Драконья песнь

Когда тебя поддерживает старший брат и твой человек, обещая помочь, сделать что-то, очевидно, становится куда проще. Обычно. Но не в этот раз. Хуань стоял на крышке шкафа, взирая сверху вниз на остальных в комнате, куда его милостиво доставил Цзян Чэн. Его лапки чуть испуганно поджимались, глаза бегали от одного человека к другому, а потом — на пол. Спасибо А-Чжаню, благодаря которому братья узнали, что летать Хуань захочет уже через неделю. Поэтому видеть что-то, что уклонилось от взгляда в первый раз, стало куда проще. Последние пару дней Хуань чувствовал себя слишком возбужденным: он часто смотрел наверх и елозил лопатками, будто чувствуя зуд в спине. Когда сегодняшним утром Ваньинь проснулся от того, что его малыш методично взбирается на кресло и падает с него, он с каким-то мрачно обреченным энтузиазмом подумал: «Пора». И теперь сапфировый малыш стоял на высоте нескольких метров, пока остальные подбадривали его и обещали, что бояться нечего — его обязательно поймают. — Так, чудище, — пытаясь успокоить ни то себя, ни то Хуаня, начал Цзян Чэн, — ты ведь уже лазал по шкафам? Это почти то же самое. Осталось только прыгнуть и помахать крылышками. — Посмотри на то, какой Чэн-Чэн возбужденный, — ровно ответил со стороны заправленной кровати Вэй Ин, сидя на ней, привалившись к боку Чжаня, — он точно тебя поймает. Я же А-Чжаня поймал, — подмигнул он. — Уррк, — спокойно подтвердил нефритовый дракон, чуть поднимая голову. Нет ничего зазорного в том, чтобы что-то не получилось. Даже человеческие малыши учатся ходить не сразу. Хуань что-то испуганно-недовольно пикнул, видимо, оскорбляя каждого в этих покоях на своём драконьем — от чего Чжань фыркнул — а потом глубоко вздохнул. Они же всё равно не отстанут, верно? Сапфировый дракончик в несколько секунд прогнал все свои воспоминания о том, как он заставлял А-Чэна поседеть, лазая по шторам, шкафам и у камина, и настроение заметно улучшилось. Его человек всегда был рядом, и если он говорил, что Хуаню нечего бояться, так тому и быть. Дракон быстро расправил крылья, размял их и сиганул вниз. Ощущение полета… нет, падения, напугало его: сердце забилось в груди пугливой птичкой, крылья не могли ухватиться за воздух. Его тельце полетело кубарем к полу. Цзян Чэн, всё это время держащий руки наготове, только сделал шаг вперед, подставляясь и стараясь не выдать на лице собственного испуга. Вэй Ин и Чжань лениво посмеивались, не переставая гладить друг друга: Вэй Ин проходился пальцами по чешуйчатой голове и шее, Чжань — хвостом по талии. После той сцены с нахальной девицей белый дракон только так показывал, что Вэй Ин — его. Ваньинь мягко перехватил испуганного Хуаня, позволяя его голове упасть себе на плечо. Он прошелся мозолистой рукой по шее и крыльям, разминая их, попутно целуя сапфировую голову. — Всё в порядке, — тихо шептал он, — ни у кого не получается с первого раза. Видишь, я держу тебя, — Ваньинь продолжал шептать и успокаивать, не переставая мягко целовать. «Если мои падения будут такими приятными, — подумалось Хуаню, — то я не против повторить». Через несколько минут дракона снова подняли на шкаф и дали возможность попробовать полетать снова. Но что-то явно шло не так. Один, два, три раза после этого Хуаня водружали на высоту, но дракон, будто не понимая, как нужно чувствовать крылья и воздух, только падал. Каждый раз Цзян Чэн успокаивал его, мягко шепча глупости и целуя в голову. Вэй Ин и Чжань наблюдали за этим представлением около получаса, тихо обмениваясь взглядами и посмеиваясь. Однако, Усяню тоже было интересно, почему Хуань не может взлететь. В конце концов, А-Чжань полетел уже на второй раз, а Хуань не казался больным. — Помнишь, как мы воровали яблоки с кухни в детстве? — спросил Усянь у брата, понимая, что малышу нужен не только отдых, но и отвлечься от неудач. — Я помню, что это была твоя идея, но получали мы оба, — беззлобно проворчал Ваньинь, присаживаясь на пол, чтобы облокотиться спиной на спинку постели. Вэй Ин сполз рядом с ним, и Чжань, разумеется, слетел тоже. — Издержки братских отношений, — отмахнулся Усянь. Хуань заинтересованно слушал, как и Чжань, — мы тогда впервые попробовали карамель. Это было так необычно для нас — яблоки в карамели. И нам так хотелось порадовать шицзе. — Урррррк? — вопросительно проурчал Хуань, наклоняя голову набок. — Шицзе — это наша старшая сестра, — пояснил Цзян Чэн, — ее зовут Яньли, и она чудесная. — Уррк? — проурчал с другой стороны Чжань, и Вэй Ин понял это как «Почему она не здесь?» — Потому что она замужем, — пояснил же Усянь, — замужем за мужчиной, и живет в доме его семьи. Это далеко, и потому мы не видимся слишком часто. — Уррррк? — Уррк.

— А их тоже отдадут замуж, старший брат?

— Они мужчины, их не отдадут другим мужчинам, Хуань.

— Если А-Чэну нельзя замуж за мужчину, то можно я выйду замуж за него?

— Интересно, о чем они общаются? — озадаченно шепнул Вэй Ин, глядя на то, как их драконы смотрят друг на друга и тихо урчат на своем драконьем. — Как только научусь понимать, я тебе сообщу, — так же недоуменно прошептал Ваньинь, часто моргая.

— А-Чэну захотят отдать замуж женщину.

— Нет. А-Чэну нельзя. Он мой.

— Понимаю, малыш. Ты прав.

— Интересно, до каких размеров они вырастут? — заинтересованно спросил Вэй Ин, пока они ожидали окончание драконьего разговора. — Посмотрим, — пожал плечами Ваньинь, — у нас есть уникальная возможность узнать это, — сказал он насмешливо, глядя Хуаня по голове.

— Я его люблю.

Чжань что-то одобрительно и понимающе уркнул, а потом обвился телом вокруг Вэй Ина: его задние лапы лежали с правой стороны, Усянь облокачивался на его туловище, а голова Чжаня с другой стороны лежала на коленях принца.

— Я тоже его люблю.

— Ты знаешь, — начал Цзян Чэн, — мы не сможем скрывать их вечно, и это тревожит меня. — Я знаю, — понимающе ответил Вэй Ин, — мы не знаем, как люди отреагируют на них. Не хочу подвергать малышей опасности. — Твой малыш только что обвил тебя со всех сторон, — Ваньинь насмешливо поднял бровь, — А-Чжань уже не малыш, — он посмотрел на нефритового дракона и сказал, — не обижайся. — Уррк. — О, — встрепенулся Вэй Ин, — вы вернулись к нам! — он провел рукой по гладким колким чешуйкам, — знаешь, Чэн-Чэн, — обратился он к брату, — даже когда А-Чжань будет доставать до звезд; даже когда его тень затмит солнце; даже когда люди будут благоговеть перед ним, для меня он будет малышом. Как и А-Хуань, — Вэй Ин протянул руку и чуть погладил довольную сапфировую голову. — Хочется спрятать их, — печально отводя взгляд, сказал Ваньинь, — чтобы никто не сделал им больно. — Жаль, что мы не можем построить шалаш из одеял, как в детстве, — понятливо рассмеялся Вэй Ин, стараясь отвлечь брата от неудобных мыслей, — это казалось нам настоящим укрытием. — Урррррк? — заинтересованно склонил голову Хуань, смотря на своего человека. — Когда мы были маленькие, — начал Ваньинь тихим спокойным тоном, позволяя и себе, и брату погрузиться в воспоминания, — мы часто строили шалаши. Брали одеяла, покрывала, пледы, шторы — всё, до чего могли дотянуться руки, и мастерили из этого что-то наподобие укрытия. Кидали туда подушки, воровали сладости с кухни или те, что мы добывали в городе, когда сбегали через прореху в ограде. — Это было чудесно, — рассмеялся Вэй Ин, блаженно закрывая глаза и откидываясь на готового удержать его дракона, — мы думали, что нас никто не найдет, и можно забыть о надоедливых уроках этикета и танцев. — Ты отдохнул? — спросил Ваньинь у сапфирового дракона через несколько минут уютного молчания, — давай попробуем снова. — Уррррррк. Хуань попытался схватить крыльями воздух еще несколько раз, и Цзян Чэн уже серьезно начал переживать, почему у него не получается, но в какой-то момент нефритовый дракон поднял голову и утробно заурчал, глядя на младшего брата, который после очередной неудачной попытки нежился в объятиях своего человека. Хуань посмотрел на старшего дракона, затем отвел глаза. Вэй Ин приподнялся, с интересом наблюдая за этой пантомимой. Очевидно, что А-Чжань за что-то пожурил младшего брата, теряя терпение. Усянь предвкушающе спросил шепотом: — И за что ты на него напал, м? — Фр, — коротко ответил Чжань, кидая взгляд на Хуаня, кажущегося преступно довольным тем, что у него ничего не получается. — Ах, вот оно что, — мягко рассмеялся Вэй Ин, наконец, понимая, в чем причина неудач, — Чэн-Чэн, кажется, твой дракон слишком хитрый. — С чего ты взял? — с интересом спросил Ваньинь. — У Хуаня НЕ не получается взлететь, — объяснил Вэй Ин, ухмыляясь, — ему просто очень нравится падать в твои руки, — Цзян Чэн недоуменно посмотрел на брата, а затем — на своего дракона, который казался обиженным за то, что кто-то выдал его секрет. — Хитроделанная сапфировая задница, — проворчал Цзян Чэн, — как будто я уделяю тебе недостаточно внимания. — Уррррррк. — Еще раз, — строго сказал кронпринц, стараясь не покупаться на это жалостливое урчание, — и на этот раз у тебя получится. Когда секрет раскрыли, пришлось приложить усилия, и у Хуаня получилось. Неуверенный, но полный энтузиазма полет наблюдали все, пока сапфировый дракончик барахтался ножками в воздухе и терпел резко напряженные в спине крылья. Когда он приземлился на пол, почти не чертыхнувшись, то заметил гордость в глазах своего человека. Маленькая шалость опять осталась безнаказанной. И разве можно кого-то из них за это винить?

***

Октябрь сменился ноябрем. А ноябрь плавно перетёк в белоснежный декабрь, окутанный зимней стужей, сверкающим снегом и легким запахом еловых веток. К середине декабря крылья Хуаня окрепли окончательно. Они со старшим братом часто скрывались в ночи, вылетая из окна, чтобы размяться над спящим лесом. Вэй Ин любил наблюдать за тем, как его белоснежный дракон сливается с красотой зимней рощи как сверкает в лучах холодного солнца, как ловит падающие снежинки и заставляет их парить. Однажды, когда серебряный блеск полнолуния заставил лес за окном сиять драгоценными красками, Чжань разбудил своего человека легким толчком носа в щеку, призывая подняться. Вэй Ин понял его взгляд, направленный к окну, и потому легко кивнул, давая понять, что присоединится к дракону, когда оденется и выйдет из замка. Чжань кивнул и тут же вылетел в окно, позволяя ночи и серебряному блеску луны скрыть себя в тенях. Вэй Ин быстро оделся, накинул сверху теплый дорожный плащ, отделанный мехом, взял перчатки и отправился из покоев. Коридоры пустовали в такой поздний час, и замок спал, только Усянь тихо ступал по каменному полу, устланному дорогим ковром. Роща, укрытая теплой снежной вуалью, мягко зазывала к себе. Ряды спящих деревьев причудливо склонялись под тяжестью сугробов. Где-то вдали слышалась шелестящая мелодия ветра, тревожащего спящий мир. Снег под ногами еле слышно скрипел. Вэй Ин глубоко вдохнул морозный воздух, позволяя колкому чувству обдать нос и легкие. Свежесть мороза чувствовалась на покрасневших щеках, на сухих губах. — Уррк? — Чжань тихо подобрался сзади, опускаясь на землю. Его лапки против воли поджимались от прикосновения холодного снега. — Давай погуляем? — насмешливо спросил Вэй Ин, поднимая бровь и глядя на то, как пытался уйти от холода дракон. — Фр. — Ну хорошо, — рассмеялся Вэй Ин, — я пойду, а ты лети рядом. Будем тренировать размеренный полет. Луна освещала им путь, пока Усянь неспешно двигался по занесенным снегом тропинкам, а его дракон рядом плыл в воздухе, размеренно взмахивая крепкими крыльями. Тишина и спокойствие этой странной прогулки завораживала, но им не нужны были слова: только человек и его дракон под мягкой тенью ночи. Когда руки даже в перчатках заметно окоченели, Вэй Ину захотелось взбодриться. Принц на секунду замедлился, делая вид, что заметил нечто вдали, и когда Чжань пролетел вперед, быстро схватил немного снега с ближайшей ветки, лепя снежок. Снаряд получился небольшим, и, долетая до парящей фигуры, рассыпался милой снежной шапкой прямо на чешуйчатой макушке. — ФР! — Ну не злись, — хохотал Вэй Ин, убегая и прячась за широким стволом дерева, — тебе очень идет! Несколько мгновений стояла звенящая снежная тишина, и Вэй Ин резонно насторожился. Мужчина улыбнулся и аккуратно выглянул из-за дерева, ожидая увидеть гневно фырчащего дракона, но не увидел ничего. Усянь нахмурился сильнее и покрутил головой в стороны, придерживаясь за шершавый ствол тополя. А потом Усянь услышал довольное урчание. Над собой. Вэй Ин поднял голову, видя, что его дракон с озорно сверкающими янтарными глазами сидит на ветке прямо над его головой. — О нет, — предупреждающе простонал Вэй Ин, понимая, что задумало это чудовище. — Урррррк, — протянул на манер Хуаня Чжань и в следующее мгновение быстро скакнул и приземлился обратно на ветку, пока та, вибрируя, скинула на Вэй Ина целый сугроб снега. «Захотел согреться», — обреченно простонал в голове Вэй Ин, выбираясь из кучи снега, сбившей его с ног. Над головой слышалось утробное урчание, гордое и довольное. — Так легко меня не победить, малыш, — мурлыкнул Вэй Ин обманчиво добрым голосом, чтобы в следующее мгновение резко запустить снежок в белую фигуру, сидящую на ветке, — лучше сдайся, А-Чжань, — сочувственно сказал Усянь, когда нефритовый дракон неловко приземлился на землю. — Фр, — фыркнул он, выпячивая голову, что было переведено как «Размечтался, кожаный». Это были самые веселые снежки в жизни Вэй Ина: темной ночью, в полнолуние, в старом лесу он перекидывался снарядами с белоснежным драконом, летающим между ветвями и заставляющим их скидывать свои снежные шапки на человека. Усянь хохотал, забыв о холоде и остальном мире, пока А-Чжань с довольным озорным блеском в глазах летал вокруг него. Это ощущалось чем-то по-настоящему родным и нужным. Вэй Ин слепил несколько снежков и скопом отправил их к цели. Чжань сосредоточено уворачивался от них и не заметил еще одного, прилетевшего в грудь. Дракон не удержал равновесия и слетел с ветви прямо в сугроб. Усянь радовался победе всего секунду, громко посмеиваясь, а затем улыбка приобрела нежный оттенок любования. Его дракон — его величайшая драгоценность — барахтался в куче снега, на которую упал спиной, и пытался встать, гневно пыхтя. Чжань создал вокруг себя небольшой снежный вихрь, взмахивая крыльями. Через несколько секунд дракон уже стоял на ногах. Несколько снежинок упали ему на нос, и дракон чихнул. Вэй Ин присел прямо перед ним на колени. Сейчас — спустя несколько месяцев — его чудо высотой было в среднюю женщину, а его крылья могли укрыть собой несколько людей, создавая тень. Чтобы влететь в покои или в их укрытие, А-Чжаню приходилось подгибать крылья, что требовало мастерства. Только что барахтающийся в снегу дракон посмотрел на Вэй Ина, стараясь скрыть холодную дрожь. Он ведь дракон. Усянь же еле заметную дрожь в груди и на лапках заметил, потому, не раздумывая, снял с себя теплый плащ, накидывая на Чжаня. Тот сидел, сложив крылья, и потому плотная ткань с мехом смогла окутать его туловище. Дракон посмотрел на него со смесью любви и непонимания. Забота всегда приятна, но А-Чжань предпочел бы, чтобы именно Вэй Ин был в тепле. Усянь же с благоговением смотрел на белоснежное чудное создание, освещенное серебряными бликами уходящей луны. Чжань понял его без слов. Это что-то, что не требует объяснений. Что-то глубже самых красивых витиеватых выражений. Чувственнее, нежнее, глубже. Дракон опустил голову, дотрагиваясь своим лбом до лба своего человека, и закрыл глаза. Нежная рука Вэй Ина прошлась по месту под глазами, оглаживая щеку, затем — по чешуйчатой шее. Секунды слились в одно долгое мгновение. Чудесная картина как будто с фрески забытого художника: Человек и его Дракон.

***

Замок пропах хвойным ароматом. Всюду слышался топот слуг, начищающих каждый угол; вешающих украшения; готовящих праздничный стол. Холодные каменные стены почти скрылись за полотнами праздничной красной ткани, скрепленной веточками плюща и остролиста. В каждой комнате горел камин, не только отапливая, но и отдавая чудные теплые блики. Усянь и Ваньинь с наслаждением ждали грядущий вечер. Братья всегда любили празднование Нового года: вкус фруктов в карамели, аромат хвои, которым пропахнет даже постель, и настоящий зимний уют. Но сегодняшний вечер встречи Нового года был особенным — должна прибыть их дорогая, горячо любимая старшая сестра. Они не виделись практически год, с момента рождения сына шицзе, и сейчас братья то и дело нервно поглядывали в окно, ожидая увидеть долгожданный экипаж. — Где малыши? — рассеянно спросил Вэй Ин, нервно постукивая по деревянной поверхности стола, где он безуспешно пытался отвлечься на бумаги. — Наверху, — Цзян Чэн мотнул вверх подбородком, — я растопил им камин, принес еды и объяснил, что нас долго не будет. — Хорошо, — выдохнул Усянь, — честно говоря, я хочу, чтобы это закончилось. Не хочу скрывать их, как чудовищ каких-то. — Так загадай желание, — улыбнулся Ваньинь, пожимая плечами, — вдруг поможет. — Ты не помогаешь, брат, — буркнул Вэй Ин. Гости прибыли через полчаса. Братья хлопнули дверью покоев и понеслись к парадному входу, чтобы обнять любимую сестру и затискать маленького А-Лина, который приветливо улыбнулся им, а затем недовольно надул щеки, когда его отобрали у мамы. — А-Сянь, А-Чэн! — воскликнула Яньли, подбегая к братьям и одновременно обнимая их — по одному на руку — почти, как в детстве. — Мы так скучали, шицзе, — канючил Вэй Ин, не обращая внимания на грозный, недовольный его поведением взгляд приемной матушки, — ты должна приезжать чаще! — Не дави моей недавно родившей жене на жалость, Вэй Усянь, — прозвучал рядом голос Цзинь Цзысюаня, который тут же обнял жену. — Прекратите, — истинно нежно-строгим тоном сказала Яньли, не терпящим возражений, — давайте пройдем внутрь, А-Лину нужно в тепло, — все тут же согласились с ней. Ужин получился волшебным. В богато украшенной столовой, где смешались запахи вкусной еды и хвои, все расселись за накрытым столом — это был по-настоящему семейный ужин. Никаких важных родов, переговоров, политики. Только две семьи, которые теперь связаны чудным малышом, пытающимся незаметно скинуть вилку со стола, пока его дяди умиленно отставляют прибор обратно, впрочем, не сильно далеко. Король Фэнмянь на время спрятал где-то в глубине сознания образ правителя, являя близким того доброго семьянина, который когда-то качал на руках своих плачущих сыновей. — Восхитительные украшения, дорогая, — обратилась Госпожа Цзинь к Мадам Юй, — вижу твою руку. — Получилось неплохо, согласна, — польщенно улыбнулась женщина, — пришлось долго выбирать ткани. Красный бывает таким раздражающим, просто жуть. Госпожа Цзинь — матушка Цзысюаня — весь вечер болтала с Мадам Юй — своей старой подругой. Именно они были инициаторами брака между своими детьми, и сейчас со спокойным сердцем восхищались своей дальновидностью. Цзинь Гуаншань — глава семьи — говорил с королем, подливая себе вино и заканчивая ни один и не два кувшина. — Давай выпьем за счастье наших семей, Фэнмянь, — предложил в середине вечера уже хорошо захмелевший Гуаншань. — Это хороший тост, — Фэнмянь благосклонно позволил налить себе бокал, — за это стоит выпить, — король бросил взгляд на старшую дочь, затем — на сыновей, беседующих с ней. Вэй Ин и Цзян Чэн не могли отвести глаз от своей сестры, которая расцвела от нежности и заботы ее мужа. — Попробуй это, — нежно сказал Цзысюань, накладывая в тарелку любимой немного кусочков мяса, — очень вкусно. — Рады, что ты оценил, — буркнул Усянь, чей недоверчивый взгляд поддержал Ваньинь. — Угомонитесь, — Цзысюань только закатил глаза, — ваши обиды не стоят и выеденного яйца. Я повзрослел, что заметно. Зато вы, видимо — нет, раз так себя ведете. — Повторишь? — вкрадчиво наклонил голову набок Вэй Ин. — А-Сянь, — нежно позвала его Яньли, в чьих добрых понимающих глазах горел огонь, — перестань. Мой муж прав, — она чуть улыбнулась уголком губ в его сторону, — мы все были детьми, и Цзысюаня можно понять — кто бы захотел жениться на незнакомой девушке. — Но ты чудесная! — шепотом воскликнул Ваньинь, поддерживая гнев брата. — И я разглядел это, — осадил братьев господин Цзинь, — у нас хорошая семья и чудный малыш, — он кивнул в сторону А-Лина, сидящего на коленях Яньли, а затем погладил сына по голове. — Допустим, мы тебе поверили, — с недоверием буркнул Вэй Ин. — Вот и хорошо, — улыбнулась девушка, — лучше расскажите о тех разбойниках, с коими вы сражались по осени. Мама писала о том, что вы были ранены, но А-Лин был слишком мал, чтобы тягать его в путь. — Всё в порядке, шицзе, — заверил Цзян Чэн, — тебе не стоило переживать. Всё началось с того, что пришло несколько писем о нападениях на деревни… Разговор плавно тёк и переливался, подобно весеннему ручейку: с камня на камень — с темы на тему. Братья рассказали о сражении с Вэнем, упустив деталь про прилетевшего на помощь А-Чжаня. Яньли поделилась тем, что А-Лин уже может сам забираться вверх по лестнице. Цзысюань рассказал, как недавно ему довелось помогать строить корвет, что оказалось довольно увлекательным делом, хоть после Яньли и пришлось доставать занозы из его ладоней и лечить мозоли. Плавно настороженно-обиженный тон ушел из их рассказов, оставив после себя только мягкость и понимание. -… А-Лин просто взял и кинул в нее морковку, которую грыз, представляете? — Яньли пыталась звучать ровно и чуть обвинительно, но широкая улыбка через силу красиво кривила губы. Усянь и Ваньинь расхохотались, и Цзысюань поддержал их мягким смешком. — У нашего племянника чудная интуиция на плохих людей, брат, — довольно сказал Вэй Ин, глядя на Цзян Чэна. — Если кто-то скажет мне, что леди Трина не заслужила получить морковкой по лбу, я ни за что не поверю, — хохотнул Ваньинь, — помнишь, как она была здесь и заставила прислугу поднять все ковры во всех коридорах, потому что обронила свой браслет? — Который оказался в ее покоях, — Вэй Ин кивнул и закатил глаза. — Что-то подсказывает мне, что после она говорила, дескать это был вор, и он просто испугался и положил браслет обратно, — хохотнув, поддержал братьев Цзысюань, — и что браслет вообще не в том месте, где нужно. — В яблочко, мой дорогой зять! — Вэй Ин насмешливо ткнул вилкой в сторону мужчины, а после рассмеялся, — с точностью почти до слова. — Кстати, о стрельбе, — начал Цзян Чэн, — не хотел бы ты… кхм, — кронпринц резко закашлялся, — прошу прощения. Не хотел бы ты посоревноваться завтра? — Я не против, — Цзысюань довольно кивнул головой, принимая предложение, а Вэй Ин вдруг резко понял, почему его брат закашлялся. Братья сидели в конце стола напротив входа в столовую, что открывало хороший вид на коридор. И по коридору пролетела… подушка. Подушка пролетела по коридору, где через открытую дверь сидела королевская семья. Вэй Ин тихо икнул, переглядываясь недоуменным взглядом с братом. — Так что, — постарался обратить их внимание на себя Цзысюань, — что ты говорил о стрельбе, Цзян Ваньинь? — Что? — не понял кронпринц сначала, — а, да, точно, эмм, — протянул он неловко, — стрельба. У нас здесь есть хорошее тренировочное поле, где выставлены мишени. Мы можем… — в этот момент по полу коридора пошло одеяло. Что ж, на этот раз братья увидели зачинщиков. Хуань сосредоточенно держал в зубах большое тяжелое одеяло и тащил его по полу, держа ткань между лапок. Сапфировый дракончик так самозабвенно шел к какой-то своей цели, что, когда устал, еле слышно рыкнул. — Кха, — тут же громко закашлялся Цзян Чэн, перебивая рычание дракона. Все за столом обратили свое внимание на него, кроме Вэй Ина, пытающегося сообразить, что происходит. — Ваньинь, — мягко обратился Фэнмянь, — с тобой все в порядке? — Прошу прощения, — тут же неловко отозвался кронпринц, быстро встречаясь глазами с братом, — подавился. Несколько минут прошли в привычных разговорах, и Ваньинь рассказал Цзысюаню о местной забаве — стрельбе из лука по воздушным змеям. Глаза того загорелись, и мужчина попросил братьев организовать этот досуг. Те охотно кивнули, принимая предложение. Усянь и Ваньинь поуспокоились, иногда приглядывая за открытым проемом, где виднелся коридор. Однако еще через несколько минут сапфировый дракон пролетел мимо, держа лапками за ручку кувшин с традиционным вином. Вэй Ин неловко подскочил и ударился коленкой о нижнюю поверхность стола, заставляя всех снова обратить внимания на себя. — Простите, — постарался не выдать он волнения, — кажется, моя нога разболелась, — Вэй Ин пытался найти себе оправдание повесомее, — думаю, я удалюсь в покои. — Ох, конечно, — тут же встрепенулась Яньли, — тебе нужна помощь? Лекарства? — Всё в порядке, я провожу брата, — Ваньинь поклонился отцу, когда встал, и братья отправились на выход, делая вид, что не срываются на бег. Сначала братья проверили свои покои, но те оказались пусты. Тогда они поднялись на чердак, настороженно переглядываясь. А когда открыли дверь и вошли в укрытие малышей, обомлели. Комната сияла красными праздничными тканями и мягким отсветом горящего камина. Повсюду стояли наворованные и зажжённые свечи, танец бликов которых играл на стенах. А прямо в центре комнаты стоял… шалаш. Шалаш в представлении драконов, конечно. Стенами и опорой этого сооружения стали поставленные друг на друга тяжелые стулья. Сверху они накинули кучу одеял и покрывал, среди которых Цзян Чэн тут же узнал то, что Хуань тащил по коридору. Внутри аккуратно лежали десерты и кувшин вина. — Ух ты, — выдохнул пораженно Вэй Ин, когда они отошли от шока. Хуань взлетел на руки своему человеку, требуя похвалы и вечной любви, а Чжань горделиво ожидал комплименты их работе. Усянь подошел к своему дракону и беззастенчиво чмокнул его в нос, ласково обнимая за шею. — Вы сами это сделали? — спросил кронпринц. — Уррррк, — довольно и устало ответил Хуань. — Устал, мой хороший, — ласково проговорил Ваньинь, поглаживая его по хребту. Вэй Ин прижался лбом ко лбу своего дракона, чувствуя настоящий покой и счастье. Он не знал, откуда они; не знал, почему именно Усяню и Ваньину суждено было отыскать их, но это было лучшее, что случилось в их жизни. — Прекрасный подарок, — прошептал Вэй Ин, борясь с комком горле, — лучше и представить нельзя, — предательская растроганная слеза все же скатилась соленой дорожкой по щеке, и Чжань немедленно убрал её, потёршись колючей щекой. — О, у наших драконов хороший вкус! — послышалось изнутри шалаша голосом Цзян Чэна, уже забравшегося туда, исследуя наворованные дары. Вэй Ин и Чжань со смехом последовали его примеру. Оказалось, что Хуань, как мелкий пронырливый пакостник, летал за чем-то мелким и труднодоступным, вроде сладостей с кухни, пока Чжань таскал большие и тяжелые вещи, вроде стульев и подушек, перелетая с ними через окно. Чудная атмосфера сказочного уюта окутала их теплом камина, отсветом свечей и поразительно нежными объятиями тех, кого они любили больше всего на свете. И братья наслаждались этим моментом, сохраняя тихий разговор в сердце. — Ты слышишь? — спросил встрепенувшийся Цзян Чэн, поднимаясь с подушки. — Гонг? — понятливо кивнул Усянь, — слышу, — это было их традицией — двенадцать ударов гонга и на двенадцатом начинался Новый год. — Ну что, — спросил Ваньинь неловко между третьим и четвертым ударом, — загадываем желание? — Так, малышня, — тут же подобрался Усянь, объясняя, — до двенадцатого удара гонга вы должны загадать желание, и тогда оно сбудется. Понятно? — драконы ответили довольным урчанием, — вот и ладушки. Гонг ударял раз за разом, сотрясая последние мгновения уходящего года гулким звуком. Двое людей сидели с почти закрытыми глазами, пытаясь прикинуть свои желания. Однако драконы были спокойны. Их желание известно и просто. Десять. Одиннадцать. «Хочу, чтобы мы не расставались».

«Хочу, чтобы мы не расставались».

«Хочу, чтобы мы не расставались».

«Хочу, чтобы мы не расставались».

Двенадцать. Новый год официально вступил в силу, и каждый подумал о том, что его желание обязательно должно сбыться. Они говорили еще некоторое время, только иногда выбираясь затем, чтобы подкинуть дров в камин или выглянуть в окно, чтобы посмотреть на праздничные фейерверки. — Представь, как было бы восхитительно полетать среди фейерверков, да, А-Чжань? — мечтательно произнес Вэй Ин, смотря, как пестрые огненные цветы распускаются в воздухе. — Уррк, — согласно уркнул белоснежный дракон.

Я обязательно подарю тебе это ощущение. Обещаю.

Когда уже глубокая ночь опустилась на замок, и шум гуляний в городе перестал доноситься до приоткрытого окна, Усянь и Ваньинь, переглянувшись, решили, что пора закругляться. Им всем нужен отдых, а драконам, которые сегодня трудились над подарком — и того больше. — Разберем это всё завтра, — устало сказал Усянь, глядя на шалаш, — никуда не денется. — Согласен, — облегченно выдохнул кронпринц. Они открыли дверь, вышли и застыли. Прислонившись к стене, стояла Яньли и мило улыбалась, скрестив руки на груди. — Шицзе? — глупо икнув, подал голос Вэй Ин, — что ты здесь делаешь? — А почему я не могу быть здесь? — вкрадчиво спросила девушка, — это ведь мой дом. — Да, но… — … но уже поздно, — подхватил Ваньинь, — ты должна отдыхать. — Как и вы, — кивнула она, — особенно А-Сянь, у которого болит нога, — юноши переглянулись и чуть стыдливо покраснели щеками. Мало, кто мог пристыдить их, но у Яньли всегда получалось, — итак, — продолжила она, — что вы там прячете? — Прости? — Я — ваша старшая сестра, мои любимые оболтусы, — мягко сказала девушка, вставая прямо, — я вас вырастила, и я знаю, когда вы начинаете лгать и мельтешить, как было сегодня. Что вы прячете? — Ох, шицзе, я люблю тебя, но ты просто ужасна, ты в курсе? — обреченно простонал Вэй Ин. — Спасибо за это лестное замечание, А-Сянь, но я жду ответ, — братья переглянулись и кивнули друг другу. — Подожди минутку, — сказал Вэй Ин и ушел за дверь. — Какая секретность, — хмыкнула девушка, ожидая. — Идем, — Вэй Ин появился в проеме через пару минут, пропуская сначала брата, а затем — сестру. Тишина стала почти давящей. Как будто резким ударом выбило воздух из легких, пока братья переглядывались и ожидали вердикта. Ваньинь стоял ближе, держа на руках вспорхнувшего к нему Хуаня. Чжань сидел ровно и спокойно, сияя точеным нефритом. Рядом с ним стоял Вэй Ин, стараясь неосознанно закрыть своего дракона плечом. Девушка шокировано водила взглядом по удивительным чудным созданиям с восхитительно умными понимающими глазами. — Это же…? — оправившись от шока спросила она. — Да, это драконы, — подтвердил Вэй Ин, стараясь говорить тише, чтобы не напугать, — это А-Чжань, он появился первым и он мой, — Чжань довольно заурчал, слыша эти слова. — А это Хуань, — ответил Цзян Чэн, привлекая внимание, — он младше на два месяца, и он мой. — Урррррк, — сапфировый малыш обрадованно взмахнул крыльями, лизнув щеку своего человека, а после перелетел на руки их шицзе, смотревшей на эту картину с восторгом. — Ух, тяжелый, — выдохнула она, — почти, как А-Лин, — девушка рассмеялась, — привет, малыш. — Урррк, — Хуань отозвался на ласковое прикосновение женской руки. — А ты ласковый, да, — прошептала она, — теперь я понимаю, почему родители говорят о вашем странном поведении. Почему вы не расскажите им? — Чтобы что? — тут же подобрался Вэй Ин, — мы слишком любим их и переживаем, чтобы открывать их сущность. Не сейчас. — Я понимаю, — кивнула Яньли, — но… — Но? — заставил продолжить Ваньинь. — Можно А-Лину увидеть их? Он так обрадуется! И Цзысюаню? — А Павлин здесь при чем? — насупился Вэй Ин, мгновенно остывая. — Он — мой муж, А-Сянь, — мягко подсказала Яньли, — мы — одно целое. То, что знает он, знаю я. Что знаю я, знает он. — Спрашивай у них, — отмахнулся Вэй Ин, указывая рукой, — это им решать. — Привет, А-Чжань, — тут же подошла к белому дракону Яньли. — Уррк, — Чжань почтительно склонил голову. — Старший воспитанный брат, — хихикнула девушка, — можно мой маленький сын и мой муж познакомятся с вами? — белый дракон одобрительно качнул головой, и его младший брат повторил это. Яньли счастливо пискнула. Через несколько минут, потраченных на пробуждение и сбор своей семьи, Яньли вместе с мужем и ребенком на руках стояла возле чердачной двери. — Значит так, — Вэй Ин погрозил пальцем в сторону Цзысюаня, — если ты что-нибудь им сделаешь, я тебя убью. Если ты их обидишь, я тебя убью. Если ты кому-нибудь расскажешь… — Ты меня убьешь, — закатил глаза мужчина, — я понял. Что там такого важного, что вы решили поднять меня и моего сына с кровати среди ночи? — Осторожно, — предупредил Ваньинь, — ты уже начинаешь бесить. Когда они вошли в комнату, где мирно ждали драконы, Цзысюань воскликнул: — Какого хрена?! — Это считается за оскорбление? — вкрадчиво спросил Вэй Ин у брата. — Технически, нет, — разочарованно ответил тот, — я то же самое сказал, когда увидел А-Чжаня, если помнишь. — Точно, — с таким же разочарованием ответил старший брат. — Мальчики, — хихикнула Яньли, — с кем можно познакомиться А-Лину? — Давай сначала с Хуанем, — предложил Усянь, а когда к нему обратились с вопросом янтарные глаза, пояснил, — ты прекрасен, чудо мое, но А-Лин — маленький впечатлительный ребенок. Будем идти по нарастающей. Цзинь Лин сосредоточенно полз по полу к какой-то странной, как ему казалось, кисе.

— Настоящий человеческий детеныш!

— Теперь я понимаю, почему А-Ин и А-Чэн так умилялись нам.

— Он и вправду милый.

Хуань терпеливо ждал, когда малыш доберется до него, чтобы разрешить потрогать свои, пока еще, маленькие крылышки. Когда они встретятся в следующий раз, Хуань уже будет взрослым драконом, так что стоило насладиться этим моментом сполна. А-Лин трогал, дергал и пытался опустить на себя сапфировые крылья, заливаясь чудным детским смехом. И все в комнате выдохнули, подхватив эту улыбку. Даже стоявший столбом в стороне Цзысюань отмер и подошел к Чжаню, не зная, что можно делать. — Для начала можешь поздороваться, — подсказал Вэй Ин, не пытаясь сдержать улыбки. Когда Чжань терпеливо кивнул в ответ на приветствие, Цзысюань выдохнул: — Поразительно. Как… Откуда? — Если б мы знали, — Ваньинь пожал плечами, счастливо наблюдая, как его любимый племянник пытается забраться на его любимого дракона, — похоже на те сказки, что ты рассказывала нам в детстве, шицзе. — Точно, — улыбнулась Яньли, — давайте присядем, и я расскажу еще раз. — У нас тут был небольшой праздник, — Вэй Ин неловко потер лоб, — так что, если хотите присесть, то заходите в шалаш. — Почти, как в детстве, — нежно рассмеялся Яньли, — это они построили? — Вэй Ин угукнул, — удивительно. Через несколько минут люди и драконы расселись внутри.

— Хорошо, что ты решил шалаш побольше сделать.

— Предполагал нечто подобное.

— О чем они общаются? — спросил Цзысюань, наблюдая за тем, как две рептилии урчат что-то друг другу. — Мы похожи на тех, кто понимает драконью речь? — фыркнул кронпринц. — Но ты неплохо держишься, — отметил Вэй Ин зятю, — даже убивать не за что. — Итак, — прервала их Яньли, — в детстве вы с А-Сянем так любили эту сказку, что мне даже не нужна была книга. Я запомнила ее наизусть. Говорят, что Солнце и Луна — два близнеца, оберегающих нашу землю. Днем Солнце дарует тепло и свет, чтобы поля росли, струилась рожь, и цвели сады. Солнце старше и потому сильнее, он появляется каждый день, одаривая землю. Его младшая сестра — Луна — юнее и слабее. Она дарует земле покой темной ночью, забирая себе чужую усталость. Однажды Солнце загрустил. Земля казалась ему пустой, незавершенной. Некому было собирать рожь, никто не пил вкусную воду в его холодных ключах. И тогда Он придумал людей — свободолюбивый и любопытный народ, похожий на его собственные лучи, что пробирались в каждую прореху. Но люди не всегда бывали добрыми. Кто-то из них ходил с ножом, кто-то крал. И тогда понимающая Луна, забирающая у людей усталость и боль, решила забрать и опасность. Она создала Драконов — сказочных созданий, которые стали бы защищать людей. Поначалу так и было. Народ принял их с благоговением, страхом и уважением. Но люди алчны. Они решили пленить Драконов, чтобы захватить чужое, убить неугодных, продать ненужных. Солнце был в ярости. Он послал на землю великую кару, иссушая поля и реки. А Луна тихо плакала ночами, видя, как ее дети умирают. Но Она была слаба и не могла помочь им, даже когда слышала полный боли и просящий помощи рев. Драконов не стало. Больше ни Солнце, ни Луна ничего не даруют людям. Говорят, лишь иногда, когда Луна плачет, на землю падают ее слезы в виде драгоценных драконьих яиц. Но люди разучились слышать и слушать, а потому не знают об этом. Возможно, однажды кто-то отыщет их, и драконы вновь станут жить среди людей.