Ученица Тёмного Лорда

Лето перемен

      Тяжёлое дыхание, липкая от пота спина, ледяные ноги, деревянные руки и мокрые от слёз щёки. Кошмары. Они преследовали меня каждую ночь с того самого дня. Ссора с отцом давно осталась позади, но ужасные сновидения не отпускали.       Почти каждую ночь мне снился его яростный взгляд. Я убегала: то по бескрайнему полю, то по бесконечным коридорам нашего дома, где знакомые двери внезапно оказывались заколоченными, а стены сжимались вокруг меня. Каждый раз он догонял. Сначала слышались только шаги, потом его рука впивалась в плечо, резко разворачивала и я в просыпалась в холодном поту.       Я понимала, что это всего лишь сон, но даже под одеялом не могла согреться. Самое страшное было иное: в этих кошмарах я верила, что заслужила его гнев. Просыпалась и ненавидела себя за это, но по щекам всё равно текли предательские слёзы. Я стискивала зубы, впивалась ногтями в ладони, пока боль не прогоняла остатки сна.       Он не прав. Не прав! Он не…       И только по ночам, когда разум терял власть, сомнения возвращались.       А что, если прав?       Эти мысли преследовали меня даже с наступлением долгожданного лета. Я надеялась провести его в компании друзей, но до Хогвартса мы вряд ли увидимся, отец был непреклонен в своём решении.       Несмотря на запрет, я всё же отправила письма, в которых тщательно подобрала нужные слова. Не упоминала о наказании, лишь написала, что у семьи появились новые планы, а все впечатления расскажу при встрече, в письма всего не вместить. Ложью это не считала: возможно, мы с мамой правда поедем к бабушке и в Британии меня не будет. Пока же меня ждали лишь бесконечные дни взаперти, даже в сад выйти запрещалось. Мама пыталась заступиться, но каждый разговор с отцом заканчивался ссорой, и я сама попросила её не вмешиваться.       Его мировоззрение проявлялось теперь в каждой мелочи. Больше не было вечерних игр в шахматы, только бесконечные тирады о «гнилой аристократии», о том, как волшебный мир застрял в прошлом из-за таких, как мои друзья. Он только и шипел о детях Пожирателей и приводил в пример Уизли, восхвалял Дамблдора, с болезненным упоением вспоминал войну, ту, что отняла у него родителей. Говорил, что задушил бы каждого причастного к Волдеморту.       И всё чаще в его взгляде, обращенном на меня, я видела не просто гнев, а презрение. Особенно после встреч с бывшими Пожирателями. Он издевался над «высокородными особами», а заодно и надо мной, противопоставляя им «достойных». И не прекращал восхищаться героем — Гарри Поттером.       — Ребёнок против тёмного мага, — пробормотала я.       Мы, конечно, живем в волшебном мире. Но не настолько же!       Я покачала головой и поднялась с постели. Пора было приводить себя в порядок, бесплодные размышления ни к чему не приведут. В столовой мама встретила меня необычно бледной и встревоженной.       — Касси, дорогая, — начала она, едва я переступила порог, — твоя бабушка заболела. Мы с отцом должны срочно отправиться на континент, у него там служебное задание. Ты останешься с тётей Дианой.       — Разве я не могу поехать с вами? — с надеждой спросила я. — Бабушка наверняка обрадуется.       Мы не виделись почти год, даже на Рождество она не приехала, ссылалась на какую-то неотложную поездку. Мамины слова меня встревожили. Волшебники болеют редко, значит, случилось что-то серьёзное.       — Нельзя, Касси! — резко оборвала мама. — Я едва уговорила отца оставить тебя с Дианой, а не у Уизли. Не знаю, успеем ли вернуться к началу семестра, но постараемся. — Она мягко коснулась моей руки. — Не волнуйся, с бабушкой всё будет хорошо.       — Передайте ей, пожалуйста, что я желаю ей скорейшего выздоровления, — сдавленно произнесла я. — Когда вы уезжаете?       — Сегодня же. Диана уже ждёт тебя в гостиной.       Когда дверь закрылась за родителями, я ощутила странную смесь тревоги и облегчения. Под присмотром тёти свободы будет куда больше, возможно, даже удастся избежать тех строгих предписаний, которые отец наверняка ей оставил.       Тётя Диана всегда была свободной душой. «Правила существуют, чтобы их нарушать» — её любимая фраза. Сейчас работала в Аврорате, замуж не вышла и жила одна. Она баловала меня подарками и увлекательными историями своей молодости, искренне восхищалась моими увлечениями, хотя иногда в её глазах читалась какая-то глубокая, тщательно скрываемая грусть. Я всей душой желала ей обрести то счастье, о котором она мечтала.       Она стояла у камина, спиной ко мне. Я подошла и обняла её сзади.       — Касси! — удивилась она и резко обернулась, — Так выросла, так похорошела!       — Всего пол года не виделись, — смутилась я.       Взгляд упал на её новую стрижку, ореховые волосы теперь аккуратно лежали на плечах, хотя раньше ниспадали до пояса.       Диана добродушно улыбнулась и обняла крепче. Она была выше меня на голову, но всё же невысокой по сравнению с отцом. С россыпью веснушек на щеках, милой горбинкой на носу и распахнутыми светло-карими глазами с редкими ресницами, она напоминала летнюю фею, которая всегда приносит с собой тепло и радость.       — Соскучилась по тебе ужасно! Если бы не этот кошмарный завал в Аврорате, — она запнулась. — Хотя, не будем об этом. Генри говорит, ты проявила характер?       Я молча кивнула.       — Правильно, давно пора, — одобрительно сказала она. — Делай, что хочется, главное только, чтобы никто не узнал. Первое правило Мародера!       — А тебя не смущают мои друзья? — осторожно спросила я.       — А должны? — в её голосе вдруг прозвучала грусть.       — Их родители. Ну, ты же и сама знаешь. Все они будущие слизеринцы.       — Касси, в самом деле, — она покачала головой, — Слизерин или какой-то другой факультет. Кровь, прошлое, будто это имеет значение! Важно только, чего ты хочешь сама.       Я кивнула. На душе от её слов потеплело. Диана, в отличии от отца, не была предвзята ни к кому. И стоит отметить, Гриффиндор подходил ей куда лучше, чем ему.       — Спасибо, Диана. Ты лучшая!       — Ты тоже, Касси. Я горжусь тобой, — серьезно ответила она и поцеловала в лоб.       Так началось самое прекрасное лето в моей жизни. Теперь мы встречались с друзьями почти каждый день. Иногда Диана устраивала нам пикники у озера и водила по новым местам Лондона. Невероятно, что ей удавалось уговорить всех родителей моих друзей. В ней удивительным образом сочетались осторожность и решительность, и мои друзья были от неё в восторге. Никогда прежде они не видели взрослого, который общался бы с ними на равных.       В тот день мы лежали на клетчатом пледе и наслаждались солнцем. Со стороны маггловского парка доносились весёлые крики.       — Касси, у тебя просто волшебная тётя! — восторженно проговорила Дафна, доедая кулбничное мороженое. — Это ведь просто невероятно! Кто бы мог подумать, что эти маггловские горки могут быть такими захватывающими. Магглы сами по себе ужасные создания, но эту прелесть я им прощаю!       — Мне тоже понравилось. Особенно забавно было наблюдать, как Драко вцеплялся в меня и проклинал все маггловские изобретения, — со смехом добавил Блейз.       — Очень смешно, — бледный как полотно Драко скривился. — Если бы я тогда выпал, мой отец закрыл бы эту лавочку навсегда.       — Ох, я уже вижу — Люциус Малфой в парчовой мантии читает нотации какому-то несчастному магглу, — теперь смеялись все.       Хотя, честно говоря, я сомневалась, что лорд Малфой ограничился бы словесной поркой.       — Блейз, — протянул Драко и толкнул Забини локтем. Тот ответил ударом посильнее.       — Вызываешь на дуэль? — усмехнулся он, облизнул глазурь с пальцев и потянул липкие руки к зачинщику.       — Только не сегодня, — взмолилась Дафна. — Матушка снова прочтет мне лекцию о том, как должна вести себя наследница древнего рода Гринграсс. В прошлый раз мне пришлось отстирывать платье вручную.       — Ну твоё выражения лица в тот день того стоило, — фыркнул Тео.       — Знаешь, ты тогда сам был не лучше, — подметила я.       — Если продолжите в том же духе, в следующий раз родители просто не отпустят вас, — раздался насмешливый голос Дианы, появившейся будто из воздуха. — Птенцы должны вернуться в гнездо до заката.       Дни летели незаментно, лето таяло как леденец на языке. В редкие погожие дни мы гуляли, чаще играли в настольные игры и шахматы, в них Тео и Блейз проявляли особую изворотливость. Когда до сентября оставались считанные недели, родители неожиданно вернулись в Британию.       К своему стыду, я не испытала радости. Но, вопреки ожиданиям, отец больше не вызывал у меня прежнего страха. Мысли занимал только новый этап жизни, который вот-вот наступит. Я уже представляла, как мы с друзьями будем бродить по замку и делить парты на уроках.       Меня тревожил лишь будующий факультет. Сердце рвалось в Слизерин, туда, где окажутся все мои друзья. Разумом же отлично понимала, что Когтевран будет более безопасным выбором, который мог бы смягчить отношения с отцом. После недели бесплодных раздумий я решила положиться на волю Распределяющей Шляпы.       На Косой переулок мы отправились вдвоем с мамой. Отец после возвращения стал снисходительнее, но ни он, ни я не торопились забывать старые обиды. Мама тщетно пыталась нас примирить.       — Как я и предполагала. Толпы! — она нетерпеливо пробивалась к прилавку в магазине котлов. — Жаль, мы не успели раньше.       — Возможно, это и к лучшему, — я встретила ее вопросительный взгляд и поспешно перевела глаза на серебряные весы.       — К лучшему? — удивилась она и тут же бросила на меня пронзительный взгляд, словно видела насквозь. Забрали уменьшенные покупки и двинулись к выходу, лавируя между покупателями. — Осталась только палочка. Надеюсь, ты не слишком устала?       — Нисколько, — я ловила свое отражение в витринах и чувствовала, как от счастливой улыбки болят щеки.       Лавка Олливандера встретила нас пылью и спертым воздухом. Бесчисленные коробочки на стеллажах напоминали пчелиные соты. Продавец возник неожиданно.       — Добрый день. Гампы, если не ошибаюсь?       — Здравствуйте, — мы ответили с мамой в унисон и переглянулись. Старик смотрел сквозь нас мутными глазами, отчего по спине пробежали мурашки.       — Рад вас видеть. Лиственница, одиннадцать дюймов, сердечная жила дракона, не так ли?       — Верно, — мама нервно покрутила свою палочку. — Служит мне верой и правдой.       — Прекрасно, приступим! — Первым делом он уточнил, какая рука для меня более удобная. После начал кружить вокруг с измерительной лентой. — Полагаю, у меня есть пара идей. — Он резво достал несколько коробочек и вручил одну из палочек мне. — Ольха, восемь с половиной дюймов, волос вейлы, очень гибкая.       Взмахнула палочкой, и ответ не заставил себя ждать: коробка вылетела из полки неожиданно и врезалась прямо мне в лоб.       — Прошу прощения, я случайно, — пробормотала я, суматошно подняла футляр и передала его мистеру Олливандеру.       — Пустяки. Попробуем другую.       После десятка неудач надежда начала таять. Мать кусала губу, палочка на заказ стоила целое состояние. Даже Малфои не позволяли себе такой роскоши.       — Любопытно, весьма любопытно, — бормотал Олливандер. — Возможно, да, определённо! — Он скрылся в подсобке и вернулся с длинной коробкой. — Тис, тринадцать дюймов, сердечная жила дракона.       Палочка была буровато-красного цвета: заостренная с двух концов и утолщенная у резной ручки, с тёмными, почти угольными прожилками, что первыми бросались в глаза. В руке она ожила, я даже ощутила себя по-другому: приятное теплое покалывание окутало сперва запястье, а после неуловимо растеклось по всему телу. Магия выплескивалась через края и щекотала кожу.       — Удивительно. Тисовые палочки редки. Последний раз я продал такую много лет назад, — его голос звучал отрешенно. Я завороженно рассматривала затейливую резьбу. — Странно, что в этом году мне дважды довелось вспомнить того мальчика.       — О ком вы, мистер Олливандер? — его слова вывели меня из оцепенения. Продавец вдруг пристально взглянул на меня и побледнел.       — Невероятно, сходство есть. Как я сразу не заметил? — он замолчал, а мать поспешно достала кошелек.       — Мистер Олливандер, сколько с нас?       — Восемь галлеонов, миссис Гамп.       — Сэр, кто был тот мальчик? — мой голос дрогнул, пока мама отсчитывала нужную сумму.       — Его имени больше не называют, — прошептал он.       Мама резко дернула меня к выходу. Дверь за нами захлопнулась с тихим звоном.       Этот ответ не выходил у меня из головы еще долго. Каждый раз, когда пальцы сжимали палочку, я вспоминала тот день: пыльную лавку, голос Олливандера и тот ледяной страх, что сковал меня на мгновение.       Через два дня мы стояли на платформе девять и три четверти. От волнения с утра не лезло в горло ни крошки, и теперь живот предательски урчал — напоминал о пропущенном завтраке. Оставалось надеяться на сладости в поезде.       Прощание с родителями было сдержанным: никаких слезливых сцен, в отличие от магглорожденной семьи рядом. Отец явно негодовал, что ему пришлось отпрашиваться с работы. По его мнению, мама могла провести меня одна, но, несмотря на нашу ссору, в глубине души я была рада, что он здесь.       — Напишешь, как доехала, устроилась, — мама поправила прядь волос у моего виска.       — И на какой факультет попала, — резко добавил отец. Его взгляд, как всегда, был тяжелым, оценивающим и холодным. Я лишь кивнула, поднимать на него глаза не хотелось.       Я запрыгнула в поезд и быстро нашла купе, где уже собрались друзья.       — Ну, Касси, объясняй, — Блейз тут же наклонился вперед. — В письме ты намекала на что-то интересное.       Я молча достала палочку, перевернув ее в пальцах.       — Выглядит неплохо, благородный цвет, — оценил Тео. — Но что в ней особенного?       — Олливандер сказал, что последний раз продавал тисовую палочку много лет назад тому, чье имя теперь не называют.       — Вот это поворот! — Блейз фыркнул, — Кровь блэков притянула палочку Темного Лорда! — Он развел руками, изображая драматизм. — Готовься к карьере злодейки!       — Хватит, — Тео бросил ему предупреждающий взгляд, затем повернулся ко мне. — Почему тебя это интересует?       — Значит, вы что-то знаете.       — Не так много, как ты рассчитываешь. Отец упоминал его лишь раз, — Тео нахмурился. — Из-за него погибли многие в то время как маги, так и магглы. Ты и сама наверняка знаешь, что тогда какая жестокая и кровопролитная бойня была.       — Мой дед учился с ним, — Драко скрестил руки. — Можешь поискать в архивах Хогвартса, но не советую.       Дорога прошла спокойно, если не считать попытки Драко поглядеть на Гарри Поттера. К счастью, его удалось отговорить, мы же все равно будем учиться с ним семь лет. По приближении к замку к нам зашел староста и распорядился переодеться в школьную форму. За окнами уже виднелся потрясающий пейзаж, высокие шпили башен завораживали. Вот он, Хогвартс во всей своей красе. Внушительный, гордый и несокрушимый. Когда поезд остановился, нас встретил лохматый полувеликан. Драко брезгливо поморщился, но последовал за ним вместе со всеми к лодкам.       Плыть по озеру было необычно. Замок вырастал перед нами, огромный и величественный, отражался в черной воде. Плющ хлестнул по лицу и заставил пригнуться, через тунель мы попали на каменную пристань. Поднялись по ступеням за Хагридом и оказались в просторном холле. Перед нами возникла женщина в изумрудно-зеленой мантии, прямая и строгая.       — Профессор МакГонагалл, — представилась она и начала речь о факультетах.       Многих сильно испугал внезапнопе появление призраков, но всё забылось, когда двери в Большой зал распахнулись. Вместо потолка растелился ночной небосвод, внушительный, завораживающий глаз и просто невероятный. Сотни любопытный глаз смотрели на нас с четырёх длинных деревянных столов. А прямо перед нами стоял маленький табурет. Вот-вот начнётся церемония распределения!       — Аббот, Ханна! — имя первой первокурсницы прозвучало четко в тишине зала. Шляпа едва коснулась ее головы, как тут же выкрикнула: «Пуффендуй!».       Некая Боунс тоже попала на Пуффендуй, а Лаванда Браун на Гриффиндор, ещё несколько человек распределили на Когтевран и одну девочку на Слизерин, следом настала моя очередь.       — Гамп, Кассиопея!       Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Ноги предательски дрожали, когда я подходила к шаткому табурету. Холодная кожа шляпы коснулась лба и волос.       — О-о-о, интересный случай, — прошептала шляпа так, что слышала только я. — Острый ум, несомненно. И талант, какой многообещающий талант! Амбиции? Да их хоть отбавляй. И хитрости не занимать, — Она замолчала на мгновение, будто взвешивала пути. — Хм… я знаю, что с тобой делать!       — Слизерин! — громко объявила шляпа на весь зал.       Профессор Макгонагалл бросила на меня быстрый, едва уловимый взгляд, в нем читалось что-то между разочарованием и пониманием. Я же внутренне ликовала, теперь вся наша компания точно будет вместе. Когда очередь дошла до того самого Гарри Поттера, зал замер. Тощий мальчишка в круглых очках с растрёпанными волосами неуверенно подошел к табурету. Шляпа раздумывала дольше обычного.       — Гриффиндор! — наконец объявила она после нескольких минут раздумий.       — Никто и не сомневался, — сухо заметил Тео, бросая оценивающий взгляд на стол, за который уселся мальчишка-новая-знаменитость.       Торжественная речь Дамблдора после распределения оказалась столь же эксцентричной, скколько и бессвязной.       — Сумасшедший старик, — буркнул Блейз и взял вилку, как только на столах появились яства.       Несмотря на слабость к сладкому, я выбрала запеченную курицу — конфеты в поезде не утолили голод.       — Отец говорит, с приходом Дамблдора из программы исчезли ключевые дисциплины, — поддержал Драко, — Очевидная попытка вырастить поколение невежд. Таких же, как эти гриффиндорские болваны. — последнее он выплюнул с нескрываемым презрением и показательно-изысканно принялся за трапезу.       — Согласна. Отсутствие алхимии и артефакторики просто вопиющая недоработка программы. В Дурмстранге эти предметы входят в базовый курс. И называть их «темными искусствами» нелепо.       — Ритуалистика тоже незаслуженно забыта, — добавила Дафна. — Она же так полезна! Например, при лечении сложных проклятий. Тео бросил осторожный взгляд на учительский стол.       — Давайте пока отложим эту тему, — предложил он и перевёл разговор о престоящем первом учебном дне.       В завершение ужина Дамблдор объявил о запрете посещать Запретный лес и третий этаж. Если с лесом все было понятно, то загадочный коридор вызывал неподдельный интерес. Мы переглянулись, без слов было ясно, что это место не просто так недоступно для студентов.       Староста повел нас через лабиринт подземных коридоров. Запомнить путь с первого раза оказалось невозможно, темнота и новизна окружающего сбивали с толку.       Гостиная Слизерина скрывалась за неприметным участком каменной стены. Пароль «Болотистый Бундимун» открыл перед нами просторное помещение, чья атмосфера разительно отличалась от остального замка. Темно-зелёные гобелены с серебряной вышивкой свисали с высоких потолков и колонн, а за витражами в пол мерцала глубина Чёрного озера, мимо неторопливо проплыла огромная рыбина.       У кожаных диванов и массивных дубовых столов уже расположились слизеринцы небольшими компаниями и что-то обсуждали. Несмотря на это, в зале царило спокойствие и едва уловимое умиротворение. Воздух был наполнен ароматами сырости, еловых иголок и лёгкими, почти незаметными благовониями. В углах комнаты мерцали тлеющие свечи, отбрасывая мягкие отблески на каменные стены.       Старосты объяснили нам основные правила факультета и школы, после чего показали наши спальни. Общежитие занимало два этажа и было разделено на два крыла. В комнатах жили по два, иногда три или четыре человека. Комната, которую я делила с Дафной, оказалась просторной и уютной.       Уставшие, но переполненные впечатлениями, мы пожелали друг другу спокойной ночи. Я закрыла глаза, представила, как отец сжимает губы, когда узнает, что его дочь теперь носит зелёно-серебряные мантии. Мама, конечно, сделает вид, что всё в порядке. Письмо родителям так и осталось ненаписанным.       Я теперь слизеринка.       Эти слова звучали в голове странно, вроде бы и чужие, и одновременно свои. Я ворочалась под тяжёлыми шёлковыми покрывалами, и почти неуловимо чувствовала, как между мной и родителями вырастает новая, невидимая стена. Выше и прочнее прежней.