Сегодня вчера завтра

Дверь медленно, с шипением подалась в сторону. Стив даже зажмурился, не до конца веря в происходящее. Слишком многое из его жизни осталось в прошлом, затерялось во времени безвозвратно. Цивилизации пришел конец, по крайней мере, Нью-Йорк пал под напором времени, стихии и природы. Не осталось ничего. И вот сейчас Стиву удалось дотянуться до первой ниточки, связывающей его с тем, что произошло, казалось, только пару дней назад. На лестнице было относительно чисто, не так как в городе, только пол устилал толстый слой пыли. Маленькие светодиодные лампочки тускло светили под потолком, лишь слегка разгоняя сумрак. Стив шел медленно, стараясь не сорваться на бег. Он видел, как с его приближением вспыхивает свет на новом лестничном пролете, и знал, что за спиной снова непроглядная темень. Двери всех этажей открывались, стоило Стиву приложить ладонь к биометрическому замку, но в коридорах было так же пусто, как и везде. И Стив поднимался, поднимался и поднимался, пока не остановился на административном уровне, где был его кабинет и где располагались залы для брифингов и большая часть лабораторий Тони. И снова никого. Только пыль на полу и гулкое эхо шагов, заметавшееся в коридорах. Первым делом Стив отправился не к себе, да и что там делать? Щит ему сейчас был без надобности, а других, более личных, вещей он в кабинете держать не привык. Всё личное оставалось за стенами Базы и никак не пересекалось с работой, хотя иногда этому правилу очень хотелось изменить. Он двинулся к огромным, во всю стену, стеклянным дверям, разделяющим административный этаж едва ли не пополам. Лаборатории Тони, обычно запертые от постороннего вторжения на всевозможные замки, встретили тихим шипением разошедшихся в сторону створок и чересчур ярко вспыхнувшими под потолком лампами, на пару моментов ослепившими привыкшего к полумраку Стива. Проморгаться удалось не сразу, а открыв глаза Стив замер, огляделся по сторонам, заново окунаясь в очень знакомое чувство трепетного восхищения как самим Тони, так и тем, чем он занимался. Его лаборатории впечатляли даже привыкшего к их виду человека, всё же на этом этаже бывать приходилось едва ли не шесть дней из семи. Вот где всё было очень субъективно и очень условно, где творились как бесподобные чудеса вроде невидимых глазу нано-ботов, способных поставить на ноги даже неизлечимо больного человека, так и поистине ужасающие, вроде того же самого Альтрона и оружия, которому уничтожить этот мир было раз плюнуть. Стив усмехнулся, коснулся ладонью невидимой под ворохом бумаг столешницы самого ближайшего ко входу стола. Ох уж этот Тони и его «идеальный» творческий порядок, граничащий с хаосом. Всё валялось, лежало в совершенно неожиданных местах, свисало с потолка, путаясь в паутине разноцветных проводов; какие-то документы устилали ровным ковром пол, бесконечные столы, полки стеллажей, торчали из выдвинутых ящиков, с десяток одинаковых красно-золотых кружек стояло где ни попадя, привычно, хоть и резко, пахло смазкой, бензином (как только не выветрилось за столько-то лет), про валяющиеся детали неизвестных механизмов, микросхемы и прочий технический хлам и говорить не стоило. Казалось, хозяин лаборатории только что выскочил по своим делам, забыв запереть дверь, и скоро вернется. Только музыка не грохотала, вообще было очень-очень тихо, чего не бывало здесь ровно с того момента, как Тони въехал на едва отстроенный и отделанный по высшему разряду этаж. Лаборатория казалась мертвой. Стив поежился, передернул плечами словно от холода, оглянувшись за спину, где за широкими стеклянными дверями, закрывшимися автоматически стоило отойти от порога на пару шагов, расстилалась почти непроглядная, налившаяся густой чернотой темнота. Не видно было ничего, даже противоположную стену коридора и дверей. Лампочки погасли, погружая остальную Базу, не считая лабораторий, в вечный сон. Всё же жутковато было в зданиях, где никого не было очень-очень давно. Чисто внешне ни с самой Базой, ни с лабораториями не произошло ничего такого, что могло бы объяснить произошедшее с миром. Ответов не стало больше, их вообще не было. Стив стоял посреди царства Тони Старка и не знал что же делать дальше. Вроде бы дошел куда хотел, проник в святая святых, но и тут было абсолютно пусто. Ведь не могли же люди просто пропасть бесследно? Или могли? И снова спросить не у кого. Можно идти дальше, только знать бы куда именно. Стив хотел было покинуть лабораторию, всё равно не понимал ничего ни в чертежах, ни в записях Тони. Иногда казалось, что тот изобрел какой-то свой язык, понятный только Пеппер и еще парочке таких же, как и сам Тони, несомненно гениальных ученых. Стиву, по крайней мере, стоило большого труда расшифровать даже простые записки, нет-нет да появлявшиеся на его столе. Это иногда бесило, раздражало, но изменить что бы то ни было не получалось. Записки продолжали появляться день ото дня и читабельнее не становились. Гении — народ странный и абсолютно не от мира сего, хотя Тони что-то такое пару раз говорил и о Стиве. Улыбка сама собой растянула губы, хоть поводов для радости не наблюдалось. И тут взгляд зацепился за странное, непривычное для этого нового мира — на мертвой с виду панели голографического стола, единственного не заваленного бумагами, над которым Тони обычно «крутил» схемы и планы зданий, мигала лампочка, так и призывая приблизиться и нажать, а там будь что будет. В любое другое время, до всего этого, хозяин кабинета оторвал бы руки по плечи любому, решившемуся что-то где-то у него нажать, и был бы прав. Жать на кнопки в лаборатории было опасно как для жизни одного человека, так и для всего мира. Уж не в этом ли главная проблема? Снова кто-то что-то сотворил революционное, и оно вырвалось из-под контроля? Стив замер на минуту, но всё же прижал палец к панели. Свет мигнул, немного померк, но только лишь для того, чтобы голографическая фигура, с рябью возникшая над поверхностью стола, стала видна лучше. — Тони, — прошептал Стив, обмирая внутренне, борясь с желанием протянуть руку и коснуться полупрозрачного человека. — Если ты это смотришь, Стив, значит всё кончилось очень плохо… Сердце пропустило удар. Неужто сейчас он узнает всё? Голос Тони был тих, непривычно серьезен, брови нахмурены и сведены к переносице, под глазами пролегли черные густые тени, словно кто-то мазнул пальцем, испачканным графитовой пылью, пометил, морщины в уголках губ углубились, расчертили лицо скорбной маской отчаяния. Таким Тони Стиву видеть не приходилось никогда. — Ну, здравствуй, старый друг, — прошептал он. — Что расскажешь? Что произошло с миром? — Мы всё просрали, Стив, — продолжил Тони, словно отвечая на вопросы, потер лицо ладонями, нервно, как-то чересчур резко зарылся пальцами в волосы, дернул. — Нет, вру. Я просрал! Как обычно, да? Ничего нового? Ты всегда говорил, что науку гнать вперед опасно. Говорил же? Помнишь? — Стив помнил отлично, тем более после Альтрона и Заковии, после всего, что на них тогда свалилось вместе со вполне заслуженными претензиями и пошатнувшимся мнением общественности. — Но я так не умею. Если ехать, то на полной и по встречке. Ну что ж… доехал. Стив, не глядя, опустился на пол, сел так, чтобы ему хорошо было видно Тони, такого живого, почти настоящего, первого человека, встреченного после пробуждения в новом времени, и тогда, после разморозки, и сейчас, пусть и умершего уже скорее всего. — Началось всё с того, что я поймал сигнал из космоса, — со вздохом продолжил тот. — И никому ничего не сказал, — понятливо кивнул Стив, уже представляя, что было дальше и не ошибся. Он слишком хорошо знал Тони, чтобы решить, что тот не попытается связаться с теми, кто этот сигнал отослал, не попробует установить контакт, а дальше и вовсе не напросится в гости, на своих, конечно же, условиях. Тони и попытался, но что-то пошло не так, как он сам себе представлял, задумывал. Установить контакт получилось, и достаточно легко, словно его ждали, вот только инопланетчиков звать не потребовалось. Они сами пришли, едва поняли, что их сигнал был кем-то принят и понят. — Читаури нам мало было, да? — сам не зная у кого, спросил Стив. Голограмма предсказуемо не ответила, а продолжала вещать о своем, рассказывая, как в небе над Вашингтоном в один момент появились корабли, сотни кораблей. Что такого там произошло, и почему Тони, вместо того, чтобы всех собрать для встречи или отпора, запихнул его в эту спасательную капсулу, сказано не было, но это тоже можно было объяснить — Тони всегда сам решал, что и кому сообщать. Сейчас, по-видимому, для вот этого вот заключительного слова меняться он и не подумал, хоть в эпитафию записывай — «тот, кто всегда был себе на уме», «тот, из-за кого снова всё рухнуло». Удивляться было нечему. Стив глянул на свои ладони, сжал их в кулаки. Инопланетяне, значит? Просто прилетели и… И что? Всех забрали? Уничтожили? Голограмма об этом умалчивала. Единственное, что понял Стив — выжившие должны быть, по крайней мере, Тони это обещал. Он рассказал, что и здесь, на Базе, и в Вашингтоне, да и в других частях мира, в той же Башне на одном из подземных этажей, уже давно созданы убежища с капсулами или чем-то подобным, где могла укрыться хоть какая-то часть народу. Не для того, конечно, чтобы можно было бесконтрольно издеваться над миром, подводя его раз за разу к краю, а так… на всякий случай. Но как их искать и успел ли хоть кто-то спастись — информация отсутствовала напрочь. Голограмма лишь мигнула, зарябила сильнее и снова поздоровалась, начиная рассказ с начала. И всё. На полу Стив просидел пару часов, пока тело окончательно не затекло, раз за разом вслушиваясь в слова Тони, надеясь уловить что-то новое, понять, решить для себя, что делать дальше, куда идти. По-хорошему, стоило исследовать Базу, найти капсулы, удостовериться в том, что там действительно кто-то есть и, возможно, начать выпускать людей. Такой план даже нравился Стиву, быть одному за эти несколько дней ему изрядно осточертело. Это раньше он мечтал хоть на пару дней вырваться из города, отключить телефон, еще лучше оставить его дома, и спрятаться от всего мира в каком-нибудь медвежьем углу, потеряться там, чтобы совсем никто не сумел засечь, отыскать, возвращая обратно в цивилизацию. А теперь без этой самой цивилизации было страшно и даже немного одиноко. Да и Баки… он снова его потерял, не успев даже ничего предпринять для его поисков. Баки… Мысли о нем причиняли почти физическую боль, и Стив попытался переключиться на что-то другое, хоть на тех же инопланетчиков, про которых рассказал Тони. Стива вдруг осенило — а что, если на Земле до сих пор не безопасно? Если инопланетчики и не думали покидать гостеприимно встретивший их мир и остались? Всё это следовало проверить, но как? Этого Стив не представлял. Если раньше по всему миру было неисчислимое количество всяких камер, следящих устройств, к которым достаточно просто было подключиться, тем более имея технологии ЩИТа, то сейчас Стив не знал остался ли цел хотя бы один велосипед, чтобы исследовать мир не на своих двоих. Про поездки на другие материки и речи не шло. Но то, что искать других надо, Стив решил без каких-либо протестов собственной совести. Этот мир стоил того, чтобы в него вернуться. Идей как это осуществить, правда, не было. Стив прошелся по лаборатории, разглядывая бесконечные панели управления, выстроившиеся вдоль стен, пробежался взглядом по серым от пыли кнопкам, лампочкам, экранам. Что-то из этого в былые времена могло помочь. В лабораторию Тони он ходил нечасто, было неинтересно и непонятно, а объяснять ему для чего то или иное устройство никто не собирался. Тони только раздражался, когда в его обители появлялся кто-то глупее его хоть на йоту, начинал ругаться, сыпать не самыми понятными остротами, словно специально проходясь по уровню интеллекта собеседника. Раньше это бесило и надолго отваживало, а вот сейчас Стив многое бы отдал, чтобы понять, как запускается, например, тот супер-пупер, со слов того же Старка, новый генератор чистой энергии, способный питать половину материка без потери мощности. Электричество ему пригодилось бы как никогда раньше. Может, и еще что из механизмов заработает, получив толику энергии? Это стоило хорошенько обдумать и как-то проверить. Ведь раз тут хоть что-то работало, то может, и с генератором всё в порядке и его включить сумеет даже такой профан в технике, каким себя считал Стив. Хотя телефоном, ноутбуком и интернетом он пользоваться научился довольно-таки быстро, но эти достижения вряд ли можно сравнить даже с тем, что Тони делал будучи еще ребенком. Наверное, Говард страшно гордился своим сыном. Желудок заурчал, напоминая о такой базовой потребности организма как еда. Нужно было либо выходить на охоту, благо живности в лесу вокруг было полно, либо искать что-то на самой Базе, на ее бесчисленных складах, до которых еще предстояло добраться. От кофе, например, Стив сейчас не отказался бы. Даже от той бурды, что можно было купить в одном из вендинговых аппаратов, что располагались в холле первого этажа. Или можно было спуститься до спортзалов на минус третьем этаже, зайти к лейтенанту Рамлоу и предложить обсудить последнюю миссию. Вот уж кому не откажешь в хорошем вкусе на кофе и крекеры, которые у него всегда имелись в сейфе. Стив даже какое-то время тешил себя мыслью, что держались они там специально для него. Сам лейтенант, тщательно следивший за своей формой, такое никогда не ел, по крайней мере, уличить его в поедании крекеров не удавалось ни разу. Стив сам не понял, почему покачнулся, успев схватиться за край стола. Брока ведь тоже больше нет. Брока… звать его по фамилии было глупо, тем более в разговоре с самим собой. Услышать и понять превратно никто чужой не мог. Оставалась слабая надежда на то, что он был в числе тех, кто укрылся в капсулах, но насколько Стив помнил свой последний день, Брока на Базе не было, его услали куда-то на Аляску с новичками для подразделений Страйка. Желудок снова напомнил о себе. Ему было наплевать на переживания хозяина, он настойчиво требовал еды, предупреждая, что в скором времени начнет переваривать собственные стенки. Стив сдался. Нужно было и правда для начала позаботиться о самом себе, а потом уже снова пробовать начинать войну за этот мир, пусть в этот раз противник пока не был определен.