Немного о краденом

      Шэнь Цинцю вернулся домой, когда солнце утонуло за узкой полоской горизонта, и сразу уловил нечто странное. Легкий аромат малины приятно коснулся обоняния, плавно обтек замершего альфу со всех сторон, словно заключая в надежный кокон, и Шэнь Цинцю бездумно двинулся за шлейфом. Чужой аромат ластился к нему, как к любимому супругу, лез под руки и, казалось, оттягивал фантомными пальчиками ворот его строгих одеяний. Шэнь Цинцю невольно бросило в жар: щеки налились горячим румянцем, а в груди что-то непривычно сдавило. Так… хорошо?       Взгляд невольно зацепился за сбитые в большую кучу одеяла и простыни, прошелся по всклокоченным подушкам, выложенным аккуратным полукругом, а затем Шэнь Цинцю разглядел среди всего этого бардака кудрявую черную макушку. Омега прятался в его собственной кровати.       — О, Бинхэ… — с утомленной нежностью прошептал Шэнь Цинцю, осторожно отодвинул край одеяла, чтобы взглянуть в лицо, очевидно, омеги, который его выбрал. Черные глазки блеснули поразительным искрящимся восторгом, когда наконец Ло Бинхэ осознал, кто к нему пришел. — Иди сюда, чудо, — Шэнь Цинцю приветливо раскрыл руки для объятий, и юный ученик тут же ловко юркнул к нему. Трогательно уткнулся кончиком холодного носа ему куда-то за ухо и принялся глубоко шумно дышать.       — Как же тебя угораздило выбрать этого старика, м? Вокруг столько свободных завидных альф, а ты… Что за несмышленое дитя? — неизменно ласково пожурил Шэнь Цинцю, укачивая цветущего омегу в теплых руках.       Ло Бинхэ опасливо приподнял голову и поглядел на любимого альфу с болезненной тоской. «Неужели откажет? Оттолкнет? Не примет священный выбор омеги?» — так и кричал его глубоко разочарованный, несчастный вид. Уже и темные глазки заблестели отнюдь не от добрых эмоций.       — Я не отказываюсь, Бинхэ, — тут же поспешил разрушить чужую панику Шэнь Цинцю. — Твой учитель, нет, прости, твой альфа просто… растерялся, — он неловко замялся на последнем слове, не зная, как правильно выразиться и обойти слезы его милого белого лотоса стороной. Ох уж эти омеги в первый цвет! Чувствительные — жуть берет! Самое время позавидовать оригинальному антагонисту: уж того бы вряд ли когда-нибудь омега выбрал по своей воле. Даже система вон — и та согласно мигает. К слову, о ней.       «Система, милая, ты не могла бы мне кое-что объяснить?» — с отчетливым недоумением спросил Шэнь Цинцю, невесомо поглаживая Ло Бинхэ по голове. Тот ластился сильнее, старался прижаться ближе, а еще забавно сопел ему в шею, пока, должно быть, не решаясь начать слабо покусывать.       «Система рада помочь Пользователю», — незамедлительно отозвался механический голос в голове Шэнь Цинцю, неизменно добро и громко. Альфа коротко скривился из-за навязчивого шума, и малодушно подумал, что странные, почти радостные нотки Системы ничего хорошего ему не сулят.       «Разве главный герой не должен был представиться альфой?..» — а потом собрать гарем из красавиц-омег и бет, упасть в Бездну, покорить все Три мира и так далее по списку? Почему Ло Бинхэ вдруг свернулся у него в руках клубком и пахнет так, что у Шэнь Цинцю сейчас голова пойдет кругом от удовольствия?! У него даже глаза налились звериной зеленью — горят ярче любого изумрудного огня. И что прикажете с этим делать?! Действительно метить?..       Шэнь Цинцю плавно опустил взгляд на притихшего омегу. Ло Бинхэ тут же кокетливо склонил голову на бок, как маленькая любопытная птичка, специально выставляя напоказ шею, привлекая и безмолвно прося. Шэнь Цинцю как-то обреченно покосился на мигающее окно системы, которая глумливо наблюдала за его занятными метаниями.       — Придется подождать, пока я не начну гореть, хорошо? — слабо улыбнулся Шэнь Цинцю и под благодарное попискивание чуть прихватил тонкую кожу зубами, чтобы оставить на Бинхэ свой аромат дубовой листвы. В первый цвет омеги стоило позаботиться о нем, а не бросаться подобно оголодавшему животному.       А что делать с проклятой Бездной, они подумают попозже.