Место рядом с Томом Реддлом всегда пустовало

В первую очередь надо было отвести от себя подозрения. Даже если бы Том и Гарри во время своей небольшой проказы всё время находились рядом с кем-нибудь из студентов, подозрение Дамблдора всё равно могло пасть на них, ведь они были в эпицентре событий и могли руководить процессом или править им, незаметно используя свои палочки. Или не используя их вообще. Обидно, конечно, когда тебя недооценивают, как-то сказал Гарри, но неудобно, когда твой враг знает, насколько ты хорош. — Поэтому пусть лучше недооценивают? — Да. Сколько в мире существует сглазов, проклятий и зелий, способных надолго сбить с ног? Положить в койку, лишить сознания? Но при этом не дольше, чем на несколько часов при оперативном лечении? Немного. Нужно было ещё и то, что причиняет как можно меньше боли. И чтобы хотя бы полчаса после применения оставаться в сознании. Но такое было только одно. Передозировка Амортенцией. Кто бы мог подумать. Гарри очень смеялся над искривлённым лицом Тома, когда тот понял, что ему надо выпить три полных бутылька этого зелья. Подряд. Залпом. Но чего не сделаешь ради искусства? И вот они сгибаются, опираясь друг на друга, вваливаются в Больничное крыло и падают без сил, теряя сознание. А теперь следует подсчитать сколько людей вообще знает о передозировке Амортенцией, о её симптомах и лечении. Ровно двое. Откуда Гарри вообще берёт всё это, откуда у него столько знаний, откуда взялся он сам? Том предпочитал думать, что однажды всё узнает и что Гарри не просто так от него всё это скрывает. Однажды Том заметил у Эванса странно-задумчивое выражением лица. Не из тех хитрых, когда он обдумывает новую проказу, а какое-то грустное и виноватое. — Я так много хочу тебе рассказать. Но если расскажу, то рассказывать будет уже нечего. Прости. На этом тема была закрыта. Навсегда. Оба очнулись после ночи страданий, пережили допрос колдомедика и усиленно стали выполнять задание «отдыхать и не напрягаться». Они лежали, переговариваясь, на соседних койках, ели одобренную и принесённую медицинской ведьмой пищу, иногда отходили по одиночке в отхожее место на несколько минут. А сколько нужно среднестатистическому гению, чтобы совершить задуманную крупную авантюру? Зависит от самой авантюры, но у Тома и Гарри был чёткий план. Обязательно ли им нужно было всё контролировать? Проще было бы привлечь Пожирателей для этого, но Эванс был категорически против. Они виделись ему лишь помехами и декором, но никак не полезными единицами в плане. Тому было обидно за своих подчинённых, которых он собирал по одному и обучал сам, но ему было интересно, как они смогут всё это проделать без посторонней помощи. Нескольких минут в туалете явно недостаточно, а аппарация по понятным причинам недоступна. Итак, нужно ли им контролировать каждый шаг? Заклинания отложенного действия — это, конечно, хорошо, но кто сказал, что в «Трёх Мётлах» на момент действия кто-то точно уже будет использовать тот самый стакан? Что в закутке в книжной лавке кто-то будет? Что Минерва и Помона разойдутся, и что к Помоне будут приставать? Что дверь в «Три метлы» не будет всё время приоткрыта, из-за чего не сработает заклинание? Поэтому была девушка, которая при Минерве обмолвилась о новых поступлениях в «Чайный пакетик». Была девушка, которая заметила, что Помона осталась одна, при тех, кто её травил. Был парень, плотно закрывший за собой дверь в «Три метлы». Были мальчики, которые начали переполох и панику в «Зонко». Много кто был. Хотя на самом деле никого из них никогда не было. Просто не существовало. Зачем кому-то нужно Оборотное зелье, если есть Бузинная палочка, способная усилить что угодно? Небольшая иллюзия голоса за спиной, который кому-то принадлежал, идея о хлопушках голосом одного из мальчишек, хихиканье над одинокой Помоной, требование какого-то парня закрыть дверь. Всего лишь голос из толпы, никому не принадлежащий. Всего лишь… звук. — Ты знаешь, как работает заклинание, которое отслеживает неправомерное использование магии? — Гарри крутил в пальцах палочку. — Только в общих чертах. — Есть люди, которые постоянно следят за артефактами, фиксирующими определённую площадь. Один артефакт закреплён за одной площадью, как каме… как палочка за волшебником. Но это очень буйная палочка, которая подчиняется только одному хозяину. А артефакты эти на Омуты Памяти похожи сами по себе. — Эванс тяжело вздохнул. — Это сложно объяснить и сложно повторить. Там задействована большая сеть заклинаний и артефактов, которые постоянно нужно обновлять и проверять. Если хоть один элемент не будет работать правильно, не будет работать и вся сеть. Так вот, эти артефакты на манер Омутов Памяти показывают наблюдателю картину того что происходит, полную. Можно вычислить и заклинание, и мага, и место. Что угодно. — Не понимаю, к чему ты клонишь. Как это может помочь? — Можно создать систему гораздо проще. Площадь — туалет Больничного крыла. Мы заходим, говорим что нужно и выходим. Артефакт транслирования голоса тот же Диппет в Большом Зале всегда использует. Записал одно стандартное сообщение и крутит на повторе, когда ему это нужно. Это я про обращения в начале года и подобные. Если там поставить этот артефакт и говорить в нужное время, то те, кому надо, услышат. — А кому не надо? — А им не надо. — По швам трещит твой план, Гарри. Много нестыковок, много условностей и допущений. — Ну и что? — Если это сработает, я буду очень удивлён, — пробурчал Том. Это отличалось от обычно до мелочей продуманных планов Гарри настолько, что Том не верил в успех совсем. Раньше, даже если и была вероятность того, что что-то пойдёт не так, они всегда были там, чтобы подстроиться и исправить, но в этот раз… Всего лишь голос, контролируемый связанными между собой артефактом, палочкой и определённой площадью действия. Гарри сверкал краснотой глаз, охваченный азартом сложной авантюры, а Тому ещё в Хогвартсе учиться, так что он был не столь полон энтузиазма, после того как Гарри сказал, что гарантий нет. Какова была вероятность того, что всё получится? Немаленькая. Наверное. Вот вроде кажется, что Гарри прав, и люди не обращают внимания на то, что их не интересует, но с другой стороны, если бы кто-то был достаточно любознательным или просто любил лезть не в своё дело, то ничего бы не получилось. Но получилось. И разумеется, в первую очередь заподозрили именно их с Гарри. Колдомедик вошла в свою обитель, причитая на взрослых глупых профессоров, которые смеют в чём-то подозревать детей. Диппет и Дамблдор с печальными лицами шли за ней, спокойно выслушивая все упрёки в свой адрес. — Профессор, — прищурился Гарри в сторону Дамблдора. — Что-то произошло? — К сожалению, это так, мальчики. С самого утра Хогвартс, его ученики и учителя были подвержены шуткам неизвестного: в Большом Зале всё буквально вверх дном, в Хогсмиде творилось что-то непонятное. Признаться, учитывая ваши… таланты, мы с директором Диппетом сначала подумали, что это вы решили… пошутить, но в свете представленных уважаемой мадам Льюс сведений мы сразу же сделали вывод, что вы непричастны. Однако мадам Льюс так и не смогла понять, что с вами, а также вы до сих пор не рассказали, что же с вами случилось и почему вы прибыли за её помощью в таком ужасном состоянии. — Позвольте, профессор, мы прибыли за её помощью, как раз потому что были в таком ужасном состоянии. Вчера ночью была очередь старосты Райвенкло дежурить ночью, но он попросил Тома подменить его. — А вы увязались следом? — приподнял брови Дамблдор. Он сказал это чуть более низким тоном, чем обычно, из-за чего фраза прозвучала несколько угрожающе, вынудив Тома сжать руку Гарри в своей, придвинуться к профессорам чуть ближе, чтобы заслонять собой Гарри. Но у него получилось только наклониться, изображая суровую позу, так как они сидели на больничных койках. От Альбуса не скрылся этот жест, и следующее приподнимание бровей в его исполнении было более… мягким и удивлённым. — Ох… Вот как… — он немного улыбнулся, на мгновение задумавшись о чём-то, но быстро пришёл в себя. — Что же было дальше? — Это произошло в одном из коридоров на третьем этаже, — теперь говорил Том. — После обхода мы с Гарри были на… Мы с Гарри… Мы с Гарри были на свидании, стояли в Астрономической башне, любовались видами, — своим тоном Реддл как будто бросал профессорам вызов, — я прислонился к перилам спиной, и увидел, что кто-то исчезает за дверью. Я хотел быстро его догнать, но он исчезал за каждым поворотом и не реагировал на мои предупреждения. Я подумал, это потому что он думает, что раз на нём нет цветов факультета, то наказания не грозит, если он убежит, но… — Это был не кто-то из учеников. Он был довольно высоким, один раз из-под его капюшона — он был в плотной длинной чёрной мантии — проглянули короткие светлые волосы. Это точно был мужчина. — С чего вы решили, что это не был ученик? — хрипло поинтересовался Дамблдор. — Это уже когда мы его догнали, — сказал Том. — Он резко обернулся на середине коридора и пустил в нас невербальное заклинание: голова закружилась, кости разом стало ломить, общая слабость. Меня стало тошнить почти моментально. — Неизвестное невербальное заклинание, разом подействовавшее на двух человек. Мы и подумали, что это как минимум кто-то взрослый и сильный. — Светлые короткие волосы, высокий, сильный. Альбус, — укоризненно посмотрел на коллегу директор. Дамблдор же стоял сам не свой. Он резко побледнел, осел на койку и опустил голову на руки. — Альбус. Нам надо поговорить. Отдыхайте, мальчики, вы дали нам очень ценную информацию. — И кто это? Когда Гарри описал неизвестного, на которого они должны будут повесить свои «шалости», Том озадачился. Он думал, они подставят одного из профессоров или даже самого Дамблдора, но описанный Эвансом человек не был ему знаком. — Ты его знаааешь, — загадочно-насмешливо протянул Гарри. — Не очень светлый волшебник, так скажем. Гриндевальдом звать. — Стал бы Гриндевальд в какой-то Хогвартс лично под покровом ночи за неизвестно чем приходить, — фыркнул Том. — Ооо, ты удивишься, — рассмеялся Гарри. Диппет за плечо мягко увёл Дамблдора. — Вы, вообще, тоже можете идти, мальчики, — проворковала мадам Льюс. — С вами уже всё хорошо. Впредь будьте осторожнее. — Непременно, мадам, — насмешливо, но галантно поклонился Гарри, сверкнув улыбкой в колдомедика, и уверенным широким шагом увёл Тома за собой, крепко держа его за руку.