Место рядом с Томом Реддлом всегда пустовало

Посвящение Гарри в Вальпургиевы Рыцари было… скромным. Том бы и рад устроить целый парад в честь своего парня, но другим Рыцарям Эванс не особо нравится. Поэтому он просто представил Гарри перед всеми и сказал, что тот теперь его правая рука. Сам парень на этом моменте хохотнул и бросил в Тома томный взгляд. Орион Блэк, до этого занимавший это место, резко вскинулся. Сейчас он стоял по левую руку от Тома, что означало, что он не потерял доверия предводителя, но появился кто-то, кто его превзошёл. Члена рода Блэк это никак не устраивало. Он не собирался устраивать сцен на представлении новичка, сразу попавшего на столько высокую «должность», но он обязательно бросит ему вызов. Настал момент, когда Реддл должен был рассказать, за какие заслуги Гарри удостоился такой чести, но только Том начал говорить, как был перебит Малфоем. — Да всем понятно, за что этот Эванс сейчас стоит на этом месте — за то, за что Эйвери был обвинён, за что меня выставили посмешищем перед студентами на поле для квиддича, и за что сейчас этот Эванс хохотнул на словах «правая рука». И я почти уверен, что ничего этот Эванс не достоин в этой самой комнате и перед всеми нами. — Пытаешься поднять опущенный авторитет, мистер Малфой, — Гарри улыбнулся одними глазами и сделал два медленных шага в сторону Абрахаса. — Жаль только, что поднять или опустить то, чего никогда не было, невозможно. Я считал, что ты умнее и понимаешь это, но переоценил тебя. Увы, моя ошибка. — Ты!.. — Я. Я здесь всего несколько дней, а «самый любимый» преподаватель слизеринцев уже щеголяет радужной расцветкой и начинающейся паранойей. А что вы здесь делали все эти семь лет, не подскажешь? Сидели в подполье и жаловались на соседку, у которой муж успешней?! Понимаю теперь, почему от одного из твоих родственников невеста к Уизли сбежала, — рассмеялся Гарри. — Д-д-д… — губы Малфоя кривились в возмущении и раздражении. — Дуэль! — И со мной! — выступил Эйвери, увидев, что Малфой не побоялся бросить вызов Эвансу. — Ты получишь у меня за все издевательства, — прошипел он. — И меня запишите, — спокойно проговорил Орион, чуть подняв руку. Его лицо и поза были отрешёнными, будто его вовсе не интересовало то, что сейчас происходило. Однако он действительно хотел отстоять своё место по правую руку от Тома. — Вальпургиев Рыцарь — это не только хитрость и большой арсенал заклинаний, но и умение ими пользоваться. Пользоваться не только для мелких и крупных пакостей и скрытой игры, но и в открытом бою при необходимости. — Глаза его во время этой маленькой речи были прикрыты, а взгляд направлен на ногти приподнятой перед собой руки, голос был ровным. — Вы не можете убить время без вреда для вечности, — вздохнул, закатив глаза, Гарри. — Выходите вперёд все, кто хочет со мной сразиться; не хочу тратить время, чтобы уничтожать вас по одиночке. Не став тратить время и подтверждая свои слова, Эванс напал первым на тех, кто уже выступил. Он молча орудовал палочкой с бешеной скоростью, каждую секунду выпуская заклинания во всех своих противников по очереди. Когда Абрахас только отразил первое заклинание, уже летело третье — в Блэка. Малфой тоже не стал ждать, и пока Гарри был занят другим противником, выпустил своё заклинание. Но оно попало в выставленный левой рукой щит, который сразу же развеялся, а рука была задействована в атаке на Эйвери, который после этого сразу же выбыл из боя, сражённый мощной магией, сильно ранившей его. Он потерял сознание. Абрахас недовольно цыкнул и взмахнул палочкой, начиная воссоздавать заклинание, но не успел — в него прилетел красно-голубой луч, парализовавший всё тело. Малфой упал на том самом месте, где стоял, не в силах больше даже чуть-чуть пошевелиться. В ушах шумело. Он даже не заметил, как занятый Блэком парень успел в пылу напряжённого боя отвлечься на него. Орион продержался дольше всех. Он был почти той же скорости, что и Гарри, и также владел довольно обширным арсеналом невербальных заклинаний, но всё равно уступал. Всё-таки Гарри и знал и умел больше, а своей левой рукой он мог сотворить слабый щит и какое-то неизвестное заклинание, так что один на один выступать против Гарри оказалось не лучшей затеей. Орион, сначала думавший, что Эванс просто выделывается и блефует, понял теперь, почему тот сказал выступать им против него всем одновременно с такой уверенностью в своей победе. Обезоруженный признавший своё поражение поднятыми руками парень посмотрел на лежащих без движения Эйвери и Малфоя. Не хочу тратить время, чтобы уничтожать вас по одиночке. Понятно. Том всё это время стоял ровно на том же самом месте и не отрывал взгляда от Гарри. Эванс был в его глазах самим воплощением грации и силы. Собранный, сосредоточенный, побеждающий; раскидавший всех без особых усилий. Том глубоко вздохнул, чтобы вернуть себе контроль над собой и не выдать лицом своих чувств и мыслей. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, Орион уже стоял с поднятыми руками. Далее Том высказал своё мнение о том, что Гарри показал и свою силу, и свою хитрость, достойную лучшего слизеринца. Потом объяснил ответ на вопрос, который задал неделю назад насчёт нового дизайна бороды профессора Дамблдора. Если бы Эйвери не было страшно, он бы сейчас возмущённо орал о том, что «так и знал». Последним пунктом объяснений была история о перекраске кожи профессора в зелёный. — Мы опустили часть своих воспоминаний в склянки, которые используются при работе с омутом памяти, а потом применили друг к другу с помощью чужих палочек легиллименцию, чтобы создать видимость вмешательства. Перед этим, конечно же, заколдовали пергамент с домашней работой по Зельеварению, чтобы Дамблдор, увидев видоизменённость заклинания и подумав, что теперь оно должно среагировать на профессора Слизнорта, потерял бдительность и взял его в руки. На деле же заклинание было изменено для того, чтобы теперь его последствия можно было смыть только контрзаклятием. В кабинете же директора мы использовали все свои актёрские, — он немного рассмеялся, — таланты, чтобы ввести в заблуждение директора и профессора. Гарри же, владея невербальной магией на высочайшем уровне, — его голос стал каким-то… вдохновлённым на этом моменте, — использовал магию копирования. Он спрятал второй пергамент под мантией, у самого тела, и перенёс на него все пароли от апартаментов преподавателей с листка директора. Гарри объяснил, что увидел этот приметный жёлтый листик во время самого своего первого визита в кабинет директора, и осторожно, через левые вопросы, узнал, что у Диппета плохая память на такие вещи, и тот самое важное записывает на ярко-жёлтые листы, чтобы точно не потерять среди других бумаг. — Из-за того что мы ввели в заблуждение профессоров якобы вмешательством в нашу память неизвестного мага, они до ночи обсуждали меры для усиления безопасности Хогвартса, и у нас было время, чтобы подмешать одно глупое всем известное зелье на изменение цвета в косметической промышленности в одну из склянок его банных принадлежностей. Готово. Профессору придётся очень постараться, чтобы избавиться от всех последствий небольших шалостей Гарри. — Небольших… шалостей?! — Иэн всё-таки не выдержал. — Из-за этих его небольших шалостей пострадала честь факультета и… — Пострадала только твоя честь, — холодно перебил Гарри. Краснота вновь блеснула в его глазах, направленных на Эйвери. — Очень маленькая потеря, я считаю. Результат окупился в двойном объёме от затраченных усилий… и пострадавших репутаций, — с ехидным смешком закончил он, переведя надменный взгляд на Малфоя. — Кстати, о затраченных усилиях. Абрахас, принеси нам с Томом чаю, твоих способностей должно хватить хотя бы на это. Малфой, что странно, молча пошёл в комнатку рядом. — Наконец, мы можем приступить к основной части нашей обычной программы. Вот эти заклинания, — он достал несколько листов из своей сумки, — вы должны знать к следующему собранию, которое будет через неделю. А сейчас встаньте в пары, и я посмотрю, насколько хорошо вы изучили предыдущие. Спустя несколько минут вернулся Малфой и молча протянул Тому и Гарри по чашке горячего чая. Том посмотрел в кружку, соображая, что за нарушение распорядка только что произошло, а потом пожал плечами и просто сделал несколько глотков. — Неплохо, Абрахас, — задумчиво сказал он. — Чай получается у тебя намного лучше, чем быть капитаном команды по квиддичу.       «С точки зрения Тома, вопрос о его вступлении в команду по квиддичу оставался открытым.» — Не сказал бы. — Гарри не сделал ни одного глотка, он просто с самого начала тупо пялился в кружку. — Что первое, что второе — бездарно! — Он просто выплеснул содержимое кружки в сторону. По ужасной случайности, жидкость оказалась на Абрахасе. Кожу и одежду, на которых оказался «чай», тут же разъело, и Абрахас заорал от боли, падая и скрючиваясь в попытках утишить боль. — Ни на что ты не годишься, мистер Малфой. — Гарри достал палочку и провёл ею над Абрахасом несколько раз. И жидкость и струпья тут же пропали — осталась только пульсирующая фантомная боль. — Вздумал мне внутренности сжечь, аристократишка? Осторооожнее надо быть, — протянул он, присаживаясь на корточки рядом с распластанным на полу слизеринцем. — Над жалкими издеваться скучно, можешь не бояться меня… А вот сколько продержится гордая Виола, которая до последнего будет терпеть, не показывая боли и не обращаясь за помощью? Гарри поднялся и пошёл прочь, за спину салютуя рукой в прощальном жесте. Все выдохнули, только когда дверь за ним закрылась.