Остров Иных

Приход был настолько улётный, что показывал даже всякие мелочи, сущую ерунду на самом краю восприятия. Но именно из-за неё сердце застучало ещё чаще и громче. Приглючившаяся Катя — чёрт, какая же она всё-таки красивая! — была словно настоящая и стыдливо отводила глаза, в смущённом жесте прижимая ладони к пышной груди. Райский пляж тут к чёрту же вылетел из головы. Да какие пальмы с песком, если тут такое! Мгновенно стало плевать на лазурные волны и горячее солнце — все мысли в ту же секунду собрались в слюнявую кучку на упитанных Катькиных сиськах, едва прикрытых скромными тряпочками купальника. Это был чёртов глюк и именно потому я должен, обязан был помацать эту распутную сучку! Сама виновата, что так соблазнительно выглядит, да и вообще — она мне просто кажется, делаю что хочу. Едва не зарывшись носом в песок от спешки — вдруг, перестанет мерещиться? — я вскочил на ноги, снова протянув своё тупорылое «приве-е-ет…». Даже тут оно от меня не отставало. Но теперь это не имело никакого значения — дрожащие руки под грохот готового выскочить из горла сердца двинулись вверх, разом ложась на пухлые Катькины «мячики», утопая в упругих округлостях. Пальцы стиснули разгорячённые девичьи прелести, и дыхание перехватило от восхищения. Так вот она какая, женская грудь! Неужели все девчонки такие — горячие, мягонькие, почти что волшебные? Даже Инночка ебанутая?.. В штанах кое-что дёрнулось, оживая от одной только близости «фантомной» Кати. Я нервно сглотнул мгновенно пересохшим ртом, поднимая глаза и… Бабах!!! Голова дёрнулась от сокрушительного удара, и щека вспыхнула пламенем боли. Ярцева врезала мне оплеуху наотмашь — ну и силища! — с вскриком прикрывшись руками и отворачиваясь. А я аж на задницу сверзился от удара, взбрыкнув ногами и с охреневшим видом вытаращившись на девчонку.  — И-идиот! — зло проворчала она. — Т-ты чего с-себе позволяешь, скотина?! Внезапно глаза Кати наполнились неподдельным испугом. Она коротко обернулась и подскочила почти что вплотную, бездумно хватая меня за руку и прижимая к своим сочным сисяндрам.  — П-прости… Прости, пожалуйста!.. — горячо зашептал больно дерущийся «призрак». — Умоляю — молчи, ничего не говори!.. Я не успел даже как следует ошалеть от чересчур уж «по-настоящему» полыхавшей щеки, как натурально сомлел и растаял, опять расплылся в дебильной улыбке — ладонь прижалась к горячей, слегка влажной ложбинке на девичьем теле, опутанная словно сетью, тонкими пальцами Кати. «Так близко… Вечность бы просидел… Чёрт, как же сладко она пахнет… И как же больно влупила-то!..» — побежали по извилинам глупые мысль, но быстро застопорились. Со стороны, под тихий шорох песка приближался кто-то третий!  — Так-так-так… И кто у нас здесь? — раздались хлопки в ладони, послышался голос, вновь оказавшийся женским. Но на этот раз он принадлежал взрослому человеку. Услышав его, Катя тут же отскочила на пару шагов с видом нашкодившего ребёнка, а я обернулся на звук и ожидаемо разглядел тётку, направлявшуюся к нам от тропических зарослей. О! Да не из зарослей — промеж буявшей зелени, далеко за её спиной виднелись натуральные хоромы какого-то особняка, ранее мной не замеченные. Да и люди какие-то тоже там были. И не так чтобы мало. Издали не разобрать, но, похоже, тоже девчонки в купальниках? На лице опять проступила тупорылая «лыба» — наверное, там тоже сисястые «Катьки» ходили. Правда, приближавшаяся тётка — на вид лет около сорока — в отличии от едва различимых людей, была одета в совершенно обычный и просторный белый халат из тех, что носят медсёстры в больницах. Волосы собраны в пучок на макушке и заколоты вроде бы карандашом. На носу — очки в тонкой, строгой оправе, в ушах — тяжёлые серьги. Типа, образ строгой училки? Сейчас линейкой пиздить начнёт? Надо сказать, она была симпатичная. Даже очень. Хотя под балахонистой одеждой самое «главное» не очень-то и разглядишь. Но зато та самая заветная ложбинка, распиравшая верхнюю пуговку на одежде, намекала — тёте явно было чем гордиться. А уж стройные линии её как будто бесконечных ног — той их части, что оставалась не прикрыта халатиком — приковывали к себе вообще всё внимание. Естественно, появилось шальное желание залезть к этой тётеньке под халат. Говорят же, что медсёстры под ними носят только бельё. Так может и мне такой же вариант «приглючился»? Никогда бы о таком не подумал, но сейчас дико хотелось сунуть этой взрослой тётке в трусы. А потом — Катьке. А потом… Но я даже не успел принять позу «на старт», чтобы начать приводить в исполнение офигевший в своей дерзости план, как взгляд выцепил ещё две фигуры, следовавшие за женщиной, но немного позади. Мозги, замыленные развратными ожиданиями вседозволенных фантазий — бля, что за шикарные глюки! — не сразу обратили внимания на облачённых в камуфляж людей… Спустя пару секунд рот нелепо распахнулся, а глаза стали огромными от непонимания, как будто я нарисованный. Люди, шедшие следом за тёткой в халате, оказались какими-то… роботами? Именно их человекоподобные, но всё равно угловатые тела, крашеные в разные оттенки зелёного, я и принял за камуфляж. Лиц же у этих созданий не было. На месте глаз — тонкая горизонтальная прорезь со слабо светившимся изнутри алым огоньком. В металлических руках покоилось какое-то оружие. «Нихера се, глюки?» — выдохнул я удивлённо. Прелести примерещившейся Ярцевой были просто волшебны — в реальности она, вроде, даже поскромнее выглядела — но подробность воплощения этих человекообразных машин тоже поражала.  — Простите, — залепетала Катя, когда безымянная женщина приблизилась достаточно. — Я не хотела, это вышло случайно!.. Тётка примирительно вскинула ладонь, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Зыркнула томно глазищами — аж сладкие мурашки по спине побежали.  — Всё хорошо, моя милая, — проворковала она слегка низковатым, но всё равно очень приятным голосом. — Это не твоя вина — просто наш гость оказался немного… на взводе. Верно? Ступай, Катенька. Готовься к переносу — я займусь тобой позже.  — Слушаюсь! — Ярцева, совсем неожиданно как солдат вытянулась в струнку, коротко кивнув головой, и сорвалась с места. Правда бежала уже «по-девчоночьи», забавно размахивая руками и соблазнительно покачивая титьками и задницей. Слюнки опять потекли, стоило увидеть, как аппетитно подпрыгивали её «булки» под миниатюрным купальником.  — Ну-с… — женщина глянула на меня. — Не представишься, молодой человек?  — А вы-то кто такая? — вопросом на вопрос ответил я, хмуро глянув на механических спутников незнакомки.  — «Вы»? — горько вздохнула женщина, в шоке распахивая полные губки. — Я что, такая старая? Она обернулась к одному из роботов, и тот с мгновенной готовностью продемонстрировал оттопыренный большой палец, задорным человеческим жестом высочайше оценив внешность начальницы. Я едва со смеху не прыснул, увидав этот бред, но всё же сдержался. Если уж Катя меня простой оплеухой на зад осадила, то эта железка прикладом и челюсть могла своротить. Пускай вокруг только глюки, но испытывать подобного всё равно не хотелось. Женщина тем временем благодушно улыбнулась и снова глянула на меня, элегантным жестом поправив съехавшие очки.  — Уважение к старшим — похвальная черта, но я разрешаю обращаться ко мне на «ты» и по имени. Зовут меня Рутой, или просто Рут, — она поиграла бровями. — Ну, а теперь твоя очередь. Я подобрал ноги, чтоб сесть по-турецки и выглядеть «представительней» — мужик я или где? Не хотелось выставлять себя дураком даже перед воображаемым собеседником.  — Саша, — брякнул, не поднимая глаз, после чего совсем уж по-дурацки уточнил. — Александр Симонов… Тут же захотелось провалиться под этот чёртов песок. Опять опозорился, да ещё и в собственном глюке! Ещё б Карабинчиком представился! Да что ж за непруха такая?  — Саша… — протянула Рут, и принялась мечтательно перекатывать слова на языке. — Александр, Сашенька. Может быть, Шура? Халатик зашуршал, и женщина присела на корточки рядом, блеснув полосочкой гладкой кожи меж бёдер. Аж сердце ёкнуло — кажется, я успел даже увидеть!..  — Сашенька, — доверительным тоном заговорила Рута. — Я знаю, о чём ты, негодник, думаешь. Но, во-первых… Тонкий указательный палец на её левой руке отогнулся, открывая счёт и отвлекая внимание от мягких титек, мерно вздымавшихся в такт дыханию:  — Всё это, вокруг — это по-настоящему. А во-вторых… Следом отогнулся безымянный палец:  — На мне сейчас действительно нет трусиков, — заговорщицки прошептав, Рут расплылась в ухмылке, игриво щёлкнув меня по носу. — Маленький ты извращенец. Потрепав за волосы, как салабона какого, и не давая вставить даже слова, она поднялась.  — Считай это своей главной удачей, Сашенька, — пожала плечами женщина. — Прямо сейчас сложно будет понять, но тебе посчастливилось оказаться в числе… «принудительно-добровольных» кандидатов, что были отобраны для проведения одного очень-очень важного исследования.  — Ч-чего? — глупо вылупился я на тётку, заторможено переваривая сказанное — дурацкая инфа про то, что она была без трусов, сильно мешала быстрому восприятию. Рут улыбнулась, дурашливо показав кончик языка.  — Ладно, раскусил. Я пошутила — мы набираем всех, кто подвернётся, так что тебе действительно повезло. Лицо её внезапно сбросило маску весёлости, вновь став серьёзным.  — Саша, сразу пойми — сбежать не получится. В твоих же интересах сотрудничать, — сказала женщина. — И чтобы не ходить вокруг да около… Рут взмахнула рукой, звонко щёлкнув пальцами. Робот справа от неё мгновенно вскинул оружие, наведя его мне прямо в лоб, и, не позволив даже визгнуть в защиту, пальнул из странной пушки!.. Такой боли я за всю свою недолгую жизнь ещё не испытывал! Даже представить не смел, что может быть НАСТОЛЬКО хуёво! Бился в песке, как припадочный червь, содрогаясь всем телом, брызгая слюной и загребая конечностями. Пальцами, судорогой завитыми в крючья, пытался разодрать одежду, чтобы выдрать из груди, из своего мяса эту агонию… Кончилось всё также внезапно, как и началось — мучительный всплеск отступил, и тело разом обмякло. Я оплыл, как желе на жаре, хватая ртом воздух и вздрагивая от фантомных всплесков несуществующей уже боли. Кажется, даже успел обмочиться, пока сотрясался у ног Рут, но сейчас это проскользнуло лишь незначительным фоном для мыслей. «Взаправду!.. По-настоящему!» — гремело в мозгу. — «Но как?!» Рута снова присела на корточки, выудив из кармашка платок и сердобольно протянув его мне:  — Вот, Сашка, держи. Я машинально принял чистую тряпицу с принтом каких-то цветов, утерев ей лицо.  — То, что случилось, — продолжала тётка, вскинув ладонь и демонстриуя крохотный зазор между пальцами, — это минима-а-альный уровень наказания для провинившихся. Подерёшься — тебя трахнут шокером, попытаешься ломать оборудование — тебя трахнут шокером, будешь саботировать эксперименты — тебя трахнут шокером, Сашенька. Она помолчала секунду.  — Хотя, не подумай чего. Мы даже проводим регулярный турнирчик, как бы по «боевым искусствам» — кто во что горазд, так сказать. Так что есть возможность выпустить пар, если уж совсем припечёт, — вновь посыпались объяснения. — Но такой щадящий режим только здесь. Там, «снаружи» — подробнее позже узнаешь — за проступок и неповиновение одно наказание. Это смерть, Саша. Рут печально покачала головой.  — Поверь, мне самой это очень не нравится — ненавижу подобное варварство. Но агентурная сеть с такими огромными полномочиями банально ради контроля должна быть хоть чем-нибудь ограничена. В общем, итог неподчинения на задании всегда один… Она коротко поманила одного из роботов, и тот быстро обежал меня со спины, как будто хватая металлическими руками за шею. Я заторможено вздрогнул — чё теперь-то? — и почуял, как к коже прижалась мягкая полоска упругого материала, сухо клацнув защёлкой.  — Это устройство, — пояснила Рут, — станет твоим ретранслятором для связи со мной и уточнения приказов. Оно же взорвёт тебе голову, если ослушаешься. Так что лучше сотрудничай, добровольно. Уверена, что в конце концов тебе даже понравится…  — Да что ты, блядь, несёшь, овца тупорылая? — меня наконец-то прорвало копившимся страхом и злобой. — Чё за хуйня? Сними это говно с моей шеи и живо покажи где тут выход!.. Рута лишь наморщила носик.  — Подарю тебе мыла кусок — вымоешь рот… И вообще, Саш, ну, вот не надо этого, ладно? — фыркнула она, выписывая пальцем восьмёрки в воздухе. — Не притворяйся дебилом. Знаю, все вы любите изображать из себя слюнявых кретинов — у вас это нынче модно. Но прекра-асно начинаете соображать, когда по-настоящему прижимает… Думаю, ты УЖЕ способен понять, как же мне не хочется тратить время на бесполезные уговоры. Так что прости… Тонки пальцы вновь щёлкнули и меня снова «трахнули» шокером прямо в лицо. И уж теперь-то я точно обоссался, воя от бешеной боли, как зверь… * * * Когда очухался, рядом стоял только один робот с больно стрекающей пушкой. Руты и второй машины нигде не было видно. Зато по песку, явно в мою сторону, семенила новая парочка — парень и девушка. Она, естественно, в купальника, он — в пляжных шортах. Хотя теперь на полуобнажённое девичье тело, привлекательно-стройное и слегка худощавое, я даже не глянул. Лишь мельком ответил, что девушка весьма симпатичная, да и парень, как бы странно это ни звучало, тоже был приятной наружности. Всё внимание оказалось сосредоточено на их шеях — ленты странных устройств на светлой коже узнавались незамедлительно и издалека! Значит, не одному мне так «повезло»? Я помацал свою «удавку», но парень, шедший немного впереди, сорвался с места и, как футболист в подкате, подъехал ко мне по песку на коленях, хватаясь за руки с испуганным взглядом.  — Non, ne touchez pas! Sinon ils seront punis! — затарабанил на не непонятном языке, хотя я почти сразу узнал французский прононс. Он чего, реально из Франции или просто «кукухой» поехал от всего, что творилось вокруг? Девушка тем временем тоже оказалась рядом.  — Не хвилюйся, все добре… Ну, не так погано, як виглядає. Якщо не хочеш неприємностей — просто не роби дурниць, добре? — заговорила она.  — Добре, — соглашаясь, я бестолково кивнул в ответ. Украинский язык узнал сразу, хотя вообще впервые слышал его вживую. Дернулся, хватая девчонку за руку, и норовя заглянуть той в глаза.  — Слышь, что за хрень тут происходит? Вы давно здесь? Как сбежать из этого места?.. В голове случился форменный запор мыслей, зато брызнул настоящий напор слов — я не знал, куда себя деть и что спрашивать. Не знал, что думать и чего опасаться. Не понимал вообще ни черта, хотя бы с запозданием отдёрнув ладонь — вдруг эта симпатяга тоже «леща» мне выпишет и откажется помогать? То, что эта парочка, как и я, подневольная — вылетело из головы. Но девушка неожиданно улыбнулась, взяв за руку.  — Йдемо. Тобі треба вмитися і переодягнутися, — она смущённо отвела глаза от моих промокших джинсов. — Рута чекає новеньких, щоб ввести в курс справи…  — Ne t'inquiète pas, mon garcon, — «француз» ободряюще похлопал меня по плечу. — Tu tiens bon…  — Чего это он? — дернул я головой в сторону незнакомца. Девушка потянула меня вверх, недвусмысленно предлагая подняться.  — Поль сказав, що ти добре тримаєшся. Часто новоприбулі істерику закочують, поки з нагоди не звикнуть. Так хто б не заплакав…  — А ты… ты давно здесь? — спросил я, стараясь прикидываться, что не замечаю постыдно испачканной одежды. Эти двое всё прекрасно видели, но участливо делали вид, что также ничего не видят, определённо понимая, насколько мне было хреново, и хотя бы в мелочах стараясь поддержать. Я, сам того не желая, сразу же проникся расположением к ним. Возможно, эту парочку с каким-то умыслом Рут подослала, но даже такая их «притворная» забота оказывалась всё равно очень к месту.  — Я тут майже сім місяців, якщо за місцевим часом. Або днів вісім — якщо… по домашньому. Але це з перервами на завдання, так що складно так одразу порахувати… — заговорила девушка, задумавшись ненадолго.  — Что значит «сложно посчитать»? — вытаращился я на неё. — Так полгода или неделю? Они тут что, и наркоту ещё «дуют», раз теряют счёт времени? Мысли прервал Поль, неожиданно и панибратски обхвативший меня за шею сгибом локтя.  — Ne soyez pas si stressé, — усмехнулся он почти не притворно, одобрительно ткнув кулаком в рёбра. — Pas une catastrophe… Я непонятливо кивнул головой, автоматически соглашаясь неясно с чем, а парень коротко двинул подбородком в сторону девушки, хитро качнув тонкими бровями.  — Mieux regarder Sophie — quelle beauté, — ещё и причмокнул, как будто облизав с пальцев что-то сладкое.  — Ось дурень… — со смущённой улыбкой ответила девчонка и отвела взгляд, потянув меня за руку за собой. — Йдемо. Стоять с растерянно раззявленным ртом стало уже почти привычкой, поэтому я даже не пытался придать себе серьёзное выражение.  — Тебя Софией зовут? — спохватился, уловив момент, за который можно было ухватиться. — Вы… вы понимаете друг друга? Девушка не оборачиваясь покивала.  — Називай мене просто Софі — це Поль почав, тому тепер все так звертаються. І так — тут всі один одного розуміють… — она двинула рукой, заправляя прядку волос и этим жестом указывая на странную штуковину на ухе, похожую на крохотный слуховой аппарат. — Цей прилад ти отримаєш пізніше, а поки тебе потрібно привести в порядок. * * * Не доходя до зелёной стены тропических зарослей мы свернули к одному из пляжных домиков. Построек этих на протяжённом берегу я насчитал около десятка и заметил, что народу на пляже было действительно достаточно много — не перепутал со страху. Причём, если издалека можно было различить присутствие лишь непривычных взгляду темнокожих парней и девчонок, то рядом с ближайшим пляжным домиком я заметил, кажется, даже японок или китаянок. Хотя азиатской наружности встречались не только девушки, да и вообще вокруг творилась сплошная «солянка» из разных оттенков и лиц. Но кое в чём Рута — вот же сука очкастая — оказалась права. Как прижало, так мозги начали с пыхтением и скрипом загибаться в извилины, старательно обрабатывая информацию. Я даже не сразу понял, что именно вижу, и отчего так дёргается «зуммер» внимания. А потом дошло! Большая часть народу на пляже вела себя на удивление спокойно, хотя то тут, то там прохаживались чёртовы роботы с «гром-палками» в металлических лапах. Но на них попросту не обращали внимания и совершенно непринуждённо общались. Однако были и те, кто вёл себя подчёркнуто неуверенно — это сразу бросилось в глаза, потому что робко стоявшие фигуры мгновенно выделялись на фоне всеобщей непринуждённой суеты. Я подумал, что у «смелой» части обитателей нет ошейников и потому они так самоуверенны. Но быстро разглядел приметные полосы — на какую бы шею ни смотрел, везде видел ошейник. Тогда… Ну, точно! Почти везде цвета «удавок» были самыми разными, настоящая радуга. У Софии и Поля — я украдкой подсмотрел — были зелёный и голубой соответственно, а вот у робких фигур, не взирая на различия, были сплошь фиолетовые полосы. Меня же, как помню, опоясывала черная? Выходит, что я — «послушник», фиолетовые ошейники — только посвящённые «неофиты», а прочие принадлежат тем, кто статусом ещё выше? Как в секте какой идиотской. * * *  — Тобі допомогти? — буднично спросила Софии, когда мы замерли напротив входа в душевую кабинку. Я оторопел, не поняв вопроса. Не, суть слов уловил прекрасно, но что за помощь мне предлагали? Я ж мыться идти собирался: она чего, хотела спинку потереть? Ничего себе, «секта»… Но вмешался Поль, не дав хода ситуации и совсем уж невежливо оттолкнув девушку в сторону. При этом нагло шлёпнул её по тугой ягодице. Девчонка надула губки и с хмурым видом отступила, а я аж дурной укол ревности ощутил, с какого-то перепугу решив, что София — моя. Мрачно опустил глаза, досадуя над собственной глупостью.  — Ne poussez pas le gars! Il est nouveau, Sophie, — парень хлопнул меня по плечу, и призывно махнул рукой. — Allez, je vais te donner des vêtements propres.  — Ага, — мне только и осталось, что бестолково кивнуть в ответ. * * * Пришлось раздеться под пристальным взглядом Поля — тот явно никуда не собирался уходить, сложив на груди руки и выжидая моего «разоблачения». Когда испачканная одежда оказалась на полу, он откинул неприметный стеновой шкафчик, вытащил из него пушистое полотенце и точно такие же, как были на нём, пляжные шорты. Положил всё это на скамейку и сгрёб мои старые шмотки, вместе с телефоном и ключами от дома. И замер, глядя на растерянную рожу «новичка», а затем коротко кивнул головой в сторону выхода:  — Puis-je l'appeler? Elle peut faire de la magie…  — Чё? — непонимающе пожал я плечами, стыдливо прикрывая причинное место. Чего-то как-то неловко было, когда вот так незнакомый пацан пялился. Поль тем временем вздохнул, пробормотав под нос:  — Naturellement, un débutant après tout… — уронил мою одежду на пол и принялся тыкать указательным пальцем правой руки в колечко из пальцев на левой, разговаривая, как с душевнобольным. — Sofia, le sexe? Ou… Paul, le sexe?  — Чё? — я вылупился ещё больше, вообще не понимая, чего он от меня хочет. Опять же: «пантомима», вроде, ясна, но суть — нихрена не очевидна. Поль вздохнул и обречённо шлёпнул себя по лбу, просто показав растопыренную пятерню:  — Cinq minutes, — безапелляционно заявил, снова сгрёб одежду и оставил меня в одиночестве, обронив напоследок. — Sophie vous conduira à Ruta… Я немного подёргал ошейник, приходя в себя от этого внезапного «ля сексе» и ожидая, что за попытку побега непонятно откуда опять прилетит по лицу. В душевой кабинке было хотя б не так зазорно обмочиться. Но тонкая лента оказалась необычайно прочной — хотя довольно приятной на ощупь — и лишь резала кожу, совершено не желая поддаваться. А панический страх перед неизвестным, которого я ожидал с секунды на секунду, так и не приходил. Сердце колотилось, как сумасшедшее, пальцы «наадреналинено» выбивали барабанную дробь от волнения, башка понимала, что я вляпался в что-то совершенно немыслимое, но все ощущения уверенно говорили — убивать меня никто не планирует. Так, припугнули всего лишь, а теперь вот даже в душ отвели и совершенно не заботясь тем, что я тут могу учудить. Хоть башку о стену разбей со страху, просто режим не нарушай… В общем, делать было нечего — ведь не оставаться жить в этой кабинке? — и я наскоро вымылся, впрыгнув в злосчастные шорты. И только глянув на себя в зеркало на пол стены, понял, насколько дрищевато выгляжу на фоне крепкого Поля, да и вообще остальных обитателей мужского пола в этом странном месте. Опять стало неловко, а губы тронула виноватая усмешка. Неужели украиночка так приглянулась, что я даже в свалившейся на голову ситуации лелеял какую-то идиотскую надежду на её счёт? Не, ерунда — просто подкупила она своим непредвзятым добродушием, потому и хотелось слушать любое её слово, чуть не в рот заглядывая. И точёная фигурка стройной Софии была тут совсем ни при чём. Девушка, как я и думал, ждала неподалёку, прислонившись к стене пляжного домика и задумчиво пиная песок под собой и ведя нервную битву «пальцы ноги vs. маленький краб». Разумеется, была она не одна, а в компании робота. Похоже, рано я записал в пофигисты очкастую суку — Рута не полагалась на впечатление от первого внушения и приставила воплощённое напоминание, чтобы я не попытался выкинуть какую-то глупость. София подозвала жестом, и мне не осталось ничего, как направится следом. Не, конечно, мог бы, как реальный пацан устроить скандал, только… сильно сомневаюсь, что этот железный дуболом, тяжко бухавший по песку следом, будет колебаться хоть секунду, перед тем, как пальнуть мне в спину. Всё равно ж приволокут, куда им надобно — даже в виде безвольного мешка, пускающего слюни. Не, лучше уж я сам. Бегло глянув по сторонам — ближе всего был ещё один пляжный домик — я заметил такого же неудачливого «попаданца», каким был сам. Им оказалась высокая и темнокожая, как баклажан, девчонка, стыдливо прикрывавшая ладонями чересчур уж узкий купальник. Вокруг бедолаги суетился свой «провожатый» — какой-то пацан азиатской наружности — но делу это не сильно помогало и на глазах девчонки были слёзы. Хотя, держалась ничего так — в истерике не билась. Но чёрный ошейник, едва на ней различимый, очевиднейшее намекал, что мы одного поля ягоды. По крайней мере, в плане неопределённого будущего. Девушка меня тоже заметила и, приглушенно всхлипывая, робко помахала ладонью, как будто стесняясь заниматься хоть чем-нибудь, кроме плача и неуверенной ходьбы. Я кивнул ей в ответ как можно более твёрдо, хотя сам в этот момент, должно быть, выглядел, как приговорённый к расстрелу. Нас — «чёрные ошейники» — свели со всех сторон к особняку, который вблизи казался натуральным замком. Набралось человек двадцать, невольно скучковавшихся на небольшом пятачке перед скромным помостом метр на метр. А наши сопровождающие по большей части просто разошлись по своим делам. Остались лишь несколько человек, включая Софию и ожидавшего неподалёку Поля. Но здесь же — выстроившись свободной окружностью — остались и два десятка наших личных «мучителей» с шокерами, так что «чёрным ошейникам» оставалось лишь мрачно зыркать друг на друга да раскрыв рот таращиться на шикарные хоромы посреди буйства зелени. Поглядеть действительно было на что. Этажей в этом модерновом замке было как минимум пять — это то, что можно было сосчитать сквозь заросли — а высота окон неиллюзорно намекала, что внутри любой из комнат этого дома может свободно приземлиться пассажирский самолёт. Разбитый же на крыше особняка сад — сад, бля, посреди сада тропического! — даже не удивил. Кое-кто пробовал разговаривать с соседями — вроде ж не запрещено? — но оказалось, что из двух десятков человек на одинаковых языках говорят по двое или по трое. Может и больше, но я просто не вслушивался, тоже чувствуя себя крайне встревоженным, и неосознанно злясь на других за то, что они шушукались и быстренько разбивались на группки по единственно доступному признаку — языку общения. Гомон становился всё громче и оживлённей. Казалось, что остальные хоть немного, но понимают больше моего, и эта мнимая собственная неосведомлённость понемногу начинала сводить с ума. Русской речи я так и не услышал, как ни надеялся уловить, а тут ещё так получилось, что вдобавок оказался рядом с той самой «шоколадкой», с которой переглядывался возле душевой кабинки. Неужели только мы двое были без «пары»? Нескладный Карабинчик, как в задницу язык засунувший, и эта, блин, «палочка эбонитовая», вертящаяся как на иголках. Хотя среди новоприбывших — да куда, куда, прибывших-то? — ребят нашлось четверо очень смуглых, одна эта девчонка оказалась действительно чернокожей. Я сперва даже не понял, чего она вертится и всхлипывает: вроде и пацанов было всего пятеро, а остальных девчат тоже заставили надеть купальники, так что все оказались в равных условиях. И лишь потом дошло, что эта дурында своего «цвета» стеснялась! Я чуть челюсть не уронил от удивления и возмущения — настолько офигел от этого открытия, что на минутку даже позабыл, чего именно надо боятся. У неё что, реально других забот сейчас не было, как такой хернёй голову забивать? Хотя, может, я просто чего не понимаю? На всех выдернули из-за привычной черты — откуда мне знать, какие «тараканы» у других в голове? Но как бы там ни было, а делать вид, что я ничего не замечаю, становилось уже просто неудобно. «Землячества по языкам» даже сквозь всхлипывания участников образовались быстро. И хотя другие девчонки просто поголовно сопли развесили — вон, даже пацан один кулаком слёзы утирает — но моя соседка вообще чуть не навзрыд выла. Ещё немного и, глядишь, точно сорвётся в истерику.  — Эй, ты как? — негромко позвал я, не зная, что толком сказать. Вздрогнула, протяжно шмыгнув носом и скривив губы.  — Savez-vous ce qui se passe? Où sommes-nous? Je t'en prie, aide-moi!.. — затараторила она шёпотом, и я опять тотчас узнал французский прононс. Но толку от этого было мало.  — Прости, — я пожал плечами. — Не понимаю… Девушка закусила губу и с невысказанной горькой обиде во взгляде схватила меня за руку, с хныканьем ее пару раз встряхнув.  — Не волнуйся, всё будет хорошо, — бестолково пробормотал я, покивав и попробовав улыбнуться. Ясное дело — она меня тоже не поняла. Хотя, и сказал-то, наверное, для себя больше. Ещё немного — и у самого колени начнут дрожать. Когда в дверях особняка показалась Рута, все притихли, как будто ожидая вердикта. Под аккомпанемент всхлипываний и тихого плача дождались, пока женщина взойдёт на помостик, с замиранием вслушиваясь в каждый звук. Рут деликатно прокашлялась, взяла с небольшой подставки допотопного вида деревянную указку и постучала ей по стойке, требуя внимания, которое и так прожигало её со всех сторон. Пока барабанила деревяшкой, из неприметной пристройки в зарослях выбежал — натурально пулей вылетел — ещё один робот, как будто этих железяк вокруг было мало. Но он тащил с собой треногу и солидный экран, походивший на плазменный телевизор. А пока гонец взбивал струйки песка и бежал в нашу сторону, несколько человек из числа «экскурсоводов» подошли к «чёрным ошейникам», вручая каждому по странному наушнику. София, тоже разносившая чудо приборчики и задержавшаяся дольше остальных, смущённо вскрикнула. Все тут же обратили взгляды на неё. Случился небольшой конфликт. Один из смуглых парней, тоже белый с испугу, но пытавшийся вести себя круто, в наглую лапал украинку. Той это по понятным причинам не нравилось. Хотя… Похоже, её разозлило другое?  — Негайно припини! — робко, но довольно настойчиво потребовала девушка. — Ти заважаєш пані Руті!..  — Baby, don't fuck my brains, okay? — сказал, как сплюнул, смуглый чувак, и я на этот раз узнал английский с каким-то диким акцентом. — What the hell is going on here? Рут грустно вздохнула.  — Софія, серденько, я офіційно дозволяю виховні заходи, — обратилась она к девушке. — Але не перестарайся як в минулий раз.  — Слухаю, пані Рута, — совсем уже едва слышно ответила Софии.  — And what are you racist bitches doing to me? — Расплылся в бравурной ухмылке чувак. — Baby, I can forgive your fucking gang if you caress my balls with your sweet lips right here. And this old cunt will throw some money and take me to the American embassy… Ещё один парень и какая-то девчонка, стоявшие рядом с нарушителем спокойствия, принялись энергично кивать, поддакивая заводиле и явно ловя момент. А у того, как у Лёлика после «девятки», храбрость просто зашкалила — рука приобняла Софию за талию, жадно стиснув стройную девичью попку. Чего случилось дальше, стало понятно не сразу.  — Ти мені не подобаєшся! — как-то по детски, звонко взвизгнула Софи, а затем её голос мгновенно упал на несколько тонов. — Вб’ю тебе, тварюка!.. Хрупкая фигурка в мгновение ока словно вздулась, вспухая тяжами чудовищных мышц! Девичье тело затрещало, как сминаемый капустный лист, стремительно увеличиваясь в размерах. Пару мгновений назад обижено сопевшая стройняшка преобразилась в мощную, здоровенную бабу с громадными титьками и задницей шириной с айсберг! Крепкие пальцы легли на шею успевшему лишь рот раззявить смугляшу, и тело нарушителя взмыло в воздух, пролетев метров семь и грянувшись рылом в песок. Преображенная София обернулась. Мрачно зыркнула на нас, уперев руки в бока и гордо качнув исполинскими титьками.  — Ну, чого витріщилися, слабаки? — проворчала громила, умилительно наклонив набок голову и словно выискивая новую цель парой коротких, забавных рожек. «Чёрные ошейники» — и я с ними — едва не разбежались врассыпную, остановленные лишь вскинувшими оружие «робо-мучителями». Впрочем, продолжения не последовало. Рута просто хлопала в ладоши, но на этот раз не привлекая внимание, а явно проявляя знак одобрения.  — Моя ти розумниця, — кивала она, определённо очень довольная. — Тепер, будь ласка, повернися до своєї маскування — не всі новенькі готові бачити настільки чарівних дівчат оголеними… София надменно фыркнула и пошла прочь, покачивая угрожающих размеров бёдрами. Тело её на ходу словно усыхало, стремительно возвращаясь к прежним размерам. Слетевший от взрывного роста купальник стыдливо подобрала уже прежняя стройная Софи, смущённо спрятавшаяся за спины других «провожатых». Зачинщик так и не пошевелился, но к нему уже спешили робо-санитары — тут, похоже, всё держалось на этих железках. Раненого быстро, как мешок мусора, кинули на носилки и моментом уволокли в неизвестном направлении. Тем временем демонстрационный экран был давно установлен и дожидался своего часа. Рут предупредительно вскинула руку и коснулась своего уха. Даже перепуганные вусмерть мозги намёк поняли просто мгновенно. Чего делать с приборчиками, зажатыми во вспотевших ладонях, мгновенно стало ясно и «слуховые аппараты» уже без разговоров цеплялись на нужное место. Сделал и я то же самое, хотя не понимал, как настраивать эту хрень и как она вообще работает. Но через пару секунд удивлённо раззявил рот — непонятные причитающие бормотания на чужих языках мгновенно обрели смысл? В наушнике слышался точный перевод каждой фразы, причём копировался тембр, интонация и даже неразбериха, от того, что все говорили одновременно. Получался забавный эффект очень правдоподобного и не совсем обычного эха.  — Итак, — начала Рут торжественным тоном. — Дон Мигель ненадолго покинул наше общество, но благодаря ему милая Софи смогла довольно эффектно продемонстрировать общую суть моей работы. Однако… Женщина обернулась, коснувшись сенсора на корпусе экрана.  — Сперва уточним кое-какие моменты, чтобы раз и навсегда избавиться от глупых вопросов, — перед нами появилось изображение острова, в который уткнулась указка Рут. — Площадь этого клочка суши примерно равна… полуострову Индостан. Берега вашего нового дома со всех сторон на протяжении примерно четырёх тысяч километров омываются тропическим океаном. Женщина обвела нас внимательным взглядом.  — Всякие мелкие подробности потом, но главное!.. — повысила она голос. — Главное, что без моего ведома вы отсюда не сбежите. И хотя бы ради собственной безопасности не пытайтесь планировать побег вплавь — мало того, что для ваших навыков это просто невыполнимая задача, но и вся ранее указанная область укрыта непроницаемым куполом. Будете себя хорошо вести — получите больше информации, а пока достаточно и общих знаний. Вопросы?..  — Нас будут искать… — мрачно и едва слышно пробормотала одна из девчонок, кажется, говорившая на немецком.  — Хорошее предположение, но хочу вас расстроить, — покивала головой Рута. — Опять же не буду вдаваться в подробности, однако время «тут» и «там» идёт с разной скоростью. За один час на Земле здесь проходят примерно сутки, если для ровного счёта. Так что у меня будет пара месяцев времени здесь, прежде чем вас начнут искать там. И уж поверьте — я умею убеждать строптивых. Верно я говорю, мсье Поль? «Француз», стоявший неподалёку, от неожиданности вздрогнул и на мгновение помрачнел, но затем с вздохом откровенно кивнул, соглашаясь. Я же пытался переварить весь тот бред, что эта очкастая сука несла. Остров? Разное время?! Они тут все поехавшие, что ли?.. Хотя, недавнее преображение — «туда и обратно» — Софии не давало слишком уж разгуляться насмешливому и бесполезному возмущению. Сам же видел — потому и другому не стоит так резко сопротивляться.  — Но могу вас заверить, что я крайне не приемлю физических мер воспитания, — грустно вздохнула Рута. — Я очень рачительный исследователь и не терплю напрасной траты ресурсов…  — Как вы можете так говорить?! — всхлипнула та самая «немка». — Мы вам не вещи!..  — Молодчинка, правильно думаешь! — охотно соглашаясь, кивнула Рут, но затем знакомо щёлкнула пальцами, вынудив вздрогнуть уже меня. — Однако, трахните её шокером, чтобы не перебивала без спросу… Я впервые увидел, как это смотрелось со стороны. Совершенно «рандомная» железяка вскинула оружие, пальнув в говорившую девушку сгустком чего-то непонятного. Тело рухнуло, заливаясь визгом от боли, но шум тотчас оборвался — над наказанной девушкой словно вспыхнул купол в миниатюре, глушивший все звуки на ноль. Взгляды побежали прочь от трепыхавшегося тела. «Шоколадка» даже зажмурилась, со страху повиснув у меня на руке, да и мне стало едва ли не дурно. Одно дело биться так самому и другое — видеть со стороны.  — Так на чём это я остановилась? — Рут приложила палец к губам с таким видом, как будто ничего и не случилось. — Ах, да!.. Я ненавижу напрасных растрат, и была б моя воля — никто б из вас даже не знал про ошейники… Ноготок женщины подцепил белоснежную ленту «удавки» на шее, слегка её оттянув, и по «чёрным ошейникам» прошёл вздох ошеломления. Рут тоже была под колпаком?  — Верно, — улыбнулась женщина, как будто расслышав эту общую мысль. — Надо мной стоит руководство, о котором вам знать не обязательно. Но следует уяснить, что эти личности требуют результатов — любой ценой. Я бы предпочла их добиться по обоюдному согласию, но если потребуется… Фразу она не закончило, однако это и не требовалось — всё было ясно и так. Рута окинула нас добродушным взглядом: была искренней или притворялась? А затем кивнула какой-то своей мысли.  — Ладно, — повышенным тоном сказала она. — Пока достаточно общих, так скажем, контуров. А теперь я объясню основы правил поведения в нашем дружном кругу. Она обвела ладонью лазурную бухту за нашими спинами.  — На острове проживает несколько групп участников из разных экспериментов. Весьма вероятно, что у вас могут возникнуть конфликты. Но выяснение отношений кроме как в словесной форме — запрещено. Особый случай — моё личное разрешение или специально выделенное для этого время и место. Убийства на острове также строжайше запрещены — виновный мгновенно понесёт соответствующее наказание… Пальцы на руке Руты вздрогнули, изображая взрыв. Да уж, коротко и ясно.  — Всё прочее подчиняется расхожему правилу: «что не запрещено — то разрешено». Заметьте — я даже не запрещаю вам предпринимать попытки побега, потому что вероятность их успеха нулевая. А теперь… Катенька, пожалуйста, выйди к нам… Я так увлёкся вслушиванием в, возможно, жизненно важные крохи информации, что совершенно не заметил нового человека, подошедшего к помосту. Это была Екатерина Ярцева, и на её шее красовался золотистый ошейник!  — На время моего отсутствия эта милая девушка исполняет роль куратора группы. Ваша, кстати, носит кодовое имя «Катархей». У Кати в подчинении есть, так скажем, офицеры и кандидаты в офицеры, но прежде всего — обращайтесь именно к ней. Девушка сделала короткий шаг вперёд и совсем незаметно поклонилась, качнув упругими титьками. Я же не знал о чём думать: тупо таращится на шикарные дойки Катюхи — в этом был хоть какой-то смысл, или бессмысленно гонять в голове недавно услышанное — это было практически бесполезно, потому как имело вид беспорядочного «винегрета» из информации.  — Теперь, попрошу вас ненадолго задержаться, — продолжала Рут, и я впервые усмехнулся. Вот же сука, делает вид, будто у нас был выбор.  — За каждым из вас будет закреплена горничная, роботизированный помощник, справочная система… называйте эти механизмы как хотите. Они будут удовлетворять все ваши текущие бытовые нужды и, заодно, осуществлять процесс наказания в случае крайней необходимости. Не советую даже пытаться выводить их из строя: сил на данном этапе вам всё равно не хватит, а сама попытка повлечёт болезненную расплату… Рута сошла на песок с постамента и направилась к особняку. Катя жестом подозвала Поля и Софию, о чём-то быстро им сообщив, и принялась догонять обладательницу белой «удавки». Из пристроечки тем временем вышагивала шеренга однотипных человекоподобных болванок.