бал кровавой луны

Прогулка по бесконечным коридорам Академии затягивается на пару часов, за которые друзья успевают досконально изучить расположение всех аудиторий, в которых им предстоит побывать, а также столовой и спортивного зала, оснащенного современными тренажерами не хуже, чем любой приличный фитнес-клуб. Здешняя обстановка совсем не клеится с воображением Юнги, до сегодняшнего дня рисующего вампирскую школу как мировой эпицентр готики. Интерьер Академии выдержан в стиле хай-тек, здесь полно свободного пространства, новейшей техники, на каждом шагу расставлены различные растения, огромные окна и много света. Атмосфера ее вовсе не отталкивает, она скорее сравнима с обычным пансионом для золотой молодежи, каких в Корее, наверное, больше, чем ресторанов курочки. Проходя мимо очередной зоны отдыха с мягкими разноцветными диванами и разбросанными на них подушками, Мин на мгновение даже забывает, на чьей территории находится, но очередные рубиновые глаза проходящего мимо вампира тут же сбрасывают его с небес на землю. Окончанием вылазки становится приятный женский голос, звучащий из динамика откуда-то сверху и уведомляющий учеников Академии о том, что наступает время завтрака, а до начала занятий остается всего полчаса. Чимин любезно проводит друга до самой комнаты, дабы избежать неприятных ситуаций со случайными бессмертными, и убегает на этаж выше, в комнату своего господина. Оставшись наедине с собой, Юнги окидывает взглядом поднос с давно остывшей едой и тихо вздыхает, осознав, что все это ему придется выкинуть. Но сделать это он, конечно же, не успевает, потому что за его спиной раздается очередной стук в дверь. Юноша закатывает глаза, мысленно отмечая то, что побыть одному ему, видимо, больше не удастся, и поворачивает ключ в замке. Он безразлично оглядывает Тэхена, застывшего на пороге с чемоданом в руке, и отходит в сторону, пропуская его внутрь. — Не понял, — выгибает бровь вампир, оставляя чемодан рядом с кроватью своего кормильца. — Ты реально так просто меня впустил? Даже брыкаться не будешь? — А смысл? — вздыхает Мин, сложив руки на груди. — Мне от тебя не убежать, не спрятаться. Драться с тобой — бесполезно. Послать тебя — тоже чревато. Захочешь меня убить — я ничего не смогу сделать. Так что мне придется просто тебя потерпеть. — Хорошо, что ты это понял, но я удивлен, что озарение снизошло так быстро, — хмыкает парень и, прихватив стул, присаживается напротив Юнги. — Я привез тебе вещи. Госпожа Пак все собрала. — Тебя Чонгук искал, — не удосужившись поблагодарить блондина, переводит тему Мин. — Выглядел очень злым. — Это его перманентное состояние, не обращай внимания, — отмахивается Ким. — Стой, а откуда ты его знаешь? — Чимин нас представил. Это мой друг, он теперь служит какому-то хмырю здесь. — Понятно, — кивает Тэхен и замолкает на несколько мгновений, после чего замечает: — Сейчас у моих сородичей время завтрака. — Передай им мои соболезнования, — пожимает плечами Юнги и падает на кровать, устремляя взгляд куда-то в потолок. — И мне тоже нужно есть. — Ты сказал, что не тронешь меня, — подложив руки под голову, юноша с сомнением косится на вампира. — Все так. Будем считать, что я пока на диете. Тренирую силу духа. — Замечательно, — равнодушно выдыхает Юнги. Тэхен пододвигает свой стул ближе к кровати и заглядывает в расслабленное лицо парня, заинтересованно наклонив голову в бок. — У меня есть еще время до урока. Давай поговорим? — он ждет ответа от парня, но тот все еще остается безучастным, и Ким беззлобно фыркает. — Ты можешь спросить меня о чем тебе угодно. Я хочу, чтобы ты узнал меня лучше. Юнги обреченно стонет, закрыв лицо ладонями, после чего берет себя в руки и принимает сидячее положение, с небывалой решимостью заглядывая в глаза напротив. — Да как ты не поймешь, Тэхен? — раздраженно произносит он. — Я не хочу ничего о тебе знать. Ты мне противен. Весь твой род мне противен. Раз уж так получилось, что я теперь в твоей власти, это не значит, что мы обязательно станем лучшими друзьями. Ким неосознанно сжимает руки в кулаки, а к горлу его поступает ощутимый приступ ярости. Вампир прикрывает глаза и глубоко вздыхает, стараясь совладать с эмоциями. Что ж, он знал, что это будет непросто. — Хорошо. Тебе нужно время. — Время, время, время! Почему все вокруг о нем твердят? Я двадцать лет жил с ненавистью к вампирам, и ты серьезно думаешь, что пожив с тобой бок обок недельку-другую, я забуду то, что видел? Сущий бред! — юноша впивается пальцами в одеяло и отводит взгляд. — Тебе никогда не понять моих чувств. Ты бы и глазом не повел, если бы лишился отца или матери. Ты не человек. — Как минимум, меня бы это огорчило, — снисходительно улыбается Тэхен. — Полукровке с моей репутацией несладко бы пришлось без покровительства знатного лорда. — Мы говорим на разных языках. Наступает напряженная пауза, нарушаемая лишь разговорами суетливых студентов в коридоре. Тэхен решает первым нарушить молчание, про себя отмечая факт того, что ему нужно постараться поставить себя на место этого человека и прочувствовать на себе ту боль, из которой соткано его сердце. Но вампирам эти чувства не доступны, поэтому Ким может лишь представлять, каково это. Он осторожно берет парня за руку, заставляя Юнги вновь взглянуть в свои янтарные глаза. — Ты прав, — начинает вампир заметно поникшим голосом. — Я не могу понять тебя, но я правда очень стараюсь. Прости меня за то, что приволок тебя сюда силой, что лишил тебя выбора. Ты в курсе моей слабости. Я не могу отпустить то, что заведомо может принадлежать мне. Я не знаю, кто лишил тебя семьи, и мне жаль. Но я хочу, чтобы ты доверился мне. Я не виноват в смерти твоих родителей. Юнги, кажется, не слышит его — он вновь полностью погружается в воспоминания, слышит чужое рычание и такой родной крик отчаяния, до боли зажмуривает глаза. И тут его мыслей касается едва уловимая идея, яркой лампочкой освещая все его детские травмы в поисках небольшого островка смелости. Парень сглатывает вязкую слюну и вновь обращает свой взгляд к выжидающему Тэхену, долго решаясь на такой, казалось бы, безбашенный шаг. — У тебя руки холодные, — замечает Мин, и вампир тут же отпускает его ладонь, виновато улыбнувшись. — Слушай... а что, если мы заключим сделку? — Какую? — удивленно вскидывает брови вампир. — Ты поможешь мне найти убийцу моих родителей, а я стану для тебя таким, каким ты хочешь меня видеть. — Вот так просто? — Я постараюсь… переступить через себя, — вздыхает Юнги. — Я должен отомстить за них. — Интересно, как же ты намерен это сделать? — скептически усмехается Ким. — С твоей помощью, конечно. — Мне запрещено убивать вампиров. — Значит, найди того, кому плевать на правила! Цена — моя кровь. — Я же могу взять ее силой. — Можешь, — согласно кивает Мин. — Но не стану. Мне нравится твой азарт, — Тэхен с минуту размышляет, взвешивает все «за» и «против» и приходит к тому, что терять ему уже нечего. — Ты можешь рассчитывать на мою помощь, так и быть. Юнги радостно улыбается и еле сдерживает себя, чтобы не накинуться на Кима с объятиями, но, благо, вовремя вспоминает о том, кто он такой. В этот же момент в коридоре слышится звонок, уведомляющий учеников Академии о начале занятий. — Не хочешь пойти со мной на урок? — улыбнувшись в ответ, спрашивает Тэхен. — Это биология. Узнаешь больше о способностях и слабостях вампиров. Думаю, тебе это может пригодиться. Мин, долго не думая, соглашается. Они быстро находят нужную аудиторию и присаживаются на последнюю парту, дабы не привлекать лишнего внимания. На удивление Юнги совсем не пугает такое большое скопление вампиров в одном помещении, ведь теперь он, наконец, до конца осознал факт того, что Тэхен ни с кем не намерен им делиться. Если что-то вдруг пойдет не так — Ким его защитит. Лекция статной преподавательницы европейской внешности повествует о генетической совместимости разных видов вампиров и людей. Она рассказывает оживленно, энергично, рисует на доске различные красочные схемы и активно взаимодействует с учениками, стараясь заинтересовать абсолютно каждого в столь увлекательной теме. Юнги слушает с упованием, стараясь запомнить каждую деталь, какую-то информацию даже записывает на листок, который ему любезно одолжил Тэхен. Из лекции он узнает, что цвет глаз обращенных напрямую зависит от цвета ауры и чистоты их души, которую Дьявол забирает сразу после перерождения. У полукровок же цвет глаз передается от родителя с доминантными генами или же багровеет по мере того, как вампир взрослеет и становится сильнее. Заглянув в омуты бессмертного, можно легко определить его силу или, в случае с грязнокровками, узнать, какими они были людьми. По окончанию урока Мин подмечает про себя то, что Тэхен оказался прав — некоторые вампирские уроки и впрямь могут быть для него полезными.

***

Спустя несколько часов безмятежного сна Суен, наконец, встает с постели и сладко потягивается, разминая затекшие мышцы. Она подходит к зеркалу и замечает множество укусов на своей шее, руках, даже на бедрах… Девушка откидывает волосы назад, дабы получше оценить ущерб, и по ее коже пробегает табун мурашек при воспоминании о том, что она творила вместе с госпожой. Она смущенно улыбается сама себе и прикусывает губу, вновь ощущая на себе чужие холодные руки, обжигающие хуже синего пламени, влажные поцелуи, удовольствие от укуса. Все это кажется обычной фантазией, мимолетным сном, но отметины на теле буквально кричат об обратном. Сказать, что Суен не ожидала настолько горячего приема — ничего не сказать, но факт остается фактом — ей безумно понравилось. Припоминая слова госпожи о том, что ей стоит хорошо питаться, девушка нехотя натягивает на себя, казалось бы, совсем не нужную в этом доме одежду, и выходит из комнаты. Какое-то время она бродит по особняку, изучает обстановку, мысленно подмечая то, что интерьер в стиле барокко очень даже подходит Енсан, а затем выходит в столовую. Там она застает Хосока — того самого слугу, про которого говорила хозяйка. Юноша сидит на корточках и старательно отмеряет количество корма, которое нужно насыпать доберману, дабы не перекормить его, и совсем не обращает внимания на вошедшую девушку. Он выглядит совершенно безразличным, как будто специально игнорирует Суен, хотя наверняка знает о ее нахождении в столовой — органы чувств обострены у всех вампиров. Беззлобно фыркнув, Пак усаживается прямо на барную стойку и решает первая заговорить со слугой: — Привет. Ты ведь Хосок, да? Вампир продолжает невозмутимо насыпать корм ожидающему Рэйнеру и только после того, как последняя частичка касается миски, он выпрямляется и дает псу разрешение. Наконец, парень поворачивается к Суен, поражая ее взором своих ярко-синих, словно ясное вечернее небо, глаз. Он коротко кивает девушке, и этот кивок служит и приветствием, и ответом на ее вопрос. — Мы так и не познакомились лично, — снисходительно улыбается кормилица, по-детски болтая ногами в воздухе. — Меня зовут Пак Суен. — Я слышал. — Что? — Твое имя из спальни хозяйки. И крики, — Хосок говорит совершенно флегматично, безо всякого укора в голосе, но почему-то его слова заставляют Суен покраснеть до кончиков ушей. Вампир подходит ближе, с толикой наивности всматриваясь в лицо девушки, и вновь обескураживает ее следующим вопросом: — Скажи, это приятно — находиться к ней так близко? Суен округляет глаза и театрально кашляет, отводя взгляд куда-то в сторону. Она и сказать ничего не может — настолько неловкой эта ситуация ей кажется. Хосок тихо вздыхает и отходит в сторону. — За годы службы я позабыл, каково чувствовать ее ласку. Ко мне она относится по-другому. — Ты влюблен в нее? — осторожно спрашивает Пак, и картина для нее начинает проясняться. — Это неважно, — резко бросает Хосок. — И слезь со стойки. Она тут не для того, чтобы на ней сидели. Суен послушно спрыгивает и становится на ноги, нервно перебирая темные пряди волос в руке. — Не подскажешь, где у вас тут еда? — решает она перевести явно неприятную для вампира тему. — Ты — еда, — так же апатично отвечает синеглазый. — В смысле человеческая еда. — Там же, где и у тебя дома, — в холодильнике. В этот момент из спальни Енсан слышатся отчаянный женский крик и звон разбитого стекла, а в коридор перед столовой выбегает Чонгук, на ходу натягивая на себя брюки. — Привет, Суен, — неловко улыбается он и ловит рукой летящий в него абажур. Присутствие Хосока он почему-то игнорирует. Девушка кривит рот в подобии улыбки и поднимает руку, приветственно помахав ею мужчине. — Сволочь! — слышится из спальни. — Паршивец! — Сочту за комплимент! — отвечает Чонгук и вновь ловит какой-то предмет, явно нацеленный на то, чтобы угодить ему прямо в морду. После этого он подбирает с пола рубашку и убегает, опасаясь гнева разъяренной любовницы. — Своеобразная у них любовь, — нервно усмехается Суен. — Любовь? — Хосок пренебрежительно кривится так, будто услышал самую что ни на есть мерзость. — Всего лишь взаимопользование.

***

После звонка Тэхен и Юнги покидают аудиторию вместе со всеми. Вампир берет кормильца за руку, дабы тот не потерялся в плотном потоке учеников, и тянет его за собой вдоль коридора. Мин слегка напрягается от нежеланного прикосновения ледяной ладони, но все же понимает, что иначе Ким попросту скроется из виду, а найти дорогу назад будет весьма непросто. — И как тебе урок? — интересуется Тэхен, как только они выходят в свободный от студентов проход между главным корпусом и общежитием. — Понравилось? — Весьма увлекательно, — кивает Юнги и останавливается, выжидающим взглядом уставившись на цепкие пальцы вампира, все еще удерживающие его запястье. Блондин оборачивается на своего кормильца и, тихо хмыкнув, отпускает его руку. — А как по мне — полный мрак, — направившись дальше, продолжает тему он. — Каждый бессмертный это с детства знает, но школа почему-то повторяет снова и снова. У людей тоже так? — По некоторым дисциплинам — да, по другим — нет, — пожимает плечами Мин, поравнявшись с собеседником. — Я окончил школу шесть лет назад, поэтому толком не помню, что там было. — Думаю, ты был отличником, — саркастически произносит вампир, на что юноша лишь закатывает глаза. — У тебя была работа до того, как я забрал тебя сюда? — Да, я работаю страховым статистиком на испытательном сроке, — на автомате отвечает Юнги и тут же меняется в лице, осознав, наконец, что не появлялся в компании уже несколько дней. Он закрывает лицо ладонями и обреченно стонет, думая о том, что не видать ему хорошей характеристики от начальства — уволят со всем позором, а ведь он даже не забрал трудовую книжку. — Вернее, работал. И новую работу мне будет ой как непросто найти. — Зачем? — искренне недоумевает Тэхен. — Мой отец выделит тебе достойное жалованье. — Допустим, но что мне делать потом? С такой характеристикой меня не возьмут ни в одну страховую компанию. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — вздыхает вампир. — У нас все устроено намного проще. И «потом» — это когда? Не думаю, что ты захочешь работать в старости. И поверь, пенсия у кормильцев тоже приличная. — Ах, да, ты же веришь в то, что мы сможем терпеть друг друга еще лет тридцать, — кривится Юнги. — Я не терплю тебя, — качает головой Тэхен. — Мне приятно твое общество. И, кажется, я уже извинился. — Твои извинения не вернут мне прежнюю жизнь, — фыркает парень. Ким хочет сказать о том, что перманентный страх и труд за копейки — не самая приятная вариация жизни, но решает тактично промолчать, дабы не провоцировать Мина на очередной всплеск эмоций. Молодые люди доходят до общежития в напряженной тишине, так же поднимаются на нужный этаж, но дальнейший путь до комнат им преграждает знакомый обоим вампир, выглядевший крайне раздраженным. Чонгук стоит посреди коридора, спиной опираясь о стену, руки его сложены на груди, а острый взгляд алых глаз упирается в пол так, словно намеривается прожечь в нем сквозную дыру вплоть до самых недр Земли. — О, а вот и моя сторожевая пожаловала, — широко улыбается Тэхен, панибратски похлопав наставника по плечу. — Я так понимаю, ты уже знаком с моим кормильцем? Старший бессмертный поднимает глаза на подопечного и смотрит исподлобья, с крайней степенью недовольства. Ким понимает все без слов и резко одергивает руку, словно от огня, и неосознанно делает шаг назад. Юнги вновь задерживает дыхание, стараясь не смотреть на обозленного мужчину, и останавливается поодаль, терпеливо выжидая того момента, когда сможет сбежать и закрыться у себя в комнате. — Косвенно знаком, — наконец, отвечает Чонгук, и поворачивает голову в сторону человека, выжидающе приподняв бровь. — Ему известно мое имя. — Это Мин Юнги, — гордо заявляет Ким. — Мальчик, который выжил. По лицу наставника пробегает мимолетная тень удивления, он хмыкает, отметив что-то про себя, и тут же теряет к человеку всякий интерес. — Ты читал Гарри Поттера? — нервно усмехается юноша и тут же мысленно ругает себя за то, что посмел открыть рот. — Мама читала мне в детстве, — улыбается Тэхен. — Хоть я и немного знаю о людском мире, но книжки вы пишете неплохие. — У тебя сейчас тренировка со мной, — обрывает его Чонгук. — С уроков я тебя отпросил. — Тренировка? Зачем? — Поручение твоего отца. Грядет война, а ты, хлюпик, даже не умеешь толком постоять за себя, — безразлично произносит Чон, совершенно не заботясь о том, какое мнение может составить кормилец о своем господине. — А ты, — обращается к Юнги. — Прекрати бояться. У тебя сердце стучит громче топота студентов этажом выше. — Я стараюсь. — Пока я вижу, что ты стараешься оглушить меня, — иронично замечает вампир. — И дыши хотя бы раз в минуту. За это не убивают. — А за что убивают? Я думал, что вампирам не нужна причина, чтобы лишить жизни слабого, — выпаливает Мин, поражаясь своей смелости. — За стереотипное мышление, — закатывает глаза Чонгук. — Пошли, графский ублюдок. У меня мало времени, — обращается к Тэхену, кивнув в сторону выхода, и уверенным шагом проходит мимо Юнги, пафосно взмахнув полами своего длинного пальто. — Позер, — фыркает Ким и, попрощавшись с кормильцем, уходит вслед за наставником. Дорога до места тренировки, выбранного Чонгуком, занимает порядка сорока минут, и все это время они проводят в зловещей, гробовой тишине. Старший вампир флегматично ведет машину, не обращая внимания на надоедливого подопечного, а тот молча следит за тем, как городские шаблоны за окном постепенно сменяются на сельские пейзажи, спящие под покровом ночи. И всю дорогу его не покидают мысли о том, о какой именно войне твердят все вокруг, но отвлечь наставника от дороги и достать его сомнительными расспросами приравнивается в голове Тэхена к самоубийству. Вскоре автомобиль останавливается посреди лесополосы, и властный голос Чона приказывает ему «вышарахиваться наружу». Бросив машину на обочине, Чонгук проходит прямиком в лесную темноту, стараясь зайти как можно дальше, дабы избежать случайных свидетелей. — Ударь меня, — произносит мужчина, как только они оказываются в радиусе нескольких километров от дороги. — Как? — Как угодно, — пожимает плечами Чонгук, обернувшись к сыну лорда. — Постарайся сбить меня с ног. Недолго думая, Тэхен разбегается и со всей силы толкает старшего в грудь, ставит подножку, но этого оказывается недостаточно — Чон молниеносно оказывается сверху и валит дилетанта прямиком на холодную землю, засыпанную сырыми от недавно прошедшего дождя листьями. Ким даже не замечает того, как сильные руки опытного воина начинают сжимать его горло, грозясь без лишних колебаний оторвать голову. — Мертв, — заключает он. — Слишком медленно. И техника хромает, — отпускает блондина и становится на ноги, глядя на него сверху вниз. — Назови мне самые слабые места вампира. — Голова и шея, — хрипло отвечает Ким и заходится приступом кашля. — Упор должен быть именно в них, — согласно кивает Чонгук. — Вставай, покажу тебе один из универсальных приемов. Едва Тэхен успевает подняться с земли, как Чонгук одним точным ударом подгибает его колени и хватает за открывшуюся челюсть, вторую руку расположив на подбородке. — Внезапность — твоя лучшая подруга в бою. Теперь попробуй сделать так же. Он отпускает ученика и отходит на два шага назад, чтобы дать ему больше пространства. Ким пытается повторить его действия, но вмиг оказывается прижатым к стволу дерева ровно в том же положении. — Все еще медленно. Тебе скорость на что дана? В настоящем сражении лишняя миллисекунда может стоить тебе жизни. — О каком сражении ты говоришь? Какая война грядет? — решается спросить Тэхен, едва тот вынимает руку у него изо рта. — Недавно Айрин приходила в Академию и призывала не поддаваться на провокации, теперь и ты говоришь о войне. — Война между Новой и Старой кровью, — нехотя отвечает Чонгук, повернувшись спиной к младшему и настороженно вглядываясь в лесную мглу. — Малкавианцы недовольствуют, грозятся свергнуть своего лорда, Новая кровь их в этом поддерживает. Тант им порядком надоел. Тремер и Вентру считают, что иерархия священна и изменить ее нельзя — это прямое нарушение воли Дьявола. — Почему Тант сам не уйдет? Он наверняка знает, сколькие хотят видеть его голову. — Старик страдает тем же пороком, что и я. Никогда не откажется от власти. — Почему ты так уверен, что войны не избежать? — Потому что у меня на нее свои планы. — И за кого же ты будешь сражаться? — За себя, — Чонгук вновь оборачивается к Тэхену и наносит сокрушительный удар поддых, заставляя его согнуться пополам. — Ты с воинами так же болтать собираешься? — он делает захват головы, пока Ким не успел прийти в чувства, и злорадно усмехается: — Мертв. Уже трижды.

***

Девушка, чье лицо скрывает черный капюшон длинного плаща, звонким стуком каблуков, эхом отражающимся от высоких каменных стен, разрезает извечную тишину, сопровождающую старинный румынский замок. Шаги ее тверды, походка излучает ощутимую нервозность, а взгляд алых глаз направлен куда-то в темноту бесконечного коридора. Она проходит мимо стражников, коротающих свой пост у дверей главного зала за веселой беседой, и те сразу умолкают, вытянувшись в постойке смирно и почтенно склонив головы перед посланницей Конвента. Девушка проходит в зал заседания и снимает капюшон, приветствуя ожидающих в напряженном молчании лордов. Все семь взглядов вмиг оказываются прикованы к ней. — Айрин, дитя мое, — тепло улыбается Хериус, приветственно кивнув своей первой дочери. — Выполнила ли ты наше поручение? — Да, милорд, — склонившись в реверансе, отвечает девушка. — Я посетила все шесть Академий и предупредила рожденных о надвигающейся опасности. — Каковы твои следующие действия, Тант? — громким, властным голосом с ощутимыми нотками пренебрежения спрашивает длинноволосый вампир, сидящий по правую руку от лорда Тореодора. Этим вампиром является Эрген де Романус — лорд клана Бруха, избранный Конвентом на смену погибшего ребенка Древнего более четырехсот лет назад. Его клан — самый неуправляемый даже по сравнению с Малкавиан, из-за чего лично Дамиан Тант множество раз подвергал его власть сомнению, чего сам Эрген поклялся никогда не простить. Преимущество клана составляют молодые и амбициозные бессмертные, готовые вступить в любую схватку по одному слову их лорда. — Сумеешь ли ты удержать Малкавиан в узде? — он открыто насмехается над обращенным, старается вывести его на эмоции, отомстить за оскорбления. — Уверен в этом, — сложив руки на столе, спокойно отвечает Тант и оглядывает всех лордов, обращаясь к каждому: — Об одном прошу: позвольте мне устроить показательную казнь. Они должны бояться гнева Конвента! — Это будет очень интересно, — приглушенно хохочет сидящий напротив него Георгий Гангрел — ярый приверженец интересов Новой крови и фанат зрелищных войн. — Это безумие! — возмущается Романус. — Корнелиус, ты знаешь, насколько горяча кровь моих людей. Бунта не избежать. — Лорд Тант, если позволите, я согласна с лордом Романусом, — подает голос стоящая в стороне Айрин. — Казнь может произвести совершенно обратный эффект… Хериус поднимает руку, без лишних слов обрывая свою дочь, и выжидающе смотрит на самого старого из нынешних лордов — Корнелиуса Тремера. На зал заседания Конвента власти вновь тонкой вуалью опускается тишина: все ждут вердикта мудрейшего из собравшихся. — Дамиан прекрасно показал себя, когда своими силами основал клан и со всей смелостью заявился сюда, провозгласив себя одним из лордов, — спокойно, даже скучающе начинает Корнелиус. Речь его звучит медленно и монотонно, а в глазах, что хранят в себе долгие века существования, читается усталость от жизни. — Я думаю, он знает, что делает. Призываю вас, друзья, дать ему последний шанс. Если бунту суждено случиться — вы сами увидите его голову у себя в ногах. — Старая кровь дает добро, — заключает Хериус, обращаясь к Танту. — А ты, Эрген, сейчас не в том положении, чтобы высказывать недовольства. Насколько мне известно, Бруха полностью поддерживают надвигающийся мятеж. — И эта казнь станет спусковым крючком для смертоносного механизма, — сквозь стиснутые зубы отвечает Романус и демонстративно поднимается со своего места. — Я не намерен брать ответственность за это.

***

Отпросившись у своей госпожи, Суен решает навестить своего брата в Академии, и там ее ожидает приятный сюрприз в виде Юнги. Друзья встречаются у него в комнате и долго обнимаются, обмениваясь безмерными восклицаниями о том, насколько успели соскучиться за эту недолгую, но мучительную разлуку. Сейчас они втроем валяются на кровати, с удовольствием уплетая пирожные, купленные девушкой заранее, и делятся друг с другом впечатлениями о проживании в мире вампиров. Суен — восторженно, сравнивая своих господ со всем прекрасным, что существует в этом бренном мире, Чимин — сдержанно, подчеркивая совершенно нейтральные отношения с Сехуном, и только Юнги молчит, мысленно закатывая глаза на каждый эпитет девушки, относящийся к бессмертным. — Вы знаете о пороке Енсан? — спрашивает Суен, на что друзья отрицательно качают головами. — Похоть, — хитро усмехается она и тут же краснеет. — Так вот, она полностью его оправдала. — Да ладно? — удивленно тянет Чимин и заливается смехом. — Это то, о чем я думаю? — Мы переспали в первый же день. С ней и с Чонгуком, — девушка мечтательно вздыхает. — Он такой краси-ивый. Юнги, ты знаешь, кто это? — К сожалению, да, — фыркает Мин. — Неприятный тип. — Для тебя все вампиры неприятные, — отмахивается она и отправляет в рот очередной кусочек пирожного, испачкав подбородок в сладком креме. — Свинюшка, — снисходительно улыбается брат и заботливо вытирает крем с ее лица салфеткой. — И как только Енсан обратила на тебя внимание? — Между прочим, они оба сказали, что я довольно симпатичная, — закатывает глаза девушка. — Вы бы видели их… такие горячие, в этой королевской спальне… — Омерзительно, — цокает языком Юнги и демонстративно отворачивается от подруги. — Прости, Суен, но мне такое слушать неприятно. Пожалуйста, прекратите при мне говорить, как вы тащитесь от вампиров. У меня они вызывают только отвращение. — И страх, — напоминает Чимин. — И страх, — вздыхает Мин, вынужденно принимая правоту друга. — Тэхен сказал, что поможет найти убийцу моих родителей. Не знаю, насколько ему можно верить, но я очень на это надеюсь. Хотелось бы посмотреть ему в глаза. — Зачем? — недоумевает Суен. — Ты же не сможешь отомстить. — С его помощью — смогу. Кстати, — Юнги вновь поворачивается к друзьям, взглянув на них со всей серьезностью. — Чонгук пару часов назад забрал Тэхена на тренировку. И он сказал, что грядет война. Вы что-то знаете об этом? — Война? — девушка слегка тупит взгляд, погружаясь в свои мысли. — Не слышала ничего подобного… — Я тоже не слышал, — кивает Чимин. — Может, это была какая-то метафора? — Мне так не показалось, — качает головой Мин. — Странно это. — Последняя вампирская война, насколько я помню, была… Договорить Чимин не успевает: дверь, которую друзья на радостях не удосужились запереть, открывается, и порог комнаты переступает ни живой, ни мертвый Тэхен. Вся его одежда в крови, лицо разбито до заплывших глаз, левая нога, кажется, сломана в нескольких местах. — Господин? — пищит перекошенная от ужаса Суен и роняет пирожное прямо на кровать. — Что с вами стряслось? — Пошли вон, — грозно отрезает вампир, освободив проход для того, чтобы лишние свидетели его провала могли уйти. Друзья шепотом извиняются перед Юнги и спешно ретируются из комнаты, оставив его наедине с избитым господином. Ким закрывает за ними дверь и, сильно хромая, подходит к своему кормильцу, но садиться рядом не планирует. — У меня переломаны кости и, кажется, пробит череп, — констатирует он и рукой проводит по своему затылку, нащупывая внушительную рану. — А, нет, не кажется. — Видимо, тренировка прошла довольно… продуктивно, — нервно усмехается Юнги, не зная, что и сказать. Неужели Тэхен думает, что он начнет его жалеть? — А как же твоя регенерация? — При должном питании я бы восстановился всего за час, но я не ел уже несколько дней, — скалится вампир. — Видишь, на какие жертвы я иду для того, чтобы завоевать твое доверие? Я бы мог плюнуть на все и взять твою кровь силой. А ты не ценишь. Все еще считаешь меня последней мразью только из-за того, кем я родился. — Мне поблагодарить тебя, я не понимаю? — Да к черту благодарность! — лицо вампира от ярости, смешанной с давним голодом и болью, искажается чудовищной гримасой, являя Мину его настоящую сущность. Юноша чертыхается и отползает подальше. — Не задумывался о том, что я бы тоже хотел быть человеком? Не испытывать этой жажды, не пьянеть под влиянием порока, не зависеть от мнения общества, которое может за малейший косяк превратить жизнь в ад. Тэхен в отвратительном жесте сплевывает кровь прямо на пол и разворачивается к двери, порываясь уйти. — Быть человеком — это лишь звучит гордо, — бросает он через спину. — Все мы одинаковые, что люди, что вампиры. Отличаемся лишь масштабом наших проблем. Что для вас трагедия — для нас пустяк, потому что наша жизнь слишком долгая, а у вас — слишком короткая. А если глянуть статистику, то люди убивают друг друга намного чаще, чем вампиры, — он делает долгую паузу, все еще стоя спиной к Юнги. — Ближайшие сутки я буду спать и восстанавливать силы, так что можешь выдохнуть. Это время тебе не придется меня терпеть, — с этими словами он, наконец, уходит, оставив парня в полном замешательстве.

***

Два месяца жизни в Академии пролетают столь же незаметно, как та ночь наедине с тысячей обвинений и одним единственным оправданием для вампиров. Постепенно отношения Юнги с его господином, коим он его в жизни не назовет, начинают налаживаться: они все больше проводят времени вместе, разговаривают, обмениваются опытом существования в таких разных, но в то же время одинаковых мирах людей и бессмертных. Мин уже не испытывает былого страха при виде янтарных глаз, скорее спокойствие, и с каждым днем убеждается в том, что Тэхену все-таки можно доверять. Незаметно для самого себя он открывается одной из тварей, которых презирал всю свою сознательную жизнь, которых боялся и ненавидел, которых убивал где-то далеко во снах. Ким не похож на других его сородичей: он не кажется душным снобом, что печется лишь о своей репутации и мнении других аристократов, не кажется таким жестоким и страшным, каким явился ему при первой встрече. С каждым днем Юнги все больше верит в то, что они медленно, но верно становятся друзьями. И, конечно же, ни о каком кормлении не может быть и речи — Тэхен держит свое слово и даже не намекает ему о крови. В редких случаях, когда голод берет над ним верх, он просит об одолжении Чимина, и тот никогда не отказывает, ведь кормильцы получают такое же удовольствие от укуса, как и вампиры. Единственная проблема, которая тяготит Юнги все это время — то, что поиски убийцы так и не двинулись с мертвой точки. Ким спрашивал у знакомых, но все твердили одно и то же: что было, то прошло. Вампиры никогда не любят вспоминать провальные ситуации из собственной истории, ведь всем им с детства внушают то, что их мир идеален. Почти утопия. Кровавая утопия. Так же Тэхен пробовал завести разговор с отцом на эту тему, но тот ожидаемо послал его к чертовой матери. В середине декабря Юнги, устав от давящих четырех стен и невозможности найти ответы на свои вопросы, решает прогуляться до библиотеки и самому попробовать нарыть что-то. Схему помещений Академии он давно выучил наизусть, поэтому найти нужную дверь не составляет никакого труда: он проходит в главный корпус, поднимается на третий этаж и идет строго прямо по длинному коридору, освещенному многочисленными спотами. Задерживается возле большого окна, наблюдая за морозной росписью на стекле, и, вздохнув, идет дальше, пока не доходит до красивой арки, открывающей вход в большую библиотеку. Он спрашивает у работника, где находятся книги современной истории, и легко находит нужный стеллаж и книгу. Мельком листает содержание и натыкается на интересный заголовок: «2000 год. Инцидент в Кванджине». Узнав название родного района, юноша открывает книгу на нужной странице и внимательно вчитывается в текст, но там его ждет сплошное разочарование. Никаких имен, лишь сухо изложенные факты: «Обращенный тореодоровец, страдающий алчностью, в приступе голода иссушил порядка пятидесяти людей, среди которых была семья его кормильца. Также обезумевший наглец обезглавил двадцать своих сородичей, ставших случайными свидетелями его пира. Решением Конвента власти обращенный был казнен, а его чистокровная жена и ребенок были изгнаны из клана, обреченные на отшельничество» Закрыв книгу, парень обреченно вздыхает и решает поискать что-нибудь еще. Новой информации по теме он так и не находит, но его внимание привлекает книга с кричащим названием «Начало конца. История сотворения Рода». Из этой своеобразной летописи, больше похожей на детскую сказку, чем на исторический документ, он узнает о жестоком ритуале отца Асмодея и о милости Дьявола, давшего ему вечную жизнь, а так же о рождении шестерых бессмертных сыновей. Скептически хмыкнув, Мин сдает книги библиотекарю и уходит ни с чем.