Остров Иных

Андроид, как передвижной навигатор, вела по пути, и я нашел «немку» на пляже. Она и ещё пятеро девушек, тоже из числа Катархеев, развалились в шезлонгах и загорали, о чём-то лениво переговариваясь. Непрерывная тревога и их утомила, так что «пленники» просто предавались безделью.  — Привет!.. — бухнувшись на колени в песок, я сел рядом с Гретой. — Фройлян, есть разговор…  — Отстань… — лениво проворчала она, не открывая глаз.  — Серьёзно, нужно поговорить… Девушка вздохнула и наклонилась поближе, зашептав:  — Я сегодня не хочу. Чего непонятно?.. Другие девушки захихикали — явно уже знали о случае в душе. Но я не стал нос задирать, просто ответив в тон.  — Я тоже не хочу… Она снова вздохнула и сняла полупрозрачные очки.  — Надеюсь, ты не в любви признаваться собрался? Девушки захихикали громче.  — Ты так этим тыкаешь, что кажется, будто сама в меня втрескалась, — с невинным видом пробормотал я. Смех зазвучал уже откровенно, а рассерженная Грета села в шезлонге.  — Ну, чего тебе? — буркнула она, намекая, что мы уже «говорим».  — Давай сперва забежим, перекусим, — взмолился я. — Потом всё расскажу… «Немка» с трагическим стоном поднялась и побрела за мной в кафе. * * * Когда Грета услышала, что во мне проявились очередные преображения и я готов в подробностях поведать о них, то едва не подпрыгнула на стуле до потолка. Схватила за руку и потащила наружу. Сок пришлось допивать на бегу.  — Куда пойдем? — с горящим взглядом оглянулась она.  — Ты ж говорила, что не хочешь сегодня, — усмехнулся я. — Выбирай сама — я действительно хочу просто поговорить. В итоге, Аня с дворецким остались коротать время в тенёчке, а мы вновь заперлись в душевой кабинке.  — Ну, — широко усмехнулась Грета, с нетерпеливым смущением потирая ладони. — Давай, показывай уже!..  — Какая прыткая, — я улыбнулся в ответ. — Сперва позволь кое-что сказать: у меня к тебе просьба. Девушка улыбнулась.  — Ладно, какая? Только учти, что анала у меня ни разу ещё не было и…  — Да не!.. — я замахал руками, офигевая от такой простоты, и набрал полную грудь воздуха. — Хочу попросить, чтобы ты пошла к Руте после нашей беседы и попросила заняться тобой вне очереди. Выпалил на одном дыхании, опасаясь, что Грета не позволит даже договорить.  — Да ты охуел, ёбнутый русский?! — без секунды раздумий выпалила девушка, рывком оборачиваясь и намереваясь уйти. Я тут поймал её за руку:  — Постой. Это была просьба, а вот теперь давай поговорим. Грета хмуро обернулась, но вырываться не пробовала.  — Ну? — послышалось её ворчание. Я отпустил её и отступил немного назад, почти прижимаясь к стене и разводя руки настолько широко, насколько позволяли стенки кабинки.  — Есть во мне что-то отталкивающее? Грета удивлённо вскинула брови, похоже, ожидала чего-то другого.  — Ну… — пробурчала она. — Ты, вроде, ничего так — было даже классно… Было. Пока эту хуйню только что не ляпнул!..  — Нет, ты не поняла. Я не про секс спрашиваю или про то, нравлюсь ли тебе. Скажи, я пугаю тебя? Хотя мы тут все немного с припиздом… но ты видишь во мне опасность? Грета удивлённо уставилась в ответ.  — Не знаю, к чему это всё, но ты…  — Ну… Ну?..  — Ты скорее смешной… глупый… но уж точно не опасный… Беспомощный, как котёнок, которому…  — Ладно, мы это оба поняли. А теперь ответь вот на что: как думаешь, почему моя просьба была такой странной?  — Потому что ты сбрендил со страху?..  — Я похож на дрожащий осиновый лист? Грета наморщила нос.  — Саша, к чему это всё?  — Фройлян, прошу вас сосредоточиться, — я попытался хоть немного разрядить обстановку.  — Ты заколебал уже! — криво усмехнулась девушка. — Я, между прочим, почти фрау — не без твоей помощи, кстати…  — И всё-таки: зачем я тебя о таком попросил?  — Да не знаю!.. Ждать от Греты непременно того же, что и у меня, озарения было наивно. Пришлось зайти с другой стороны.  — Ты боишься?  — Можно подумать, что ты — нет! — фыркнула девушка.  — А что дало бы тебе ощущение спокойствия? «Немка» красноречиво вздохнула, без слов давая понять, что этот трёп её раздражал.  — Мой дом, например, — пожала она плечами, — из которого меня насильно забрали!  — Меня никто не забирал, — я сам влез, куда не следовало, — сказал я негромко. — Может быть и тебя?..  — Да-да… — перебив, раздраженно проворчала девушка. — Я тоже… «влезла», но суть от этого не меняется…  — Принципиально меняется!.. — я ухватился за «ниточку», пытаясь нащупать клубок. — Ты чего-то хотела, чего-то искала, как и я. Как все мы, здесь оказавшиеся. Беда в том, что нашли мы чересчур много… Слишком много. Мы выросли в пустоте, так привыкли к ней, что даже не можем понять подвернувшийся шанс…  — Ты с ума сошёл?! — воскликнула Грета, взмахнув рукой куда-то в пространство. — Ты думаешь, я этого хотела? Желала, чтобы меня, как бессловесный винтик, без спросу сунули в жернов?! Может быть, ты такой со своей рабской восточной ментальностью, но не я!.. Слова возражений застряли в горле, но не от обиды. Всё то, что я пытался сказать сейчас Греете, относилось и ко мне. Возможно, это был даже не диалог, а монолог Саши Симонова? Первые и робкие откровения перед самим собой?  — Да, ты не винтик, — кивнул я. — Ты свободна строить свою жизнь, как будет угодно… И поэтому по собственной воле проводила бы дни на нелюбимой работе, по собственной воле платила налоги, повторяла за всеми лишь то, что позволено, и к тридцати годам поняла, что жизнь лишь началась, а делать в ней уже нечего.  — Да ты сам себя не слышишь, — зло прошипела Грета. — Не понимаешь, что несёшь!..  — Может быть, — легко согласился я. — Но мне тоже тревожно, как и тебе. Оказавшись здесь, я тоже всё время пытаюсь оглядываться назад и вспоминать, что эти твари у меня отобрали. Стараюсь не растерять то, к чему хочу вернуться. И знаешь, в чём вся ирония?  — В чём? — уже немного спокойнее спросила девушка. Я глянул ей прямо в глаза.  — Как бы я не оглядывался, но не вижу ничего ценного. Там, дома, осталась мама — но дети всегда покидают родителей. А больше… У меня много приятелей, но нет настоящих друзей. И я точно такой же — я скверный товарищ для других, потому что думал лишь о себе. Я ни о чём не мечтал, ни о чём, кроме секса и денег… Ты будешь смеяться, но в свои семнадцать я даже не пытался понять, что такое любовь, а ведь это так просто, это умеют все люди…  — Я думала, ты старше… — как будто между делом тихо сказала Грета.  — Окажись я на год старше, наверняка был бы ещё большим «никем», чем теперь. Но мне удивительно повезло — я вовремя получил «подзатыльник», врезавший встряской по закисшим мозгам. Ни с того, ни с сего мне предложили шанс, который иным и во снах не мерещился! Понимаешь? Грета вздохнула.  — Как наивно, — криво улыбнулась она. — Это так по-детски — закрывать глаза руками, чтобы не видеть того, что не нравится. Возразить на подобное было нечем.  — Наверное, ты говоришь правду, — кивнул я. — Мне не хочется замечать, что нас заперли в золотой клетке. Не хочется видеть таких очевидных, кричащих и порочных мотивов Руты. Чего именно она добивается? Без понятия — и именно поэтому оно, очевидно, плохое. Так?.. Но и ты не желаешь увидеть, что к твоим ногам бросили невероятную возможность обрести огромную силу, прося взамен всего лишь немного лояльности… Я замолчал на пару секунд, взглянув на девушку:  — Ты ошиблась в одном на сто процентов: я не рехнулся умом, пытаясь тебя уговорить. Я заключил сделку. Грета скривилась от отвращения и отступила, одарив ненавидящим взглядом, но я не пытался её задержать.  — Знаешь, каким было условие Руты? — глянул на колебавшуюся «немку». — Ничего, кроме правды… Уверен, что эти ошейники пишут любое наше слово — если в моих доводах окажется хотя бы доля вранья, она расторгнет сделку.  — Почему ты так уверен? — нахмурилась девушка. — И почему я должна тебе всё ещё верить?  — Потому что Рута была права, настаивая на искренности. Я мог бы соврать, сказать именно то, что ты хотела услышать. Наивная Грета поверила бы, купилась, увязла, и затаила глубокую злобу. Может быть, даже смирилась потом, но до конца дней несла бы в груди ненависть к людям, так откровенно ею воспользовавшимся. Как думаешь, можно ли такому человеку доверять силы, настолько выходящие за стандартные рамки? Грета молчала.  — Что она предложила в обмен за меня? — тихо спросила девушка.  — Она обещала рассказать о моих изменениях всё, что получится. Я думал, что так смогу получить доступ ко всей информации и сумею в оплату помочь тебе, остальным.  — Ты ведь сам сказал, что ошейники «пишут». Какой смысл в этой комедии с притворством, если так прямо о нём заявлять?  — Никакого притворства, — покачал я головой. — Мысль такова, что если ты согласишься, то примешь всё полностью и добровольно. Если откажешь — то нашей сделке с блондинкой конец. Рут ничего не теряет. Грета не отвечала, оценивающе глядя искоса и держа ладонь, словно на пульсе, на ручке двери.  — Ты говорил, что в тебе опять что-то преобразилось? — негромко спросила она. Я глубоко и тяжко вздохнул, понимая, что ничего не получилось. Надо же, а издалека это казалось куда более лёгкой задачей. Теперь оставался Ингвар — последний шанс. Впрочем, и Грете было дано обещание, так что я медленно потянул за тесьму на шортах.  — Не возражаешь, если я разденусь?  — Да, покажи мне… — испуганным шёпотом прошептала она. Когда шорты полетели долой, девушка удивлённо уставилась на меня.  — И что здесь такого? Ты захотел просто членом передо мной потрясти? Я мягко обнял ладонями округлость уже налившейся соком «дыньки».  — Видишь?  — Да, — кивнула девушка. — И чего? Еда здесь действительно сытная, но это не то, что я ожидала…  — Подойди… Прикоснись. Только, пожалуйста, будь осторожной… Грета что-то почуяла и робко приблизилась, словно ожидая подвоха. Мягко прижала ладони к округлости у меня над лобком.  — Тверденький, — усмехнулась она. — Это то, о чём ты хотел рассказать? Что это? Тебе больно?  — Полегче, — я усмехнулся в ответ, нервно сглотнув. — Вообще-то, мне очень приятно…  — Так что это?  — Надеюсь, ты не брезгливая, ведь мы с тобой…  — Саша, да говори уже! Я замолк на секунду.  — Эта простата. Знаешь, для чего эта штучка? Девушка удивлённо распахнула глаза.  — П-постой!.. Я не дура — анатомию знаю хорошо. Простата — это же крохотная пупочка. А у тебя эта…  — Я зову её «дынькой», — пробормотал я, неожиданно оробев. Девичьи пальцы давили не так сильно, как пальцы мужские, но от этого было только приятней.  — Ага, точно — как дынька! — ошарашено кивнула Грета, не заметив моего смущения.  — Она должна ещё вырасти…  — Ещё?! Это, должно быть, ужасно больно? Я покачал головой.  — Это невероятно приятно… Прошу, не так сильно… Грета глянула на меня исподлобья, словно проверяя, действительно ли на моём лице печать удовольствия. Явно ожидала увидеть притворство, но удивилась лишь больше. Тонкие пальцы мяли меня всё сильней, воздуха в лёгких становилось всё меньше — его вытесняло вздымавшееся удовольствие. Член вздулся багровой балкой, перетянутой венами, на его кончике выступили прозрачные капли. Я привалился к стене, пытаясь оттолкнуть Грету.  — Прошу, перестань… Это действительно очень приятно… И больно немного…  — Вот так хорошо? — девушка словно не слушала, забываясь и подходя всё ближе и ближе. — А здесь? Я молча кивал, глубоко и часто дыша в попытке унять заполонявшее разум блаженство.  — Она такая твёрденькая… — послышался восхищённый шёпот. — Саш, а можешь её как-нибудь всю показать. Ну, животик там выпятить…  — Смеяться не будешь?  — Давай, не томи!.. Я закусил губы — черт, как же всё-таки было сладко! — и изо всех сил, остававшихся в теле, попробовал сделать то, о чём она попросила.  — Охо-хо-хо!.. — послышался растерянный смех. — Боже мой, Сашка, она такая огромная! Действительно, словно дыня! Мне же казалось, что я сейчас зарыдаю — впервые в жизни готов был заплакать перед оргазмом!  — Перестань… Иначе я… Я больше не могу… Девушка прижалась всем телом, обжигая горячим дыханием шею и прижимая животом член к моей «дыньке».  — Давай, сделай это — прошептала на ухо Грета. — Я хочу увидеть… Тело её двигалось плавно и мягко, но для меня это была сущая пытка. Пальцы елозили по стене, в поисках хоть какой-то точки опоры, а сладкая выпуклость на животе постепенно выгорала в экстазе — тонкая ниточка плавок на Греете, скользившая вверх и вниз и задевавшая «дыньку», казалась мне толстым тросом. Вспышка в глубине живота и сладостное высвобождение пришли почти одновременно! Я в ужасе прижал ладони ко рту, чуя, что попросту заору от экстаза, и одним протяжным движением со всей мочи сжал мышцами огромную железу. Внутри всё будто вскипело и я натурально почуял, как по протокам хлынул горячий поток бурлившего семени. Член словно взорвался гейзером спермы, заливая девушке живот, груди и подбородок! Безумная струя стреляющим всплеском ударила вверх, разбиваясь о потолок душевой, и нам на головы обрушился странно пахнущий дождь… Излияние было поистине феерическим, но зато хорошо «продуло» мозги. Я постыдно сбежал в соседнюю кабинку и быстро умылся, то и дело трогая пузо и прислушиваясь, нет ли новых «позывов». Грету беспокоить не стал. Девушка еле сдерживая смех, стряхивала с тела обильные сгустки семени. Стоя под струями воды, мыла забрызганные спермой волосы, бросая ироничные взгляды. А ведь я даже не рассказал ей о «порезе» в промежности. Видала ли девушка в моём лице просто смешного уродца или всё-таки намеревалась продолжить общение — значения уже не имело. Меня устроят оба исхода: в наказание за излишнюю самоуверенность или в поощрение за попытку помочь. Из душевой я выбрался с прагматичными мыслями о том, как завести разговор и Ингваром. Оставалось два дня — стоило всё хорошенько обдумать. Опасаясь заработать ещё какой-нибудь «порез» в странном месте, делать упражнения я не пошёл. Как неприкаянный бродил до позднего вечера, думая, думая, думая. Из размышлений вышиб лишь голод, хотя даже работая ложкой, я пытался вести мысленные диалоги с пухляшом. * * * Вернувшись домой и опустошив с помощью Аниных рук вновь упругую «дыньку», завалился в кровать. Сгрёб андроида в охапку, прижавшись щекой к её крохотным титечкам. Так и заснул, пытаясь придумать, хоть что-нибудь. Извиниться перед Ингваром, что ли, за «кошачий концерт»? Может, проникнется мужской солидарностью и согласится послушать доводы… * * * Утром Аня опять попросила разрешение на «обмен информацией». Предлогов отказывать не было, и мы страстно целовались почти четверть часа. Сосались до тех пор, пока непрестанно растущая «дынька» опять не позвала «по естеству». На этот раз я справился сам — кажется, она действительно немного увеличилась за ночь и теперь не так быстро переполнялась. Не так безумно сладко давила. Аня осведомила, что пришёл вызов от Рут — женщина ждала меня после завтрака. «Опять капельница», — догадался я. — «Нужно у неё хоть график попросить, чтобы заранее можно было готовиться. А то опять полезет с перчатками…» * * * Кресло в процедурном кабинете я занял сам, без приглашения. Даже застегнул пару ремней, до которых мог дотянуться — выглядели они грубовато и немного по-варварски, но вдруг на самом деле понадобятся? Начнётся у меня какой-нибудь приступ эпилепсии, а тут эти утяжки.  — Когда у тебя будет свободное время? — задумчиво пробормотала Рут, застёгивая последний ремень. Я усмехнулся над странным вопросом.  — Думаю, до пятницы окажусь занят, а там…  — То есть, тебе не интересна моя часть уговора? — с хитрой искоркой в глазах вздохнула женщина. У меня едва сердце из груди не вылетело! Вот же интриганка белобрысая!  — Не правда! Не верю! — дернулся я.  — Но это факт. Испытуемая, известная тебе под именем Грета, вчера добровольно прошла этап инъекции.  — То есть?..  — Да, глупый, — Рута со смехам ткнула меня пальцем в лоб. — Уж так ты ей изливал душу, что я аж заслушалась. Чуть животик не надорвала со смеху…  — Да ну тебя!.. — буркнул я, чуя, как распирало от неожиданно накатившего веселья и расслабухи. Поверить в такую удачу так вот запросто не получалось и в горле начинало пощипывать от избытка эмоций.  — Что, настолько всё было тухло? — проворчал я, старасяь не дрогнуть голосом.  — Отчего ж? — Рут тотчас возмутилась. — В искренность твою я сразу поверила. Но вот слог у тебя, Сашенька, слабоват — нужно потренироваться. В груди проклюнулся неприятный холодок.  — Постой, я же ведь ей не соврал? Ты же мне не соврала?  — Нет, но об этом немного позже, — твёрдо ответила Рута. — Так, а теперь расслабься: сперва препарат, разговоры — потом. * * * Когда сеанс был окончен и я сел прямо, освободившись от ремешков. Блондинка поманила к себе.  — Раздевайтесь, молодой человек. И подкатите-ка то зеркало, что за креслом, любезнейший. Я послушно стащил несчастные шорты, исполнив указание и притолкав ростовой зеркальный лист почему-то в деревянной, винтажной оправе. У женщины к этому времени в руке появился фломастер или что-то типа того.  — Итак, — начала она привычным образом. — Начнём с простейшего и очевидного — твоё тело меняется и трансформируется. Но для каких целей, спросишь ты? Чтобы не закапываться в дебри терминологии скажу, что твоя специальность — что-то, вроде профессии — может звучать примерно, как… сеятель-инфильтратор. Довольно неочевидно, правда? Женщина обошла меня и встала с другой стороны.  — Как я уже говорила, моя работа очень важна, но даже при всех мощностях вы, мои дорогие — ценный, но штучный «товар». На подготовку уходит уйма времени и ресурсов. Поэтому твоими основными задачами будут социализация, проникновение в человеческие общества и инсеминация максимального числа индивидов особым вирулентным агентом.  — А-а-а?.. — бестолково вытаращился я.  — Не перебивай. Про вирус… Если без подробностей, то это что-то вроде инъекции, — женщина коснулась моей груди, намекая на шрам. — Но проведённой в полевых условиях и значительно ослабленной. Однако даже так это значительно ускорит процесс выборки и подготовки кандидатов.  — То есть, я тоже попал сюда не случайно?  — Не перебивайте, молодой человек!.. — фыркнула Рут. — Ты же понимаешь, что обо всём и сразу я не смогу рассказать. Для начала закончим с основами. Она хлопнула меня по бёдрам.  — Ломота в спине и пояснице объясняется тем, что кости таза ускоренно растут. Вскоре могут начать ныть зубы — кости лица тоже будут истончаться и приходить к более плавным контурам, но я ожидаю, что этот процесс пройдёт незамеченным. Плечевой пояс также редуцируется… Да, не удивляйся — тебе понадобится широкий таз, чтобы комфортно передвигаться с новыми органами. Но не волнуйся об этом… Фломастер коротко чиркнул две окружности на моей заднице.  — …Бёдра и ягодицы увеличатся пропорционально, так что с эстетической точки зрения ты будешь выглядеть весьма привлекательно. Правда, генетический анализ показал, что твои груди будут несколько тяжеловаты, но их значительный рост, как я ожидаю, случиться лишь после третьего или даже четвёртого цикла лактации. К тому же, физические упражнения и диету никто не отменял. Повернись-ка немного… Я с ошарашенной рожей встал к зеркалу боком, и Рута принялась рисовать на животе что-то наподобие перевёрнутого кувшина.  — Твоя матка развивается запланированными темпами — если попробуешь втянуть простату, то даже можешь почувствовать давление от неё. Хотя вход во влагалище раскрылся несколько рановато. Но и об этом тоже не волнуйся — родовые пути окончательно сформируются не раньше, чем начнут работать яичники. Заодно у тебя будет время привыкнуть к более тщательному самоконтролю — внеплановая беременность иногда случается очень не вовремя, верно?  — Ага, — на автомате согласился я, нервно сглотнув. Фломастер тем временем очерчивал громадные полусферы на моей груди.  — Вот так и вот так… Примерно .конечно же… Что бы ты мог приблизительно представить — таким окажется нормальный размер. Во время лактации производство молока будет достаточным, что бы ты смог, в случае нужды, обеспечить даже тройню. По моему мнению, такой запас немного избыточен, но уж извини таково твоё тело — генетический привет от твоей матери. Я не стала слишком глубоко забираться в геном, чтобы не навредить. К тому же, ты ведь уже приспособился ухаживать за своей… Как ты её называешь?  — Дынька… — прошептал я, не верящим взглядом пялясь на своё отражение.  — Вот-вот. Просто во время лактации придётся сдаивать ещё и молоко. Кстати, о «дыньке». На поздних сроках беременности, когда плод уже будет достаточно велик, на простату будет приходиться постоянное давление, так что до родов тебе придётся несколько месяцев жить с перманентным оргазмом. Учитывай это и просто прими — таковы издержки. Но, думаю, ты сможешь очень быстро приспособиться — ко второй беременности вряд ли тебя будет беспокоить подобное… А теперь наклони-ка голову… Я повиновался. Фломастер чиркнул по коже в районе ключиц.  — Примерно на уровне подмышечных впадин… Полуэрегированный пенис в таком положении, как ты сейчас, достанет только досюда — это не помешает ни общению, ни повседневным движениям. Но при полной эрекции ты сможешь почти не наклоняя голову сделать автофелляцию — это довольно удобно, если понадобиться сбросить напряжение внизу живота, а иных способов не будет.  — А-а…  — А тестикулы увеличатся только в три с половиной раза, — усмехнулась Рута. — Вам, парням, лишь бы побольше… Нет, не больше пятисот миллилитров на каждую из тестикул — о большем даже и не проси, иначе ходьба будет затруднена! И вообще — для тебя главное не размер, а объём. Рута легонько шлёпнула меня по «шарам».  — Я постаралась максимально разогнать сперматогенез, не превышая безопасный для тела уровень. Конечно, за время роста будут небольшие колебания — они неизбежны — но когда «дынька» примет окончательную форму, пиковых утренних и вечерних эякуляций больше не будет. Могут быть небольшие пики, совпадающие с менструальными циклами, но это необходимые для организма стрессовые всплески, так что в итоге я ожидаю ровную и мощную генерацию семенной жидкости. Суточные же колебания размеров простаты перестанут быть настолько заметны, а равномерная жировая прослоечка — да, вот тут, на животике — скроет остальные микрофлуктуации, например, после обильного семяизвержения. В общем, ты сможешь носить вещи одного размера. Выглядеть будешь примерно как на втором или третьем месяце беременности, но с твоим ростом это будет совсем незаметно… Голос Руты обрушивался как будто из соседней Вселенной, а в голове был полный сумбур, ужас и паника. Колени дрожали…  — И ч-что я т-такое? — то ли прошептал, то ли подумал я, ощущая, как на глаза наворачивались слёзы. — Т-ты меня… Я… я стану ж-женщиной? Грудь колыхалась от учащённого дыхания, а пальцы мелко вибрировали…  — Женщиной? За кого ты меня принимаешь — я не работаю так однобоко!.. — надменно фыркнула Рута и, привстав на носочках, поцеловала меня в щёку. — Нет, малыш, ты станешь прелестным гермафродитом. По сути, ты всегда им являлся — в твоём геноме столько предрасположенностей, столько однозначных маркёров, что я удивляюсь, почему ты вообще родился мужчиной…  — Но я же ч-чудовище!.. — мои губы едва шевелились. Рут ободряюще улыбнулась:  — О своей внешности можешь не переживать — как твоя мать и создательница могу уверить, что ты будешь прелестным созданием. Виртуальные модели стабильно показывают, что в будущем твоя красота может даже затмить мою.  — Да не о том же речь!.. — шепотом прокричал я и, запнувшись, вытаращился на блондинку. — Ч-чего?! Какая мать?!  — Не родная, разумеется, — фривольно отмахнулась женщина. — Но я использовала свои яйцеклетки и их генный материал для создания твоего… препарата, так что могу с долей условности считаться твоей матерью. Ой, а ведь и правда забавно — теперь у тебя две мамы.  — Н-но я… я не… не хочу!.. — сорвался с губ выдох. Глаза Руты стали серьёзными. но мимолётная улыбка не покинула лица. Женщина неспешно приблизилась, тесно прижавшись сочными титьками к моей дрожавшей груди, уткнулась набухшими кнопочками сосков, доверительно взглянув снизу вверх.  — Что ты сейчас ощущаешь? Вслушайся… Неужели тебе страшно? Тебя ужасает возможность стать «женщиной»? Я в полном непонимании опустил взгляд, уставившись на тугую ложбинку меж её упругих грудей. Замер, старательно исполняя совет, как приказ, в поисках ясности. И тут же вздрогнул от шока, вновь глянув на Рут.  — Я… я не знаю, — было невозможно поверить, в то, что это сказали мои губы, но в сердце и мыслях действительно была лишь растерянность. Ни радости, ни отторжения — одно только непонимание. Рута медленно покивала:  — Растерянность — это нормально. Твоя психика гибка и податлива, но даже для неё это будет огромным потрясением. Лучшее лекарство от этого — разумеется, время. Её тонкие руки обвили мою талию.  — Саша, посмотри на меня… У тебя просто огромнейший потенциал. Ты не видел, не мог видеть его — зато увидела я. Просто снова поверь. Тебе ведь почти что не страшно, я права? Ты просто ошеломлен и… Ладошка Руты скльзнула вниз по моему животу, огибая выпуклость «дыньки» и мягко обхватывая вздувшийся член.  — …и самую малость, ка-а-апельку возбуждён. Интересно, это я тебя так завожу или якобы «ужасные» новости, м-м-м?  — Н-но с мужчинами? — я нервно усмехнулся, стараясь перенять её тон, чтобы зачерпнуть хоть немного уверенности из женского голоса. Рут расплылась в усмешке:  — Видишь? Ты уже не говоришь «нет»… — её взгляд неожиданно блеснул озорной искоркой. — Давай-ка я тебе кое-что покажу… Женщина отстранилась, невесомо пробежав пальцами по часам-браслету.  — Это не для записи, — хитро улыбнулась она. — Так что если ты надумаешь похвастать — я буду всё отрицать… Теперь надень перчатку. Да, вон ту. Пока я бестолково возился с латексным пятипалым чехольчиком, Рута парой движений при вздёрнула вверх тугую юбку, обернувшись спиной.  — М-может не стоит? — пробормотал я, чуя, к чему всё шло.  — Стоит-стоит, — проворчала Рута. — Шоковая терапия — верное средство, если нужен толчок… Кстати, как тебе моя попа? Я сглотнул, и как дурак уставился на идеальные полусферы округлостей. Упруго-тугие, без намёка на целлюлит и даже на вид гладкие, словно шёлк, они венчали стройные и пропорционально большие бёдра расцветающей женщины. Чулки на элегантных чёрных подвязках, как оправа для драгоценности, кружили голову, наполняя мысли эротическим образом один краше другого.  — Вижу, ты впечатлён, — улыбнулась Женщина, наблюдая за мной в отражении. — Обрати внимание на контуры фигуры: я совсем не худая, но при этом талия у меня выглядит очень тонкой. А всё потому, что изгиб бёдер очень крутой — именно он создаёт тот знаменитый обвод «песочных часов» в женской фигуре.  — Т-то есть я?..  — Нет конечно! — как и пару минут назад, возмутилась Рута. — За кого ты меня принимаешь? Разумеется, ты будешь даже больше, чем я сейчас! Ты выше и твоей фигуре нужны хорошие пропорции — я же не садист, чтобы взять и лишить тебя такой важной черты женского облика… Но об этом тоже попозже. А теперь хорошенько смажь руку и попробуй ввести её в мой задний проход… Я, как послушный андроид, проделал предварительные манипуляции. Стиснул пальцами упругую «дольку» восхитительной задницы, слегка отодвигая пышный ломоть сладостной плоти, и коснулся туго сжатого, пухлого колечка ануса. Женщина едва ощутимо и нежно вздохнула, а её мышцы внезапно расслабились, почти без сопротивления пропуская меня внутрь! Рука стремительно погрузилась сперва до запястья, а потому утонула почти до самого локтя. Во рту у меня стало сухо, словно в пустыне, а член изнывал от напряжения. Губы, как одержимые, медленно коснулись тугой ягодицы — я не спеша и, как будто смакуя, впился зубами в дразнящую плоть, ощущая, что должен это сделать здесь и сейчас…  — Хулиган!.. — ойкнула Рут, и её пальцы взъерошили мне волосы. — Ладно-ладно, успеешь ещё!.. Лучше попробуй вытащить руку обратно… Я послушно кивнул, отстраняясь. Растерянность незаметно сменялась азартом… Рука медленно пошла в обратную сторону, растягивая пухлое колечко мясистого ануса — бог, мой, как же захотелось поцеловать это чудо! — и внезапно как будто застряла. Мышцы Рут стиснули мою конечность, мягко запирая внутри и создавая невероятное трение. Женщина в этот момент с содроганием изогнулась и схватилась за край приборного столика.  — До сих пор никак не привыкну… — растерянно усмехнулась она, томно дыша. Я медленно двигал пальцами внутри её тела, млея от того, насколько там было жарко и хорошо. Неровности, складки, дрожание мышц через стенку кишечника — всё это было просто волшебно… Внезапно, почти вынырнув из восхитительной попы, пальцы нащупали бугорок размером со сливу! Меня тотчас пронзила догадка: «Неужели это оно?..» и ладонь замерла, мягко обхватывая упругий выступ в теле у Руты. Женщина всхлипнула и, как подстреленная толстозадая птица, упала тяжкими сиськами на столешницу, с обиженным видом обернувшись назад:  — Вот же наглец!.. Научила на свою голову… — притворный гнев быстро сошёл на «нет» с её милого личика и она быстро «сняла» себя с моей руки, пошевелив бёдрами. — Посмотри, что ты наделал!.. Обернувшись, Рута приподняла край юбки и я, как под прицелом оружия, в ужасе вскинул вверх руки — промеж её восхитительно-женственных бёдер свешивалась «колбаса» быстро растущего, громадного члена! Это мясное полено стремительно набухало, доставая головкой ниже колен — кажется, я даже видел, как бились на нём толстые вены, нагнетая в продолговатое тело горячую кровь. Мозги не желали поверить глазам, а пальцы… я опомнился только тогда, когда ладони ожёг жар «мужества» Руты. Крайняя плоть — вся в мелких и странно волнительных складочках — отошла вниз по стволу, оголяя багровый «кулак» громадной головки. В уретре блестела прозрачная капелька.  — Смажь его… — негромко потребовала Рута. Я вздрогнул, услышав приказ. С ужасом ощутил, как губы сами собой открывались, а язык целился в припухлость уретры, стремясь всенепременно смешать эту страшную прозрачную капельку и мгновенно наполнивший рот слюну. Сердце клокотало в груди, словно вулкан, содрогаясь от страха и… предвкушения?  — Кремом смажь, глупый, — засмеялась Рута. — И ложись обратно на кресло. Я спешно сдёрнул с руки дурацкую перчатку, разодрав её в клочья, и от души выплеснул на руки пригоршню густого лосьона. Замер на миг… и щедро мазнул по багровевшей длине, вцепляясь в горячее «мясо» обеими руками. Сгрёб к головке складки крайней плоти, млея от чавканья крема между ладонью и чужим членом. С ошалевшим взглядом сдвинул нежную кожу вниз по стволу, приближаясь губами всё ближе к этому чудищу…  — Ч-чего? — бестолково вскинул на Руту взгляд, сухо сглотнув.  — Ложись, говорю, — усмехнулась она. Мысли полнились одного — я знал, что сейчас будет! — но разум не мог родить хоть что-нибудь внятное. Ужас и страх, отвращение, безумная страсть и сумасшедшее вожделение этого нового, что пробуждалось во мне — всё это плавилось в диком котле возбуждения, затмевающем любые эмоции.  — Да не так, а на спину, — опять усмехнулась Рута. — И вообще — расслабься. Если ты надеешься, что я буду тебя насиловать или нечто подобное — можешь и не мечтать. Я послушно закивал и поспешно плюхнулся на спину, задирая перед женщиной ноги. Должен был провалиться под землю от стыда и унижения, но сделал это без колебаний или капельки сожалений. Впервые я оказался в таком положении да ещё — и обнаженным! — и при этом не испытывал ничего, кроме возбуждения! Вздрогнул, когда на живот размашисто плюхнулся багровый член обаятельной блондинистой бестии, прожигая насквозь «взглядом» похотливой уретры. На коже под ним от лобка и почти до ключицы остался широкий след влажного крема, как будто вскипавшего от невероятного жара, струившегося из фаллоподобного «монстра».  — На меня смотри! — потребовала Рута, подхватывая мои ноги под коленки. — Твоё тело быстро меняется, потому я обязана поскорее рассказать о важных тонкостях. Тебе нельзя ничего упускать…  — Значит, ты такая же, как и я? — словно не слыша, прошептали мои губы.  — Высоко метишь, — одобрительно усмехнулась Рута. — Но в целом — так и есть. В твоём теле собраны и улучшены все те наработки, что я применяла к себе. Если так будет понятней, то ты — это улучшенная версия меня… Рута, младшая. Хе-хе-хе… Ладно, не отвлекай… Ладонь женщины опустилась мне на живот. Головка громадного члена через кожу прижалась к «дыньке», принявшись мягко тереться и размазывать сочившиеся из уретры маслянистые сгустки чего-то прозрачного и восхитительно смердевшего спермой… - Твоя простата значительно больше в размерах, чем моя — это очевидно, — заговорила Рута. — Но подобный рост влечёт за собой и последствия: заднепроходное и влагалищное отверстие иннервируются на порядки сильнее, вынуждая тебя ощущать любой процесс в этих областях исключительно ярко. Одна из причин того, что твоё тело перерабатывает всю пищу без остатка, кроется именно в этом. Согласись — ходить в туалет «по-большому» и каждый раз при этом оргазмировать было бы не очень удобно. Пальцы мягко стиснули «дыньку».  — Я думаю, ты уже заметил рост аппетита и это не спроста. Отныне тебе будет нужно очень много питательных веществ и жидкостей, так что пищеварительная система уже перестроилась. Женщина отступила немного назад, рукою направив член мне промеж булок, и медленно толкнулась им внутрь! Я едва не взвизгнул от ужаса и восторга, хватаясь за подлокотники. Рут тем временем едва ощутимо качалась взад и вперёд, колеблясь на сущие миллиметры и словно пребывая в раздумьях.  — Твой кишечник уже приспособлен для быстрой переработки и всасывания жидкой органики. Но это лишь часть одной системы. Отныне никаких стыдливых сплевываний при кунилингусе или фелляции, ясно? Ты быстро привыкнешь — первое время огромные дозы половых гормонов, поступающих извне, будут вызывать лёгкую эйфорию, сродную наркотическому опьянению. Хотя, это мелочи — важно другое… Она двинула бёдрами, входя в меня глубже и без пощады мучительно-медленно вжимая «дыньку» в живот. Я с восторгом и страхом уставился на своё пузо, кожа на котором вздувалась. Дыхание перехватило от безумного кайфа, и тело изогнулось дугой, брызгая жаркой струёй свежей спермы на грудь.  — Нга-х-х!.. — сорвалось с губ. Это был мой голос?  — М-м-м… ты уже так нежно звучишь, — улыбнулась Рута и ослабила хватку. — Ощущаешь давление изнутри? Это место — нечто вроде точки стимуляции роста. Были некоторые трудности, поэтому более удобного размещения данной органеллы не нашлось… Стимуляция этого участка ускорит рост простаты и прилегающей к ней матки, что в свою очередь позволит в кратчайшие сроки стабилизировать общую секрецию половой системы. Ты ведь уже достаточно сблизился со своим компаньоном?.. Я, не открывая глаз и кусая пальцы от удовольствия, мелко покивал.  — Отлично, — сказала Рута. — Обязательно оснасти её фаллоимитатором. Они выполнены очень качественно и тактильно, кроме размеров, ничем не отличаются от обычного пениса. Если найдётся время, делай своему андроиду фелляцию — так быстрее привыкнешь ко вкусу спермы. Но я рекомендую максимально частый анальный секс — позволяй ей разминать твою попу так часто, как только сможешь. Усиленное кровообращение в этой области ускорит рост тазовых костей и образование жировой ткани на ягодицах. В перерывах непременно носи анальную пробку — твой задний проход очень чуткий и полезно уметь хотя бы немного сопротивляться приятным ощущениям. Член медленно двинулся в обратную сторону, с чавканьем смазки покидая меня.  — Вход во влагалище пока ещё закрыт, так что стимуляция не обязательна. Но потом, когда родовые пути откроются, непременно, хотя бы первые недели, занимайся вагинальной мастурбацией. Можешь даже ходить с фаллоимитатором в вагине, но идеально — делать это во время анального секса. Так будет достигаться наилучшая стимуляция важных зон… Рута похлопала меня по животу и отошла в сторону, накидывая лабораторный халатик на плечи.  — В общем-то, вот те основы, которые тебе пока стоит знать и которых стоит придерживаться… Эй, ты там не уснул?  — С-сейчас!.. — выдохнул я. Хотел, но попросту не мог встать из-за дрожащих коленок и сладкой, такой чужой и такой восхитительной тянущей боли в потревоженном анусе.