Драконья песнь

Малыш уснул на его руках. Забрался тельцем на сцепленные предплечья, устраиваясь полулежа головой на плече. Хуань, довольный своим положением и мягкостью своего человека, засопел, опаляя горячим дыханием шею. Против воли по телу прошелся каскад мурашек. Цзян Чэн, державший его всё это недолгое после рождения время, только осторожно положил кисть руки на сапфировую спинку, аккуратно придерживая своего дракона, чтобы не упал. — Что теперь будем делать? — шепотом спросил Вэй Ин, боясь потревожить сон того, кто только родился. Хотя Хуаню, кажется, было и так комфортно. — А что-то существенно изменилось? — таким же шепотом отозвался Ваньинь настолько тихо, что пришлось прочитать по губам. — Ну не знаю, — Усянь игриво поднял глаза к потолку и сделал вид, что глубоко задумался, — малышей теперь двое. Как тебе такая мысль? — Мой вопрос тот же, — упрямо высказал кронпринц. Тон его голоса чуть повысился, и малыш на его руках завертелся. Хуань умилительно зевнул и вернулся в нужное ему положение, хватаясь лапками за ткань одежды. Ваньинь обнял его чуть сильнее, — у них есть укрытие. Мы знаем, как они растут; знаем, что едят; знаем, когда начинают летать. Спасибо А-Чжаню. — Лааадушки, — протянул Вэй Ин, чуть устало зевая, — А-Чжань, — смешливо позвал Усянь, поглаживая чешуйчатую голову, — теперь между нами больше общего. — Уррк? — дракон поднял голову и заинтересовано посмотрел на Вэй Ина. — Теперь мы оба — старшие братья, — хохотнул Усянь, смотря украдкой на то, как нежно и любовно придерживает Ваньинь свое сопящее чудо, — ты же поможешь мне заботиться о них? — Вэй Ин довольно подмигнул. Вместо ответа Чжань только гордо подобрался и согласно моргнул. — Думаю, нам пора, — сказал Ваньинь, прерывая их игру в гляделки, — отнесу А-Хуаня к себе. — Не хочешь показать ему их укрытие на чердаке? — спросил Вэй Ин. — Пока нет, — Ваньинь аккуратно встал и покачал головой, отходя к двери, — он еще слишком мал и будет со мной. Мы поговорим об укрытии, когда научится летать. — И то не факт, что ты отпустишь его… — шепотом отозвался Вэй Ин так, чтобы брат его не услышал. Однако услышал А-Чжань и тихо утробно заурчал, смеясь. — Спокойной ночи, — уже в дверях попрощался кронпринц. Вэй Ин только хохотнул и отправился в ванную, привычным движением набирая достаточно воды, чтобы его А-Чжань также смог понежиться в тепле. Стояла глубокая ночь, и гости, прибывшие на торжество, уже либо разъехались по своим поместьям, либо спят в выделенных покоях. — И откуда вы свалились на наши головы, — рассуждал в воздух Вэй Ин, пока поливал нежащегося А-Чжаня горячей водой из ковша. Его окрепшие после полетов крылышки теперь могли противостоять давлению воды и создавать целые волны. Дракон поиграл лопатками, позволяя теплу воды окутать себя полностью. — Уррк? — Нет, конечно нет, — возразил Вэй Ин, — вы — сокровища. Чешуйчатое тело, что становилось сильнее и величественнее день ото дня, сейчас лежало на его руках. Вэй Ин укутал своего дракона в плед, затем сам окунулся в воду, смывая с себя усталость и переживания этого дня, а затем подхватил А-Чжаня на руки и отнес в кровать. Принц задул несколько свечей, погружая комнату во мрак и прилег следом, прячась от холода под теплым одеялом. Его дракон лежал рядом, овивая лапкой руку и укрывая грудь белым крылом. — Никому тебя не отдам, — прошептал на краю сознания Вэй Ин, погружаясь в сон, когда Чжань прижался к нему чуть ближе. Он был полностью согласен с этим — он не отдаст своего человека.

***

Цзян Чэн проснулся от того, что что-то твердое и колючее терлось о его шею и подбородок. Кронпринц нехотя разлепил глаза, первые несколько секунд пытаясь сообразить, что происходит. А затем он резко вздрогнул, вспоминая, что сегодняшней ночью с ним был Хуань. Малыш что-то фырчал и неловко перебирал лапками, пытаясь шкрябать по плечу. Он бодал шею и подбородок Ваньина, а потом посмотрел прямо в глаза, молчаливо прося о чем-то. — В чем дело, малыш? — в покоях стояла кромешная темнота, утро еще не наступило. Вместо ответа Цзян Чэн услышал, как у дракончика урчит живот, — ох, ты голоден, — догадался кронпринц, — побудь здесь, я принесу тебе поесть. Цзян Чэн подорвался с кровати и, накинув на себя теплую одежду, собрался выйти из покоев, когда услышал звук падения. — Что? — удивился он, развернулся и увидел, что Хуань неловко упал с кровати (благо, та была невысокой) и подобрался к нему. — Урррк, — хитро и просяще сверкнул дракончик янтарными глазами, шкрябая лапкой по ноге. — Я же ненадолго, чешуйчатый, — улыбнулся Ваньинь, поднимая дракона на руки. На легкое покалывание от чешуи он не обращал внимания. — Уррк, — Хуань только подобрался на его руках и впился в одежду когтями, не желая отпускать. — Хитрое чудище, — фыркнул кронпринц, прижимая сапфировое существо к груди, — идем. Дворец был погружен в глубокий сон. Ночь после бала была наполнена только глубокой тишиной и пустотой коридоров. Цзян Чэн быстро и бесшумно двигался в сторону кухни, одной рукой придерживая дракона, а второй — небольшой витой подсвечник, освещая себе путь. Кухня пустовала, как и все общие помещения. В такой глубокий час даже слуги спали в своих комнатах. Цзян Чэн прошелся по помещению, выискивая, что и где могло лежать. Не трудно было догадаться, что кронпринц на кухне был нечасто — практически никогда. — Что ж, надеюсь, ты ешь то же, что и твой братец, малыш, — задумчиво проговорил Цзян Чэн, быстро осматривая стеллажи и полки. Через несколько минут на разделочном деревянном столе лежало несколько свежих перцев. Помня о том, что рассказывал Вэй Ин, Цзян Чэн нашел глиняные кувшины со свежим молоком. Кронпринц присел на стул, посадив дракона себе на колени, а после взялся за нож, чтобы разрезать овощи на удобные кусочки. Хуань с любопытством обнюхал предложенную разноцветную еду и укусил на пробу. Послышался тихий хруст съедаемых овощей. Дракончик уплетал свой поздний ужин-завтрак, аккуратно хватая перец с чужих пальцев. Закончил трапезу Хуань неловким купанием в молоке. Малыш хотел попить немного, но ножки держали еще не очень хорошо. Сапфировая чешуйчатая голова окунулась в молоко практически до ушей. Цзян Чэн испуганно подорвался, поднимая дракончика на уровень глаз, потому что тот, очевидно, закашлялся, барахтаясь лапками. Через несколько мгновений его дыхание выровнялось, и малыш попробовал попить молока еще раз, в этот раз придерживаемый руками Ваньина. Получилось лучше. Человек и его дракон вернулись в покои спустя несколько минут, когда Цзян Чэн прибрал всё на места. Малыша нужно было вымыть, ибо «голова, испачканная в молоке — не дело», — подумалось Ваньину. Хуань настороженно водил головой из стороны в сторону, вися на руках Ваньина над водой. Юноша набрал бадью и собирался опустить дракончика в нее, чтобы обмыть, а тот пытался сообразить, что это вообще такое, и почему оно такое мокрое. Он на пробу опустил лапку в воду, окуная, буквально, только кончик выступающего когтя. Странное раздумывающее выражение лица позабавило Цзян Чэна, и тот фыркнул. — Это не больно, — послышалось Хуаню со спины, — только тепло и приятно, — пояснил Цзян Чэн, — так что не нервничай. Вода действительно оказалась приятной — окутывающе теплой. Дракончик размял лапки, придерживаемый руками, распустил крылья, играющие под водой сапфировым драгоценным блеском. Его человек крепко держал его, и было не страшно, поэтому Хуань решил позабавиться. Он, уверенный в своем человеке, вдохнул и резко окунулся в воду с головой. Цзян Чэн мог бы сказать, что в этот момент его сердце остановилось. Секунда пронизывающего страха, а затем кронпринц рефлекторно сжал руки на тельце и поднял урчащего дракона из воды. Тот только довольно прищурил янтарные глаза, показывая доверие. — Чокнутый, да? — то ли раздраженно, то ли восхищенно прошептал кронпринц, прижимая его к себе, — что мне с тобой делать, чудище? Хуань только поиграл лопатками, позволяя крыльям стрясти с себя всю ненужную воду, затем потянул лапки к одежде. И когда его обняли, он тихо заурчал на ухо. «Любить, какого еще ответа ты ждешь, человек?» Первым чувством, проявившимся у сапфирового дракона, было доверие и желание оказаться в тепле своего человека. А теперь, когда он полностью убедился в правильности своего выбора, в полной мере стало проявляться его озорство. Сияющие янтарные глаза сверкали хитрецой и желанием нашкодить. И когда Цзян Чэн опустил дракона на пол, поправляя разворошенную постель, то сначала не удивился тишине — принц привык к ней. Но когда он повернулся, ища глазами свое чудо, то растерянная морщинка залегла меж его бровей. Хуаня не было. Ваньинь растерянно покрутил головой, осматривая покои, ведь он был занят всего минуту, как он, черт возьми, умудрился исчезнуть?! Нашелся дракон быстро. Его отчего-то привлек талисман, привезенный одним из торговых партнеров королевства: над окном висел чудной красоты треугольник, на тонких нитях от которого держались драгоценные колокольчики. Они тихо играли, когда сквозняк врывался в покои, и такая музыка ветра успокаивала. Цзян Чэн привык к этому звуку и почти забыл он нем. До этого момента. До момента, когда его сапфировое чудо выпустило когти и забралось вверх по широкой шторине, оставляя затяжки. Плевать. Но Хуаню оказалось этого мало: малыш поднялся до близлежащего шкафа, забрался на твердую поверхность и уже оттуда стал легонько бить лапкой по медным колокольчикам, слушая, как те играют переливами, чуть наклонив голову. Но в следующее мгновение Хуань не удержал собственный вес на трех лапах, и, пытаясь остановить падение, цепляясь за шторину, он полетел вниз. Ваньинь недостойно пикнул и за секунду преодолел разделяющее их расстояние, чтобы успеть поймать любопытного озорника до того момента, когда он рухнет на каменный пол. — Какого хрена? — воскликнул Цзян Чэн раздраженно, но против слов прижимая испуганного дракона к сердцу, чувствуя на своей шее его испуганное частое дыхание, — если ты хочешь с чем-то поиграть, то ты показываешь это мне, а не лезешь в сраные кулуары на высоту нескольких метров, это ясно? — Цзян Чэн чувствовал гнев, но только от того, что был сильно напуган. Его сердце отбивало самую быструю кадриль, заставляя ребра болеть. — Уррррк, — Хуань только тихо и примирительно уркнул, прося ни то прощения, ни то не злиться больше. Ему тоже было страшно, но иррациональное счастье от того, что его человек всегда рядом, грело маленькое бьющееся сердечко.

***

— Ну и как вы тут? — на следующее утро произошло нечто немыслимое: Усянь ворвался в покои брата, проснувшись раньше него, так еще и довольный, как кот, объевшийся сметаны. — Что ты тут забыл? — заворчала подушка с голосом Цзян Чэна, который пытался отоспаться после их с Хуанем ночных приключений. — Всего лишь интересно, как вы тут, — как ни в чем не бывало ответил Вэй Ин, выглядывая в окно, в которое должен был влететь А-Чжань, — как ночка? Привет, малыш, — умиленно поздоровался Усянь, когда увидел, как из одеяла вылезла голова сонного Хуаня, — как тебе твой новый друг? — Уррк, — смешно ответил он, загораясь янтарными глазами. Вэй Ин сразу узнал этот довольный блеск — так на него смотрел А-Чжань. — Это чудище за ночь чуть не утонуло в молоке, потом — в бадье с водой, а потом чуть не разбилось нахрен, — пробурчал Ваньинь, поднимаясь в сидячее положение. На его лице залегли синяки, волосы были растрепаны. Усянь только насмешливо фыркнул. — Зато теперь ты понимаешь, почему я две недели не выходил из покоев, когда появился А-Чжань, — довольно сказал он, — эти малыши нуждаются во внимании. — Урррк, — пропел согласно Хуань, смешно перебирая ножками по мешающему одеялу, подобрался к Цзян Чэну и боднул его руку, заставляя обнять себя. — Подлиза, — буркнул Ваньинь, впрочем, любой заметил бы тень удовольствия и счастья на его лице. В этот момент в окно влетел А-Чжань. За два месяца он хорошо вырос: размах его крыльев был схож с четырьмя локтями взрослого мужчины. Дракон быстро осмотрел представшую перед ним картину и одним элегантным движением вспорхнул на кровать, устраиваясь у своего человека. — С каких это пор моя постель стала проходным двором? — заворчал кронпринц, осматривая на своей кровати по очереди брата и двух драконов. Вэй Ин только хохотнул. Хуань тем временем изучал своего старшего брата. Тот был больше него и сильнее, его чешуя сверкала драгоценным нефритовым блеском. Гордый вид говорил о стойком характере. И только глаза — янтарные, как и у него самого — горели, глядя на своего человека. Хуань узнал этот взгляд — взгляд доверия и любви. — Все вон, — незлобно пробурчал Ваньинь, вставая с постели, — Хуань — еще малыш, ему нужен сон. — Когда ты стал таким заботливым? — Вэй Ин откровенно издевался, но по-доброму, не желая обидеть. Ему было искренне приятно видеть брата таким счастливым и занятым кем-то. — Как будто тебе требуется мой ответ, — Цзян Чэн закатил глаза, подходя к зеркалу, чтобы осмотреть свой плачевный вид. — Да, хочу это услышать, — подначивал старший брат. В этот момент Вэй Ин услышал тихое предостерегающее «Фрр» от А-Чжаня, который явно показывал ему не доставать брата. А в следующее мгновение Хуань подобрался к Чжаню, укладываясь на мягкое одеяло, а тот примял лапками место себе и улегся, укрывая младшего брата белым сверкающим крылом. Малыш в тепле довольно проурчал что-то и заснул, пока Усянь и Ваньинь оторопело смотрели на эту картину. — Ну, — протянул Вэй Ин, — ты же хотел, чтобы Хуань спал, он спит. — Думаю, что эти двое просто пытаются показать, как должны вести себя братья, — съязвил Цзян Чэн, намекая на издевки брата. — Правильно, — ответил Усянь, притворно задумавшись, — и что тебе мешает? — В этот момент, под его звонкий смех, в Усяня полетел гребень для волос.

***

Спустя три дня королевскую семью позвали на званый обед. Обед в соседнем поместье зажиточной семьи больших друзей и важных торговых партнеров, которых нельзя было оскорбить своим отсутствием. Цзян Чэн был, очевидно, не доволен, ведь всё свободное время проводил с драконом, уходя максимум на полчаса, пока того нежно под заботливое братское крыло брал А-Чжань, а после возвращался и непременно с вкусной взяткой. — Ничего с ним не будет, — пытался вразумить брата Усянь, пока они оба заканчивали сборы, стоя у зеркала. Усянь повязывал в длинные черные волосы красную ленту, Ваньинь поправлял воротник, — нас не будет всего половину дня, может быть. — Как заговорил, — недовольно рыкнул кронпринц, — уже и забыл, что сам на все встречи и тренировки приходил с рюкзаком за спиной? — Это другое, — Вэй Ин повел плечами, — А-Чжань был один. У Хуаня такой проблемы нет. О нем знают целых два человека и один дракон. — Ему это объясни, — с тяжелым выдохом ответил Ваньинь, заканчивая сборы и осматривая себя. Братья поднялись до покоев Усяня, в которых находились малыши. Внутри горел камин, окрашивая каменные стены в огненные блики и даря тепло остывающей без летнего солнца комнате. А-Чжань не лежал на большой подушке возле камина, и одно его крыло было выпрямлено. Усянь нежно улыбнулся, тут же понимая, что под нефритовым крылом спит сапфировый малыш. Цзян Чэн почувствовал приступ умиления, который тут же скрылся за привычной маской раздражения. — Так, А-Чжань, — Вэй Ин принялся раздавать команды, присаживаясь на одно колено, — мы уходим, Хуань на тебе. Ладушки? — Уррк, — уркнул белый дракон, поднимая голову, что было понято как «Понял». Однако, сапфировый малыш понимать не хотел. Он резво выбрался из-под теплого братского крыла и подбежал к своему человеку. Цзян Чэн тут же наклонился и поднял его к груди, удобно обнимая. — Не переживай ты так, чудище, — ласково зашептал он, пока где-то сбоку Вэй Ин сидел, позволяя белому дракону облокачиваться на себя, — меня не будет совсем чуть-чуть. Ты уснешь, а когда проснешься, я уже буду тут, — попытался объяснить он. — Урррррк. Хуань был той еще егозой, в чем и братья, и А-Чжань успели за несколько суток убедиться по полной. Малыш знал, как его просящее «Урррк?» с горящими мольбой и нежностью глазами действует на всех, а потому пользовался этим, не стесняясь. Хуань успел обследовать все покои, пошариться во всех уголках их укрытия наверху, достать несколько пёрышек из подушки, заставляя их летать. И если А-Чжань часто имел надменный, гордый вид, всё внимание направляя на Вэй Ина, то его младший братец желал узнать всё и обо всём. Он заставил перышко долететь до камина, чтобы посмотреть, как оно встретится с жаркими цветами. Чуть не спалил ковёр… Хуаню было интересно, какая на вкус та шуршащая штука, поэтому он случайным образом погрыз несколько важных документов и торговых накладных, лежащих на рабочем столе Ваньина. «Не вкусно», — разочарованно фыркнул он. Цзян Чэн любил это. Боги, как любил. Хуань был настоящим пожаром из озорства и неуёмного любопытства, выискивая всё новые и новые жертвы для своего интереса, но он всегда шел к кронпринцу. Наигравшись с пёрышками, налюбовавшись огнем, узнав, что и как устроено, он всегда стремился к его объятиям, будто Цзян Чэн не мог наскучить ему. Вспоминая о своих самых счастливых днях, Цзян Чэн только крепче прижал к себе Хуаня и повернулся к брату, который смотрел на него с хитрой понимающей улыбкой, как и А-Чжань, который тихо утробно фырчал. — Доставай рюкзак, — скомандовал Ваньинь, — моя очередь позориться. Хуань идет с нами. — Это будет весело, — с предвкушением ответил Вэй Ин и подорвался к шкафу, в котором хранил такие вещи, — А-Чжань? — позвал он, не глядя на дракона. — Уррк? — Ты с нами? — рассеянно спросил Усянь, доставая нужную вещь и передавая в руки Ваньину. — Ты, возможно, удивишься, но А-Чжань больше не влезет в рюкзак, — Цзян Чэн кинул взгляд на сумку, а потом поднял бровь. — М-да, — как-то расстроенно выдохнул Вэй Ин и подошел к своему нефритовому сокровищу, поглаживая за ушком, — придется тебе остаться здесь, прости, милый. — Уррк, — понимающе, но не менее грустно уркнул Чжань, прижимая ушки к чешуйчатой голове. — О, будешь так делать, и мое сердце не выдержит, — простонал Вэй Ин. Тем временем Цзян Чэн помогал своему дракончику забираться в плотную ткань, удобно устраивая лапки, хвост и крылья. — Ты уверен? — спросил Цзян Чэн, — это на несколько часов минимум, — попытался вразумить он, — у тебя потом крылья отвалятся от усталости. — Уррррк, — жалобно и хитро сверкнул глазами сапфировый дракончик, применяя свой излюбленный и действенный прием. — Хитроделанный дракон, — обреченно простонал Цзян Чэн, понимая, что не сможет отказать. Кронпринц, наконец, помог малышу устроиться у себя на спине, закидывая рюкзак, потом подошел к А-Чжаню, присаживаясь на колено. — Не будешь тут грустить один? — ласково спросил он. Пусть у Ваньина и появился свой дракон, но дружбой с нефритовым чудом он также дорожил, — мы постараемся вернуться раньше, даже если родители решат задержаться. — Уррк, — понятливо кивнул Чжань, позволяя мозолистой руке огладить свою голову и шею. — Идем, А-Сянь, — сказал Цзян Чэн, вставая, — нас уже заждались, я думаю. — Иди, я догоню вас через несколько секунд, — ответил Вэй Ин, присаживаясь к камину. Когда они остались одни в комнате, Усянь подтянул к себе Чжаня и ласково чмокнул его в голову. Тот счастливо заурчал, прикрывая глаза, — мое счастье, — выдохнул он. Затем дождался привычной ласки на губах и вышел из покоев, довольно улыбающийся.

***

Возможно, родители просто решили не акцентировать на этом внимание, привыкнув к выходкам Усяня, или просто поверили про упражнение на спину, но по поводу рюкзака вопросы не задавались. Вэй Ин только шкодно улыбался уголком губ, вспоминая, как он сам появлялся на тренировках на мечах или луках с А-Чжанем за спиной, ловя на себе непонимающие взгляды. Пока королевская чета ехала в карете с сопровождением, Цзян Чэн аккуратно снял сумку со спины, чтобы опустить ее себе на колени, боясь навредить Хуаню. Кронпринц положил ладонь поверх жесткой ткани, стянутой ремнями, и почувствовал дрожь чужого урчания. Ваньинь незаметно улыбнулся уголком губ, чувствуя спокойствие. Тусклое почти зимнее солнце почти не дарило тепла, оставляя только свет и холод. Когда королевская чета выпорхнула из остановившейся кареты, к ним тут же подошло несколько слуг в сопровождение. У ворот гостей встречал давний друг короля Цзян — господин Яо. Мужчина средних лет с черными волосами и усталыми, но горящими хитрецой глазами стоял во главе своей семьи. Его жена и дочь приветливо улыбнулись, кланяясь в глубоком уважении королю Фэнмяню, затем — королеве Юй, и после — принцам. — Считаю честью принимать вас сегодня, — рассыпался в улыбке господин Яо, показывая гостям рукой, куда двигаться. Поместье было богатым и помпезным, несомненно. Всюду сновали слуги и стражники, Усянь и Ваньинь с интересом кинули взгляд на сад, покрытый опавшей листвой и первым снегом. Внутри было тепло от натопленных каминов. Гостиная, куда их привели, чтобы гости сняли верхнюю одежду и умыли руки розовой водой, помпезно сверкала позолоченными вензелями и дорогой мебелью с недешевой отделкой. — Ваше высочество, — обратился к Ваньину слуга, — вы можете оставить свою поклажу здесь, — слуга указал на удобную стойку рукой, — вам будет удобнее. — Рюкзак останется со мной, спасибо, — отрезал кронпринц, неосознанно напрягая мышцы спины. — Но… — Рюкзак останется со мной, — Цзян Чэн выделил интонацией каждое слово, чувствуя затылком только понимающую ухмылку Вэй Ина. — Конечно, ваше высочество, — слуга поклонился и отошел, чтобы обслужить других людей. Обед прошел в дружеской обстановке. Господин Яо радушно позвал всех к столу, который ломился от вкусностей. Ваньинь и Усянь, усаживаясь на положенные места, переглянулись, понимая друг друга без слов: «Как жаль, что мы не можем поделиться этой вкуснятиной с малышами». Король Цзян беседовал с Господином Яо, обсуждая дела в королевстве, пока все остальные тихо ели и вставляли реплики время от времени. — Думаешь, стоит перекрыть этот путь? — поинтересовался Фэнмянь, отрезая кусочек от сочной запеченной утки. — Там горный перевал, который, говорят, скоро обвалится, — Яо пожал плечами, — представь, что — кому-то на голову. — Мы знаем другую дорогу, — отозвался Вэй Ин, отпивая разбавленный водой мед, — мы с Цзян Ваньином были в лесах неподалеку, там есть хорошая и ровная тропа. Если сделать там тракт, то караваны даже дня в пути не потеряют. — Откуда же вы знаете о скрытой тропе? — невинно поинтересовалась Джия — дочь Господина Яо — девушка очень миловидной внешности. — Мы были там, когда выслеживали группу разбойников в прошлом году, — ответил на брата Цзян Чэн. Его рюкзак был при нем — лежал под столом на коленях. — Как интересно, — вежливо ответила девушка, впрочем, не удостоив кронпринца и взглядом. Она застенчиво улыбнулась и взглянула на Усяня из-под полуопущенных ресниц, — и очень храбро, ваше высочество. — Если вы так считаете, — вежливо, но неловко ответил Усянь, внутренне подбираясь. Они говорили о делах и торговле, иногда прерываясь на парочку веселых историй. Мед и вино сделали свое дело, и теперь мужчины были чуть более расслаблены, чем в начале вечера. Жена Господина Яо беседовала с мадам Юй, обсуждая последние новости аристократии. Молодая леди Джия то и дело пыталась вывести на разговор Усяня, который ковырял вилкой в тарелке, изображая вежливый интерес. Цзян Чэн с урчащим Хуанем на коленях чувствовал себя прекрасно. — Ваше высочество, не хотите ли взглянуть на сад? — спросила девушка, когда солнце сбежало за горизонт, оставив после себя только темноту ночи. К тому моменту гости уже переместились в просторный гостиный зал, чтобы насладиться сладостями и чаем на приятной мягкости диванов. — Эм, — протянул неловко Вэй Ин кашлянул. Черт. — Вы скоро отбудете обратно, мне хотелось бы успеть показать вам красоту ночного сада. У нас есть чудный пруд, в котором по моему велению зажигают плавающие свечи. Смотрится изумительно. — Эм, да, конечно, леди Джия, — вежливо улыбнулся Усянь, — было бы неплохо прогуляться перед возвращением в замок. Ваньинь, — Вэй Ин обернулся к брату с мольбой в глазах, — ты же с нами? — Цзян Ваньинь, останься, — в то же мгновение отозвался Фэнмянь со своего места, — я думаю, тебе стоит услышать несколько мыслей Господина Яо. — Конечно, ваше величество, — Ваньинь склонил голову, мысленно извиняясь перед братом. Усянь только еле слышно обреченно простонал, но пошел вслед за вставшей леди. Они гуляли по опустевшему без летней листвы саду, наслаждаясь тишиной. Девушка вела его медленным шагом по тропе, иногда показывая нечто особенное, и вновь возвращаясь к тишине. — А вот здесь раньше был домик на дереве, — она аккуратно указала пальчиком на большое вековое дерево, похожее на дуб. В темноте не разобрать. — Где же он сейчас? — спросил Вэй Ин, и Джия оживилась его внезапному вопросу, а значит, и интересу. — О, его пришлось убрать. Я выросла, и некому было там играть. За домиком никто не следил, а потом он упал, потому что древесину поели жуки. — Какая жалость, — ответил Усянь, мысленно представляя себе красивый домик на дереве. — Я тоже так думаю, — сказала девушка, — я скучаю по нему порой. Пока они говорили, успели дойти до водной глади. Ночная тьма небес отражалась в еще не застывшей от морозов воде, даря пруду магические нотки. Девушка явно заранее позаботилась об этом, потому что когда гуляющие подошли к кромке воды, на поверхности уже плавали аккуратные венки из веточек и цветов, в которых лежало по свече. — Удивительно, — честно ответил Вэй Ин, не имея ввиду ничего, что могло бы натолкнуть девушку на непотребные мысли. Однако Джия думала иначе, возможно, принимая комплимент на свой счет. Она быстро поравнялась с Вэй Ином, приподнялась на носочках и чмокнула того в сухие губы, непременно ожидая ответа. Усянь застыл на секунду, а потом отшатнулся. Он не ожидал этого и не хотел. Какая глупая ситуация. Внезапно Вэй Ин почувствовал знакомую тяжесть в груди. Так бывало каждый раз, когда А-Чжань чувствовал раздражение, грусть или нечто похожее. Вэй Ин не успел и бровей поднять, выражая недоумение, когда платье Джии загорелось. Слабо, где-то в задних складках, но ткань вспыхнула, и девушка с визгом принялась крутиться вокруг себя. — Уберите! Потушите! — кричала она, оглушая всю округу. — Стойте, не двигайтесь! — попытался унять ее Вэй Ин. — Святые боги, потушите! — ее паника обратилась в настоящую истерику. Вэй Ин не знал, как унять ее и потушить это недоразумение, поэтому просто пихнул девушку в воду. Джия закашлялась, тут же околела, пытаясь подняться под тяжестью мокрых слоев одежды. Однако, пожар был потушен. На крики прибежали и слуги, и Господин Яо. Пока одни осматривали девушку на ушибы, Яо подошел к Вэй Ину и спросил: — Что произошло? — Платье загорелось, — честно ответил Вэй Ин, глядя на то, как мокрую Джию отводят в дом, откуда тут же выходит его семья, кидая недоуменные взгляды, — наверное, дело в том, что свеча подплыла к берегу. Леди Джия запаниковала, и мне пришлось окунуть ее в воду, потому что она слишком крутилась, чтобы тушить платье водой в ладонях. — Я понимаю, — Господин Яо серьезно кивнул головой и похлопал Усяня по плечу, — спасибо, что помог ей. — Надеюсь, леди Джия не заболеет теперь, — Вэй Ин пожал плечами, — вода холодная. — Мы позаботимся о нашей дочери, — встряла жена Яо, — спасибо за ваши заботы. Они быстро и смазано попрощались, провожая королевскую чету, которая тоже слышала рассказ Вэй Ина. Цзян Чэн все время обратного пути гнусно хихикал, примерно понимая, как всё было на самом деле. Свеча к берегу подплыла, как же. Кронпринц отчаянно прятал улыбку за рукой, но урчащий комок в рюкзаке, который тоже, кажется, смеялся, совсем не помогал. Когда семья Цзян добралась до дома и попрощалась на сон, Вэй Ин, почти не оглядываясь, быстрым шагом отправился к себе. Следуя за ним, Цзян Чэн, оставшись наедине, начал откровенно угорать. Его смех приятно летел по коридору, пока он смотрел на сосредоточенное лицо брата. В покоях было тихо. А-Чжань лежал там же, где его и оставили: на подушке у камина. Не знающий человек сказал бы, что он вообще не поднимался после их ухода. — Ничего не хочешь объяснить мне? — поинтересовался Вэй Ин обманчиво спокойным тоном, входя в покои. — Уррк? — невинно уркнул Чжань, поднимая голову. — Как натурально играет, — с уважением отозвался Цзян Чэн, начиная угорать. Кронпринц, захлопнув дверь, тут же опустил рюкзак, позволяя А-Хуаню вылезти и размять кости. — А-Чжань, — позвал Вэй Ин, присаживаясь перед своим драконом, чтобы провести воспитательную беседу, — я знаю, что это был ты. Зачем ты это сделал? — Фр. — Это не ответ, Господин Нефрит, — гаркнул Вэй Ин, — девушка могла пострадать из-за твоей ревности. — Фр, — обиженно выдохнул Чжань, сверкая янтарными глазами. Цзян Чэн сидел за столом и кормил проголодавшегося Хуаня, в тайне надеясь, что тот однажды тоже сожжет пару платьев ради его чести. — Я уже молчу, что ты подверг себя опасности, когда отправился за нами. А если бы тебя кто-то увидел? — Вэй Ин грозил пальцем, — неужели тот факт, что эта девка меня поцеловала — против воли, прошу заметить, я ей даже не ответил — достаточен для того, чтобы ты начал огнем дышать на людей? — ФР! — А-Чжань вскочил на ноги, вздымая в гневе спину и расправляя крылья. Воспоминание о том, что какая-то кожаная сволочь решила, что имеет право целовать его человека, обожгло сознание. Дракон резко повернулся к камину и гневно выдохнул огнем прямо в свежие дрова. Янтарные глаза горели, когда он отправил в полет огненный столб. — Мне вот что интересно, — вставил свои пять копеек Цзян Чэн, когда Чжань успокоился и вернулся в обычное положение, — это естественный ход вещей, как было с полетами, или он просто настолько ревнивый, что начал огнем дышать? Вэй Ин не ответил ему, почти и не слушая. Он подсел ближе к злому белому чудовищу и мягко обнял, заставляя чешуйчатую голову опуститься на плечо. Рука прошлась лаской по шее, щекоча жесткие чешуйки. Чжань утробно заурчал, довольный нехитрыми прикосновениями. — Никакие леди, дамы и принцессы не достойны того, чтобы ты гневался, малыш, — проговорил Вэй Ин, чмокая нефритовую голову, — запомнил? — Уррк. Цзян Чэн обтёр сапфировому дракончику голову, и поднял на руки, обнимая. — Ты тоже будешь чужие вещи жечь в порыве ревности? — Урррк, — согласно хитро и честно ответил малыш, озорно сверкая глазами. Цзян Чэн вспомнил его проделки. Ох, за Хуанем не станется. — Обещаешь? — довольно выдохнул кронпринц, чувствуя счастье.