Остров Иных

Зеркальные створки кабинки закрылись и тотчас распахнулись обратно, но снаружи было уже совершенно другое помещение. «Ага, всё же не лифт?» — безразлично подумал я. — «Ну, и хрен с вами». Комната тоже оказалась просторной — даже не удивительно — но куда более строгой в интерьере. И, прежде всего, выделялась огромной бестеневой лампой, похожей на те, что висят в операционных. «Всё, приплыл Карабинчик», — грустно подумал я, быстро замечая и всё остальное в виде столов с хирургическим оборудованием, какими-то приборами и прочей непонятной лабудой. Меня переложили с каталки на операционный стол — у «робогорничных» оказались чертовски мягкие и нежные руки — ловко принайтовав к нему широкими ремешками. Тут я даже едва не рассмеялся: и пальцем пошевелить не мог, а они руки вяжут, дуры механические. Пока потешался над горничными, рядом оказалась Рута, уже одетая в белые одежды хирурга. Тётка укуталась полностью — только глаза блестели чуть выше маски. Горничные, явно готовые играть роль ассистентов, слаженно суетились, раскладывая, включая и подключая. Меня быстро облепили датчиками, надели на лицо дыхательную маску. Запиликала аппаратура, следя за ударами сердца, и вот это сумело меня слегка удивить — пульс оказался на удивленье спокойным. А я-то думал, что сердечко через задницу выпрыгнет от страха. Рут, на удивление, тоже оценила, одобрительно кивнув на кардиограф.  — Должна признать, ты крепче, чем кажешься, — сказала она, выбирая взглядом что-то на приборном столе, и жестом командуя ассистенткам. Руку кольнуло, и в меня воткнули какую-то специальную иглу, через которую вкатили чёртову уйму инъекций. После третьей я просто перестал считать — веки начинали тяжелеть. Рута нависла со скальпелем в руке.  — Боишься? — спросила она. Если б мог, наверное, плюнул в неё, но боялся заляпаться слюнями сам и напоследок ещё больше унизиться.  — Да плевать… — не своим голосом ответил мучительнице. — Делай что хочешь. Мне всё равно — хоть жизнь забирай…  — Она мне не нужна, — Рута безразлично пожала плечами.  — Но ты всё равно её уничтожила… От слов повеяло блевотным пафосом. Но натёртые инеем мозги просто крикнуть в запале: «Нахуй пошла!..» уже не могли, вытягивая слова по штучке и с превеликим трудом. Женщина словно нехотя кивнула, на удивление соглашаясь.  — Может быть, — задумчиво пробормотала она. — Но взамен я дам тебе новую! Под нашим чутким вниманием Саша Симонов переродится. Ты даже останешься тем же, если захочешь, но всё равно станешь другим…  — Другим?.. — машинально повторил я шёпотом, впервые за время пребывания на острове задумавшись об этом. Поль на это ведь намекал. А леденившее спокойствие располагало к размышлению, хотя чёткость выводов сильно страдала. Но в целом показалось, что всё не так уж и плохо. Раз угораздило вляпаться по самые ноздри, то почему хотя б не попробовать извлечь выгоду, раз так или этак не избежать грядущего? Ведь не на фарш она меня тут потрошить собралась?..  — Саша? — проворковала Рута, как будто услышав вялые мысли. — Я не хочу заставлять… Скальпель в её руке качнулся.  — …но очень хочу, чтобы у тебя всё получилось. Помоги мне помочь тебе — не отталкивай этот шанс ребяческим максимализмом. Наверное, она врала. А может, говорила правду. Я уже почти ничего не различал. Но простые слова, ложащиеся на полное отсутствие истеричных эмоций, казались с каждой секундой понятней.  — Хорошо, — сухо сглотнув, я попытался кивнуть непослушной головой.  — Повтори, пожалуйста, — сказала Рута. Жутко хотелось пить, и я снова сглотнул. Или показалось, что сглотнул.  — Сделай то, что задумала, а я помогу всеми силами…  — Молодец, — сквозь маску улыбнулась женщина. — Но ты меня отвлёк. Она угрожающе ткнула остриём в мою сторону, хитро прищурив глаза.  — Не делай так больше, негодник. И да — не волнуйся, рука у меня не дрогнет. Кстати, знаешь почему?..  — Потому что… — прошамкал я машинально.  — Верно! — торжественным тоном перебила Рута, воздев указательный палец к теневой лампе. — Потому что у меня нет рук. У меня — щупальца! Её ладонь «потекла», роняя на пол перчатку, вытягиваясь в длинный единый отросток, опустившийся мне на грудь.  — Мило смотрится, правда? — усмехнулась Рут, наклонившись почти вплотную. Её глаза сияли весельем, а зрачки внезапно вытянулись в вертикальные линии, как у змеи. Щупальце тем временем скользило по моей шее, игриво постукивая тонким кончиком по коже.  — Только не расстраивай меня — не говори, что противно? — Рута опять усмехнулась, выдохнув какое-то забавное «гы-ы-ы…»  — Не противно… — односложно ответил я, на самом деле не чувствуя ничего такого. Конечность была тёплой, приятной на ощупь и…  — Пахнет приятно… — договаривая за мыслями, пробормотал я. Щупальце коснулось подбородка, прижавшись к губам. И всё равно было не противно, зато почему-то захотелось его укусить. Но теперь не со злости, а просто, чтоб подразнить Руту. Я даже предпринял попытку поймать гибкий кончик, но сумел лишь дотянуться до него кончиком языка.  — Добавьте на одну восьмую… — непонятно что велела ассистентам женщина, а потом вновь глянула всё теми же жуткими и притягательными вертикальными зрачками. Интересно, что из всего этого мне мерещилось?  — Спи, Саша, — тихий голос медленно затекал под опускавшиеся веки. — Для начала я исправлю кое-какие ошибки Природы-матушки и подготовлю тебя к пребыванию на Острове. Подготовьте инъекцию!.. Кожи на груди коснулось лезвие скальпеля. Или опять померещилось?.. * * * Мысли проснулись раньше подвижности. Кажется, похожее состояние называют сонным параличом или типа того, но положенного этому параличу ужаса я совершенно не испытывал. Просто лежал, пялился в радужную темноту закрытых век и пытался понять, где сглупил. Невольно вспомнились глаза Руты, поистине волшебное преображенье Софи, собственная чересчур уж поспешная сговорчивость. Меня одурманили, выбивая согласие? Но зачем оно нужно, если Рута — безраздельный правитель этого места? Ей же ничего не стоило просто подсыпать в кофе побольше снотворного и, например, вырезать у меня почку и лёгкое. Хотя я ещё не видел, что со мной сотворили, но на кой чёрт вообще Руте какие-то почки, если её подопечные, та же София, умеют подобное? Сомневаюсь, что она в именно страхе перед неким «законом» просила меня дать согласие. Именно просила, хотя явно могла взять силой. Когда глаза наконец-то удосужились распахнуться, я уже решил, что, пожалуй, не буду даже в спину называть Руту сукой. Кажется, она на самом деле не хотела мне зла, даже творя эти жуткие вещи. Ну, и красивая она, даже очень — не получалось привлекательную женщину называть тварью без принципов… От приятных воспоминаний «младшенький» Симонов недвусмысленно качнулся, уточная степень привлекательности учёной блондинки. А вместе с этим тело словно сбросило большую часть оцепенения и в конечности, как будто отдавленные долгим лежанием на одном боку, с потоком колючих, работящих «мурашек» хлынули волны чувствительности. Я распахнул глаза и попробовал сесть. На удивление — получилось. Грудь немного болела, но быстро отступавшее онемение ног и рук преградой не стало. А тут ещё и удивительно мягкие, нежные ладони подхватили под локоть, заботливо помогая. Где-то я уже это чуял?  — Будьте осторожны, Александр, — послышался мелодичный, ровный голос. — Восстановительный период ещё не окончен. Я обнаружил себя посреди довольно просторной, как для одного, комнаты. Необходимый минимум мебели, большое зеркало да внушительный экран чуть не в половину стены равномерно заполняли пространство. Хотя, прежде всего привлёк вид из окна. Оно, как боковая стенка аквариума, было во всю стену — любили тут шиковать — и я понял, что комната эта либо посреди кустов, либо — на верхушке дерева! Голос принадлежал «робогорничной». Похоже, именно этой «единицей» владел именно я, потому что андроид прилежно дожидалась, сидя на простеньком стульчике рядом с кроватью. Она молча помогла мне встать, не вставляя никаких замечаний. И как бы не потянуло глянуть наружу — где я? — ноги первым же делом рванули к зеркалу. Никаких трубок и проводов, к моему неописуемому облегчению, из пуза и боков не тянулось. Порезов, разрезов и заштопанных дыр тоже не было видно. Я даже вертикальный шрам на груди рассмотрел едва-едва да и то лишь потому, что помнил о касании скальпеля и чуял несильную боль в том месте.  — Сколько я провалялся? — не оборачиваясь, спросил у горничной.  — Три дня, четыре часа с момента введения инъекции, — раздался ответ. «Хм… Это получается…» — быстро прикинул я в уме. — «Три с небольшим часа по «старому» времени? Если вернусь домой прямо сейчас, то родаки ещё вечерний телик смотреть будут…». Ответившая «рободевица» стояла неподвижно. Причём это был уже не безликий «болванчик» без кожи, а именно максимально правдоподобный человекообразный субъект. Девчонка, короче. Ростом пониже меня, внешне — примерно одних со мной лет. Стройная, чуть ли не плоская, но при этом с весьма упитанной… Кх-м-м… В общем, как я и говорил, тут, видать, даже у роботов классные жопки. Рута комплексует из-за своего упитанного «багажника» и потому всех андроидов сделала такими «булочками»? Нужно будет потом приглядеться. Не к Руте, естественно, а к андроидам!.. Я усмехнулся, впервые не поставив под сомнение возможности этой блондинки. Может, наперекор самому себе тупо из вредности, или просто измышлять не хотелось, да и Поль не соврал, говоря, что Рута располагала — поэтому я просто согласился, что она умеет кое-что. И не только ртом.  — Послушай, — обернулся я к горничной и тут же запнулся, залившись краской. Витал в облаках всё это время голышом, а она чересчур уж походила на обычную девушку. Так что рука сама дернулась к простыне на кровати. Уши предательски вспыхнули.  — Послушай, — повторил я, кое-как прикрыв наготу. — А ты действительно робот? Такой отчаянной идиотии даже дети в песочнице не спросили бы, но случай был очень особый и мне можно было тупить. Сложно оказалось с ходу принять до конца, что напротив стояла машина, а не человек. Частичка сознания думала, что это такая нелепая шутка и умелая актриса просто прикидывается, чтобы потом надо мной посмеяться.  — Вы хотите меня разобрать? — горничная гневно нахмурила бровки, взглянув исподлобья. — Я буду вынуждена пресечь этот поступок…  — Да ничего не хочу! — я заполошно замахал руками, едва не уронив простынь. Не хватало ещё от своей же служанки в жбан шокером получить.  — Просто ты… Ну, слишком настоящая… Горничная внезапно смутилась! Банально взяла и запунцовела стыдливым румянцем. Тоже мне, барышня. Я тут же заподозрил ещё больше вариант с розыгрышем. Но это странное создание неожиданно прихватило низ короткой безрукавочки, оголявшей пупок — даже про эту деталь не забыли? — и потянуло её вверх. Кожа, разлинеенная и на животе, внезапно «лопнула» по швам, слаженно расходясь в стороны и расступаясь, как лепестки цветка. Под ней обнажилось сложное электронное нутро. Но при этом оно даже по виду очень походило на человеческие органы! Я стоял с открытым ртом, как аэродром для посадки пролетающих мимо мух.  — М-можно? — нервно указал на «открытое» пузико. — Только не надо лупить меня током! Горничная, теперь уже просто красная, словно свекла, коротко кивнула. И мне ничего не осталось, как аккуратненько ткнуть пальцем в выбранный уголок. Девушка вздрогнула и тотчас отвернулась, мгновенно возвращая тело в прежнее состояние.  — Впредь воздержитесь от подобных экспериментов — они будут расценены как попытка выведения из строя ценного оборудования, — сердито пробормотала она. — Однако если вы находите увиденное неприемлемым, вам предоставят компаньона иной компановки.  — Неприемлемо? — я бестолково глянул на руку, прикоснувшуюся к чему-то невероятному. — По-моему это просто офигенно!.. Подбежав к окну, влип в стекло, придерживая «набедренную повязку» и разглядывая раскинувшийся вдалеке пляж. Дом — или комната — действительно располагалась на верхушке какого-то здоровенного дерева, о чём говорили приметные толстые ветви. «Чёрт! Если это тюрьма — то определённо не самая скверная!..» — усмехнулся я, но тут же одёрнул беспричинный запал радости. Обернулся к горничной.  — И что дальше?.. Кстати, у тебя-то имя есть?  — Нет, только порядковый номер. Не слишком удобно было назвать её «Эй, ты!» или «Пшла сюда!..», так что я заскрипел мозгом в раздумьях.  — Ты же не против если я… В общем, как тебе… Ас. Ам. Аня? Годится?  — Как вам будет угодно, — девушка без колебаний коротко кивнула в ответ, соглашаясь. «Так просто?» — усмехнулся я в мыслях. — «Нужно было предложить какую-нибудь Брунгильду-Белодонну-Алекстразу…»  — Что дальше, Ань? — глянул на обладательницу нового имени и развёл руками. — Всё, вы меня взяли, посадили на крючок по самые гланды… Что теперь-то? Вкалывать на урановых рудниках? Андроид помолчал, как будто задумавшись.  — У вас есть примерно два часа местного времени, которые вы можете потратить по своему усмотрению. Затем — назначена встреча с госпожой Рутой для начала экспериментальной работы. Я с усилием выдохнул, растерев лицо руками. Ладно, эксперимент — так эксперимент, уж всяко лучше грызущей нервы неопределённости. Скальпель в рёбрах пережил, так может, глядишь, и от остального не помру?  — Мне бы в душ и потом сходить осмотреться, — пробормотал я.- Где тут санузел?  — Пока вы восстанавливались, я регулярно проводила водные процедуры, соблюдая вашу личную гигиену, — отрапортовала андроид. Пришла пора мне засмущаться, да ещё и перед роботом.  — То есть ты меня?..  — Подтверждаю: регулярный осмотр установил, что значительных колебаний температуры тела за весь послеиньекционный период отмечено не было, мышечный тонус восстанавливался на четыреста семьдесят процентов быстрее усреднённого показателя, эрекция и регулярные поллюции нормализовались на второй день…  — Давай просто прогуляемся! — я едва не крикнул, поспешно перебив говорунью. — Где тут мои вещички? * * * Иной одежды, кроме знакомых шортов, но немного другой расцветки, видимо, не полагалось. Я быстро впрыгнул в эту «униформу» и направился к выходу, но остановился посреди комнаты и обернулся к андроиду Анне. Доказательств своей искусственности она предоставила выше крыши, но любопытство всё равно зудело. Все эти «волшебные» штуки со временем и трансформацией как будто немного поблекли на фоне неоспоримого чуда робототехники, смущённо опустившего взгляд в пол. Как такое можно было создать, я даже представить не мог. Не удержался и снова коснулся молчаливой «девчонки», аккуратно ткнув пальцем её в щёку. «Мягкая, тёплая… Как настоящая…» — ожгло необычными чувствами. Передо мной была машина — я сам видел! — запрограммированная прикидываться человеком, но её лицедейство не казалось фальшивым. Сорвавшись с места и чуть не расшибив лоб о двери, я вылетел в коридор. Сразу стало куда понятней место обитания — ход был изогнутый, что означало радиальное расположение комнат. Винтовая лестница вниз — никаких тебе лифтов или прочей телепортационной фигни! — вывела к подножию массивного, необъятного дерева. В его-то верхушку и был как будто врезан округлый контур дома, стоявшего на мощных сваях, до верху опутанных вьющимися растениями.  — Поберегись! — раздался остерегающий окрик, приближавшийся… сверху! Я, вопреки предупреждению, тупо задрал голову, успев заметить лишь мелькнувшие в проблесках листвы труселя от купальника. В следующий миг меня дернуло назад — Аня выхватила недотёпу из-под удара — и на то место, где я стоял секунду назад, мягко, как кошка, приземлилась девчонка! Стремительно погасила импульс удара за счёт одних только ног, обернулась и мрачно зыркнула.  — Катархей бестолковый, — проворчала эта малявка и, как из пращи брошенная, сорвалась с места в стремительный не то бег, не то почти полёт. Я снова задрал нос, опять уставившись вверх. «Чё, бля? Да тут метров двадцать!..» — подумал ошарашено. Ткнул пальцем вверх, обернувшись к андроиду:  — А-ань, это нормально вообще?  — Использование в повседневной жизни персональных сил не одобряется, но соблюдение запрета намеренно не подвергается тщательному контролю, — ответила девушка.  — Да я не о том! — стоило немалых усилий не завопить от восторга. — Она же с пятого этажа сиганула!.. Аня опять ненадолго задумалась — «гуглит», наверное…  — Интересующий вас субъект принадлежит к группе Палео, классу Орозир. Её физические показатели на данный момент превосходят округлённо-среднечеловеческие на два порядка.  — Э-м… а если по-русски?  — Примерно в двадцать четыре раза, — мгновенно последовало уточнение. Я с обалдевшим видом уставился вслед убежавшей малявке, через плечо ткнув в ту сторону большим пальцем.  — Вот эта пигалица? — и тут же обернулся к спутнице. — А я? Какие данные на меня? Аня снова «загуглила».  — Ваша группа — Катархей, без класса, специализация неопределенна. Попытка повторить подобный манёвр, — тонкая ладонь взмахнула, имитируя падение, — может привести к серьёзным травмам, вплоть до летальных. Я тут же свесил нос. Не ожидал, что вот тоже так смогу, но странную «щекотку» предвкушения всё же ненадолго почувствовал…  — Однако, — тем временем продолжила девушка. — Операбельное введение инъекции увеличило ваши физические кондици на порядок, приведя к минимально допустимому уровню для обитателей острова. Я удивлённо глянул на свои ладони, вновь с прежним азартом цепляясь за новое и необычное.  — Врёшь, я ж ничего не чувствую!  — Вы и не должны ничего ощущать — сила, скорость и координация пропорционально повышены и теперь это естественное и, увы, необратимое состояние вашего тела, — спокойно докладывала девушка.  — Сила, говоришь? — пробормотал я. Подошел и просто подхватил андроида на руки, так и замерев с ней, как с невестой.  — Охренеть! — выдохнул восхищённо. — Ты, что ли, килограмм двадцать весишь? Или вообще пятнадцать? Почти невесомая!.. Разобрал беспричинный смех и я принялся просто подбрасывать андроида воздух, хохоча и от свалившегося внезапного «обновления», и от того, насколько же комично она попискивала, взмывая вверх и падая мне на руки.  — Моё шасси… Ой!.. Выполнено… Ой!.. Из высокопрочных… Ой!.. Композитных… — пыталась объяснить она, но я просто не слушал и откровенно веселился. В воздухе снова что-то свистнуло и в каменную неровную плитку дорожки с грохотом — голыми пятками, да ещё «солдатиком» — врезался какой-то пацан! Что за долбанный «человекопад»? У меня чуть сердце не остановилось с испугом, когда он треснулся оземь за спиной! Я обхватил Аню, отпрыгнув с ней в сторону, и уклоняясь от брызнувших осколков разбитого камня. А упавший даже в лице не изменился! Лениво вытащил из карманов руки, сладко зевнув и потянувшись. И только затем заметил меня. На лице незнакомца появилось расстроенное выражение.  — Бля… Слышь, пацан, — проворчал он. — Давай договоримся: ты ничего не видел, а это сделал не я. Идёт?  — Угу,  — О, ништяк, — усмехнулся парень. Подковырнул ногой здоровенный кусок разбитой плиты весом под центнер и футбольным пинком запулил его в дебри тропических зарослей — только брызнули ветки и листья.  — С меня должок, — лениво козырнул незнакомец и побрёл вниз по склону, махнув на прощание. — Не буду вам мешать… Я оглянулся по сторонам — он о чём? — и только тогда заметил, что крепко держу упитанные ягодички андроида на ладонях, а она обнимает мою талию бёдрами. Ну, и румянится от смущения — хоть караул кричи. Торопливо вернув искусственной девушке вертикальное положение — да кто ж её такой запрограммировал-то? — я не нашёл ничего лучшего, как извиниться. Аня кротко кивнула в ответ. * * * Других Катархеев на пляже не составило труда отыскать — «чёрные ошейники» видны были издалека. Они — то есть мы — выделялись ещё сильнее «фиолетовых ошейников», ходя с раззявленными ртами и бестолково оглядываясь по сторонам. Ну, и приметные «нянечки», семенившие следом, тоже были отличным индикатором. Времени у меня было не так, чтобы много, поэтому я просто тупо бродил по пляжу, не строя из себя самого «чёткого» и пытаясь понять, что к чему. Лиц было много и попытки отыскать Софию или Поля — с ними я хоть немного знаком — успехом не увенчались. К другим с расспросами лезть было не то, что неловко, а как-то неуместно, что ли. То, что по первому взгляду казалось откровенным бездельем, не всегда оказывалось таковым: народ не просто сбивался в кучки по интересам, а занимался чем-то вроде упражнений. Временами это походило на командные игры или типа того, но серьёзные лица участников говорили, что это не совсем развлечение. Хотя был и другой тип сборищ — но к нему подходить было бы ещё более глупой идеей: то тут, то там виднелись парочки с явным романтичным настроем, причём в различных вариациях полов. Поддавшись общему импульсу, Катархеи тоже стихийно сбредались в кучку, пробовали «обсасывать» свалившееся на голову происшествие и грядущие за ним последствия. «Вот чёрт», — я невольно усмехнулся. — «Уже сам себя начинаю называть по местной терминологии». Чудо переводчики помогали общению, и взволнованные сотоварищи по несчастью быстро завязали суетный разговор на двадцать без одной глоток. Того самого задиры, отправившегося полетать с подачи Софи, всё ещё не было. Хотя, ему здорово прилетело, до «операции», так что не удивительно, если он до сих пор в койке поломанный лежит даже при всей мощи местной медицины. Кстати!.. Я попытался закинуть удочки и расспросить о том, как у кого прошла процедура инъёкции? Но это оказалось фатальной ошибкой: неловкий вопрос привёл всех в неистовое возбуждение и меня облепили, как пчелы банку мёда! Тут же, будто горох на стекло, посыпалась уйма вопросов: как оказалось, я был не только первым, но пока и единственным из новоприбывших, кто хоть как-то продвинулся. Пришлось экстренно и неловко отбрехиваться, старательно умалчивая про минет от Руты, который всплыл в памяти прежде всего остального. Зато про глюки со щупальцами и вертикальными зрачками рассказал откровенно — посмеялись немного. В грудь, в шрам потыкал пальцем. А потом накал интереса начал спадать. Ребята явно, как и я пару минут назад, ожидали каких-то внешних проявлений супер-пупер сил, но внешность моя осталась совсем заурядной. Потому кое-кто — вроде, та самая немка, получившая шокером — заявила, что я намеренно «преувеличиваю», чтобы привлечь к себе внимание. Не то, чтобы оно мне вообще было нужно на этом то гадском Острове, но и прослыть лгуном с первых дней не хотелось, так что я заозирался по сторонам в поисках своего спортивного «снаряда». Но Аня, вместе с прочими горничными выстроилась рядком в стороне, в отдалении. И каких-то приметных валунов рядом не было. «Дерево, что ли, попробовать выдрать?» — подумал я, а затем заприметил ту самую «шоколадку», скромно прятавшуюся за спинами. Помахал ей.  — Эй, ты не поможешь?! — окликнул девушку. Все к ней тотчас обернулись и скромняге ничего не оставалось как буквально бегом прибежать на зов. Лишь бы не терпеть двух десятков испытующих взглядов.  — У меня к тебе просьба есть небольшая, — брякнул я. — Меня, кстати, Сашей зовут…  — Луанн… — тихо ответила девушка, косясь на окружающих. — Ч-что нужно сделать?..  — Просто не бояться!.. — усмехнулся я и без предупреждения подхватил её на руки. «Шоколадка» взвизгнула от неожиданности, но я уже коротко присел и с полусогнутых, как нескладный кузнечик, толкнулся вверх, взмывая в воздух. В стратосферу, конечно же, не умчался, но метра на два нас обоих точно подбросило! Катархеи отшатнулись, ошарашенно затараторив — во вранье меня уличать перестали и опять принялись обсуждать новое знание. А у меня едва получилось отцепить от себя хныкавшую девчонку, с испугу так «вкогтившуюся», что она мне чуть плечи в кровь не разодрала. После пришлось ещё минут десять простить прощения — я на самом деле поступил не очень красиво. Когда самого суют в неведомое, не считаясь с желаниями, то хочешь, не хочешь, а хоть капля совести да проснётся. По крайней мере, так было со мной, и я искренне просил прощения перед девушкой. Хотя раньше, наверное, и нос бы задрал, мол, я ж мужик, буду ещё перед какой-то девкой унижаться! Очень быстро и как-то сами собой слова извинений переросли в речи успокоения. Луанн очень переживала из-за своего будущего — а кто бы не переживал на её месте? — и я вновь принялся усердно орудовать «непрокачанным» красноречием, теперь уже убеждая темнокожую девушку в благополучном исходе. Приводил себя и свой шрам на груди в пример. Почти не кривя душой, утверждал, что не так уж и плохи наши дела. Луанн, сперва показавшаяся забитой и затюканной, открылась с новой стороны и оказалось очень неглупой особой. Она была просто чересчур робкой и скромной — меня такое «хрестоматийное» проявление женственности удивляло немало, после вульгарно размалеванных, разбитных одноклассниц. С каким-то просто невероятным усилием — я это по её смущённому лицу прочёл — девушка полушепотом рассказала, что купальник надевала вообще только дважды, да и то в присутствии сестёр. Отчего ей теперь очень неловко. Для меня и такое оказалось совершенно в новинку. Тем более было непонятно, как девушка может стесняться своего тела? Нет, если какой-нибудь физический дефект от рождения или барышня от собственной лени тонет в лишнем весе — тогда понятно, но кто-то вроде Луанн?.. Об этом я и принялся рассуждать, бестолочь тупорогая, особо напирая на приятный кофейный оттенок блестевшей на солнце кожи и невероятно тонкую талию. Да уж, не зря меня девчонки отшивали. Странно, что вообще по роже не били, потому что когда я наконец-то сообразил захлопнуть пасть и глянуть на Луанн, в её глазах было столько обиды, что мне следовало бегом мчать к Руте и требовать экстренной прокачки мозгов. Девушка отошла в сторону и быстро побрела к лесным апартаментам, пряча лицо в ладонях. Аня и горничная Луанн тоже двинулись с места. Поравнявшись со мной, моя «рободева», торопливо озвучила непонятную просьбу:  — Александр, вы позволите синхронизировать данные с компаньонкой другого Катархея?  — Валяй, — растерянно кивнул я, кляня косноязычную речь, так оскорбившую Луанн. Однако горничные тоже имели сюрпризец в запасе: они без промедления умилительно взялись за руки и слились в обжигающем поцелуе! У меня аж опять всё в шортах привстало, когда я увидел, с какой девственной страстью эти машины сосут язычки у друг друга. Кончилось всё также неожиданно, как и началось. Другая горничная убежала, а я требовательно ткнул пунцовую Аню пальцем под рёбра.  — Что это было?  — Вам неприятны подобные сцены?  — Шутишь? — шёпотом ответил я, поглядывая на хихикающих надо мной других новичков. — Опять повторяю: это было шикарно! Я совершенно не против, если ты лесбиянка… но ты же, вроде, андроид. Зачем? Аня неприметно показала кончик языка, быстро спрятав его обратно.  — Стандартный способ обмена персональной информацией… Я вздохнул и обречённо шлёпнул себя по лбу. Ещё немного — и меня даже андроиды отшивать начнут.  — Прости за лесбиянку, я не хотел…  — Вы можете настроить меня, как вам будет удобней…  — Отставить! Не нужно ничего настраивать — будь, какая есть, меня всё устраивает, — торопливо закачал я головой, опасаясь, что по своей бестолковости могу создать какого-нибудь «терминатора-социопата». — Лучше расскажи, чем вы там… наобменивались? Аня принялась «гуглить».  — «Система» считает, что вы способны оказать моральную поддержку Катархею Луанн. Удивлению не было предела:  — Блин, я же сам Катархей!  — Вы весьма перспективны.  — Да, и в чём же это выражается?  — Закрытая информация, — тотчас сердито нахмурилась Аня.  — Ладно, забудь… — я просто сдался, понимая, что если с живой девушкой говорить до сих пор не научился, то андроида точно не смогу переубедить. — Ань, чего там по времени?  — Осталось около получаса.  — Чёрт с ним, веди меня, — махнул я рукой. — Настолько в голову это засело, что самому даже интересно — что ж там Рута придумала. Меня услышали и быстро просекли что к чему. Глаза окружающих стали до смешного огромными, мол, этот русский просто «crazy», раз сам приближает момент! И, естественно, взяли клятвенное обещание рассказать в подробностях всё, что будет происходить на эксперименте. Аня в особняк не вошла, передав своего подопечного «на руки» знакомой уже горничной, впервые проводившей меня в кабинет. Мы прошли прежним путем и я, ощущая себя поуверенней — сколько ж можно дрожать, как лист? — окончательно расхрабрился и принялся вертеть головой по сторонам, как будто не было дела до предстоящего. Злосчастную задницу «робогорничной» старался даже взглядом не задевать, созерцая интерьер обстановки. «Созерца-а-ая», — мысленно усмехнулся несвойственным оборотам. Не припомню, чтоб раньше это слово в общении использовал. Даже написал бы, наверное, с ошибкой. Но сейчас серьезная обстановка вынуждала быть осторожным и, как минимум, максимально внимательным. Злобный осадок из груди никуда не девался — я бы с удовольствием сдал всю эту шарашку ментам, если бы мог себе такое позволить! — но окружающая атмосфера деловитой расслабленности в обход желания подкупала. Что иронично, становилось даже немного неловко: девчонки и парни на пляже были в той же ситуации, что и я, но обречённой покорности — того, что пугало меня больше всего — на их лицах заметить не получалось. Поднявшись к дверям «того самого» кабинета, я совсем раздухарился от нахлынувшей шалой весёлости. Видно, всё ж таки с перепугу перешибал страх дурацкой бравадой и задорно шлёпнул по смачной заднице «тетю андроида». Точнее, попытался помацать машину за «причинное» место, даже не понимая, насколько жалким выгляжу со стороны. Горничная на лету, даже не глядя, перехватила занесенную руку, медленно обернулась и с ледяным взглядом осуждающе покачала указательным пальцем. Ещё секунда — и, показалось, что она велит звать Джона Коннора… Но горничная молча пригласила войти в кабинет. Я от стыда втянул голову в плечи и юркнул внутрь. Рута, как и в первый раз, уже дожидалась меня, но на этот раз у распахнутой — телепортационной? — кабинки. Призывно кивала ладошкой, предлагая поторопиться. Резину тянуть и выигрывать время резонов не нашлось никаких — это было бы ещё более жалко, чем попытка потрогать фальшивые ягодицы андроида. Сохраняя на «морде лица» максимально возможную маску уверенности, я поспешил за экспериментаторшей, хотя фашиствующей живодеркой назвать её уже не получалось. Рут действительно украла у меня прошлую жизнь и даже сунула в грудь отточенный скальпель! Но не соврала и сделала лучше. Хотя бы физически.  — Ну-с? — усмехнулась блондинка. — Как самочувствие?  — Нормально… Даже здорово…— торопливо проворчал я в ответ, всё-таки оказавшись застигнутым врасплох. Усердно косил взглядом на белый халат Руты, под которым перекатывались упругие, массивные бедра симпатичной злодейки. Когда гнев в её адрес — в адрес этой упитанной жопы! — почти испарился, томная зрелость восхитительной женщины понемногу начинала сводить с ума.  — Отлично, что ты не пытаешься врать и напирать на свою жертвенность… Это даже важнее физического прогресса, — она опять поманила за собой. Мы оказались вроде бы в той же операционной, но кроме громадной бестеневой лампы прочая обстановка была совершенно другой. Неподалеку от большого раздвижного кресла явно медицинского назначения — это по мою душу — даже стояла кадка с кучерявой пальмочкой.  — Молодой человек? — Рута неожиданно обернулась. — А что это ты на меня так пялишься, м-м-м?.. Надеюсь, ты не рассчитываешь на повторение «собеседования»? Слава яйцам, я вовремя нашелся с ответом. Старательно прикидываясь растерянным, быстро отогнал только-только всплывшие мысли о ее жарких губах на моём члене, и вертикально провел по груди пальцем:  — Не-е-е… Просто до того. Ну, перед этой инъекцией от наркоза показалось, что у вас…  — «У тебя»! — тут же исправила меня Рут.  — Показалось, что у тебя, — машинально повторил я, — были вертикальные зрачки. Так натурально приключилось, что до сих пор аж мерещится…  — Странно, — женщина нахмурились, и подошла ближе, прихватив меня за подбородок и взволнованно заглядывая в глаза. — Ты уверен, что… тебе это привиделось? Её алые губы расплылись в задорной улыбке и на меня уставились то ли змеиные, то ли кошачьи зрачки! Я оторопело уставился в ответ, откровенно завороженный чарующим зрелищем — эти странные глаза, обычно смотревшие с экранов фантастических фильмов, вживую просто пленяли.  — Я красивая? — ещё шире улыбнулась Рута, обнажая пару острых клыков. Прикидываться «шлангом» не было смысла — на моей роже и так всё читалось, как в книге — так что я просто кивнул.  — Очень… — пробормотал севшим голосом, ощущая себя кроликом напротив удава. Очень сексуального удава. Блондинка наконец выпустила из оков обжигающих глаз и отступила на шаг, радушно указывая на довольно удобное на вид медицинское кресло.  — Тогда ты не будешь перечить такой невероятно прекрасной женщине, вроде меня? Я запнулся и обречённо вздохнул. Да уж, перед выбором она явно умела ставить. Либо сесть в кресло по собственной воле, либо оказаться брошенным в него, как куль с грязным тряпьём после пары смачных пиздюлин шокером? Даже минуту на размышление брать не буду…  — Ты хочешь содействия, но не оставляешь даже видимости выбора, — упрямо проворчал я, забираясь в кресло. Рута покивала пальцем.  — А ты быстро схватываешь, Саша, хотя в глазёнках всё ещё бушует ребяческая бестолковка, — добродушно усмехнулась она и гордо подбоченилась, выпятив и без того внушительную грудь. — Думай об этом, как о рыцарской службе своей королеве: я не считаю твоё повиновение полным отсутствием характера… Сиденье действительно оказалось удобным и немного походило на стоматологическое. Рута понажимала ногой на какие-то педальки, и мой «трон» медленно разложился в полулежачее положение. А не дурно, однако! Если б не ситуация — я б себе в комнату такой попросил бы. Блондинка тем временем сама, без ассистентов, пристегнула мои конечности мягкими ремешками.  — Не волнуйся, — её ладонь успокаивающе коснулась живота. — Это для твоей же безопасности. Пока я ёрзал и приноравливался, стараясь совладать с набиравшим обороты ритмом сердца, женщина выкатила из-за небольшой ширмы несколько стоек с совершенно нестрашными капельницам. И я снова немного расстроился — храбрости набирался, копил её, хранил сосредоточенно-наплевательское выражение на лице, а тут такая ерунда? Даже ногти выдёргивать не будет?  — Зачем это всё? — кивнул в сторону одной из стоек.  — Мы ведь это уже выяснили, — в задумчивости пропела Рут, увлечённо колдовавшая над панелью кардиографа.  — Нет, я о том, что у тебя такие невероятные технологии, а тут — какие-то капельницы… Наши глаза встретились и женщина на миг задумалась.  — Александр, раз мы договорились считать тебя не дураком, то давай-ка ты сам ответишь на этот вопрос с моей небольшой подсказкой, — заговорила она, опустив ладошку мне на грудь и принявшись задумчиво царапать ногтем сосок. — Скажи, какой фактор является одним из важнейших при создании дорогих алкогольных напитков и воспитании человека? Я молча посмотрел на неё — опять издевается? — но потом всё же задумавшись. Какие-то не очень прозрачные у неё были намёки. Ну, вино там в бочках годами стоит, но при чём тут, например, моя маманя, которая каждую осень провожала «сыночку-корзиночку» в школу? О, точно!..  — Ты о времени, что ли?! Рут покивала, помахав ладонью, как будто предлагая продолжить.  — Процесс… ну, то, что ты задумала, растянуто во времени, чтобы нам не навредить? Женщина усмехнулась и ликующе щёлкнула пальцами.  — Бинго! После чего совсем по-родительски потрепала меня за щёку. Я же был крайне зол на себя, что опять так просто купился, да ещё и сам приводил аргументы в защиту этой преступницы. Красивой преступницы, чёрт возьми…  — У меня глаз намётан!.. — Рута тем временем игриво покачала бровями, снова «превращая» человеческие зрачки в кошачьи щёлочки. — Не зря я на тебя сразу обратила внимание. Ты прав, Саша: мне ничего не стоит, например… Она на секунду задумалась.  — Например, пришить на твою спину десяток полнофункциональных рук. Но в какую цену это тебе встанет? От психосоматических проблем до тяжелейших моральных травм! Нет уж, мои агенты должны быть как с иголочки. А для этого, как минимум, они должны быть довольны собой…  — Т-то есть у меня будет десять рук? — нервно сглотнув, пробормотал я. Рута сделала вдох, как будто собираясь ответить, а затем рассмеялась, опять остерегающе покачав пальцем.  — Какой хитрюга! — улыбалась она. — Даже не пытайся заговорить мне зубы — о таких вещах тебе пока знать не положено. Дальше пошло быстрее — Рута попрыскала из баллончика на кожу чем-то прохладным и ловко ввела тонкие иглы капельниц, по одной на каждую конечность. Пятая полая трубочка проткнула сосуд под ключицей. Орудовала она этими штуками очень умело — я почти ничего не почувствовал — и неведомый препарат незамедлительно заструился в кровь.  — Если не возражаешь, мне нужно кое-чем заняться, — сказала женщина, кивнув куда-то мне за спину. — Буду рядом… Вскоре послышалось едва уловимое щёлканье клавиатуры под её пальцами. * * * Чего-то наркотического и дурманящего в капельницах не было. По ощущениям я почти час провалялся в кресле, но даже сонливости не заметил. Равно как и боли или вообще хоть каких-то тревожных сигналов. Эксперименты Руты оказывались какими-то чересчур не живодёрскими. Когда запиликал таймер, пышнотелая блондинка легко вскочила на ноги и принялась аккуратно извлекать из меня иглы, обрабатывая места проколов и залепляя их клочками пластыря с кошачьими мордочками, дико неуместными посреди всей этой фантастичности.  — Можешь встать, — разрешила она. — Как себя чувствуешь? Только честно — иначе я приглашу ассистенток со сканером.  — Ну… Есть хочется, — пробормотал я. — И поясницу ломит немного — отлежал, наверное…  — Ещё что-то? — радостные глазищи Руты, подчёркнутые крохотными морщинками, просто светились от восторга. Я поскрёб в затылке.  — И помыться не мешало бы, а то чешусь весь, — пожал плечами. — Вроде всё. Рут прикусила губу и с довольным видом дернула кулаком, как будто только что лично вколотила «девятку» в ворота команды-соперника.  — Чё? — нехотя задёргался я. — Да что случилось? Похоже, такими темпами мне скоро дадут новое прозвище — «Чё».  — Саша, твой организм оказался очень восприимчив к воздействию. Невероятный успех даже просто найти такую степень отклика! — едва не хохотала Рута.  — К воздействию чего?  — Си-и-икрет!.. — хихикнула женщина и мягким толчком уложила меня обратно. — Уж прости, но потерпи ещё пару минут — я обязана убедиться. Пока она водила коробочкой сканера над моим телом, я поглядывал на свои руки, ожидая, что они начнут покрываться чешуёй или между костяшек пальцев проклюнутся лезвия, как у Росомахи. Но ничего не происходило. Зато когда осмотр окончился, в руке Руты оказался знакомый ошейник, но на этот раз фиолетового цвета.  — Александр, ты позволишь или мне пригласить стражей порядка? — уже без тени иронии осведомилась женщина. Я глянул на её собственную «удавку», опоясывавшую изящную шею — Рута врала или тоже была в одной лодке с нами? — а затем с вздохом наклонился вперёд, безмолвно давая согласие. Когда чёрный ошейник свалился, внутри всё вздрогнуло — вот она воля! — но я заставил себя сидеть не шевелясь, даже бровями не дёрнул. Бежать нужно тогда, когда этого ждут меньше всего. И уж точно не стоит привлекать к себе внимание дурацкими попытками, заранее обречёнными на провал.  — Итак, Александр Симонов! — ладонь Руты опустилась мне на плечо. — Ввиду особого случая, ты досрочно зачислен в группу Палео. Твой класс — Эо. А теперь можешь идти и отдыхать.