Драконья песнь

В покоях слышались легкие отголоски запаха лаванды и шалфея, которыми окуривали комнату. Вэй Ин полулежал на большой мягкой кровати, стараясь не шевелить ногой. Как и обещал Цзян Чэн, они вернулись в замок через три дня. Будучи ранеными и усталыми, преодолеть такой путь быстрее было просто невозможно. Тем более, пусть у Вэй Ина была сломана нога — а у Ваньина, как оказалось позже, трещины в ребрах — в их отряде еще остались живые люди, которым нужна была помощь. Шли медленно, усадив на коней тех, кому хуже всего; постоянно делали небольшие привалы и отдыхали. Всё это время тут и там то Ваньинь, то Усянь видели мелькающую неподалеку в роще белую чешую. А-Чжань был рядом, пусть кронпринц и велел ему возвратиться в замок и ждать их, но дракон решил иначе. Он следовал за раненым отрядом по пятам белой тенью, скрываясь в глубине лесов. Очевидно, что А-Чжань не хотел оставлять дорогих друзей одних, тем более с риском, что на тех могут напасть на пути домой. Братья только качали головой, когда замечали знакомый белый блеск чешуи или свет янтарных волшебных глаз. Благо, раненым людям было не до того, что мелькало в лесной тени. Так что, когда Вэй Ина внесли в его покои и тут же послали за костоправом, А-Чжань сидел на крыше выше его окна, разминал уставшие от полета крылья, и внимательно слушал, что говорил лекарь. Дракончик тихо зашипел от обиды и негодования, когда Вэй Ин закричал от боли. Тому поставили кость на место, чтобы правильно срослась, и дракон понял, в конце концов, что эта боль во благо, но на секунду захотелось отогнать всех людей, которые сделали его человеку больно. После того, как лекарь оставил Вэй Ина, наказав не напрягать ногу, тот пошел дальше, в покои Цзян Чэна, которому тоже знатно досталось. А-Чжань перелетел на другой парапет над окном покоев Ваньина и также услышал, как звучат не самые приятные процедуры. Грудь кронпринца сдавили тканью, чтобы трещины на ребрах не пошли дальше, наказав аккуратнее двигаться и даже дышать. Когда Ваньинь остался один в комнате, А-Чжань аккуратно влетел открытое окно и приземлился на его кровать. Кронпринц полулежал на мягких подушках, собираясь, наконец, нормально поспать. — Привет, чешуйчатый, — дóбро поздоровался он, улыбнувшись, но с непривычки дернулся от боли в ребрах, — чёрт, — выдохнул он, кладя руку себе на грудь в попытке заглушить боль. — Уррк, — А-Чжань грустно опустил ушки, выражая свое сочувствие. Дракон аккуратно ткнулся носиком в ладонь, которая лежала на груди. — Ничего страшного, — ответил Цзян Чэн, — то, что мы с А-Сянем сейчас здесь — только твоя заслуга, так что не грусти, пройдет. — Фр? — А-Чжань чуть кивнул головой в сторону выхода. — Нет, я посплю, — Ваньинь покачал головой из стороны в стороны и устало выдохнул, съезжая вниз по подушкам, — слишком устал, чтобы идти к А-Сяню. Дракончик моргнул, принимая этот ответ, потом подобрался ближе к юноше и аккуратно лизнул шершавым языком ладонь, будто желая исцелить, чего он, разумеется, сделать не мог. Ваньинь закрыл глаза, откинул голову и, довольно выдохнув, укрылся одеялом. Дракон посмотрел несколько мгновений, как его друг засыпает, а после взлетел прямо с кровати в окно, чтобы приземлиться на полу уже покоев Вэй Ина. Тот тоже выглядел уставшим от долгой дороги и боли. — А-Чжань, — счастливо выдохнул принц, открыто улыбаясь. Вэй Ин похлопал ладонью по постели рядом с собой, — иди сюда, малыш. Небо уронило ночные сумерки на мир: солнце упало за линию горизонта, а природа затихла. Чжань быстро взлетел на кровать своего человека, приминая лапками себе место для сна. Вэй Ин только устало, но радостно смотрел за его движениями и молчал. Чжань подобрался ближе, чуть бодая чешуйчатой головой шею Усяня. Потом он моргнул пару раз своими янтарными глазами, и только богам известно, что же он хотел сказать Вэй Ину: в янтаре смешались краски радости и облегчения от того, что принц жив; переживания прошлых дней от долгого пути; тени страха прошедшей битвы. Вэй Ин понял весь пожар эмоций в янтаре драконьих глаз без слов. Принц только чуть виновато и благодарно улыбнулся и позволил дракону лизнуть себя по губам, довольно урча. Усянь откровенно скучал по этой странной ласке. А дракончик тем временем устроился телом в ложбине между откинутой рукой и телом, головой упав на плечо Вэй Ину. Существо довольно выдохнуло в шею, опалив ее горячим дыханием, и накрыло грудь Вэй Ина белым крылом. За три недели А-Чжань успел хорошо подрасти, и теперь его крыло могло укрыть торс взрослого мужчины. Сердце Усяня пропустило несколько ударов, забыв, кажется, как нужно стучать. Ему было тепло и чуть неловко от того, насколько эта странная забота приятна. Принц натянул одеяло на себя и своего маленького защитника, который однажды — Вэй Ин был уверен — станет тем, о ком будут слагать легенды. А пока его маленький А-Чжань тихо засопел на плече у своего человека, одновременно доверяясь и защищая.

***

Месяц спустя братьям стало лучше, о чем сказал лекарь, и что было видно просто со стороны. Ваньину сняли повязки, сдавливающие грудь, а Усянь пытался ходить, пусть и хромая. За месяц произошло многое. Пусть юноши и болели, но не могли позволить себе лежать пластом. И помимо обязанностей монархов в свободное время братья поднимались на чердаки, чтобы обустроить «покои» для своего крылатого друга. Подниматься по лестнице, когда один со сломанной ногой, а второй не может его держать из-за больных ребер — та еще эпопея, но ради А-Чжаня, ни много ни мало спасшего их жизни, можно было и потерпеть. Пыльной работы юноши не боялись, так что брали с собой тряпки, швабры и ведра с водой. А дракон посмеивался над ними, насмешливо глядя на то, как те пытались выковыривать паутину из высоких углов. С охами и причитаниями, а в случае А-Чэна — еще и с парой ругательств, они доставали вениками до высоких потолков и стыков со стеной. Но однажды Ваньинь не удержал равновесие, и веник с убранной паутиной упал в сантиметре от его головы, оставив на волосах и лице всю собранную пыль и грязь. — Да твою же мать, — гневно выдохнул он, раздувая ноздри от того, что Вэй Ин залился звонким чистым смехом. — Ахаха, А-Чэн, что-то ты резко постарел, неужто черный труд тебя так измотал, — Вэй Ин сложился пополам, потому что вид брата вызывал приступы икоты от смеха: плотный пласт паутины на волосах и бровях, скрывающий их черноту и делающий из кронпринца старца с седой головой. — Пошел ты, брат, — Ваньинь гневно выдохнул, и несколько волосинок паутины упали с головы, приклеившись к подбородку, делая подобие хлипкой жидкой козлиной бородки, окончательно добивая образ. Вэй Ин, увидев это и смятое лицо Цзян Чэна из-за взгляда, скошенного на собственный подбородок, сложился пополам, упав на пол, не в силах держать себя на одной ноге. Он хохотал, держась рукой за живот, пока его младший брат безуспешно пытался выбраться из плена седой паутины. А-Чжань, что наблюдал за этой пантомимой со стороны, сначала фыркнул, забавляясь, а потом довольно заурчал. Вэй Ин бросил на него удивленный взгляд. — Малыш, так звучит твой смех, не так ли? — уставился на дракона Усянь. Дракон только кинул в его сторону взгляд вроде: «Драконы настолько серьезные, что не улыбаются, так что молчи об этом до конца дней», а потом подлетел к Цзян Чэну и аккуратным движением лапки снял с того пыльный парик, выпустив когти. — Спасибо, А-Чжань, — благодарно выдохнул Ваньинь, — хоть кто-то здесь имеет благородство, — он послал старшему брату обвинительный взгляд. — О, перестань, А-Чэн, — улыбнулся Усянь, — еще никто не умирал от маленькой братской насмешки. Я же любя. С боем, криками, ругательствами, смехом и тихим довольным фырканьем А-Чжаня им удалось привести одну из чердачных комнат в порядок. Месяц спустя, когда подниматься по лестнице получилось на своих двоих, они решили осмотреть результат своих трудов. Вэй Ин и Цзян Чэн заранее озаботились тем, чтобы никто кроме них не смог попасть в комнату. Принцы посмотрели все ключи у слуг, и забрали единственный подходящий себе. Внутри комнаты пахло деревом и свежестью. С уборкой постарались на славу: все было вымыто, убрано и проветрено. Попасть в свои «покои» А-Чжань мог через всегда открытое окно, а если дракону зимней ночью стало бы холодно, то внутри были ставни, которые можно было легко закрыть его лапками. Внутри комнаты был камин, который принцы договорились топить время от времени. Они притащили чистые перины, подушки и одеяла, обустроив место для сна. В целом, это было хорошее укрытие для кого-то, кто все равно все время будет проводить в покоях Вэй Ина или Цзян Чэна. Дракончик, влетев в окно, когда принцы вошли в готовую комнату, довольно покрутил головой, оглядывая результат чужого труда. Потом взлетел на руки Цзян Чэна, инстинктивно подхватившего его, и опустил ему голову на плечо, благодаря. Затем перелетел на руки Вэй Ина, чтобы там и остаться. А-Чжаню было уже два месяца, и тот хорошо вырос, размером походя на большую собаку. И пусть он становился тяжелее каждый день, Вэй Ин обожал держать дракона на руках. А еще когда А-Чжань ночью во сне оказывался всем весом на его груди. Вэй Ин больше не представлял своей жизни без этого чудесного волшебного существа с красивыми глазами цвета солнца. — Нравится? — спросил Вэй Ин, уже зная положительный ответ. А-Чжань только моргнул, смотря ему прямо в глаза, а после утробно заурчал, — вот и ладушки, — рассмеялся принц, чмокнув того в чешуйчатую голову. — Целый месяц корячились, как проклятые, — притворно раздраженно выдохнул Цзян Чэн, — еще бы ему не нравилось. — Фрр. — Я знаю, что ты — самое благородное и благодарное создание из всех, — Ваньинь закатил глаза, улыбаясь уголком губ, — можешь не фырчать оскорбленно. — Наш кронбу́ка сегодня ворчливее, чем обычно, — прошептал Вэй Ин так, чтобы Цзян Чэн услышал, — интересно, что с ним приключилось? Как думаешь, А-Чжань? — Урррк, — утробно проурчал тот, хитро сверкая глазами. Усянь тут же уловил этот хитрый блеск. — Ах, да, — шепнул он, — отец намекает ему о женитьбе. — Его намеки такие же прямые как бамбуковые палки, — кажется, Усянь и А-Чжань услышали звук проворачивания глаз Ваньина вокруг своей оси. — Всё не так плохо, А-Чэн, — попытался утешить младшего брата Вэй Ин, — по крайней мере, мадам Юй не пытается женить тебя на ком-то конкретном, нужной ей. — Спасибо, мне стало легче, — гневно выдохнул Ваньинь, — я еще даже не король, какой смысл так рьяно желать моей женитьбы… — Политика, братец, — раздраженно выдохнул Вэй Ин, — связи, союзы и всё то, что мы должны терпеть до конца дней. — По крайней мере, тебя никто женить не пытается, — Цзян Чэн скрестил руки на груди, глядя вдаль через открытое окно, и приподнял в отвращении верхнюю губу. На руках Усяня гневно фыркнул А-Чжань. — Что, малыш, ты меня под венец не отдашь? — хохотнул Вэй Ин. — Фрр. — Ревнивец, — рассмеялся Усянь, — Вэнь Чжао был прав в одном: я высочество без высочества, А-Чэн, потому и не женят, что с меня взять, — Вэй Ин только пожал плечами, глядя на спину брата, а А-Чжань прижался головой к его шее. Вэй Ин опустил на его голову руку, чуть поглаживая. — Может поменяемся? — хохотнул Ваньинь. — Нет уж, — улыбнулся Усянь, подходя к брату, — что-то мне подсказывает, что все свадебные платья моих невест сгорят в праведном огне. Да, А-Чжань? — Фрр.

***

Через неделю случился Октябрьский бал. Это традиция многих поколений: на октябрь — пору листопада — молодые пары играли свадьбы. И королевские четы устраивали банкеты, зазывая молодых аристократов в богато украшенные замки, чтобы танцевать, веселиться и — что самое главное — знакомиться. Вэй Ин собирался на банкет немного вяло. За окном закат украсил небеса в кроваво-красные цвета, смешав в палитре бордовый и оттенок последнего солнечного луча. Покои были погружены в приятный полумрак, оттесняемый только бликами свечей на стенах и горящим камином. Где-то на кровати в ворохе одеял дремал А-Чжань. Дракон весь день провел где-то в лесах, забавляясь с листопадом, учась скорости и ловкости. Усянь и Ваньинь уже видели эту его забаву, когда выходили прогуляться с ним в лесу. Дракон летал среди деревьев, набирая скорость, и делал крутые виражи, крутясь в воздухе и меняя направления полета. — Какая упорная тренировка, — хмыкнул тогда Цзян Чэн, глядя на то, как А-Чжань на полном ходу врезался в дерево лапами и оттолкнулся, резко меняя направление полета. — Видимо, ему это нужно, — Вэй Ин только пожал плечами, — я привык доверять ему. Он не собака, чтобы знать, как дрессировать. — Да я уж понял, — Ваньинь фыркнул. А когда А-Чжань устал крутить виражи, то начал летать размеренно, давая отдых крыльям. Тогда-то он и подметил для себя новую забаву: лететь медленно, а затем пикировать вниз, чтобы прямо у земли схватить падающий листок, и успеть выпрямить крылья, чтобы не упасть на землю. — А если он свернет себе шею? — задумчиво спросил тогда Цзян Чэн, подняв бровь и опустив голову набок, наблюдая за этой игрой. — Фр! — ответил ему А-Чжань издалека и полетел дальше. — Кажется, он уверен в себе, — хмыкнул Усянь. Сейчас же А-Чжань дремал на постели своего человека, укутавшись в целую тучу из одеял. Прежде Вэй Ин набрал для него воды и искупал, чтобы согреть, и теперь дракон довольно сопел торчащим носиком. — Ты готов? — спросил вошедший в покои Цзян Чэн, — скоро начало. — Не хочу, — выдохнул Вэй Ин, — я все еще хромаю, это раздражает. — Просто напьемся вина и забудем об этом, — постарался приободрить брата Ваньинь, — как тебе такой план? — Лучший из имеющихся, — фыркнул Усянь, поправляя красиво уложенный ворот. — А-Чжань? — Цзян Чэн присел на кровати и легонько ткнул в торчащий белый нос. — Уррк? — послышалось из-под той же кучи одеял. — Даже не удосужился голову вытащить, ну и где твои манеры, чешуйчатый? — Цзян Чэн пытался быть строгим, но улыбка предательски осветила его лицо. Впрочем, Чжань послушался его и голову из-под вороха одеял вытащил, — так-то лучше. Мы уходим на пиршество. Вернемся, должно быть за полночь. Ты будешь в порядке? Разумеется, А-Чжань и раньше оставался один: иногда, потому что братьям нужно было уйти на тренировочное поле или по другим делам; иногда, потому что он улетал сам. Но все же спрашивать, будет ли дракончик в порядке, стало своего рода традицией среди братьев. Маленькое выражение заботы. — Фр. — Вот и хорошо, — довольно отозвался кронпринц, — придем пьяные и злые, готовься утешать. — А-Чэн! — воскликнул Усянь, как кричал обычно тогда, когда младший брат бранился, что, по мнению Усяня, было недостойно, ведь его «слышал ребенок». — Я честный человек, — Ваньинь только пожал плечами с безразличным видом. — Кого я вырастил…? — простонал в потолок Усянь. — Ты всего на год старше меня, так что молчи, чудовище. — Фрр, — насмешливо отозвался об этой перепалке Чжань. — Вот и именно, — Цзян Чэн кивнул головой, будто соглашаясь с чем-то, — даже А-Чжань считает, что ты чересчур эмоциональный, — А-Чжань моргнул на эту фразу, а потом опустил голову и ласково укусил кронпринца за палец, — ау! — Кажется, ты как-то не так его понял, — Вэй Ин рассмеялся, а потом подмигнул дракончику, защищающему его, — идем, А-Чэн, думаю, что нас уже заждались. Бальный зал был украшен восхитительно. На стенах висели кованые канделябры, держащие свечи, что создавали мягкое теплое освещение. Под потолком освещало зал массивное паникадило. Стены утопали в шелковых и атласных тканях, переливающихся в бликах мягкого света. Где-то за витражными окнами выступала полная луна. У одной из стен находился оркестр, где в момент прибытия братьев пела свою партию нежная арфа. По паркету плавно плыли молодые девушки в дорогих, богато украшенных кружевами и камнями платьях. Вместе с ними плыли в танце юноши, чьи наряды также отдавали дороговизной и богатством. Братья нашли короля и королеву у одного из столов с угощениями, где те беседовали с незнакомыми аристократами, держа в руках по кубку с вином. — Ваше величество, — Усянь и Ваньинь поклонились, выражая почтение родителям. — Ваньинь, Усянь, — мягко поприветствовал братьев Фэнмянь, — я рад, что вы сегодня здесь. Познакомьтесь с господином Бо́лином, он наш верный торговый друг. — Господин Болин, — поклонился сначала Усянь, как старший. — Господин Болин, — за ним повторил Ваньинь. — Это мои сыновья, — вновь отозвался Фэнмянь, — оправились от сражения и сегодня празднуют вместе с нами. — Для меня честь познакомиться с вами, господа, — красивый мужчина средних лет с прямыми чертами лица поклонился в знак уважения. Серая ткань его одежд благородно отсвечивала, показывая изысканную вышивку, — я слышал новости о том, как вы с небольшим отрядом преследовали разбойников, что разоряли деревни, и смогли одолеть их. Это достойно уважения. — Это наша работа, — спокойно ответил Ваньинь, как кронпринц. Вэй Ин аккуратно отошел к столу, чтобы взять немного сладостей для себя и брата. Фрукты в карамели выглядели слишком аппетитно. Постепенно бал набирал обороты. Сначала медленная торжественная музыка, под которую танцевали пава́ну, постепенно сменилась быстрой и веселой кадрилью, где уже изрядно сытые и подвыпившие гости отбивали ритм каблуками в такт барабанам и скрипкам. Всюду слышался нежный девичий смех и веселые байки юношей, что веселили молодых особ. Кто-то уходил в сад, желая поговорить наедине или подержаться за руки, пока родители отвлечены банкетом. Даже строгие родители, казалось, уменьшили градус слежения за детьми, отдавая предпочтение веселым разговорам и быстрым танцам. В центре зала мелькали ткани изысканных платьев, порхали женские ручки в изящных позах, летали веера. Вэй Ин стоял возле стола с угощениями, смотря в окно. Он держал в руках кубок, но сделал за вечер всего несколько глотков вина. Что-то настораживало юношу и не давало покоя. Какое-то странное скребущее чувство в области сердце, что можно было назвать предчувствием. К нему подошел Цзян Чэн, вид которого был примерно такой же: странно, не понятно чем, озабоченный. — Почему не танцуешь? — спросил младший брат и тут же понял свою ошибку, — прости, я забыл про ногу. — Все нормально, А-Чэн, — Вэй Ин слегка хлопнул брата по плечу, — как твои попытки отбиться от молодых красавиц? Или кто-то приглянулся? — Я тебя прошу, — устало выдохнул Ваньинь, — что-то не дает мне покоя. — Хм? — Вэй Ин недоуменно поднял бровь, — о чем ты? — Не знаю, — кронпринц покачал головой, — что-то гложет, хотя нет причин. Как будто сама луна пытается предупредить о чем-то, — Ваньинь повернулся к окну и посмотрел в небеса, где ярким серебром отливало небесное светило. — Значит, ты тоже это чувствуешь, — выдохнул Вэй Ин. — Тоже? — Ага, такое чувство, будто кошки у сердца скребут, — пояснил Вэй Ин, — я весь вечер с ним хожу, — он подумал пару секунд в тишине, а потом сказал, — знаешь, а сегодня ровно два месяца, как появился А-Чжань. — Шутишь? — удивился Цзян Чэн. — Нет, конечно нет, — Вэй Ин покачал головой из стороны в сторону и отставил на стол кубок с вином, так и не допив, — тогда тоже было полнолуние. В ту ночь. — Ваши высочества, — прервал их разговор нежный перелив девичьего голоса. Две молодые особы, легко обмахиваясь веерами подошли к ним, кокетливо склонив головы набок. В начале вечера девушки не позволили бы себе такой вольности, но сейчас, когда в крови играло вино, границы приличий стирались, — сейчас начнется вальс. Можно пригласить ваши высочества? Вэй Ин поднял брови, не в силах скрыть удивление. Цзян Чэн неловко кашлянул. В этот момент на братьев через весь зал посмотрел король и легко кивнул головой. Тогда юноши поняли, что выбора у них нет. — Разумеется, — первым отозвался Вэй Ин. Он протянул руку смелой девушке, заговорившей с ним. Её лицо озарилось довольной польщенной улыбкой. Девушка откинула с плеча чернильную прядь волос и поправила бордовое платье. Ваньинь предложил руку скромной красавице в платье благородного изумрудного цвета. Образовав пары, они встали в центр зала, ожидая, когда начнется музыка. Ждать пришлось всего несколько секунд, и ласковый ритм вальса начал свой путь по Бальному залу. Вэй Ин старался держать спину и не обращать внимания на свои неровные шаги, которые были вызваны хромотой. — Вы прекрасно танцуете, ваше высочество, — улыбнулась девушка, имени которой Вэй Ин до сих пор не знал. — Мы оба знаем, что это не так, — Усянь ответил с открытой улыбкой, но мягкий укол подействовал будто отрезвляюще: девушка чуть опустила голову и убрала с лица яркую улыбку. В какой-то момент танца Вэй Ин заметил за окном знакомый серебряный отсвет белой чешуи. Юноша нахмурился, пытаясь понять, что случилось с А-Чжанем, что он так неосторожен. Принц повернул голову к брату, смотря на его реакцию: увидел ли он мелькнувшую в окне фигуру. Ваньинь продолжал танцевать, но его лицо было заледенело спокойным, а скулы играли желваками. Вэй Ин понял, что тому было очень некомфортно рядом с дамой. В окне снова мелькнула белая тень. Вэй Ин разнервничался не на шутку. Благо, через несколько тактов закончился вальс, и Усянь отставил от себя девушку, уважительно кланяясь напоследок. Молодой человек быстро отозвал в сторону брата. — Что-то случилось, — прямо сказал Вэй Ин. — О чем ты? — Я видел в окне А-Чжаня, — пояснил Усянь, — что-то не так. — Может быть, он решил полетать? — Он не глуп, чтобы летать перед окнами бального зала, А-Чэн, — Вэй Ин почти простонал эти слова, складывая руки на груди, — идем. Они быстро вышли в парк, сказав отцу, что желают подышать свежим воздухом. Король только кивнул головой, довольный, что те потанцевали с дамами. Сад мягко шелестел опавшими листьями, играя собственную, так не похожую на вальс, мелодию. Братья шли по тропинкам, выискивая белый силуэт среди деревьев, надеясь, что А-Чжань их увидит. Надеясь, что никто не увидит А-Чжаня. Дракон показался тогда, когда Усянь и Ваньинь зашли в отдаленную часть сада, где практически начиналась роща из плодовых деревьев. Усянь выдохнул, высвобождая часть напряжения. — А-Чжань, что случилось? — Уррк, — дракон показал головой на леса, потом повернулся к ним спиной и поднял лапку, будто делая шаг. — Ты хочешь, чтобы мы пошли за тобой? — спросил недоверчиво Ваньинь. — Уррк. — Это далеко? — попытался прояснить Вэй Ин, — нам нужны лошади? — дракон показательно покачал головой из стороны в сторону. — Тогда идем, — подытожил Цзян Чэн, — интересно, связано ли то, что хочет показать А-Чжань с тем, что нас весь вечер мучает предчувствие. — Не знаю, брат, — задумчиво проговорил Вэй Ин, помогая себе руками пробираться через лес, отставляя ветки в сторону, — сейчас я только рад, что в парадную форму входит меч. — Резонно, — хмыкнул Ваньинь. Они пробирались через лес без тропинок под лунным светом, мягко шелестя опавшими листьями. Где-то позади остался шум и духота Бального зала, гул танцев и музыка. Теперь был только шелест и еле слышный завывающий среди стволов деревьев ветерок. Через некоторое время А-Чжань значительно встрепенулся. Дракончик поиграл лопатками, расправил крылья, переходя сначала на быстрый шаг, а затем на бег. В конце концов он полетел над деревьями, оставаясь видимым для братьев, следовавшим за ним. — Что его так встревожило? — задал вопрос Вэй Ин скорее в воздух и сам себе. Разумеется, пока ни у него, ни у Ваньина ответа не было. — Скоро узнаем, — только и ответил Цзян Чэн, который думал о том же. Вскоре они вышли на небольшую поляну. Лунный свет играл серебряными красками, отражаясь от посеревшей травы и камней. А-Чжань сначала остановился на краю, поворачивая головой из стороны в сторону, словно высматривая что-то, а затем двинулся вперед. Братьями ничего не оставалось кроме как следовать за ним. Первым находку увидел Вэй Ин. Увидел и сразу все понял. Среди травы, словно в любовно созданном гнезде, лежало голубое яйцо, так похожее на то, из которого вылупился А-Чжань: глубокого синего цвета, будто искупавшееся в самом небе, с белыми мраморными узорами. Цзян Чэн, подошедший через секунду, замер пораженной статуей. — Это…? — только и смог выдохнуть он. — Кажется, да, — ответил Вэй Ин. Он тоже был в глубоком шоке. А-Чжань тем временем довольно присел возле чудесно-красивого яйца, которое и правда — как подумалось Ваньину — можно было бы спутать с драгоценным камнем. Кронпринц аккуратно присел возле находки и протянул чуть дрожащие руки. Яйцо было тяжелым и холодным, его сразу захотелось укутать. Особенно теперь, зная, что там находится. — Нам нужно в замок, — повелел он, — здесь слишком холодно, — Вэй Ин только кивнул и не стал спорить. До замка дошли буквально за несколько минут: Вэй Ин временно забыл о ноге, которая хромала; Ваньинь забыл о чертовых ветках, которые лезли в лицо. Все его мысли были заняты той драгоценностью, что грелась в его дрожащих ладонях. А-Чжань ступал рядом, довольный и спокойный. Смотря на него, Вэй Ин вдруг подумал, что и его чувство тревожности исчезло. Видимо, именно об этом что-то пыталось их предупредить. Никто и не подумал вернуться на бал. Максимум, что они сделали: вернулись к отцу и сообщили, что уходят к себе, потому что устали. Фэнмянь чуть расстроенно, но все же отпустил сыновей, понимая, что те только оправились от тяжелых ранений. В покоях Вэй Ина горел камин. Комната была погружена в приятный мрак и уютную теплоту горящего огня. Как только юноши вошли, А-Чжань устроился рядом с присевшим в кресло у камина Усянем. Ваньинь же опустился прямо на пол, перед этим схватив подушку и уложив на нее яйцо. Несколько минут прошло в тишине, пока каждый наблюдал за тем, насколько восхитительно волшебно выглядит эта находка, сияя в бликах пламени. — Как думаешь, сколько ждать? — спросил тихо кронпринц, будто боясь потревожить чей-то покой. — Думаю, что не больше ночи, — Вэй Ин пожал плечами, — А-Чжань появился так же, только я спал, и он грохнулся со стола. — Чего я еще ожидал от тебя, — Цзян Чэн закатил глаза. Сколько прошло времени в томительном ожидании: полчаса, час, половина ночи? Кто бы знал ответ. Цзян Чэн был слишком взволнован, чтобы следить за движением луны. Вэй Ин и А-Чжань просто ждали, купаясь в тепле нахождения рядом друг с другом. Вэй Ин из кресла пересел на пол, а А-Чжань улегся рядом, сложив крылья, и положил голову Вэй Ину на колени, получая нежную ласку от шеи до ушей чужими ладонями. С долгим ожиданием притупилась их собранность, и братья чуть было не пропустили звук трещины на яйце. Благо, что острый слух А-Чжаня уловил это, и дракон тут же резко повернул голову, привлекая внимание. Цзян Чэн с благоговением уставился на то, как крупная трещина разрасталась по окружности яйца ровно по центру. Он с предвкушением глядел на то, как кто-то изнутри пытается выбраться наружу. Вэй Ин тоже смотрел на это с большим интересом, ведь рождение А-Чжаня он по собственной беспечности пропустил. Через несколько мгновений скорлупа треснула окончательно, распавшись на две равные доли, которые тут же скатились с подушки на пол. Перед людьми и белым драконом предстал чудной красоты маленький, еще несмело дышащий и двигающийся сапфировый дракон. Его чешуя была глубокого синего цвета, делая существо похожим на драгоценный камень. Только глаза были такими же желто-янтарными, как и у А-Чжаня. Малыш несмело посмотрел на тех, кто окружал его. Они были больше и сильнее, но не казались злыми. Один приятно и открыто улыбался, а на его коленях, кажется, был его собрат. Другой человек сидел один и смотрел на малыша как на величайшую драгоценность. Выбор был очевиден. Малыш попытался расправить крылья, но тельце все еще болело. Он не привык к этому месту: такое большое, странное. Но здесь тепло, ведь за его спиной были странные жаркие цветы. Малыш аккуратно приподнял ножку, медленно осознавая, как надо двигаться и ходить. Первые шаги получились ужасно-неровными. Он горько и недовольно собой выдохнул. Малыш хотел подойти к тому человеку с красивым строгим лицом и колкими, но добрыми глазами. Однако шаги получались кривыми: лапки не держали, а крылья вели из стороны в сторону своей тяжестью. Дракончик строго фыркнул, будто ругая сам себя, а все остальные вокруг почему-то улыбнулись. Они странные. Почему, ведь у него же ничего не получается? — Привет, малыш, — ласково сказал тот человек, к которому он хотел, — откуда ты такой взялся, красавец? — благоговейно произнес он, подсаживаясь ближе. Человек аккуратно протянул к малышу руку, будто боясь испугать и давая возможность изучить себя. Но он и так не боялся. Дракончик сверкнул сапфировой чешуей и со всем своим упрямством двинулся вперед. В этот раз получилось лучше: он слез со странной мягкой штуки на твердую землю. О. Теперь шагать гораздо проще. Малыш подобрался к Цзян Чэну вплотную и аккуратно пошкрябал лапкой по бедру. Кронпринц потянул чуть дрожащие руки и со всей нежностью взял свое чешуйчатое чудо на руки, как будто это котенок. Малыш, наконец-то, довольно выдохнул, сладко зевнул, забираясь выше и как ему удобно, устраиваясь на руках. — Как назовешь? — раздался тихий голос Вэй Ина. — Хуань, — тут же ответил Цзян Чэн, глядя прямо в янтарные теплые глаза. Его улыбка светилась счастьем и теплотой больше, чем те странные огненные цветы за спиной, — потому что ты ослепительный, малыш.