Сегодня вчера завтра

Первые три дня Стив потратил на то, что проинспектировал Базу, влез везде, где это было возможно без совсем уж откровенного взлома. Нашел запечатанные двери с всё еще работающими электронными замками и, что удивительно, его доступ на них не распространялся. Отыскал все склады, в том числе и с продовольствием, натаскал к себе в кабинет, где и решил пока что поселиться (не зря же заказал в свое время туда диван поудобнее), с десяток упаковок воды, брикеты сухпайков. Нашел даже какие-то консервы, но есть их не решился. Модифицированный организм, конечно, мог справиться и не с таким, но словить диарею на пустом месте не хотелось, тем более система канализации не работала. С одеждой так же просто, как с продовольствием, не вышло. Первый найденный склад оказался абсолютно бесполезным. Всё, что было сшито из натуральных тканей, превратилось в труху, а немногочисленная синтетика расползалась в руках достаточно было прикоснуться. Почему это происходило, Стив не знал, да и решил особо не задумываться над таким, по сути, неважным вопросом. Тем более в скором времени обнаружил-таки нужную дверь, ведущую в отдел разработок, где придумывали, конструировали и шили форму для супер-людей. Если где и можно было найти парочку вечных трусов с носками, то это там. Кое-как обжившись, Стив взялся за собственное обучение. Материалов в лаборатории Тони было море, оставалось только понять, что там есть действительно важного, а что не ушло дальше стадии идеи. Тот же самый генератор включить хотелось невероятно. Поначалу вся эта техническая заумь вкупе с почти нечитаемым почерком Тони давалась Стиву с трудом. Он долго мучился, разбирая чужие записи, даже отдельно составил собственный алфавит из особо непонятных закорючек, и дело сдвинулось с мертвой точки. После первых бессонных ночей пришло понимание, что не с того Стив начал изучать этот вопрос, но основ у него просто не было и приходилось довольствоваться тем, что имелось в наличие. Теперь день у Стива был расписан от и до. Просыпаясь на рассвете, он наскоро умывался из бутылки, делал простейшую зарядку, выходил на пробежку — десять кругов вокруг основных зданий давали ему возможность не только как следует размяться, разогнать кровь, но и проверить поставленные с вечера ловушки, собрать дождевую воду, которая после фильтров годилась не только на гигиену, но и в питье — и возвращался обратно. В кафетерии, кое-как приспособившись, благо система пожаротушения тоже не функционировала, готовил себе завтрак. Изысков не было, не в таких условиях, но поджарить небольших похожих на куропаток птичек, приготовить себе на воде кашу и заварить чай он вполне был способен. Обед и ужин были не более разнообразными. Но от голода Стив теперь, по крайней мере, больше не страдал. Потом он брался за обучение, читая всё, до чего только мог дотянуться, изучая строение и работу механизмов, стараясь выстроить в голове всё это в какой-то порядок, хоть и было сложно. Разобрался с освещением на Базе, сумел увеличить яркость аварийного освещения, понял, как работают солнечные панели, также уцелевшие благодаря лишь какому-то чуду или благодаря модернизации Тони или кого-то из его подручных, сумел зарядить экшн-камеру, найденную в кабинете Наташи, и начал развлекать себя тем, что стал снимать всё — то, как он бегал по утрам, как ловил дичь, прицельно швыряясь подобранными камушками, как учился ставить более сложные силки, как зачем-то полез без страховки на крышу одного из зданий и как там орал, раскинув в стороны руки. — Во всем нужно уметь находить хорошее, полковник, — как-то раз сказал ему Брок, и эта фраза прочно засела в голове. А почему бы и нет? Он один во всём мире. Ладно, про мир точно сказать было сложно. Но вот на территории Базы, да и, скорее всего, всего Нью-Йорка и окрестностей, не было никого, кто мог бы попытаться осудить, а потому Стив делал то, что давно хотел — он жил. С каждым днем Брок вспоминался всё чаще. Его кривоватая хищная улыбка, не предвещающая ничего хорошего тому, кому была адресована. Глаза, желтые, словно вырезанные из чистейшего янтаря, колдовские. Черный вихор волос, всегда тщательно уложенный и в то же время находящийся в художественном беспорядке. Неуставные шапки, которые Брок таскал во время тренировок, мокрые от пота майки, белые пятна от талька на ладонях и щеках. Кивок головы вместо нормального приветствия. И взгляд, пробирающий до костей. Стиву всегда, едва он попадал в поле зрения командира Страйка, казалось, что его раздели и разложили на предметном стекле, а стоит сказать или сделать что-то не то, начнут препарировать, разглядывая нутро. Но в то же время от этих взглядов делалось жарко, начинало томно тянуть в паху, перехватывало горло, окончательно лишая голоса, и Стив мог только кивать на любые вопросы. — еще немного, и я решу, что вы на меня запали, полковник. Стив тогда впервые испугался и, струсив, отступил, напомнил о субординации, о том, что подобные разговоры недопустимы на работе и вообще он не такой. Но вот брошенное в спину — «а жаль, я был бы не против» добило окончательно. Стив и сам был целиком и полностью за. Брок ему нравился, привлекал, притягивал. Этот невозможно резкий человек будил в душе что-то жаркое, жадное до внимания, темное. Брока хотелось себе в безраздельное пользование. Привязать, пометить… заклеймить, но Стив быстро понял, что так нельзя, загнал эти свои мысли и желания как можно глубже, спрятал, казалось, даже от самого себя и это «я не против» пошатнуло что-то внутри, пустило кривую трещину по тщательно возведенному вокруг сердца панцирю. Но потом случилось «Озарение», падение всего и вся, новая встряска для мира, вернулся Баки, хоть и не помнящий ни Стива, ни их дружбы, и времени на что-то вне работы не осталось. Стив зашивался, бывая на Базах чаще, чем у себя дома. Некогда было иной раз даже подрочить, не говоря уж о чем-то более… никакой личной жизни, короче. Да и сам Брок больше не смотрел, не раздевал взглядом, не зависал во время тренировок, или Стив просто сам не хотел всего этого замечать, чтобы не давать себе никакой надежды. Всё равно сам отказался от любых поползновений в сторону Брока, тем более после того как, едва отбившись от читаури, Тони создал и оживил Альтрона. Это время вспоминать было страшно. Никто, даже сам Стив, не думал, что они сумеют вырваться, справиться с сошедшим с ума искусственным интеллектом, там бы выжить было уже неплохо. Они выжили, хоть и жертв оказалось так много, что им такой победы не простили, сам Стив не простил самому себе, а потому после не пробовал даже подойти к Броку, чтобы хоть в его взгляде не увидеть брезгливое непонимание или, что еще хуже, жалость. Нелегко рушить идеалы. еще сложнее ломать что-то внутри себя и оставаться при этом целым. Сейчас Стив понимал, что жалеет о собственной нерешительности, но ни что-то изменить, ни повернуть время вспять он не мог, оставалось попытаться как-то жить с этим дальше, возможно, попробовать забыть Брока. Но вот с последним получалось сложнее всего. Брок отказывался уходить из сердца, переселившись из воспоминаний в сны. Потому самым посещаемым местом, кроме кафетерия и лаборатории Тони, стал именно кабинет Брока. Совсем крохотный по сравнению с остальными помещениями Базы. С не очень удобным скрипучим диваном, хотя, возможно, и тут постаралось вездесущее время. Стив даже садиться после первой попытки на него побаивался, вдруг развалится. В кабинете всё напоминало о его хозяине, было личным. Хотя Брок это личное как-то умудрялся вплести везде, где только появлялся. И было странно понять это только сейчас, когда и самого-то человека уже не было, но наконец у Стива появилось то самое время, на отсутствие которого он долгое время списывал неполадки в собственной личной жизни. Тогда лгать самому себе получалось куда проще. Ведь «долг звал», а Стив долги привык отдавать. До чего же странно это звучало теперь. Брок умел притягивать, располагать к себе людей, привязывать какими-то совершенно элементарными вещами, на которые на самом деле мало кто был способен. Он часто хвалил бойцов, как свою Альфу, так и остальные подразделения, если случалось с ними работать, но всегда по делу, да и драл при этом так, что дисциплина там, где он появлялся вырабатывалась железная. Люди начинали стремиться к новым высотам, работать как можно лучше, чтобы снова услышать скупое, но такое нужное подчас — «молодец, боец». Брок умел появляться тогда, когда это было нужно. Возможно, эта опция срабатывала только со Стивом, была рассчитана на него, но сейчас, анализируя прошлое, он с точностью мог перечислить те дни, когда беспросветное стылое одиночество давило особенно сильно. В такие дни почему-то даже простое общение с кем-то из сослуживцев давалась с огромным трудом. Вроде бы наоборот, стоило идти к людям, открыться им, но Стив лишь запирался, прятался в себе, предпочитая общим комнатам отдыха подземные тренировочные залы. Хотелось убежать ото всех, а потому он спускался на минус третий этаж к Страйку и только там выдыхал. Едва Стив входил в зал, Брок находил его взглядом, оглядывал, словно сканируя, негромко хмыкал и отпускал своих на стрельбище, устраивал бойцам марафоны или отправлял в учебные классы слушать скучную и по большей части бесполезную теорию, которую и сам терпеть не мог. Всё огромное помещение тренировочного зала оказывалось пустым через каких-то пару минут, лишь сам Брок не уходил, цеплял наушники и становился на беговую дорожку. И от этой правильной молчаливой поддержки Стиву делалось проще, легче дышать, пропускать через себя непонятные разговоры, непривычное для него время, слишком быстро бегущее, ускользающее сквозь пальцы, людей, с которыми его вынуждали общаться во время встреч и заседаний Совета Безопасности. Сейчас Брок ему бы очень помог. Стив выдохнул. Почему-то такие вещи становятся понятными и логичными только по прошествии времени, только тогда, когда уже ничего нельзя вернуть. Нельзя изменить. Весь мир, весь чертов мир пошел трещинами и рассыпался, и уже даже неважно, кто во всём этом виноват. Тому же Тони, встреться они сейчас, Стив, скорее всего, претензий предъявлять не стал бы. Всё равно смысла в этом очень мало, а хоть один живой человек рядом всяко лучше, чем полное одиночество. Приспосабливаться к новому миру получалось, хоть и не быстро. Стив справлялся почти со всем. Роликов с каждым днем накапливалось все больше и больше. Коротких, всего секунд на тридцать, и длинных, в которых Стив гулял по лесу вокруг Базы, заходя с каждым днем всё дальше и дальше, исследовал местную флору и фауну, изучал ее с прилежностью старательного ученика. Тони бы его похвалил. Нет, сначала бы оборжал, назвал бы твердолобым идиотом и натуралистом-извращенцем, но потом обязательно заметил бы, что рисунки и записи Стива очень может быть пригодятся, хоть тем же школьникам. Пересматривать, по крайней мере, их было даже интересно, особенно те, в которых он пытался разобраться с чем-то в лаборатории, ошибался, получал больно жалящие удары тока, но вновь и вновь возвращался к одному и тому же, чтобы в следующий раз продвинуться чуть дальше. А еще Стив начал разговаривать сам с собой. Точнее, не так. Он приволок в лабораторию один из шлемов от костюма Железного Человека, поставил его на стол перед самим собой и… общался. — Я же говорил, что разберусь, — хвалился Стив, кивал невидимому собеседнику и, выдохнув, жал на очередную кнопку, ожидая, что вот сейчас произойдет что-то глобальное, способное изменить расстановку сил в новом мире, но панель управления оживать отказывалась наотрез. — Значит, завтра справлюсь. Неудачи не расстраивали, не злили, а лишь заставляли сильнее вгрызаться в гранит не очень поддающейся пока что науки. Это всё напоминало о прошлом, когда Стив вот точно так же бился грудью в двери призывных пунктов, мотался из одного конца города в другой, подделывал по ночам документы, сажая зрение от тусклого света лампы. Как, выбиваясь из сил, мчался за отрядом таких же, как и он сам, претендентов в лабораторные мышки Эрскина, но не сдавался, хоть у него этих самых сил и было в несколько раз меньше, чем у любого другого. В чём-то история до смешного любила повторяться. Но уже кое-какими успехами Стив похвастаться всё-таки мог. Во-первых, он сносно научился готовить. Особенно отлично удавались ему протеиновые блинчики, раз уж обычной муки на складе найти не удалось. Стив придумал более десятка способов вкусно приготовить голубя, выяснил, что из местной флоры вполне годилось для еды, и даже немного научился разбираться в травах, ведь кто-то умный исключил любые специи из стратегически важных продовольственных запасов. Перца — и того найти не удалось. Зато смог найти что-то похожее по вкусу на рукколу и щавель, распробовал салат с крапивой, о котором ему однажды рассказала Наташа. Во-вторых, Стив сумел запустить роботов-уборщиков, сконструированных когда-то Тони просто смеха ради. Тот их даже раскрасил в свои фирменные красно-золотые цвета и наделил простейшим искусственным интеллектом. Последняя функция после «починки» роботов Стивом почему-то работать отказывалась напрочь, но уже одно то, что на Базе стало в разы меньше пыли на полу, стоило траты времени. Тем более теперь его у Стива было завались, аж девать некуда. Он даже спать больше стал, экономя по вечерам электричество и укладываясь отдыхать, едва солнце уходило за горизонт. Третьим своим достижением Стив считал экшн-камеру и те самые ролики, что с ее помощью он снимал почти ежедневно. Может, для кого-то это и не было чем-то выдающимся, но для человека, которому обрыдло пристальное внимание к собственной персоне, самому взяться за камеру для освещения каждого своего дня было не так-то просто. Стив вот смог, переборол себя, да и нет-нет, мелькал в кадре сам. В-четвертых, получилось найти спасательные капсулы Базы. Точнее, не сами капсулы, а зал, где, по всем документам, они и должны были располагаться. Стив очень долго изучал чертежи, схемы, планы этажей и однажды нашел. Пусть попасть туда пока не выходило, массивная дверь от пола до потолка не поддавалась, не взрывать же, но появившуюся надежду загнать обратно не получалось. Откуда-то выплыла уверенность, что там кто-то есть, кто-то спасся, и его только нужно разбудить, но для этого также требовалось электричество, и панелей на крыше явно не хватало. Или какие-то другие условия не были соблюдены. Ломать механизм двери Стив банально побаивался, мало ли что из-за этого могло произойти с самими капсулами. И в-пятых, получилось разобраться с документацией к генератору Тони, тому самому, которым он так гордился, и было из-за чего. Прошерстив огромное количество материалов и документации, Стив понял, насколько гениальным было это изобретение — почти бесконечный источник чистой бесперебойной энергии, дешевой, безопасной и в теории доступной всем. Оставалась только сущая малость — оборудовать генераторы в крупных городах по всей Америке и растянуть сети к тем, что поменьше. — Тони, ты чертов гений, — прошептал Стив, показал большой палец шлему Железного Человека и, выдохнув, нажал на кнопку запуска.