Ученица Тёмного Лорда

Друзья по интересам

      На кухне царила гробовая тишина. Даже мама хранила молчание, а она ведь так любила напевать шутливые песенки, когда готовила. Тело напряглось, ладони покрылись ледяной испариной. Я беспомощно потерла их, устремляя взгляд куда угодно — только не на отца.       — Ты напишешь отказ, — ровно произнёс он, без тени сомнения, но приказной тон не оставлял выбора.       Я сглотнула подступивший к горлу ком и с опаской посмотрела на него: спина неестественно ровная, напряженная, он делал вид, что читает газету, но глаза застыли на одном месте, а пальцы крепко сжали тонкую бумагу.       — Отец, я бы хотела… — наши взгляды встретились, и я осеклась.       Он нахмурился, грозные брови съехались на переносице, стальной блеск в его глазах всегда доводила меня до дрожи, но сейчас я будто забыла, как дышать.       — Нет, — отрезал он и с показным равнодушием вернулся к колонке новостей.       Я опустила взгляд на дрожащие пальцы и сделала глубокий, едва заметный вдох.       — Дорогой, Касси нужно же с кем-то общаться, — мама отложила тарелку и вытерла руки полотенцем. — Не может она вечно сидеть в четырех стенах.       — Я выразился недостаточно ясно? — он подчеркнуто отложил газету. — Нет. Моя дочь не будет общаться с этими детьми.       Отец поставил точку. Но впервые я знала, что ослушаюсь его. Рождественский бал манил: аристократы, конечно, не показали искренности, но их беседы были подобны увлекательной игре — каждый намёк требовал ещё более изысканного ответа. Это хотя бы развеивало скуку — а значит, стоило попробовать. Оставалось лишь придумать, как обойти отцовский запрет.       Я заверила родителя в том, что отправлю письмо с отказом — в чем он, разумеется, не сомневался. Ведь я всегда была образцовой дочерью.       За окном стояла прескверная погода. Я задумчиво наблюдала за еле плывущими тёмно-серыми облаками и колыхавшейся ветвью старого дуба и время от времени выводила на бумаге ровные строки. Нужно было сочинить убедительную отговорку, пока не найду способ избежать надзора. Чернила легли ровно, да и фразы звучали гладко.       Резкий хлопок двери заставил вздрогнуть — перо дернулось, оставив кляксу на полях. Отец ушел в Министерство. Письмо Дафне безнадежно испорчено.       Отложила пергамент и спустилась в гостиную. Мама сидела у камина с книгой. Я пристроилась рядом и обняла её за талию.       — Солнышко, ты не слишком расстроена? — она убрала томик, ее пальцы нежно расправили мои волосы, губы коснулись макушки.       — Очень, мамочка. Мне так хотелось на это чаепитие. Они мыслят иначе, чем тех, кого я знаю. У нас есть общие интересы. Представляешь? Зелья, руны, чары. Это… — я намеренно сделала голос тоньше, — так несправедливо!       — Не печалься, звёздочка, — мама нахмурилась, мгновение спустя едва заметно покачала головой и улыбнулась. — Что-нибудь придумаем.       — Правда? — я нарочно округлила глаза, пряча торжество за робкой улыбкой.       — Разве я когда-то обманывала тебя?       Я покачала головой.       — Вот и отлично. Тогда хватит хмуриться, а то, смотри, ещё расплачешься, — она покачала меня в объятиях, мягко, убаюкивающе, и, отпустив, потянулась за книгой. — Давай лучше почитаем. И не забудь ответить юной мисс Гринграсс на приглашение.       Остаток дня до прихода отца мы с мамой читали. Впервые она заговорила о школьных годах: мельком, с небрежной улыбкой, словно случайно вспоминала знакомых и забавные случаи, хоть и тщательно пропускала какие-то имена. Книга у неё в руках то и дело опускалась: стоило ей припомнить что-то особенно занятное, и в такие минуты она будто расцветала, становилась легче, моложе, почти беззаботной.       Я впитывала каждую крупицу её рассказов, как губка. Мама редко делилась историями своей юности, в отличие от отца. А если уж она не хотела говорить, вытянуть что-то было невозможно. На мой невинный вопрос, поддерживает ли она связь с кем-то из тех друзей, она только неопределённо пожала плечами и быстро закончила разговор. О других подробностях оставалось только догадываться.       Когда вернулся отец, я встретила его с самой учтивой улыбкой, будто утреннего разговора и не было. Подала чай с бергамотом, как он любил, а мама тем временем накрыла на стол. Игра в идеальную семью продолжилась.       Вечером я отправила Дафне письмо с согласием.       В день чаепития меня разбудила мама. Я быстро оделась, заплела косу и, к своему облегчению, не застала отца на кухне. Наверняка снова вызвали во внерабочее время в Аврорат.       — Я сказала твоему папе, что мы с тобой пойдём погулять. Он не возражал, — мама прищурилась, накинула шляпку и направилась к двери. Я поспешила следом.       — Спасибо тебе, — сказала я, когда мы вышли во двор. — Ты знала, что ты самая лучшая мама на свете?       Она звонко рассмеялась, улыбнулась, крепче сжала мою руку, и аппарировала.       Мы оказались на Косой аллее слишком рано. Многие магазинчики только готовились к открытию. Зашли в небольшое кафе и устроились в углу, на мягком диванчике, заказали жасминовый чай и булочки с корицей.       Погода в Лондоне сегодня радовала. Солнечные лучи проникали сквозь тонкий тюль, рассыпались по залу и заигрывали отблесками в золотистых декоративных тарелочках, что слегка неровно висели на стене у витрины.       — Мама, а почему ты не против моего общения с Дафной? — спросила я, осторожно отпив горячий чай.       — Генри упрям, когда дело касается твоего круга общения. Я понимаю, что с Уизли вам попросту не о чем говорить. Если рядом появился кто-то, с кем тебе легко — почему бы и нет? Я хочу, чтобы ты была счастлива, Касси, и выбирала друзей сердцем, как когда-то я.       — Но у тебя всё было иначе. Дедушка никогда тебя ни в чём не ограничивал, бабушка тоже.       О бабушке мама говорила редко. Моим частым поездкам к Джане Шафик она не препятствовала, но сама этой темы избегала. Может, дело было в её вечных экспедициях или в разводе с дедушкой? Кто знает. Но мама называла её только по имени и ни разу не говорила с ней, даже когда сама привозила меня.       — Не думай об этом, Касси. Я поговорю с Генри. Он поймёт, — отмахнулась мама.       Отец не был человеком уступок. Он жил по внутреннему уставу, и не терпел отклонений от своих правил, уж тем более не нуждался в чужом мнении. Его взгляды на старшую и младшую аристократию не менялись годами. Он всегда говорил так будто вёл допрос, резкими, отрывистыми фразами даже когда не злился, и я боялась даже представить, что будет если он узнает о том, что мы с мамой ослушались его слова.       — Ты ведь написала Дафне, что придёшь? — сменила тему мама.       Я кивнула, отгоняя невесёлые мысли.       — Умница, — улыбнулась она и сделала глоток чая.       Мы наслаждались утренней тишиной. Аромат свежей выпечки смешивался с ароматами сушёных трав, что успокаивало. За соседним столиком сидели две девушки и, судя по всему, обсуждали свежие сплетни.       Вдруг в голове зазвенело. Отчётливый чужой голос прорезал мысли:       «О Мерлин, как же мне наскучило слушать эту паршивую лгунью. Ей самой не противно, что она собирает эти гадости, как жук навозник? Джейс совсем не такой…»       Я поперхнулась чаем, едва не подавилась. Сердце застучало быстрее. Я перевела взгляд на девушек: улыбаются, болтают, как ни в чём не бывало. Ни одна даже не оглянулась.       — Касси, всё в порядке? — Мама обеспокоенно наклонилась и легко коснулась спины.       — Ты тоже это слышала? — пробормотала я.       Мама озадаченно посмотрела на меня и покачала головой.       — Что именно?       — Наверное, послышалось. Всё хорошо, — я быстро отвела взгляд.       Рассказывать не хотелось. Мама вопросительно приподняла бровь, но промолчала. Оправдания я придумать не могла. Даже в волшебном мире слышать не свой голос в голове неестественно. Может, всё же послышалось? Хотя вечером, пожалуй, стоило почитать об этом.       Доев завтрак в полном молчании, мы вышли на улицу и аппарировали к особняку Гринграссов. Спустя несколько минут на веранде громадного поместья нас уже встречали Дафна и Астория. Я попрощалась с мамой, мы договорились о времени возвращения, и я подошла к девочкам.       — Доброе утро! — поздоровалась я с лёгкой улыбкой.       — Здравствуй, Кассиопея! — вежливо сказала Дафна. — Отлично, что у тебя получилось прийти.       — Я тоже очень рада встрече.       На мгновение мы задержались на веранде. Мелкие снежинки закружились в озорном танце, щекотали щеки, падали на холодную землю и тут же таяли. Воздух стал свежим и пронизывающим. Меня поспешно пригласили в дом.       Мы прошли в прихожую, лакей помог снять зимние мантии. Как выяснилось, в поместье, помимо эльфов, служил ещё целый штат прислуги. Просторный вестибюль сразу покорил своей изысканностью. Оглядевшись, я заметила множество портретов. Их персонажи то и дело перескакивали с картины на картину и что-то возбуждённо шептали друг другу.       — Не обращай на них внимания. Это наши родственники, — хихикнула Астория. — К нам редко приходит кто-то незнакомый, вот они и любопытничают.       Её слова меня не успокоили. Я вновь оглядела портреты, и каждый, казалось, буравил меня взглядом. Невольно поёжилась и отвернулась.       Неспешно я последовала за девочками. Дафна решила немного познакомить меня с особняком, рассказывала по пути об истории и традициях их рода. Оглядываясь на роскошь вокруг, хоть и менее вычурную, чем в особняке Малфоев, я невольно подумала о своём доме. У нас не было ни мебели из красного дерева, ни тяжёлых шёлковых портьер, ни фарфоровых ваз за стеклом. Родовое поместье Гампов отец запретил посещать. Думаю, из-за того, что там погибли его родители. Уже одиннадцать лет оно стоит заброшенным. Мы зашли в уютную комнату. Солнечный свет из большого окна бил прямо в глаза. В нос тут же ударил запах масляных красок. Это было неудивительно — белоснежный когда-то стол был завален баночками с красками, кисточками и недописанными полотнами. Стены украшали десятки картин: от пейзажей до мифологических миниатюр. Комната буквально дышала творчеством.       — Интересуешься живописью Дафна?       — А что, так бросается в глаза? — усмехнулась она.       Я кивнула и подошла к одному из пейзажей, где был изображен летний лес. Картина не была идеальной: в углу смазалась краска, одна из веток выглядела неестественно. Но в ней было что-то особенное — она притягивала взгляд. Мне вдруг захотелось попасть туда: ощутить ветер, услышать шелест листьев, увидеть пробегающую лисицу и петь вместе с птицами.       — Эту Дафна нарисовала, когда мы с родителями посещали заповедник в Польше этим летом, — мечтательно сказала Астория.       — Невероятно, у тебя настоящий талант!       — Благодарю, рада, что тебе понравилось, — смущенно улыбнулась Дафна. — Пойдём, нас уже ждут, — добавила она и направилась к двери, которую я раньше и не заметила.       В соседней комнате на диванах сидели двое мальчишек, мы уже виделись на балу у Малфоев. Блейз резво подскочил в манерном поклоне перед нами.       — Дамы! Мы уже начали думать, что вы сбежали. Задержались, однако! — воскликнул он и снова плюхнулся на диван.       Второй мальчик — Теодор Нотт, наоборот, молча кивнул и отвёл взгляд, изучая свои руки. Несколько тёмных завитков упали ему на лоб, а неравномерный свет от ламп придавал его лицу мрачное выражение. Он был красив, но заметно смутился под моим взглядом. Я отвернулась и села напротив.       — Итак, Кассиопея, нам ужасно интересно, кто ты. Появилась — и сразу исчезла. Интригующе, знаешь ли, — с нескрываемым интересом выпалили Блейз и нагло усмехнулся.       — Ваша подруга, — не моргнув, отозвалась я и сдержанно улыбнулась.       — Очень смело сказано, мисс Гамп, не находите? — спокойно заметил Нотт. Я встретилась с ним взглядом, по спине прошел холодок.       — Брось, Тео, — вмешался Блейз и лениво махнул рукой. — Нам всем любопытно. Ну? Пора открывать карты.       — Зовите меня Касси, раз уж мы друзья, — отозвалась я с подчеркнутой лёгкостью, хотя слово «друзья» далось с натяжкой. Я слишком хорошо знала, что дружба не дается так просто. — Тридцать первого декабря у меня день рождения. В детстве, благодаря бабушке, выучила французский язык и научилась играть на скрипке. Ещё мне нравится читать. Больше всего увлекает Зельеварение, Руны, Астрономия. Ну и, разумеется, боевые искусства.       — Боевые искусства? — Астория устроилась грациозно, как кошка, и недоверчиво приподняла бровь. — Звучит пугающе.       — Другими словами, защита от тёмных искусств, — пояснила я. — Магия есть во всём, а как её использовать — решает волшебник.       Я медленно вытянула руку и вызвала серебряный поток ниток. Они нежно погрузили комнату в приглушенное свечение, проходили сквозь предметы и каждого из нас. Такому маленькому трюку меня научила бабушка, когда в детстве рассказывала о волшебстве.       — Моя бабушка называла это «чтением пространства». Волшебство — это узор, который ты сам сплетаешь. — добавила я.       — Мне отец в детстве тоже так объяснял, — неожиданно кивнул Тео, и в его голосе впервые проскользнула доброжелательность.       — А нам нет. Любопытно, — заметила Дафна и переглянулась с сестрой. В её голосе было что-то вроде лёгкой настороженности.       — Разрешишь мне продолжить? — вдруг спросил Нотт.       — Конечно, Теодор, — с заминкой ответила я. Со мной редко так любезничали.       — Просто Тео, — сдержанно улыбнулся он, совершенно забыв о своей колкой фразе при встрече, — Дело в том, что мы, волшебники, очень чувствительны к магии. В отличие от магглов, когда творим чары, опираемся на свои эмоции. Каждая из них имеет свой цвет и отражается в магии — по ним можно понять, какого оттенка заклинание. Чем сильнее чувствуешь, тем сильнее получается волшебство. Отрицательные чувства питаются злостью и жаждой мести — потому такие темные. А положительные — счастьем и благодарностью. Отец ещё говорил, что существует «зло во благо», но это тема для другого разговора.       — Как занятно! — воскликнул Блейз с блеском в глазах.       — Если хотите, могу показать, как это работает, — я была в предвкушении, но виду старалась не подавать. Откликнется ли им мой простенький трюк? Им явно было любопытно, но этого мало. Мне хотелось одобрения и признания, снова, как тогда на площадке, но почему-то я была уверенна, что в этот раз всё будет иначе.       Я встала с дивана подошла к тумбочке слева и аккуратно вытащила из пышного букета белый нарцисс. У Гринграссов была оранжерея, свежие цветы — дело привычное, как рассказывала Астория. Их мама обожала флористику.       Из моих пальцев появились серебряные нити и нежно обвили цветок. Вдруг они потемнели. Мгновение-другое — и он завял. Когда я сосредоточилась на «исцелении», нити побелели, засветились, и смятые, пожелтевшие лепестки снова наполнились свежестью и ароматом.       — Касси, это просто потрясающе! — воскликнула Дафна, взяла в руки цветок и с нескрываемым интересом покрутила.       — Ты только что использовала магию? Но ведь это запрещено до Хогвартса, может случиться выброс, — встревожился Тео. Ему это явно было не по душе.       — Не переживай. Я неплохо управляю своей магией и постоянно практикуюсь, — объяснила я.       Из-за ранних выбросов мне пришлось с самого детства учится ее сдерживать. Со временем, если следить за всплесками магии вспышки проходят.       Тео кивнул. Он, похоже, сомневался в моих словах. Однако, следуя правилам хорошего тона, расспрашивать не стал.       Разговор пошел легко, мы говорили о магии, о наших увлечениях. Оказалось, не только я не знала ребят. Они сами не были близко знакомы, и виделись только на редких приемах несколько раз в год.       День плавно двигался к вечеру. Долго оставаться не могла, хоть и хотелось. Приближалось оговоренное с мамой время, да и скоро возвращался отец с работы. Я попрощалась с ребятами, и домовой эльф проводил меня к выходу. Мама уже ждала меня. К моему удивлению, мы аппарировали снова на Косую аллею. Я поинтересовалась у мамы зачем мы здесь, она хотела было увильнуть от темы, но объясниться все же пришлось.       — Не волнуйся, дорогая, я быстро — зайду кое-куда, а ты подожди меня в кафе, хорошо?       — А почему я не могу пойти с тобой? — я пыталась скрыть любопытство, но мама лишь бросила раздражённый взгляд, будто говорить об этом было нельзя.       Мы молча дошли до кафе, где она заказала мне черничный пирог и ушла. Будто сладостями можно извиниться за её молчание. Впрочем, она почти загладила вину, тортик был отменный.       Я сидела и прокручивала в голове последние события, всё складывалось довольно интересно. Необычное предвкушение будоражило воображение. С Дафной и её приятелями время пролетело незаметно. А что дальше? Как поддерживать связь? Не всегда же прятаться за отговорками, чтобы не попасться отцу.       «Какое ужасное пироженое, не дай Мерлин, я поправлюсь хоть на килограмм, но тут ведь остался еще кусочек, не гоже ведь добру пропадать».       Я вздрогнула. В голове вновь прозвучал чужой голос. И если утром я сомневалась, не послышалось ли, то сейчас колебания исчезли. Он казался совсем жутким и неестественным в тихом кафе с несколькими молчаливыми посетителями.       За одним из столиков сидел неряшливый мужчина и вытирал жирные руки о рубашку, а его спутница жадно смотрела на последний кусочек пирожного, любые мысли исчезли.       Время в ожидании мамы тянулось тяжело. Стало очень неуютно и появилось ощущение пристального взгляда. Мне с трудом удавалось держать себя. Когда мама все же забрала меня домой, я смогла вздохнуть с облегчением только в своей комнате. Спрашивать у нее о своих странных голосах в голове я посчитала лишним, она была и так слишком нервозна. Неужели что-то случилось, пока я была у Гринграссов?       Устроившись поудобнее перед сном на кровати, я внимательно начала перебирать все свои книги, что-то о голосах в голове мне удалось найти лишь к утру. Как оказалось, это вовсе не голоса виноваты, это я проникала в умы волшебников сама того не осознавая. Это называется легиллименция. Способности такие не появляются случайно. Логично, что это наследство — мама ведь Блэк, а у их рода огромная родословная. Легиллименты точно там есть.       На губах расплылась ухмылка, я отложила книгу в сторону, представила, как это чудесно, сколько возможностей открывают такие способности. В то же время это беспокоило и непонятное чувство предчувствия переполняло меня.       Когда я попыталась узнать больше о легиллиментах, сведений оказалось ещё меньше. Известно лишь о Дамблдоре. Он приходил несколько раз к нам и я помнила его. Со слов отца директор Хогвартса действительно великий волшебник. Но неужели он действительно мог читать мысли?       Мне захотелось научиться этому. Пособие из книжного магазина оказалось скучным, в них шла речь только про сосредоточенность и очищение ума. Я пыталась, практиковалась в кафе, гуляя по Косой аллее с родителями, но почти ничего не выходило. Чужие мысли звенели, как тысячи колокольчиков, но слушались плохо.       Месяцы пролетели незаметно. С новыми знакомыми, уже почти друзьями, мы виделись несколько раз в неделю. Отец ничего не подозревал, ведь однажды я познакомилась с девочкой на Косой аллее. Теперь, под предлогом встреч с ней, могу спокойно выходить из дома, главное только вовремя возвращаться.

***

      — А он что здесь делает? — вопрос сорвался сам собой, прежде чем я успела подумать. Потрясение выдало меня с головой.       Слава Мерлину, вопроса мальчики не слышали. Драко Малфой отвернулся и оживлённо болтал с Ноттом. Только Дафна заметила мою реакцию — наклонилась ко мне и прошептала:       — С Тео пришел, — она заговорщически улыбнулась, — Похоже, хочет влиться в наше общество. Малфои всегда чуют, где им выгодно. Как думаешь, примем?       — Посмотрим, как он себя покажет, — пожала я плечами.       Мы стояли на веранде поместья Ноттов, весна играла на улице новыми красками, дул уже не такой холодный ветер, а трава зеленела на глазах, птицы напевали свои незатейливые песенки. Иногда мы целые дни проводили на улице, гуляли по садам поместий и играли в настольные игры в беседках. Сегодня ребятам захотелось тайно полетать на метлах. Меня такая идея отнюдь не воодушевляла, но отказываться не стала.       — Да, у Драко сложный характер, — кивнула Дафна, спускаясь по лестнице. — Но это, скорее, издержки воспитания. Может, ему как раз не хватает такой компании, как наша?       Я усмехнулась и пошла следом.       — Добрый день, Кассиопея, — вежливо поздоровался со мной Драко. С Дафной они уже сегодня виделись, поэтому она лишь кивнула ему, подошла к Тео и о чём-то спросила.       — Здравствуй, Драко, не ожидала тебя сегодня видеть, — в голосе звучал тонкий намёк, но он не подал виду.       Удивительно хорошо Малфой держится в этот раз!       — Я хотел извиниться за свое некрасивое поведение на Рождественском балу. Мне действительно жаль, что мы с тобой не смогли поладить.       Я не держала зла, но услышать извинения, пусть и не до конца честные, всё же было приятно.       — Всё в порядке. Прошлое уже не изменить, а с будущим — кто знает.       — Идём летать? — на его лице появилась тёплая, почти удивительно искренняя улыбка.       Кажется, надежда на Малфоя всё-таки есть.