Драконья песнь

— Лети выше.

— Не могу, я устал.

— У тебя получится. Достань до звезд.

Если бы кто увидел двух драконов в черном небе над лесом, то не поверил бы и решил показаться лекарю. Двое чудесно красивых созданий терялись в темноте ночи, подгоняемые морозным блеском звезд и ясным безоблачным небом. Чжань решил размять крылья этой ночью, и Хуань поддержал его, улетев вместе с ним. Драконы оставили своих людей с семьей — в замке проходил очередной званный ужин, за которым в неформальной обстановке богатые люди вновь осуждали политику.

— Почему ты требуешь от меня тренироваться больше, чем я могу?

— Ты слышал их историю? Мы должны защищать своих людей.

— И ты хочешь, чтобы мы были сильными, если что-то случится?

— Я уже однажды спас их, младший брат.

Видеть, как кто-то заносит меч над их

головами… не хочу, чтобы ты однажды увидел нечто подобное. Это страшно.

— Ты ведь знаешь, что мы не дадим их в обиду. Мы любим их, а они — нас.

— Именно. Поэтому лети выше.

— Какой ты грозный.

Яньли и Цзысюань сдержали свое обещание, сохранив тайну нахождения в замке двух драконов, и братья отпускали их обратно через неделю после Нового года с чистым сердцем. По многим причинам Усянь и Ваньинь стали чуть спокойнее. Большую тайну хранить проще, когда о ней знаешь не только ты. И Цзысюань, как оказалось, стал достойным мужем для их любимой сестры. А еще Яньли пообещала приезжать чаще, чтобы видеться с «очаровательными, — как сказала девушка, — драконами», и дать возможность А-Лину вырасти под надежным крылом «драконьих дядь». — Почему вы кормите их только овощами? — спросил однажды Цзысюань, глядя на аккуратную трапезу чешуйчатых малышей. Усянь и Ваньинь усмехнулись. — Очевидно, потому что им вкусно, — Вэй Ин пожал плечами, — мы предлагали мясо, но они отказались. — Интересно, сколько перца в день они будут съедать, когда вырастут? — резонно проворчал муж Яньли, и братья переглянулись. — Так как твоя семья заведует полями на Востоке, это твоя головная боль, — подмигнул Усянь, — расширяй территорию. — Посмотрим, что его Величество скажет на эту статью в расходах, — подстегнул их Цзысюань. — По краю ходишь. — Ой, прекратите, — простонал мужчина, — я практически победил вас у воздушных змеев. — Практически. — Вы кажитесь такими умными людьми, почему же интеллект и уважение я вижу только в глазах Хауня и Чжаня? — вкрадчивым голосом сказала Яньли, перебивая их начинающуюся перепалку. Девушка закончила вытирать чешуйчатые мордочки после трапезы и хихикнула, — снова красивые. Хуань, кто дал тебе такое чудное имя? — Урррррк, — довольно уркнул сапфировый дракон и, взмахнув крыльями всего пару раз, быстро перелетел через покои на руки своему человеку. — Шицзе, — Ваньинь смущенно покраснел щеками и отвел взгляд. — Понимаю твой выбор, — Яньли понятливо кивнула головой. — Прекрати, — еле слышно смущенно простонал кронпринц. Дракон на его руках только довольно урчал, наблюдая за этими красными щеками. Хуань не часто мог видеть, как его человек чего-то смущается, и это зрелище: потупившийся взгляд, отдающие розовым блеском щеки — стоило того, чтобы увидеть. В это время маленький А-Лин, не имеющий никакого интереса к разговору взрослых людей, пытался вскарабкаться на спину Чжаню, мирно сидящему на полу. Годовалый малыш цеплялся ручками за чешую и крылья, пытался перебирать ножками, но дракон — не лестница, и это задание оказалось слишком сложным. А-Лин разочарованно уселся рядом с Чжанем, смотрящим на это с долей интереса и непонимания, и захныкал, потирая пухлыми ручками опухшие глазки. — Уррк, — коротко уркнул Чжань, полностью ложась на лапы и опуская голову к полу, обвиваясь вокруг малыша. Вэй Ин, наблюдающим за этой картиной, услышал в урчании короткое виноватое «Не плачь». А-Лин восхищенно понял, что теперь он сможет забраться на шею дракону. Малыш неловко поднялся, всё еще всхлипывая, и пополз к драконьей шее. Придерживаясь ручками за чешую, малыш вскарабкался на спину Чжаню, усевшись прямо на лопатках между крыльями. Ребенок держался за шею и открыто хохотал, когда дракон аккуратно поднялся и прошелся по покоям, стараясь держать равновесие в спине, чтобы малыш не упал. — Еще! — восхищенно воскликнул А-Лин немного неровным булькающим голосом. Вмиг Яньли и Цзысюань остановили свой разговор, оборачиваясь к сыну. — Что? — непонятливо икнул мужчина. — О боги! — радостно воскликнула Яньли, ловя недоуменный взгляд янтарных глаз Чжаня, — это его первое слово! Боги, Цзысюань, наш ребенок сказал свое первое слово! — И его первое слово «Еще», — хмыкнул сбоку Вэй Ин, чувствуя гордость, смешанную с весельем, — это определенно будет не разбалованный ребенок. — Завидуй, — закатил глаза Цзысюань, одновременно вставая и подходя к дракону, чтобы снять своего сына со спины подержать на руках. — Ммм, — покачал головой из стороны в сторону малыш, — ещё! — Ох, ну хорошо, — выдохнул мужчина, прижимая сына к себе и поворачиваясь к дракону с вопросом, — не против? — Чжань отрицательно покачал головой, ожидая, когда на него опять посадят человеческого малыша. А-Лин залился смехом, когда дракон вновь начал катать его. — Когда подрастет, подарите ему лошадь, что ли, — фыркнул Ваньинь. — Думаешь, после драконов ему понравится сидеть на всего лишь лошади? — Усянь насмешливо хмыкнул. И так этот Новый год стал самым счастливым для двух братьев. Их семья понемногу принимала драконов. Их племянник научился первому слову. Их драконы сделали им лучший, пусть и опасный, подарок. Наблюдая за тем, как Чжань ходит по покоям и катает на спине хохочущего ребенка, а Хуань летает рядом и щекочет А-Лина хвостом, Усянь переглянулся с Ваньинем, и они поняли друг друга. Это было счастье.

***

Зима жесткими лапами цеплялась за мир, желая замести своими вьюгами леса и поля. Стужа пробиралась сквозь плотные стены домов, заставляя людей ютиться у горящих печей. Снег укрывал собой каждую крышу, каждую веточку на дереве, каждую тропинку. И всё же зима не могла править вечно, и постепенно солнце заставляло оттаивать все наметённые за несколько месяцев сугробы. С каждым днем становилось теплее, и вскоре послышалось пение прилетевших птиц, теперь строящих гнёзда на вековых деревьях. Где-то звучала музыка капели, и из-под холодных снежных шапок пробирались ростки подснежников. Мир пронизало ароматом только появившихся почек на ветвях, запах тающего снега наполнял легкие. А люди, уставшие от тяжелых зимних дней, когда грузные серые облака почти давили на крыши их домов, с радостью начали выходить на просторные поля, согреваемые весенними лучами солнца. Весна несла легкую радость, пусть работа стала тяжелее, но только не для двоих братьев, которым опостылел огромный богатый замок. С окончанием зимы стало понятно, что выросшему Чжаню некомфортно находиться в, теперь узких для него, покоях. А когда весна одарила мир теплом, и Хуань тоже почувствовал себя «драконом в посудной лавке». Драконы старались вылетать каждую ночь, чтобы размять затекшие крылья, и всё чаще возвращались гораздо позднее, предпочитая спать под открытым небом. Вэй Ин и Цзян Чэн понимали это, а потому старались не грустить и не давить на жалость, когда их малыши улетали на двое-трое суток. Они понимали, что тем просто душно в узких неудобных комнатах. Пусть их укрытие и было сделано с любовью, но это было неизбежно. Однажды Цзян Чэн предложил старшему брату взять лошадей и обследовать округу. Возможно, им удалось бы найти хорошую большую пещеру или грот, чтобы драконы могли отдыхать в лучшем месте. Братья взяли лошадей и уехали в сторону леса, исследуя те места, в которых они раньше не бывали. Драконы, до этого момента отдыхающие в тени расцветающих деревьев, нашли их на закате. — Привет, мой хороший, — ласково поздоровался Вэй Ин, слетая с гнедой лошади и падая на грудь своему дракону. — Уррк, — поздоровался Чжань, накрывая своего человека крылом и наблюдая, как в стороне Хуань приветственно лизнул щеку смущенного, но довольного Ваньина. Лошади паслись в стороне, настороженно поглядывая на больших чудовищ, а над головой пели апрельские песни прилетевшие из теплых краев скворцы, но Вэй Ин не замечал ничего. Они не виделись вот уже три дня, и только теперь — в тени своего дракона — он чувствовал покой, пришедший на смену тоске. — Вы прям как будто быстрее расти начали под солнцем, — сказал в стороне Цзян Чэн, оглядывая своих чешуйчатых друзей. Чжань вырос почти в половину от того, каким об был в начале зимы. Его огромные крылья могли закрыть собой небольшую роту солдат, а головой дракон мог достать до крыши небольшой лачуги. Хуань же, будучи младшим, был чуть меньше, но сейчас, находясь в тепле весеннего солнца, быстро догонял старшего брата. — И правда, — пробормотал Вэй Ин, разглядывая свое чудо, — свобода идет вам на пользу, — еще секунду Усянь восхищенно оглядывал статные фигуры рептилий, а после до принца дошел смысл сказанных слов, и лицо Вэй Ина скривилось в тоске. — Уррк? — тихо вопросительно уркнул Чжань, легко бодая головой чужую грудь. — Мы скучаем без вас, — только и прошептал Усянь, и каждый понял его грусть. Эта прогулка не была первой, но была такой же сказочно-особенной, как и всё, что было связано с их драконами. Вечер заигрывал красными полосами заката с наступающей ночью, отдающей бликами танцующих в небе падающих звезд. Весной их небеса всегда накрывало танцем звездопада, что завораживало людей. Недалеко располагалась небольшая горная гряда, укутанная пушистым ковром соснового бора. Среди каменной тверди Вэй Ин, отбившийся от остальных, и нашел грот — пещеру с холодными влажными стенами и ощутимой прохладой в воздухе. Принц подозвал всех, и драконы, спустя несколько минут разглядывания, остались довольны. Прощались почти со слезами на глазах. Сейчас не видеться по несколько дней — после почти семи месяцев постоянного нахождения рядом — было настоящей пыткой. — Пора уходить, — попытался убедить ни то Вэй Ина, ни то себя кронпринц, — иначе нас будут искать. — Постараемся прийти сюда через несколько дней, если его Величество не казнит нас бумажной работой, — выдохнул Усянь, даже не пытаясь оторваться от Чжаня. Они расстались на опушке леса у подножия горной гряды. Братья нашли своих коней, что все это время мирно паслись на лужайке со свежим клевером, и отправились навстречу замку, который сейчас казался самым холодным и далёким местом. Немного позже, когда они поужинали и смыли с себя дорожную пыль, Ваньинь нарушил тишину внезапно опустевших покоев: — Ты знаешь, я готов променять этот чертов дворец на лачугу в лесу, — выдохнул он, сидя в кресле перед окном, откуда доносился серебряный свет луны. — Понимаю, — хмыкнул Вэй Ин откуда-то сбоку, только в его смешке не было и капли веселья, — без них так пусто. Ещё никогда мои покои не казались такими… — Холодными? — предположил Ваньинь. — Именно. — Я чувствую то же, и это отвратительно, — рыкнул он. — Мы что-нибудь придумаем, — попытался обнадежить Усянь, также выглядывая в окно, — а пока пусть наслаждаются свободой.

***

Весна расцветала нежными красками, рисуя лёгкие пейзажи. Певучие апрельские капели сменились запахом цветущей по маю сирени, а вслед за ними наступило лето — жаркое и душное. Вэй Ин с наслаждением вдыхал запах умытой тёплой летним дождём земли, когда открыл окно. Гроза неистовствовала всю ночь, заставляя чёрные небеса расцветать смертоносной мощью оглушающих молний. И на утро мир казался посвежевшим и чистым. Внезапно в дверь громко постучали, и следом в покои ворвался Цзян Чэн. — И тебе доброе утро, мой воспитанный брат, — хохотнул Вэй Ин, подавляя зевок. — Собирайся, — коротко ответил кронпринц, — отец зовет нас к себе. — Что-то случилось? — Я не знаю, — честно ответил Ваньинь, подходя к окну и глядя в него, — скорее всего, даст какое-то задание. — Я почти готов, — нарушил молчание Усянь через несколько минут, когда встал перед зеркалом, повязывая на волосы красную ленту. — Нужно будет сегодня навестить малышей, — ответил Ваньинь, продолжая смотреть в окно, облокотившись на стену, — у меня нехорошее предчувствие. — Думаешь, они испугались грозы? — Цзян Чэн насмешливо фыркнул, а затем ответил: — Они — огромные чешуйчатые рептилии, они не станут бояться молний. — Возможно, они просто скучают по нам, — пожал плечами Вэй Ин, поправляя чёлку, — мы не виделись уже неделю. — Это самое отвратительное лето из всех, — выдохнул Ваньинь, — а ведь раньше я любил лето. Но уже август, и я скучаю по Хуаню. В этот момент в покои, постучавшись, вошёл слуга, желая передать, что их отец ждёт. Братья не успели закончить разговор, но времени больше не было. Со странным предчувствием они отправились в Тронный зал, где, как сообщил слуга, находился их отец. — Ваньинь, Усянь, — поздоровался с ними Фэнмянь, когда братья вошли в просторный зал с колоннами, где гулко отражалось эхо шагов и чужих голосов. — Ваше Величество, — братья поклонились, выражая почтение королю, а после Ваньинь спросил нетерпеливо: — Что случилось, отец? — Это, — король коротко кивнул и протянул им скрученную на манер трубочки записку, — ворон принёс полчаса назад. — Я думал, — начал Вэй Ин после того, как прочел письмо через плечо брата, — что после смерти Вэнь Чжао они успокоятся. — Они затаились на несколько месяцев, но разбой этой банды был ожидаем, — пояснил Фэнмянь, — их лидер — Вэнь Жохань — никогда бы не простил нам убийство своего сына. — Скольких сыновей убил он, — без тени смеха фыркнул Ваньинь. — Сколько у нас есть времени на сборы? — тут же спросил Вэй Ин и почувствовал, как рядом подобрался Цзян Чэн. — Я отдал приказ о том, чтобы подготовили лошадей и людей ещё полчаса назад, как только пришла записка о нападении. Всё должно быть готово. — Значит ли это, что мы должны убить Вэнь Жоханя, когда найдём его? — уточнил Ваньинь. — Не думаю, что он позволит довести себя до тюрьмы, — ответил король, — скорее, сам воткнет в себя меч. — Мы поняли, отец, — Цзян Чэн кивнул, возвращая клочок бумаги отцу. — Будьте осторожны, — Фэнмянь подошел ближе и обнял по очереди сыновей, понимая, насколько опасным может быть это задание. — Спасибо, отец. Путь до того места, откуда пришла мольба о помощи занимал половину дня на конях. Всю дорогу отряд сосредоточенно молчал, глядя вдаль за горизонт и пытаясь представить, что их ждало. Вэй Ин думал о том, что им, вероятно, предстоит тяжёлый бой, и хорошо, что братья продолжали тренироваться, оттачивая мастерство меча. Цзян Чэн думал о том, почему странное скребущее на душе чувство вновь беспокоило его. Просившая о помощи деревня обозначилась еще издалека, когда отряд заметил черный дым над лесом. Пришпорив коней, люди двинулись быстрее, с приказа кронпринца приготовив мечи и луки. Тракт вился желтой полосой под прыткими копытами животных, оставляя после них пыльный след. От нескольких домов остались только черные обугленные фундаменты: соломенные и деревянные крыши сгорели за считанные минуты; стены пали; заборы полегли неровным клином. Всюду слышался крик плачущих людей в истерике: кто-то плакал по разрушенному дому, кто-то — об убитых родных. Когда отряд въехал в деревню, поравнявшись с первыми домами, Вэй Ин раздраженно присвистнул, оглядывая последствия разбоя. — Мы нагоним их, — гневно выдохнул Цзян Чэн, говоря громко, чтобы его люди услышали своего принца, — они заплатят за это. Разделимся, — Ваньинь повернул коня, чтобы посмотреть на рыцарей, — половину я беру с собой, чтобы помочь людям, половину возьмет Вэй Усянь, чтобы разузнать, в какую сторону ушли эти твари. — Я найду тебя, когда мы выясним, — кивнул Вэй Ин, принимая приказ брата, — идемте, — приказал он половине мужчин, — попытаемся найти старосту. — Всем спешиться, — приказал Цзян Чэн оставшимся, — подходите к каждому человеку, и спрашиваете, нужно ли обработать раны. Приказ понятен? После того, как рыцари кивнули, Ваньинь развернулся и пошел к ближайшему дому. На пороге сидела сгорбившаяся старушка с седыми волосами и глубокими морщинами. Ее крючковатые руки были в крови, и принц гулко выдохнул, пытаясь подавить гнев. — Нужна помощь, бабушка? — Ваше высочество, — старушка попыталась поклониться, но больная спина стрельнула в поясницу, и Цзян Чэн тут же остановил ее. — Не нужно, — сказал он, осматривая руки, — это ваша кровь? — Не моя, — горестно выдохнула женщина, — мужа. Всё полегло, милый. Пришли, стали размахивать мечами и факелами зажженными. Сказали, поделом нам. Я то на огороде была, когда это случилось, — Ваньинь продолжал слушать сбивчивый рассказ и осматривать бабушку, ища раны, — а муж мой лежачий уже. Эти… они факел прямо на крышу кинули, та и вспыхнула. Не успела, не смогла вытащить, — старушка всхлипнула, пытаясь сдержать рыдания, — всю жизнь вместе прожили, представляешь? — Мы найдем их, — честно пообещал Цзян Чэн, понимая ее горе, — мой брат уже пытается выяснить, куда они ушли. Мы найдем их и остановим, чтобы такого больше не случалось. — Это правильно, — булькнув, ответила женщина. Она растерла кровь на ладонях и поднесла их к лицу, чтобы утереть слезы, — хорошо, если так. Ты будешь хорошим королем, если думаешь не местью, а защитой. — Идемте, — предложил Цзян Чэн руку, — у вас есть общий зал? Я отведу вас туда, чтобы вы не были в одиночестве. — Да, — старушка поднялась, ощущая дикую боль в суставах и спине, — дом старосты. Он большой. Ваньинь не мог обработать раны подобно лекарю, он не разбирался в лекарственных травах, но кронпринц был сильным мужчиной — Цзян Чэн находил людей, говорил с ними, поднимал и помогал прийти к Общему дому, где им помогали. Сколько пропитанных болью глаз он увидел в этот день, сколько просьб о помощи услышал. Вэй Ин нашел его через час. Ваньинь наравне со своими людьми, которым он приказал подчиняться словам лекарей, таскал воду и менял повязки на обожженных руках людей. — Они ушли в горы, — рыкнул Усянь, как только они оказались наедине, — несколько людей видели, что они уходили в те леса. — Значит, они не ушли далеко, — понятливо кивнул Ваньинь, смывая кровь со своих ладоней, — горные перевалы трудны. Мы не сможем нагнать их. Только если пойдем наперерез. — Знать бы еще, в какой стороне этот перерез, — хмыкнул Усянь невесело. — Не помогаешь. — Извини, — выдохнул он, — сегодня я видел слишком много боли. Один из домов на окраине упал, похоронив под балками молодую девушку. Я нашел ее мужа возле крыльца — разбитого, потерянного. Мы помогли разгрести завал, чтобы вытащить тело и похоронить после… — Вэй Ин устало потёр шею, — он сказал, что они женились всего месяц назад. — Отвратительно! — Цзян Чэн в сердцах ударил кулаком по воде в деревянном тазу, — чего они хотели? Не забрали ни коней, людей грабить не стали. Просто пришли, чтобы убить! Зачем? — Возможно, это месть, как и говорил отец, — Усянь тоскливо пожал плечами, — за убийство Вэнь Чжао. — Тогда нападение на этих людей станет последним решением для этого ублюдка. — Согласен, — Вэй Ин уложил руку на плечо брату, — я с тобой. — Собирай людей. Мы сделали всё, что могли здесь. Скажи, что пришлем помощь из замка позже, чтобы восстановить и отстроить дома. Скоро осень, многим негде жить. — Понял тебя, — пусть сегодняшний день был полон боли и скорби, в душе Вэй Ин гордился своим младшим братом, который однажды станет прекрасным королем. Говорят, в лесу ночь наступает раньше. Сейчас Вэй Ин полностью понимал, откуда взялось такое выражение. Когда они собрали людей и, попрощавшись с людьми, обещая помощь, отправились в погоню, только занимался закат. Солнце даже не успело коснуться своей тенью горизонта, когда отряд их высочества вошел в предгорные леса. Однако уже через пять минут вековая роща раскинутой кроной вобрала в себя каждый солнечный лучик, оставляя только тень и прохладу будущего вечера. — Они прошли здесь, — подозвал остальных один из рыцарей, — там несколько следов. Ночью лил дождь, и земля сырая, хорошо видно. А здесь сломана ветка. — Хорошо, — кивнул Цзян Чэн, принимая доклад, — мы разделимся. Вы, — он указал на треть рыцарей, — пойдете прямо по следам. Вы возьмете вираж слева, мы с Усянем — справа. — Цзян Ваньинь, — нахмурившись, позвал его Вэй Ин, — на минутку, — и когда они отошли, спросил, — с ума сошел? Нам нельзя разделяться. Вдруг рыцари встретят разбойников, а нас не будет? — Скажи мне, зачем было это нападение Вэй Ин? — спросил Цзян Чэн обманчиво спокойным тоном, — очевидно, что это месть за сына, и это ловушка. Я не хочу, чтобы наши люди пострадали. — Поэтому ты приказал им идти другой дорогой? — Мы придем в одно время, — покачал головой Ваньинь, — Жохань нарочно оставил эти следы. Он мразь, но не дурак, пытается запутать нас. Мы придем все вместе, только не теми путями, какими они хотят. — Горжусь тобой, брат, — честно ответил Усянь, сжимая руку кронпринца, — сегодня мы покончим с этим. — И никто не умрет. Они шли вдвоем, периодически срываясь на бег, скрывая себя в тенях наступающей ночи. Шли быстро, но старались не перебарщивать, чтобы сохранить силы для боя. Однако ночь была коварна, и сначала Вэй Ин почувствовал острую боль от пронзившей его стрелы, и лишь затем услышал звук, как она летела. А дальше наступила темнота.

***

Первым ощущением после пробуждения стала боль: одновременно острая и тупая, ноющая. Остро болело плечо, куда попала стрела. Пытаясь разлепить веки, Вэй Ин еще тогда понял, что никто не вытаскивал ее. Кисти связанных за спиной рук болели в онемении. Вэй Ин с трудом открыл глаза, пытаясь разобрать, что и кто перед ним, и где его брат. — Я здесь, — словно прочитав его мысли, ответил сбоку Цзян Чэн, — только что очнулся. — Какого хрена? — Что ж, видимо стратег из меня так себе, — шутка на грани истерики со вкусом обреченности прозвучала почти жалко. — Ох, мои пташки, наконец, очнулись, — послышалось голосом взрослого мужчины средних лет со злыми колкими глазами и густыми бровями. Он вышел на свет факелов, обнажая доспехи со знаком солнца, — как вы себя чувствуете? — Угадай, — невесело хмыкнул Усянь, — Вэнь Жохань, я полагаю? — Собственной блистательной персоной, — насмешливо ответил разбойник, и братья услышали, что где-то в тенях ночи за его спиной загоготали другие люди, — располагайтесь поудобнее, мальчики, нас ждет небольшое ожидание. — Чего ты ждешь? — вспылил Цзян Чэн, — неужели решил требовать выкуп за нас? Может быть думаешь, что отец лично корону на твою пустую голову водрузит? — Не зли его, — ровным шепотом сказал Вэй Ин. — Послушай старшего брата, мальчик, — Жохань вскинул бровь, — он явно смышлёнее тебя. — Отвечай на вопрос, сволочь ты бесчеловечная! — вспылил Цзян Чэн, — зачем нужно было жечь деревню? Зачем ты так хотел, чтобы мы пошли по твоему следу? Зачем мы тебе? — О, — вдруг почти ласково протянул мужчина, присаживаясь на одно колено перед пленниками и заглядывая в глаза, — а кто сказал, что мне нужны вы, м? — вкрадчиво спросил он. — А кто тогд… — вдруг безумная догадка осенила Вэй Ина, и настоящий страх поглотил его сердце, — нет! — Хм? — с видом победителя протянул разбойник, — почему нет? — Ты не тронешь их, сволочь, — теперь уже вспылил Вэй Ин, понимая, зачем эта засада была нужна. Они глупые, они такие глупые! — Ты не тронешь их, скотина, они не станут подчиняться тебе! — Цзян Чэн подхватил гнев брата, понимая, что речь идет об их любимых. — О, так просто конечно не станут, — ответил Жохань, — для этого мне нужны вы. Знаешь, — обратился он вдруг к полыхающему гневом взгляду Вэй Ина, — вы убили не всех в той передряге по осени. Для Чжао это было первое задание — он же младший, думаю, ты понимаешь, — Жохань хмыкнул, присаживаясь поудобнее, — но я переживал и потому отправил своего старшего сына — Вэнь Сюя — проследить за ними. Он то и рассказал мне после о странном белоснежном чудовище: быстром и яростном, как ураган, и смертоносном, как оползень в горах. Как их зовут, кстати? — Твой грязный рот не достоин произносить их имена, сволочь, — прошипел Вэй Ин, борясь с опьяняющей сознание болью. — Мы готовились долгие месяцы, собирались с силами, и вот наступил хороший момент, чтобы забрать этих животных себе. — Они. Не. Животные, — прорычал Цзян Чэн, вкладывая в свои слова всю ту злость и отвращение, что скопились в нем. — Конечно, животные, — отмахнулся Жохань, — очень преданные вам, судя по всему. Почти собаки, только лучше, — в глазах Усяня загорелся опасный свет гнева. Как смеет этот человек — человек ли? — называть его А-Чжаня собакой?! — Они убьют вас, — просто сказал Цзян Чэн. — О, несомненно, они бы так и сделали, — кивнул Жохань, — для этого здесь вы, живые и относительно здоровые. Они сделают всё, выполнят каждый мой приказ, когда захотят избавить своих дорогих хозяев от боли. — Ты безумец, — недоумение смешалось с презрением в голосе Цзян Чэна, — просто идиот! Что ты хочешь с ними сделать? Заставить выжечь все поля? Спалить замки? Они поймут, что жизнь двоих не стоит жизни целого королевства, и не станут подчиняться. — Ой ли? — насмешливо фыркнул мужчина, — разве животные способны думать? В этот момент Вэй Ин почувствовал слабое дуновение ветерка в спину. Он бы не заметил его, но этот поток резко отличался от привычного ветра другим направлением. В следующее мгновение произошло слишком много всего. В темноте ночного неба вспыхнула яркая белоснежная звезда, стремительно приближающаяся к людям. За ней летела еще одна, в темноте кажущаяся почти черной. — Сети! — резко проорал Жохань, — поймаем их! — Нет! — воскликнул Вэй Ин, пытаясь вырвать запястья из захвата узла веревки, но только делая этим больнее. Несколько людей подхватили огромную сеть, снабженную острыми бритвами лезвий, и кинули ее в стремительно приближающегося огромного белоснежного дракона, который уже почти коснулся земли. А-Чжаня спасло только то, что он… обернулся человеком. Вэй Ин забыл, как дышать, и где-то рядом обомлел Цзян Чэн. Его А-Чжань вдруг обернулся бесконечно прекрасным в своем праведном гневе мужчиной. Он остановился всего на секунду взглядом на Вэй Ине, показывая свои всё еще янтарные глаза. «Я здесь, Вэй Ин, всё хорошо, это я!» — будто пытался сказать он этим взглядом. А после Чжаня заняла битва. Дракон… нет, человек взмахнул рукой, призывая белоснежный, под стать себе, меч, ударил по нескольким людям, откидывая их в стороны и взмахнул лезвием у рук братьев, убирая путы. Началась настоящая давка. Усянь пытался подняться, держась за младшего брата, а перед ними стоял его А-Чжань, держа наготове меч, пытаясь закрыть своих людей от небольшого войска разбойников, наставивших на него арбалеты, луки и мечи. Внезапно рядом приземлился Хуань, сверкая сапфировой чешуей, и Ваньинь не смог скрыть вздоха облегчения. — Унеси их, — услышал Вэй Ин низкий мужской голос, пробирающий на дрожь, и увидел, как его А-Чжань еле заметно повернул голову через плечо, глядя на Хуаня. Младший дракон легко кивнул головой, подчиняясь воле брата, и подхватил лапами братьев, стараясь не навредить, взлетая вверх. — Что? — опомнился Вэй Ин, когда его уже подняли в воздух, — нет! Нет, Хуань! Отпусти меня, я должен остаться с ним! А-ЧЖАНЬ! Всего несколько секунд с момента их появления, и вот уже Хуань уносил их в безопасное место, пока где-то внизу остался его… ЕГО А-Чжань наедине с полчищем врагов.