Сегодня вчера завтра

Нормальная посадочная полоса в Талкитне была, только когда-то очень давно, когда там в нескольких милях на запад жили люди, когда на совсем крошечную, по сравнению со всеми остальными, Базу периодически наведывались с техническими проверками или для тренировок молодняка. Вот так вот и попал Брок в этот медвежий угол. Высадился вместе с новобранцами, метившими на место в группах поддержки. Успели они не так много — только сориентироваться на месте, покурить два раза и разбить лагерь недалеко от входа в бункер. Вниз даже не спускались, слишком рано было для первого сеанса связи. А потом взвыла сирена. Замигали огни над входом в подземное укрепление, а коммуникатор Брока вместо того, чтобы показывать время, полностью заблокировался кем-то извне, лишь на экране бегущей строкой мигал приказ срочно спуститься в бункер и всем до одного расположиться в спасательных капсулах. И так по кругу. Никакой информации о том, что такого произошло на большой земле, кто напал в этот раз и сейчас огребает от супер людей, не давалось, только сухой приказ. А приказы Брок привык выполнять не рассуждая. Только если они не противоречили всем его убеждениям разом. А тут ничего такого не было. Всего лишь часть учений — проверка поведения в экстремальных условиях. Потому и испугаться никто не успел. Собрав вещмешки, солдатня нестройной гурьбой ломанулась вниз по крутой лестнице, передвигаясь едва ли не на ощупь. Брок только и мог, что материться из-за гребаной экономности начальства. Никогда он не мог понять, почему аварийный свет должен быть тусклым и предпочтительно красным. Чтобы еще больше нагонять страху? Значит, врут многочисленные военные психологи на своих бесконечных тренингах о том, что в первую очередь нужно успокоиться. А на деле такое освещение только добавляет поводов для паники. Только и ждешь, что из очередного темного закутка на тебя кинется какая-нибудь образина и половину головы откусит разом. Но спустились без приключений, только Томлинсон подвернул ногу и громко ветвисто матерился. Капсул хватило на всех, даже лишних с десяток осталось. Броку было определенным образом насрать, для чего создали это технологическое великолепие, вот только лезть в него отчаянно не хотелось, но своих бойцов он, правильно мотивировав, распихал по мерцающим разными огоньками гробикам, закрыл крышки. Сам хотел было саботировать это мероприятие (ну кто что узнает?), но в последний момент, вместо того, чтобы по-новой закурить и усесться в сторонке, дожидаясь пока его птенчики вылупятся для прохождения дальнейших испытаний, громко выматерился и ступил в свою камеру. Как его укололо, Брок еще помнил, а потом проснулся от того, что всё тело затекало и ломило так, словно он часа два не двигался от слова совсем. Механический голос где-то над ухом бодро сообщил про пять минут и заткнулся, больше не реагируя ни на какие вопросы. Через обещанное время крышка и правда подалась вверх или в сторону - Брок не совсем осознавал положение собственного тела - позволяя высадиться в темноту. Вокруг громко кряхтели, ругались на все лады его бойцы, а это значило только одно — ничего страшного, в сущности, не произошло, разве кроме того, что могли бы их выпустить пораньше. Вот только вокруг было темно хоть глаз выколи. Даже долбанные красные лампы, так раздражавшие при спуске, не горели. — Ну, приплыли, — вздохнул Брок и первым побрел искать на ощупь выход из их коллективного склепа. О том, что вокруг случился пиздец, они поняли едва тяжелая дверь с заунывным скрипом поддалась и открылась. Лес вокруг был другим. Одновременно знакомым и абсолютно чужим. Ничто не говорило, что открывшаяся взгляду чащоба когда-нибудь ощущала на себе разрушительную деятельность людей. — А что нам там такое кололи? — подал голос кто-то со спины Брока, но он и сам задавался каким-то очень похожим вопросом, только в других конструкциях. Больше всего сейчас хотелось закурить. *** — Заходим на посадку, полковник, — отрапортовал Роллинз, очень профессионально отключая автопилот. Стив нехотя поднялся, напоследок потрепав Джокера между ушами. — Потерпи, дружище, скоро окажешься на земле. Местом для посадки оказался длинный песчаный пляж и убегающая в лес зелёным травяным ковром поляна, а уже около деревьев толпились люди, со смесью надежды и неверия рассматривая заходящий на посадку джет. Стив Брока заметил сразу же, с легкостью выделил из общей массы встречающих, даже когда и лиц-то не разглядеть было. В груди сладко ёкнуло. Он смог, добрался, пусть для этого и потребовалось столько времени. Если разобраться, то Стив шел к Броку почти с самого их знакомства, шел, боясь дойти, и в то же время не прекращал своего бесконечного движения в никуда. И для того, чтобы наконец сдвинуться с мертвой точки потребовалось ни много ни мало — погубить мир. Неужто и за это стоит поблагодарить Тони? Стив на земле оказался еще до того, как аппарель полностью опустилась, спрыгнул, огляделся по сторонам, ища самого важного человека, но тот нашел его раньше. На плечах тут же сомкнулись сильные руки. — Прилетел, — выдохнул Брок, подался вперед, словно между ними уже всё давно было решено и сказано, словно они просто расставались на какое-то время, а сейчас Стив вернулся домой, впился в губы жадным собственническим поцелуем, сминая их, вплел пальцы в короткие волосы на затылке, прижал к себе плотнее. Из головы Стива сразу вымело все мысли, концентрируя внимание на одном единственном человеке. На его прикосновениях, жарком шепоте, на глазах цвета золота, что-то воспламеняющих в душе одним взглядом, на собственном желании никогда не выпускать его из виду. — Может вам палатку поставить отдельно от всех? — усмехнулся Роллинз, проходя мимо, хлопнул Брока по плечу, кивнул чему-то и двинулся дальше, в сторону всё еще не решающихся приблизиться людей. — А палатка — это вариант, — признался Брок в губы Стива, погладил по загривку, прижался лбом к его лбу. — Чертовски долго ты до меня добирался, полковник. Сколько там прошло? Лет триста? — Понятия не имею, Джарвис еще не закончил расчеты, — пожал плечами Стив, снова коснулся его губ своими. — Покажешь, как вы тут устроились? — Планируешь остаться? — спросил Брок и, поймав ладонь Стива в свою, потянул его куда-то в сторону деревьев. — Нет, — честно признался Стив, внимательно осматриваясь вокруг. — Я больше к цивилизации привык, хоть и спокойно могу жить в палатке, использовать пень с дырой вместо сортира и подтираться лопухами. Просто хорошее место для загородного дома. Транспорт у нас теперь есть. — Твой личный? — присвистнул Брок, и уважительно качнул головой. Лес вокруг был совершенно другим, не таким, какой окружал плотным кольцом Базу и потихоньку отвоевывал себе один коттеджный поселок за другим. Аляскинские деревья были старыми еще до того, как мир кончился, всё же Талкитна и в лучшие свои времена оставалась тем еще медвежьим углом, да и бункер располагался не сказать чтобы близко к городу. Через лес до него чесать приличное расстояние. — Отстроились мы почти сразу, — принялся рассказывать Брок, когда они вышли на большую поляну. — Ну, как поняли, что связи с миром живых отсюда нет, а в Талкитне только остовы домов. Хотели первое время в пешем порядке добираться, но так с места и не двинулись. Всё ждали, что оживет коммуникатор или в бункер поступят новые приказы. Дежурили там, а потом поняли, что никого и не осталось из тех, кто о нас помнит. Стив сильнее сжал его ладонь. Понимал он, что чувствовал Брок, и одновременно не хотел почувствовать то же самое. Одно дело проснуться одному в пустом мире и знать, что просто никого нет. И совсем другое — ничего не знать и думать, что просто забыли, бросили. Такого и врагу не пожелаешь, и тем более тому, кто дорог, кто занял в сердце очень важное место. — Да забей ты, — криво усмехнулся Брок, погладил пальцы Стива. — Человек — странное существо, ко всему может привыкнуть, если жить хочется, а нам хотелось. Тем более, это же интересно — проверить, на что ты способен без всех этих современных приблуд, имея только то, что было на нас в момент запуска капсул. Ведь то, что осталось на полу вместе с рюкзаками, использованию не подлежало. — Ну, мне иногда хотелось уехать куда-нибудь на острова и пожить там дикарем пару недель, — поделился давней мечтой насчет отпуска Стив, разглядывая длинный дом, скорее всего используемый как общее спальное место, высокий забор из обструганных вручную стволов деревьев, большую костровую яму и людей, занимающихся своими, привычными за столько времени делами, совершенно не обращающих внимания на присутствие пришельцев. — С голой жопой да на пляже? — хохотнул Брок, толкнул Стива бедром. — Над этим можно будет потом подумать. Жалко тут комарье сожрет вечером, если заголишься слишком. Тебя, кстати, кусают? Стив задумался. Он как-то не обращал на это никогда внимания, не до того было, чтобы заботиться о таких мелочах. — Нет, наверное. — А-а, не прокусывают, — со знанием дела покивал Брок. — А то, прикинь, комары, удолбаные твоей модифицированной кровью, каких дел натворить могут. — Каких? — делано изумился Стив, толкнул Брока в плечо. — Медведя загрызть? Как же с Броком было хорошо, спокойно, даже дышалось вроде как легче, по крайней мере, чувство тревоги отступило, не давило так сильно на грудь, не сжимало сердце в имитации ритмичных ударов. Стив стиснул ладонь Брока. — Эй, здоровяк, а хочешь я тебе бункер покажу? — ни с того ни с сего спросил тот, дернул Стива на себя, обхватил за шею и выдохнул в губы: — Там много укромных уголков. Спрашивать больше не требовалось, Стив, прекрасно изучивший по съемке искина и плану поселения где и что здесь находится, развернулся на пятках и потащил Брока за собой, едва удерживаясь от желания взвалить его на плечо, еще и по заднице ладонью хлопнуть, заявляя при всех свои права. Но за такое и в лицо можно схлопотать. Потому руки пришлось держать при себе. Только в темноте бункера, в комнате переговоров, откуда Брок выгнал какого-то бойца, получилось отпустить себя. Наконец можно было трогать, прикасаться, очерчивать кончиками пальцев лицо, шею, плечи, кубики пресса на животе, стискивать сильные бедра, вдыхать крепкий, очень мужской запах пота, костра и самого Брока. Подставляться под жалящие поцелуи, цепляться вдруг ставшими непослушными руками за плечи любовника, тихо стонать ему в плечо. — Дверь… бронированная, — выдохнул ему в ухо Брок, царапнул короткими ногтями правый сосок, выкрутил его, и словно яркости добавил краскам, происходящее и так описать словами не получилось бы ни у кого. Про дверь Стив не понял, он вообще что-либо понимать перестал. Да и не думалось ни о чём, кроме желанного человека, кроме их близости, единения, слияния. Пот заливал лицо, в голове мешалась какая-то каша из эмоций, тело двигалось само по себе, поймав единый ритм с Броком, гнулось, плавилось, распадаясь и перестраиваясь под ладонями любовника, давая наконец возможность до конца поверить — они вместе, не снятся друг другу, не бредятся в утренней дрёме, не видятся в тумане. Они вместе сегодня, над завтра подумают как-нибудь потом, а вчера… то, что было вчера, уже не имело никакого значения. По крайней мере, не для них.