнёс Диппет. — Я тоже, директор, — грубо перебивая его, так же хмуро кивнул Гарри. — Я разочарован тем, что когда все доказательства пали на Эйвери, не имеющего никакого алиби, развернули целое разбирательство со свидетелями и Омутами Памяти, а теперь — когда под прицелом оказался я, вы произносите «Я крайне разочарован, мистер Эванс». Гарри немного кривил душой, ведь при доказательствах обвинений в сторону, Дамблдор сразу собрался назначить ему наказание, а уже потом убедился в необходимости расследования. Но Эванс вполне правдоподобно изображал оскорблённую невинность. Том готов был похлопать — так мастерски даже у него не получилось бы в этой ситуации. — Я…! — Парень тем временем подошёл вплотную к директорскому столу и ударил по нему рукой, невольно сминая и раскидывая лежащие на нём бумаги. — Вы действительно считаете, что я, в отличие от вот этих вот!.. — Вторую руку он прислонил к своей груди и часто ей жестикулировал куда-то в неопределённую сторону, видимо, имея в виду остальных учеников, — …повидавший ужасы войны и вечного напряжения, буду вместо наслаждения несложной, вообще-то, учёбой и мирной жизнью создавать себе проблемы?! — То есть вы не причём? Гарри стушевался. Он отошёл от директорского стола и задумался. По всей его позе и мимике было видно, что он хочет что-то сказать, но раздумывает о целесообразности или безопасности своей следующей реплики. Будто то, что он хочет сказать, может как доказать его виновность, так и опровергнуть абсолютно все подозрения в его сторону. Именно эта задумчивость, эта пауза были тем, что пошатнуло доселе уверенных в его виновности директора и профессора. Тонко. — Не уверен, профессор, — тяжело вздохнул и опустил глаза Гарри. — Видите ли, с моей памятью будто что-то не так. — Позвольте, — доставая палочку, вмешался Дамблдор, перебив ученика. — Гарри, я хочу применить к вам легиллименцию. Уверяю, это не больно и… — Я знаю, что такое легиллименция, профессор, и как она работает, — закатил глаза. — Я тоже думаю, что это будет лучшим вариантом, так как сам я пояснить состояние своей памяти не могу. Дамблдор кивнул. С первого момента нахождения в мыслях Эванса Альбус понял, что к нему уже кто-то применил легиллименцию. Вот Гарри идёт с последнего занятия в комнату, чтобы взять принадлежности и пойти в библиотеку, а вот он уже накладывает проклятие на пергамент Тома. Между этими двумя событиями нет абсолютно ничего, но нет сомнений, что это достаточно большой временной промежуток. Вмешательство в память Эванса было очень грубым и явным, поэтому Дамблдор попытался достать настоящие воспоминания, чтобы найти злоумышленника, который точно показал себя в процессе изменения памяти юноши. Но Альбус потерпел неудачу: у него не получилось ни достать недостающие воспоминания между коридором и комнатой, ни добраться до настоящих о том, что происходило в тот момент, когда Гарри якобы проклинал пергамент. Он был вынужден покинуть голову юноши. — Том, я бы хотел посмотреть и твои воспоминания. — Если память Эванса была изменена, и он не заколдовывал домашнее задание соседа, то как Реддл мог увидеть, что Гарри делал это? Подозрительность профессора к Тому сыграла свою роль вкупе с несостыковывающимися фактами, и он принял решения также посмотреть воспоминания слизеринца. Реддл уверенно кивнул. В памяти Тома Альбус увидел всё то же самое, но с другой стороны. Том шёл из комнаты в библиотеку, а потом действие резко переносится в их с Гарри комнату, где Реддл видит, как сосед заколдовывает его пергамент. Альбус с интересом отметил как Том не дал знать о своем присутствии, подождал, пока Гарри уйдёт, а потом схватил пергамент и потащил его Дамблдору. Ему пришлось точно так же покинуть голову Реддла вскоре, так как и здесь он не смог больше ничего добиться. — Вы оказались абсолютно правы, Гарри, — задумчиво проговорил Дамблдор. — С вашей памятью «что-то не так»… как и с памятью мистера Реддла. Вы оба не причём, — тяжело вздохнул он, предвкушая будущие мытарства с поисками неизвестного злоумышленника. — Боюсь, во всей этой ситуации виноват кто-то третий, неизвестный. И я бы хотел поговорить об этом наедине с директором. Пожалуйста, возвращайтесь в свои комнаты и не обсуждайте этого ни с кем — нам не нужны волнения среди учеников. — Волнения, Альбус? — спросил Диппет, но дальше Том и Гарри уже не слышали, так как покинули кабинет.

***

— Да, — Дамблдор прошёлся по кабинету из стороны в сторону. — Кто-то изменил мальчикам память… Стоило проверить ещё и палочки, — вздохнул он, сильно надавив на глазницы. — Мы недооценили опасность, когда инцидент с пергаментом произошёл в первый раз. Я подумал сначала, что это кто-то из слизеринцев. Потом мой взгляд начал падать и на другие факультеты, но… — Ты хороший легиллимент, Альбус, ты должен был что-нибудь всё-таки увидеть в их воспоминаниях, — Диппет был спокоен. — Да, работа грубая. Очень легко заметить, с какого момента начали работать и на каком закончили, а также что конкретно было изменено. Но вернуть память или как-то изменить сами фрагменты не представилось возможным. Либо злоумышленник — слабый легиллимент, но очень сильный маг, либо он всё это специально так подстроил, дал о себе знать немного, чтобы мы… — Чтобы мы видели, что он нас не боится и полностью уверен в себе. — Либо и то, и другое. Те заклинания, которыми он… подшутил надо мной ранее до сих пор не сняты. Даже если он слабый легиллимент, это не исключает того, что он мог использовать другие методы, чтобы подставить кого-то и о его существовании даже не задумались. Думаю, мы имеем дело со вторым Гриндевальдом. Менее опасным или разрушительным, но… — Можно ли утверждать, что этот некто менее опасен? Дамблдор сокрушённо покачал головой.

***

— Как по нотам, — хищно улыбнулся и прошептал Гарри, когда они оказались в своей комнате. Он достал из-за пазухи небольшой лист бумаги с паролями от комнат преподавателей. — Осталось только немного «поколдовать» с любимым шампунем профессора Дамблдора, и вот он изображает из себя метаморфа! — Кстати, со всеми произошедшими с ним изменениями действительно будет похоже на это, — сощурив глаза в улыбке, сказал Том. Он уже полюбил этот понедельник. Они пронеслись невероятно манёвренным полётом по коридорам замка. Поздним вечером после отбоя мало кто праздно шлялся по Хогвартсу, а нарушители и парочки выбирают другие места, которые прекрасно знал Том ввиду занимаемого положения старосты, который часто патрулировал коридоры в их поисках и знал эти самые места. Дамблдора тоже не будет в его комнате, так как они с директором, а возможно, и другими профессорами будут чуть ли не до утра обсуждать неизвестного нарушителя и методы борьбы с ним. Как по нотам. — Последнее обещание*, — прошептал Гарри перед дверью в комнаты профессора ЗоТИ, и та послушно открылась. Они с Томом победно улыбнулись друг другу и уверенно прошагали на чужую территорию. — Что из этого шампунь? — комично расширил глаза Эванс, не ожидая увидеть в ванной профессора столько разных баночек-скляночек, стоящих кучей в одном месте. Реддл выглядел не лучше. — Эээ… Что вкуснее пахнет? На следующий день кожа профессора Дамблдора была зелёного цвета.