Ученица Тёмного Лорда

Страхи

      Малфои всегда любили кичиться: своим состоянием, родословной, исключительностью и, разумеется, умом. Драко не был исключением. Его непоколебимая решимость научить нас летать на мётлах не встретила ни малейшего сопротивления.       Началось всё с поиска снаряжения. Главной надеждой плана стала моя беспалочковая магия, с помощью которой я бы открыла дверь сарая. Во всяком случае, такова была задумка. В успех этой затеи не верили, впрочем, только Тео и я.       Замочная скважина скрипела от усилий, но дверь оставалась на месте. До подобных трюков мои тренировки не доходили: теорию я знала в совершенстве, но «Алохомора» вживую оказалась куда упрямее. Моих способностей, которых хватало на простейшие чары, явно сейчас оказалось недостаточно.       Дверь заперли обыкновенным ключом. Я попыталась сосредоточиться, нащупать магические нити, и использовать их как отмычки. Всё могло закончиться неудачей, но мне очень хотелось, чтобы получилось. За спиной стояли ребята, наблюдали за каждым моим движением. Ошибки я себе не позволяла. Концентрироваться мешала тревога. С волшебной палочкой дело бы наверняка пошло быстрее.       Но я не отступила. Прикрыла глаза, мысленно представила замок и потянулась к нему магией. Нити медленно сплетались, создавали что-то похожее на ключ. Я потянулась к нему, нащупала кольцо и прокрутила. Дверь со щелчком отворилась.       — Voilà. Будем надеяться, это того стоило.       Тео покачал головой, остальных ребят переполнял азарт. Внутри было темно и сыро, не самая радушная обстановка. Я решила не заходить, пачкаться не хотелось.       — Ребята, — с сомнением протянула Дафна, и попятилась к выходу, — мне здесь не по себе.       — Ещё бы, — оживлённо подхватил Блейз. — одна грязь, паучки такие жирные, пёстрые, и, очевидно, ядовитые. Вон тот, по-моему, к тебе потянулся, лапками машет. Точно подружиться хочет!       Он прекрасно знал, как Дафна ненавидит насекомых, и, разумеется, не упустил случая позабавиться. Она пискнула, вылетела из сарая и начала стряхивать с себя воображаемых пауков.       — Касси, посмотри, пожалуйста, у меня на спине ничего нет?       — Конечно, есть. Не утруждайся. Тебе уже не спастись. Огромный чёрный паук вот-вот начнёт смаковать твою плоть. А знаете, это местечко в самый раз для боггарта. Интересно, почему он ещё не вылез вон из того шкафчика? — Забини кивнул на покрытый пылью комод.       Дафна бросила на него укоризненный взгляд и демонстративно отвернулась.       — Блейз! Это уже не смешно, — отрезала я. Он лишь пожал плечами и беззаботно прошёлся по помещению, заглядывая под полки. — Ты ведь отлично знаешь, что все дома волшебников проверяют на всякую мерзость, в том числе на боггартов и акромантулов. Уверена, встреча с кем-то из них в одиночку тебе бы не понравилась.       Забини вздохнул и буркнул нечто невнятное в адрес Дафны, заодно в очередной раз пожаловался на полное отсутствие чувства юмора у девочек. Впрочем, когда он решил повторить попытку: собрал паутину с угла и неожиданно свесил её над лицом Тео, то восторга тоже не последовало.       Бесспорно, никто из нас не хотел всерьёз сталкиваться со своими страхами. Думаю, даже самые отчаянные гриффиндорцы не пожелали бы увидеть кошмары вживую.       Я до сих пор не понимала, зачем вообще ввязалась в эту глупую затею, хотя боялась высоты до дрожи. Может, пыталась не показать слабость? Или просто хотела произвести впечатление? Как бы там ни было — сегодня мне было важно быть с ними.       Заросли лабиринта оказались самым подходящим местом для наших полётов. По словам Тео, он знал его отлично, так что заблудиться было невозможно. После бесчисленных поворотов он вывел нас на просторную поляну, в центре которой возвышался фонтан. Вода, переливаясь с каменных уступов, стекала в массивную чашу. У самой стены из кустарника одиноко стояла светлая каменная скамья.       — Дорогие мои гости, — проговорил Тео, — позвольте представить: наш сегодняшний учитель — Драко Малфой.       Я нехотя присоединилась к аплодисментам. Всё происходящее становилось всё более сомнительным.       — Благодарю, — с видом победителя откликнулся Драко, с важностью вздёрнул подбородок и выставил метлу перед собой. — Как вы все знаете, полёты на мётлах — занятие чрезвычайно сложное и опасное…       Он, безусловно, старался. Рассказывал о квиддиче с таким благоговением, так пылко стремился нас впечатлить, что я почти поймала себя на том, что начинаю слушать. Почти. Это было удивительно, учитывая, как сильно я ненавидела квиддич.       Моя нелюбовь началась со страха высоты, а укрепилась нескончаемыми разговорами о мётлах. Уизли и отец, кто угодно из моего окружения считал квиддич вершиной мироустройства. Казалось, что вся магическая Британия сходила с ума по этой игре. Когда настала очередь практики, колени подогнулись. Я оттолкнулась от земли — и медленно начала подниматься.       Ладони вспотели, тело будто заледенело. Метр за метром. В глазах двоилось. Я вцепилась в рукоять метлы, не заботясь о занозах. Казалось, ещё немного — и я дотянусь до туч, а потом сорвусь вниз, разобьюсь на тысячи частей.       Мир исчез. Оставались только я и высота. Земля подо мной то приближалась, то отдалялась, теряла чёткость.       Страх, липкий и вязкий, пронизывал до костей. Бросало в жар, затем в холод. Тошнота подступала к горлу. Я резко наклонилась, метла сорвалась с курса и понеслась в сторону фонтана. Он двоился, как и всё остальное. Я ослабила хватку, и в следующий миг холодная вода сомкнулась надо мной.       «Касси…» — сквозь толщу воды донёсся чей-то голос. Такой родной, далёкий, будто из сна. Перед глазами метались расплывчатые образы: быстрые, туманные, неуловимые. Прежде чем выйти из оцепенения, я увидела лишь светлые волосы и руки, протянутые ко мне.       Ледяная вода привела меня в чувство. Я резко вынырнула и схватилась за пульсирующую голову. Постепенно оглядела встревоженные лица друзей, поняла, что ни Дафна, ни Драко руки ко мне не тянули.       — Мерлин, Касси, можно было сразу сказать, что ты боишься высоты, — пробормотал Тео, помогая выбраться из фонтана.       — Не успела научиться, уже нацелилась на фонтан, — пробурчал Блейз. Даже его голос звучал на редкость серьёзно и встревоженно.       Дафна сложила руки на груди и очень напоминала мою маму, когда та злилась.       — Касси, ты понимаешь, насколько это безответственно? Я такого от тебя не ожидала, — укорила она, усаживая меня на лавку. Мокрая одежда липла к телу, волосы — к щекам. Руки всё ещё дрожали, и вовсе не от холода. Мне все еще было тяжело отойти от первого полета на метле.       — Понимаю. Это было неразумно. В следующий раз…       — Никакого следующего раза, — перебил Тео. — Теперь понятно, почему ты так ненавидишь квиддич. Метла тебе просто противопоказана.       Подул ветер, по коже пробежали мурашки.       Ребятам с трудом удалось меня успокоить. С Тео мы вернулись в дом. Нам повезло: его отец так и не появился. Тео нашёл для меня полотенца и усадил у камина. Пламя медленно возвращало тепло, а ужас от полёта отступал.       Он вышел за чаем, ведь, если бы эльфы увидели меня в таком виде, выговора мы бы не избежали.       Я придвинулась ближе к очагу и распустила волосы, в надежде, что так они высохнут быстрее.       Теперь меня охватил стыд. Лучше бы я вовсе отказалась от этой нелепой затеи. Как можно было поступить столь безрассудно? Стремление понравиться юным аристократам явно зашло слишком далеко. Насколько сильно я ударилась, если начала видеть призрачные образы? Конечно, подобное случается, травмы головы могут оставить самые неприятные последствия, но странный силуэт не выходил из головы.       Пальцы задрожали вновь, на этот раз не от холода. Мне снова становилось не по себе. Великолепно! Осталось дождаться магического выброса, для полной картины.       — Всё пропало, Касси! — воскликнул Блейз, врываясь в гостиную. Он был потрёпан до невозможности: лицо и руки исцарапаны, из мантии торчали ветки, а штанина была разорвана до колена, открывая кривую рану.       Вслед за ним вошла Дафна. Её вид тоже оставлял желать лучшего, будто она только что скатилась по склону. Тео и Драко несли подносы с чаем и печеньем. Их появление выдернуло меня из задумчивости.       — Не жалуйся, Забини, мы оба пострадали, — раздражённо бросила Дафна. — Метлы слишком старые, совсем непригодны для полетов.       — Просто вы не умеете летать, — пожал плечами Драко.       — Не зазнавайся, Малфой! Я видела твою метлу, её трясло куда больше моей. Тебя спасло только везение.       — Ребята, спокойно, — примирительно сказал Тео и поставил поднос на журнальный столик, но всегда спокойная и сдержанная Дафна в гневе была страшнее любого из нас.       — Погодите. Вы шутите? Я истекаю кровью, а вы спорите о грациозности полёта? Я умираю! Счёт идёт на мгновения! — Блейз драматично вскинул руку и театрально прикрыл глаза.       — Надо было аккуратнее приземляться, не в кусты уж точно, — съязвила Дафна. — И не сбивать меня в придачу.       Они замолкли, то ли устали, то ли придумывали новые остроумные реплики. На долю минуты в комнате воцарилась тишина.       — Давайте сначала обработаем раны и выпьем чаю, — спокойно предложил Тео.       Они, всё ещё недовольные, расселись на диванах. Дафна села рядом со мной, а мальчики напротив. Тео снова вышел, теперь за заживляющей мазью. Но тишина, которая установилась между ними, оказалась тревожной. Я не понимала повода для обид. Из-за каких-то дряхлых метел затевать вражду — нет уж, извольте!       Вернулся Тео, мы переглянулись. Молчание затянулось, и оно уже не казалось совсем напряжённым, скорее безразличным и так было куда хуже, чем если бы между ними снова вспыхнул спор. Мне не хотелось портить отношения и уж точно терять друзей.       — Знаете, — сказала я, — это в корне несправедливо.       — Что именно? — откликнулся Блейз и поднял на меня заинтересованный взгляд. Он даже отлепился от своей ноги, мазь работала на удивление быстро, рана затягивалась на глазах.       — Я всё понимаю, день не задался, настроение отвратительное, но, простите, вот это уже обидно.       — К чему ты ведёшь? — Тео оторвался от чашки, и в его голосе послышалось настоящее любопытство.       — Совершенно не по-джентльменски, — я вскочила с дивана, небрежно отряхнув полотенце. Волосы всё ещё липли к коже, но сейчас мне было не до них. — Скажи, Дафна! Я же права! Возмутительно!       — Не медли, — потянул Драко, и на его губах появилась усмешка.       Теперь все смотрели на меня живо, с интересом. Я выдержала паузу и, приняв самый обиженный вид, воскликнула:       — Как же так! Вы, мальчики, знаете наши страхи, а мы ваши нет. Где справедливость? Выкладывайте! Тео, как хозяин, тебе слово.       — Это довольно личное, — нахмурился Драко.       — Ты просто боишься не вспомнить весь список? — Блейз хохотнул и откинулся на спинку.       — Ладно, — отозвался Тео. — Не то чтобы страх, но мне кажется рациональным, что я стараюсь держаться подальше от всего, что связано со смертью. Могилы, кладбища, мертвецы. Согласитесь, это действительно жутко.       Мы с Дафной одновременно кивнули.       — А я ненавижу кошмары, — продолжил Блейз и небрежно потянулся за печеньем. — Особенно просыпаться после них. Думаю, это считается.       — Ну, хорошо, — вздохнул Драко. — Я не люблю оставаться дома один. Даже если вокруг эльфы, всё равно скучно. Хотя, когда приходят репетиторы — другое дело. Тогда, поинтереснее, бесспорно.       Он сказал это с обычной своей надменностью, но, думаю, не лгал. Впрочем, как и никто из них.       Несколько минут разговора сблизили нас куда сильнее, чем полдня совместных полётов. Всё-таки это была удачная мысль, расспросить их о страхах. Общие секреты сближают. Они будто ткут тонкую, невидимую нить между людьми. И сейчас мне особенно нужно было чувствовать эту связь.       Беседа незаметно перетекла в обсуждение уроков: латынь, французский, музыка, каллиграфия. Мы узнавали друг друга всё ближе.       Я ловила каждую минуту с удовольствием, почти с трепетом. Что может быть прелестнее, чем найти в ком-то что-то такое знакомое, понять друг друга с полуслова — и быть принятой? Пожалуй, это одно из самых лучших ощущений на свете.

***

      Весна подходила к концу. Редкие, а потому ещё более желанные лучи солнца ласково звали за собой. Совсем скоро лето вступит в свои права. Я мечтала уехать во Францию, окунуться в любимую пору года, когда, прикрыв глаза, можно перенестись в прошлое, вдохнуть пряный аромат лаванды и услышать стрекот цикад в знойном воздухе на веранде бабушкиного дома.       В Лондоне, увы, не было и намёка на провансальское лето. Дождливый май — как, впрочем, и все остальные месяцы, наводил тоску. Серые тучи редко расступались, чтобы пропустить луч солнца, а сырость превращала даже самые зелёные поляны в мокрую слякоть. Почти всё время мы проводили в поместьях друзей, чаще у Тео или Дафны. Ко мне же домой они так ни разу и не попали. Отец всё ещё не знал о нашем общении. Но даже мысль о том, что у меня есть друзья, грела куда сильнее случайных лучей за окном.       Я лениво перелистывала справочник по редким растениям, украдкой поглядывая на хмурое небо. Сегодня встретиться с ними не вышло, хотя Тео как раз получил на день рождения новую настольную игру, и мы уже договорились её опробовать, но планы поменялись. У отца был выходной, и у нас дома собралось общество счастливых, но бедных, сердобольных, но обездоленных и несомненно исключительно добросовестных волшебников, чье общество он так любил.       Меня раздражало в них всё: неряшливые залатанные мантии, громкие голоса, узость суждений. Поэтому я заперлась в комнате с книгой, даже несмотря на гвалт, который подняли близнецы Уизли и вся их семейка.       В дверь постучали. Мама зашла в комнату.       — Дорогая, спустись к гостям. Папа будет рад если вы с мальчиками пообщаетесь.       Её усталый взгляд не оставил мне выбора. Я неохотно отметила страницу закладкой и последовала за ней. Мы спустились в гостиную.       — О, Касси! Ну как поживают твои верные друзья — книжная черви и пыль на полках? — Фред широко ухмыльнулся.       Джордж фыркнул. Меня же их остроумие не впечатлило — отличить близнецов друг от друга было проще, чем разгадать детскую головоломку. Да и легилименция подсказывала: за шутками скрывалось всё то же пренебрежение. Рыжие, шумные, грубые.       — Фред! — миссис Уизли бросила на него строгий взгляд, но тот лишь отмахнулся.       — Да ладно тебе, Молли! Он прав. Сколько можно прятаться в книгах? — к моему удивлению, отец поддержал их.       Это звучало не просто как насмешка. Он не просто высмеял меня, так еще и встал на защиту какого-то Уизли, а не меня!       Предательство!       Магия вспыхнула во мне, как раскалённый пар. Люстра дрогнула, свет затрепетал.       — Ого, Касси-то оказывается не такая уж паинька! — Джордж присвистнул.       Голова раскалывалась. Я знала, что встреча не станет приятной, но так? Когда наконец появились те, кто ценит и уважает меня по-настоящему, как я могу теперь терпеть эти насмешки?       Да как они посмели?!       Высказать всё, что о них думаю?       Нет.       Они только этого и ждут. Отец будто нарочно испытывает меня. Я стиснула руки в кулаки, нельзя поддаваться эмоциям! Вспышка гнева даст им повод назвать меня истеричкой, а этого я не допущу.       — Дочка! — Мама мгновенно оказалась рядом.       Я позволила отвести себя в сторону, но не успокоилась. Нет, я запомнила. Каждое слово, каждый взгляд. Особенно отцовский — тот, что благосклонно скользнул по Уизли, будто их шутки стоили больше, чем собственная дочь.       — Ну и чудная! Может, она и правда не в себе? — флегматично бросил Рон, явно надеясь привлечь внимание.       Мерзавцы. Все до одного.       Но я не стану опускаться до их уровня. Не сегодня.       — Надеюсь, это наш последний разговор, — холодно бросила я и шагнула в камин.       Пепел осел на плечах, когда я очутилась в главном зале Нотт-мэнора. Даже знакомые стены казались иными, слишком сильно звенело в висках.       — Касси? — голос Дафны нарушил тишину.       Тео щелкнул пальцами, камин вспыхнул вновь. Ничего сложного, трюк, не требовал даже чёткого произнесения формулы.       — Появление эффектней некуда. Правда, почему ты не предупредила, что задержишься? Мы бы подождали, — Блейз, вальяжно сидел в кресле и держал в руке стакан с чем-то ярко-оранжевым — то ли с апельсиновым, то ли с персиковым соком.       — Всё случилось слишком спонтанно, — вздохнула я, не скрывая усталости. — Уизли пожаловали в гости, и один из них вывел меня из себя. Чтобы не причинить непоправимого ущерба я ушла. И, Блейз, будь добр, убери этот сок. Мои нервы и так на пределе.       — Всё настолько плохо? — уточнил он и опустил стакан на пол, тот мгновенно исчез с лёгким хлопком.       — Полностью тебя понимаю, — важно произнёс Драко, продолжая рассматривать фигурки на низком столике. — Мерлин упаси оказаться с ними рядом.       — Всё случилось слишком быстро, — пробормотала я, разминая пальцами край мантии. — Я подумала, что лучше уйти, чем из-за чувств скажу что-то, о чём пожалею.       — Будем на одном факультете, вот увидите, — кивнул Блейз сам себе.       Камин потрескивал успокаивающе, наполнял комнату теплом и ароматом лимонной цедры. Но даже здесь, среди друзей, я чувствовала, как тревога сжимает горло. Отец не потерпит такого побега.       — Ты бледнее привидения, — Тео пододвинул пиалу с моими любимыми сухофруктами в шоколаде. Я заставила губы растянуться в беззаботной улыбке.       — Если я похожа на призрака, то явно на самого довольного, — взяла курагу, сделала вид, что наслаждаюсь каждым кусочком. Сейчас лакомство казалось безвкусным, но я заставила себя доесть — ничто не должно было выдать мое состояние.       Блейз что-то рассказывал о новой игре, Драко лениво поддакивал. Обычный вечер. Совершенно обычный. Никто не заметил, как мои ногти впились в ладони, когда часы пробили половину девятого.       — Мне пора, — я встала и с небрежностью поправила складки мантии. — Спасибо за вечер.       — Спокойной ночи, Касси, — Тео кивнул, уже погружённый в спор о составе зелья. Никаких просьб написать, никаких лишних вопросов — я сыграла свою роль безупречно. Пламя камина выплюнуло меня в гостиную. Звенела тишина, слишком глубокая. Отец сидел в кресле, пальцы сложены домиком, этот жест я боялась больше всего. Он означал, что он всё для себя уже решил.       — Нотт-мэнор, — произнёс он слишком мягко. — Интересный выбор.       Ледяная волна прокатилась по спине. Конечно! Он отследил перемещение через камин.       — Генри, может.       — Замолчи, Ирма, — он даже не взглянул на маму, что тенью стояла у кресла. — Ты думала, я не узнаю о твоих уроках светских манер? О том, как ты нашептывала ей о «приличном обществе»?       Она побледнела. Я никогда не видела, чтобы мама так дрожала.       Отец медленно поднялся. Отступать было некуда.       — А ты. — его голос обрёл привычную жесткость, очевидно, меня ждал жуткий выговор, — маленькая предательница. Ходишь за спиной, врешь, позволяешь этой блэковской крови, — он кивнул в сторону матери, — отравлять тебя.       Удар застал врасплох. От потрясения я дрожащими пальцами дотронулась до распухшей губы — кожа горела, а медный привкус крови заполнил рот, но настоящая сердце дрогнуло от другого. Боль клокотала в груди, когда я увидела, как на меня смотрел отец, его глаза пылали чем-то животным и первобытным, ничего человеческого, только ненависть. Кем же я стала в его глазах?       — Из дома ни на шаг, — его пальцы впились в мой подбородок с такой силой, что я услышала скрип собственных зубов. — Ни писем, ни визитов, никаких пожирательских отродий!       — Почему? — вырвалось у меня прежде, чем разум успел остановить язык. Голос звучал хрипло и казался совсем чужим.       Его пальцы сжались сильнее. На мгновение мне показалось, что кости вот-вот треснут.       — Ты ещё смеешь спрашивать! — он рычал, как дикий зверь, брызги слюны попадали мне в лицо. — Их родители — монстры, которые резали, пытали, убивали! Пройдёт год, пять, десять, и детки возьмут в руки их палочки! Хочешь быть их жертвой? Или того хуже, моя дочь — чья-то шестерка! Моя кровь — их игрушка?       — Пока я только жертва примитивных издевок Уизли! — выкрикнула я и почувствовала, как магия бурлит во мне в такт бешеному сердцебиению.       Его лицо исказилось. В следующий миг он с такой силой отшвырнул меня, что я полетела на пол, ударилась локтем о дубовую панель. Боль пронзила руку, но я даже не вскрикнула, через силу подняла голову, чтобы встретить его взгляд.       Он стоял надо мной и дышал, словно бык, его тень накрывала меня целиком. И в этой тени я впервые увидела его настоящее лицо, не строгого, но справедливого отца, не доблестного защитника угнетённых, не уважаемого главу Аврората, а нечто уродливое и страшное, исковерканное собственной яростью и лишённое всякого самоконтроля.       — Тебе уже запудрили мозги, — он говорил тихо теперь, но это было куда страшнее крика. — Маленькая глупая девочка. Клянись! Клянись, что разорвёшь любую связь с ними. Я даю тебе возможность решить это по-хорошему. Иначе. — он медленно достал палочку, вращая её между пальцев, — это сделаю я. И тебе это не понравится.       Я лежала на полу и опиралась на дрожащие руки, чувствовала, как кровь сочится из разбитого локтя. Но физическая боль совсем меркла перед тем, что творилось внутри.       Отец ненавидел меня!       И эта мысль ранила сильнее, чем его руки. Сейчас он не видел во мне ни строптивую дочь, ни часть семьи, я была для него досадной ошибкой, отвратительной и будто совсем чужой, если не соответствовала его представлению, воображаемому образу. Он видел во мне врага.       Неужели так было всегда, а я не замечала, или теперь будет только так?       — Уяснила всё, Кассиопея?       — Да, отец, — прошептала я.       В ушах звенело. Как только он отступил, я бросилась в свою комнату, заперлась в ванной и, склонившись над раковиной, взглянула в зеркало. В отражении бледное лицо, алый след на щеке, который вскоре превратится в синяк, и окровавленная губа.       Если он называет чудовищами их родителей, то кем тогда стал сам, когда поднял руку на собственную дочь? Почему он так несправедлив? Всю жизнь только и делал, что лицемерил, и сегодня, наконец, показал своё истинное лицо. Как он мог? Почему так на меня смотрел?       Неужели он меня не любит?       Во мне закипали злость и обида. Первая искра настоящего бунта вспыхнула внутри. Его слова больше не управляли мной. Он не прав! А значит, правда — по ту сторону его мира.