8 Глава
17 сентября 2021 г., 13:35
Только это секрет!
Парники Хогвартса утопали в зелени и влажном воздухе. По центру теплицы из деревянных ящиков торчали лилово-зеленые листья мандрагоры, а на скамье слева беспорядочно валялись пушистые наушники. Я смахнула с перчаток капли росы, пока профессор Стебель раздавала указания. Обычный урок, привычный запах земли и трав, но мысли мои всё ещё кружились вокруг Альберта Розье. Прошлой ночью я едва заснула, а утром снова взглянула на бесцветный снимок - теперь его взгляд преследовал меня повсюду. Я почти бессознательно выполнила указания, надела наушники и повторяла всё за профессор Стебель. Даже выскочка Грейнджер, что заработала десять баллов для Гриффиндора, не вызывала во мне привычного раздражения. Я даже забыла снять наушники под конец урока, о чем мне вежливо напомнила Дафна. На уроке Трансфигурации мы упражнялись в превращении жука в пуговицу, класс наполнял негромкий стрекот. Я старательно повторяла движение профессора Макгонагалл, но шум в аудитории мешал сосредоточиться сильнее обычного. Палочка Уизли искрилась и пронзительно скрипела, словно сломанная табуретка - и неудивительно, что вместо аккуратной серебристой пуговицы на столе осталась лишь слегка приплюснутая форма жука, что жалобно подёргивала лапками. Бедная палочка всё ещё не оправилась после неудачного приземления на Гремучую иву, как и сам он после утреннего позора. Получить громовещатель, да ещё на глазах у всей школы — редкое унижение! За завтраком миссис Уизли не скупилась в высказываниях. И справедливо: после их с Поттером представления с летающей машиной ничего другого ожидать было нельзя. Возбуждение перед уроком Защиты от Тёмных искусств витало в воздухе. Все терялись в догадках, каким будет новый преподаватель. О Локонсе отзывались по-разному: на обеде можно было услышать как восторженные рассказы о его «уникальном» подходе, так и категоричные заявления, что он пустышка. Ранее я пыталась прочесть один из его автобиографических романов, но, вопреки ожиданиям, восхищения не испытала. Книга была хорошо написана и местами увлекательна, но чрезмерное хвастовство и высокопарность наталкивали на мысль, что за словами ничего не стоит. Мы вошли в класс в предвкушении, но стоило мне осмотреть кабинет, как азарт слегка угас. Почти все стены занимали картины с изображением нашего нового преподавателя, что выглядело, мягко говоря, несуразно. Я сдержала усмешку, но лёгкое раздражение поселилось в груди: подозрения оказались не беспочвенными. Урок начался ровно в тот момент, когда профессор впорхнул в кабинет. Его мантия зрелищно развевалась, золотистые локоны сияли, а ослепительная улыбка, казалось, могла бы зачаровать любую девушку. — Я, Златопуст Локонс, — произнёс он, излишне драматично взмахнул руками и стал перечислять все свои заслуги. Я обречённо перевела взгляд к окну, а при виде проверочной работы едва сдержала смех. Этот предмет обречён! Единственное, что скрасило урок - дерзкая забава, авторство которой, я была уверена, принадлежало Блейзу. Локонс продолжал вдохновенно вещать о своём «неоценимом вкладе в борьбу со злом», когда голос внезапно оборвался. В классе повисла тишина, и вместо сладкоречивой болтовни раздалось жалобное «бе-е-е». Смешок прокатился по рядам. Обладателя самой обаятельной улыбки передёрнуло: он схватился за горло, глаза расширились. Попытки говорить заканчивались прерывистым «бе-е-е». Блейз сидел рядом и едва сдерживал смех, прикрывая рот кулаком. Дафна бросила на него выразительный взгляд, но уголки губ предательски дрогнули. Драко, казалось, оставался невозмутимым, лишь в серых глазах мелькнул озорной огонёк. Локонса охватил ужас. Он выхватил палочку и взмахнул, но появилось лишь облачко розового дыма. Его спасла всезнайка Грейнджер. Как унизительно - преподавателю по ЗОТИ не знать, как снять шуточное проклятие! Локонс сумел разочаровать не только своим самовосхвалением, но и полным отсутствием здравого смысла. Корнуэльские пикси? Только «лучший» преподаватель по Защите от тёмных искусств мог дать задание укротить существ, известных своей безобидностью! Что делать, если студент попадет в настоящую опасность, как я в прошлом семестре на отработке в Запретном лесу? Мы с друзьями неспешно шли по шумному коридору к подземельям. Обсуждение урока превратилось в гул: одни веселились над позором Локонса, другие, менее проницательные, всё ещё пребывали под впечатлением от его напыщенной болтовни. И как же мало нужно было, чтобы поддаться пустым речам! Однако меня это всё нисколько не забавляло. Его назначили преподавателем ЗОТИ, а он превращает урок в комедию. Беспомощность, хаос, отсутствие мастерства - та же картина, что и с профессором Квирреллом на первом курсе. Если так будет продолжаться и дальше, к концу обучения уровень наших знаний по самозащите останется нулевым. Очевидно, кто-то должен вмешаться. Но кто? В прошлом году никто не проявил заинтересованности. Интуиция подсказывала: в этом семестре ничего не изменится. Мысль возникла внезапно, но была столь же очевидна, сколь и влекома. Раз достойного преподавания не предвидится - я возьму всё в свои руки. Не позволю повториться той страшной сцене с монстром в чёрной мантии. Я больше не буду той девочкой, что беспомощно лежит на земле. Стану той, кто способен дать отпор! И научу этому других. Тем не менее устраивать занятия для всех желающих самонадеянно, излишняя открытость приведёт лишь к беспорядку. Исключительно те, кто действительно способен и достоин, те, кому можно доверять. Слизеринцы! Да и не стоит отрицать, что подобная инициатива повысила бы мою популярность среди софакультетников. Прежде всего следовало поговорить со Снейпом. Декан умел давать дельные советы и, если потребуется, мог вмешаться. Да и затевать нечто подобное без его ведома было бы попросту неразумно. Лёгкая усмешка скользнула по губам. Второй курс обещал быть увлекательным. Когда я вошла в кабинет Снейпа, меня сразу охватила привычная тяжесть, это было одно из тех мест замка, где невольно хотелось посильнее закутаться в мантию и наложить согревающие чары. Мрачное помещение напоминало старинную лабораторию: массивные шкафы под потолок с диковинными флаконами и мутными сосудами, в которых лениво переливались зелья. Запах пригоревшего отвара смешался с ароматом сушёных трав - терпкий и тягучий, он удивительным образом успокаивал. — Добрый день, профессор Снейп, — поздоровалась я, и декан оторвался от свитка. — Мисс Гамп? — его низкий голос звучал настороженно. — Что вас привело ко мне? — Я пришла обсудить одну инициативу касательно Защиты от тёмных искусств, — я слегка наклонила голову. — Хотела бы услышать ваше мнение и, если позволите, заручиться вашим одобрением. — И что именно вы предлагаете? — в его тоне появилась едва заметная заинтересованность, хотя под проницательным взглядом я всё равно ощущала себя неуютно. — В нынешних обстоятельствах уровень знаний по предмету, боюсь, неизбежно снизится. Это ударит по нашему факультету в будущем. Но есть выход: почему бы не организовать клуб для тех, кто хочет дополнительно заниматься? Я думаю, что могла бы справиться с этой задачей, особенно что касается младших курсов. Что скажете, профессор? Снейп слушал без раздражения, хотя глаза оставались холодными и неподвижными. Он едва заметно кивнул, будто мысленно отмечал что-то для себя. — Сама мысль не лишена смысла. Но помните, мисс Гамп, что подобные затеи требуют осторожности. Любую благую идею легко извратить и обратить против вас же. Вы правильно сделали, что пришли ко мне. И, стоит заметить, отбор участников должен быть тщательно продуман. Не каждый ученик способен отнестись к делу серьёзно - это во-первых. Во-вторых, мне хотелось бы знать больше о самой организации занятий. Вы уже продумали этот вопрос? — Я понимаю, профессор. Клуб будет только для тех, кто готов работать и действительно способен расти. Я бы начала с теории, а затем постепенно переходила к практике. Уверена, что смогу изложить программу первого и второго курсов. Кроме того, если возникнут вопросы, чтобы не затруднять вас, я смогу обратиться к мистеру Розье — он упоминал, что готов помочь в случае необходимости. Единственное, что мне нужно уточнить, — это помещение. Вы, вероятно, знаете подходящее место. Снейп молчал и смотрел так, будто пытался прочесть мысли. Конечно, он понимал, что моя идея не только благородна, но и выгодна мне самой. Любой слизеринец стремится укрепить своё положение — в этом нет преступления. Но, вероятно, именно эта честолюбивая нотка и тревожила его больше всего. — Первая же неприятность, и про вашу инициативу придётся забыть. — произнёс он наконец. — Также я хотел бы видеть отчет в конце каждого месяца о ваших занятиях. — Разумеется, профессор Снейп. — Есть один старый кабинет в подземельях. Туда почти никто не заглядывает. Выйдите отсюда, сверните налево, пройдите по коридору до конца и спуститесь по лестнице. У арки увидите дверь, она всегда закрыта. Ключ будет у вас. Там обитает весьма неприветливое привидение. Советую поладить с мистером Мэриманном, если хотите обосноваться там. Он открыл нижний ящик стола, вынул тяжёлый, потемневший от времени ключ и положил его передо мной. Затем, с едва заметной усмешкой, добавил: — Благодарю вас, профессор, — я аккуратно взяла ключ и убрала в карман мантии. — В таком случае желаю успехов, мисс Гамп, — Снейп отвёл взгляд к свитку. Мы попрощались, и я вышла из кабинета. Облегчение смешалось с тревогой. Для меня клуб — не просто занятие. Это был прежде всего навык, уважение и союзники, способ доказать себе, что я умею по-настоящему управлять собственной жизнью. Вечером, пожалуй, поговорю со старостой о клубе. Возможно, если предложу ему право на главенство в моём клубе, он соизволит поведать что-нибудь занятное о своём родственнике, попытка того стоила. Я спустилась по извилистой лестнице. Слева высилась арка, камень её был влажным на ощупь, а по краям виднелись незнакомые руны. За аркой угадывалась массивная дверь с тяжёлой чугунной ручкой. Ключ легко вошёл в замок. Он щёлкнул, и дверь медленно, словно нехотя, подалась, выпуская наружу сырой, застоявшийся воздух. Где-то в глубине подземелий глухо капала вода. Я подняла палочку, тёплый огонёк Люмоса освещал путь, и осторожно шагнула внутрь. Открылось просторное помещение. Грубо вытесанные стены испещряли трещины, местами их обвивал мох. Потолок терялся во тьме, и только свет от заклинания выхватывал барельефы змей под сводами, их каменные взгляды всего на мгновение показались мне живыми. Слева вдоль стены тянулись книжные шкафы: большей частью пустые, лишь иногда среди голых полок мелькали тома в тёмных кожаных переплётах. В центре комнаты стоял тяжёлый дубовый стол и стул с резной спинкой. Под ногами лежал ржавый, истёртый временем ковёр. Почти всю дальнюю стену занимало витражное окно. Сквозь цветное стекло угадывался тусклый отсвет от озера. У окна стояли два массивных кожаных дивана, утонувших под слоем пыли. Справа виднелась низкая кованая дверь, она, вероятно, вела глубже в подземелье. Я сделала шаг, и в воздухе передо мной пробежала едва заметная рябь. — Что ты здесь забыла, девочка? Привидение появилось, будто из ниоткуда, и я от неожиданности ахнула. Он смотрел на меня с плохо скрытым отвращением. Высокий, почти костлявый, с острыми чертами лица и глубоко посаженными глазами, в которых клубилась настораживающая пустота. Кожа отдавала зеленоватым холодком, а чёрные волосы были аккуратно приглажены назад. Старинная мантия, когда-то наверняка дорогая, теперь выглядела вычурной и потускневшей. — Добрый день, мистер Мэриманн. Прошу прощения за беспокойство, сэр. Меня зовут Кассиопея Гамп. Профессор Снейп предоставил мне доступ в эту комнату для нужд факультета. Призрак скривился, словно я сказала что-то возмутительное. — Снейп, говоришь? — протянул он с недоверием и впился в меня цепким взглядом. — И что же за «нужды факультета»? Я позволила себе короткое молчание. Если он полагает, что своим напором заставит меня смутиться и отступить, то глубоко заблуждается. — Обстоятельства требуют дополнительных занятий для одарённых студентов, — наконец ответила я, но не успела продолжить, как он перебил меня. — Ты полагаешь, что твоя спесь и снисхождение Снейпа дают тебе право здесь хозяйничать? — хмыкнул он, и его глаза недобро сузились. — Я хранитель этих покоев и связан с ними. Моим учителем был сам Салазар Слизерин. Я служу этому месту, его духу, и оберегаю от таких пронырливых девчонок, в которых ни капли крови великого колдуна! — Это не прихоть, сэр, — настойчиво сказала я. — Декан факультета не стал бы давать мне разрешение без веской причины. Сейчас мы столкнулись с серьёзной проблемой: преподаватель по Защите от Тёмных Искусств не способен ни распознать талант, ни развить его. Я не намерена устраивать здесь собрания самодовольных выскочек. Только те, кто проявит ум, силу характера и амбиции, лучшие из студентов Слизерина. Вы охраняете эту комнату от пронырливых девочек, мистер Мэриманн? Похвально. Но не кажется ли вам, что истинная угроза наследию Слизерина — не в моих намерениях, а в том, что оно десятилетиями заперто здесь, под слоем пыли, пока такие, как профессор Локонс, требуют лишь восхищения собственной персоной? Поймите, я не пытаюсь осквернить это место, лишь хочу вернуть ему предназначение. — Как самонадеянно, — протянул он. — Ты хотя бы представляешь, какую ответственность берёшь? — Кастор усмехнулся. — Чувствую амбиции, но без меры они опасны. Думаешь, удержишь порядок среди своих «одарённых»? — Разумеется, — я приподняла подбородок и сложила руки на груди. — Я ведь их выберу. — Недурной настрой, девочка, — Кастор едва заметно смягчился и задумчиво провёл рукой по подбородку. — Ладно. Я позволю тебе использовать эту комнату. Но помни, мне даже не придётся прикладывать усилий, чтобы испортить вашу милую обстановку. — Безусловно, мистер Мэриманн, — я кивнула. Призрак что-то пробормотал себе под нос, развернулся и исчез, оставив после себя лишь лёгкий след в воздухе. Я ещё раз оглянула комнату. Она достаточно просторна для занятий теории и практики. Стол лучше было бы убрать: двух диванов вряд ли хватит на всех. Можно было бы перенести парту и несколько лавок из заброшенных классов, но только когда будет понятно число студентов. Когда я вернулась в гостиную и устроилась рядом с ними на диванах у одного из каминов, разговор уже кипел. Друзья оживлённо обсуждали события сегодняшнего дня, разумеется, в первую очередь урок с Локонсом. — А вот и Касси, — обрадовался Блейз, — Так что за важное дело к Снейпу? Ты обещала рассказать. Я устроилась поудобнее, не торопясь оглядела знакомые лица и наложила на нашу компанию пузырь тишины. Гостиная и без того полупустая, но осторожность никогда не бывает лишней. — У нас появилась возможность повлиять на качество занятий по ЗОТИ. — Правда? — Драко склонил голову набок и прищурился. — Ты ведь не намекаешь, что мы можем заменить Локонса? — Боюсь, директор слишком высоко ценит его… э-э… неотразимую улыбку, — я пожала плечами. — И всё же есть способ обойти это недоразумение. — Мне уже нравится ход твоих мыслей, — ухмыльнулся Блейз и подался вперёд. — Мы как раз обсуждали, насколько плачевно наше положение. — И, увы, так и не нашли выхода, — спокойно добавила Дафна. — Я обговорила с профессором Снейпом создание закрытого клуба. Чтобы мы не растрачивали способности и не заучивали биографию Локонса. — Подозреваю, речь идёт о чём-то большем, чем просто дополнительные занятия? — уточнил Тео и приподнял бровь. — Нам нужны лучшие или те, кто способен ими стать, — я позволила себе лёгкую улыбку. — Те, кто не только умеет держать палочку, но и думает, вникает и умеет, скажем так, действовать гибко, когда обстоятельства выходят за рамки учебника. Я хотела обсудить с вами возможный состав клуба. — Это имеет смысл, — Тео опёрся подбородком на ладонь и будто задумался о моем предложении. — Думаю, я сумею справиться с руководством первого и второго курсов. — А старшие курсы? — усмехнулся Блейз. — Неужели ты оставишь их без внимания? — Разумеется, нет, — я слегка наклонила голову. — Пока мы с Лораном это не обсуждали, но, думаю, предложение принять участие в жизни клуба его заинтересует, как и Эйлу. — Эйлу? — Драко тихо фыркнул. — Сомневаюсь, что её вообще хоть что-то волнует. А вот Розье, пожалуй, будет любопытно. Хотя он не любит сюрпризов — свою задумку придётся подать аккуратно. Я кивнула и взяла предостережение на заметку. — Значит, следует составить список возможных участников. Как будем проводить отбор? — уточнила Дафна и отложила книгу, которую до этого листала без особого интереса. Выбирать следовало с умом. В школе негласно существовала своя иерархия. Лидерами далеко не всегда становились старосты, однако именно у них был голос. На вершине этой пирамиды стоял староста школы, за ним старосты факультетов, а уже после те, кто обладал влиянием, связями и умел ими распоряжаться. На Слизерине положение определялось не только возрастом. Происхождение значило куда больше. Чистая кровь ценилась превыше всего, и чем ближе ты был к великим фамилиям, тем охотнее тебя принимали. Мне повезло: наполовину Блэк, я принадлежала к одной из самых известных семей, а мой круг общения составляли наследники влиятельнейших родов Британии. Но и этого было недостаточно, чтобы оказаться на самой вершине. История Тома Реддла служила напоминанием: хитрость, сила и умение управлять иногда ценились выше имени. Слизеринцы знали, что правит тот, кто сумеет совместить в себе определенные качества, чтобы сплотить направить и верно поддержать идеалы. Мы уважали тех, кто понимал правила игры, кто был полезен и способен предложить больше, чем звучную фамилию. Этот клуб должен был стать ещё одним подтверждением моего положения. А его участники не просто послушными, но способными и, что важнее, полезными. — Крэбб и Гойл — не лучший выбор, согласитесь, — отрезала я. — Как и Булстроуд, — тут же добавила Дафна и скрестила руки на груди. — Тогда проще сразу сказать, кто подходит, — лениво протянул Блейз. — Никто с нашего курса, — подытожил Тео. Иногда казалось, что он вовсе не следит за разговором и витает где-то в собственных мыслях. Но каждый раз это оказывалось лишь видимостью. Нотт рассеянным взглядом наблюдал за огнем в камине, а пальцы отбивали ровный, почти механический ритм по резному подлокотнику кресла. — Почему бы не пригласить Паркинсон? — предложил Драко. — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — уточнила я. Пэнси мне никогда не нравилась. После нашей первой встречи я быстро поняла, что она обычная балованная девчонка: мелочная, заносчивая, с болезненно завышенным самомнением. Мы не общались с ней близко, но она часто навязывалась Драко, видимо надеялась сперва на его расположение, а затем на внимание всей нашей компании. Впрочем, стоило мне одарить её снисходительным взглядом, как Паркинсон тут же находила предлог ретироваться к своей милой свите — Булстроуд и Дэвис. — Сомнительно, враг из неё неважный, — задумчиво протянула Дафна, небрежно наматывая локон на палец. — Скорее надоедливая муха - жужжит над ухом, но не угрожает. — Недооценивать её не стоит, — ожидаемо продолжил Драко. — Какая от неё польза вообще? — Блейз брезгливо скривился. — Всё зависит от того, чего мы хотим добиться, — вмешался Тео. — Приглашать её лишь затем, чтобы управлять, не выйдет. Да, Пэнси явно не лишена амбиций, и ею можно манипулировать какое-то время. Но если поощрять её слишком долго, она быстро возомнит себя кем-то большим и попытается играть в лидера. В итоге будет только мешать. — И всё же… — начал Драко. — Она не совсем бесполезна. Если использовать её при надобности и не поощрять лишнего, можно извлечь выгоду. — Для этого вовсе не обязательно включать её в клуб, — пожал плечами Блейз с кривой усмешкой. — Касси? — обратилась Дафна. Все сразу обернулись ко мне в ожидании ответа. — Вы прекрасно знаете моё отношение к ней. Даже если бы у меня не было личных счётов, объективно Пэнси — ненадёжный выбор. В крайнем случае с ней можно поступить иначе. Драко поднял руки, остальные согласно закивали. — Это уладили, — кивнула Дафна. — Тогда что насчёт первокурсников? Я бы хотела предложить свою сестру. Мы пока их мало знали и единственное, на что приходилось опираться, — их социальное положение и поверхностные знакомства через аристократические круги. Друзья назвали несколько имён: учеников, с которыми познакомились на прошлом рождественском балу и которые, по их мнению, подходили как нельзя лучше. Я предложила сначала пригласить самых занимательных и понаблюдать за ними, а потом решить, стоит ли утверждать их участие. Рассказала друзьям о месте, где будут проходить собрания клуба и о вредном приведении. Затем убедилась, что Лоран всё ещё в гостиной, сняла с нашей компании купол тишины и направилась к дивану, где устроился староста. Его друзья куда-то разошлись, что было как нельзя кстати. — Добрый вечер, мистер Розье. Позволите присесть? Мне бы хотелось кое о чём поговорить. — Мисс Кассиопея Гамп, — кивнул он. — Разумеется, располагайтесь. Судя по всему, дело не терпит отлагательств. Я мягко опустилась на диван напротив и поправила складки мантии. — Скорее, оно требует вашего внимания, — спокойно уточнила я. — Вы, разумеется, уже заметили, что у нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств весьма своеобразная манера вести занятия. Потому я намерена создать факультатив для студентов Слизерина и заниматься с первым и вторым курсом. Профессор Снейп дал своё согласие, однако я сочла необходимым обратиться и к вам. Вы староста факультета, ваше положение несравнимо выше моего, и, возможно, руководство этим клубом покажется вам, по меньшей мере, занятным. Лоран лениво откинулся на спинку дивана. — Как удобно, — протянул он, и в уголке его губ мелькнула тень усмешки. — Декан, как вы сказали, одобрил вашу затею. И при этом вы полагаете, что меня устроит наставничество лишь над старшими курсами? — Полагаю, раз профессор Снейп дал разрешение, я имею право работать с младшими. Ваша же помощь стала бы весомым вкладом в развитие факультета и, смею заметить, укрепила бы ваше новое положение. Предложение возглавить клуб кажется мне весьма своевременным, а передать мне первый и второй курс — разумным облегчением вашей нагрузки. Лоран чуть приподнял бровь. В его стальных глазах мелькнул острый, почти хищный интерес. Пальцы на мгновение замерли, затем вновь начали отбивать неторопливый ритм по подлокотнику. — Как любезно с вашей стороны предоставить мне такую возможность, — произнёс он с отчётливым сарказмом. — Впрочем, сама мысль не лишена смысла. Я согласен. Но запомните: отныне это мой клуб. Участники, программа и прочие решения проходят через меня. Вы - лишь посредник. — Тогда мы можем считать вопрос решённым? — уточнила я, сдержала раздражение и не позволила ему прорваться в голос. Как быстро староста присвоил себе мою идею! Впрочем, на что я рассчитывала? Что он станет услужливо исполнять мои просьбы, будет главой лишь условно и не извлечёт из этого никакой выгоды? Спорить с ним, и что именно доказывать? Затея глупая. А потому пока стоило умерить честолюбие, Лоран мне ещё пригодится. — Вы весьма деятельны, мисс Кассиопея, — снисходительно заметил он. — И это, в общем, не худший изъян. Но впредь советую быть осторожнее. Амбиции, не подкреплённые должным авторитетом, выглядят вызывающе. — Буду иметь в виду, — ответила я с безупречной светской улыбкой. — Пользуясь случаем, хотела поинтересоваться: фамилия Розье считается одной из древнейших, не так ли? Многие её представители, говорят, оставили заметный след в истории магии. — Как и многие чистокровные, — парировал он. — Вы, мисс Кассиопея, увлеклись генеалогией? — Скорее, наткнулась на одного любопытного представителя - Альберта Розье. Лоран скрестил руки на груди. Уголки его губ дрогнули, но улыбкой это назвать было нельзя. — Как занимательно. И где же вы его откопали? — В архивах Хогвартса, — я сделала вид, что вспоминаю. — Готовила доклад об одарённых студентах Хогвартса. Ничего особенного, сухие факты. Мнения о нём встречались разные. Один профессор отзывался с почтением, другой — с откровенной неприязнью. Меня это заинтересовало. — И вы намерены расспросить меня? — Если вас это не затруднит, мне было бы любопытно послышать, — я склонила голову с вежливым, почти невинным интересом. Лоран сложил руки на груди. Он, разумеется, понимал, что доклад давно сдан и что теперь я надеюсь услышать от него более личные подробности о жизни его родственника — в обмен на любезно предложенное участие в факультативе по Защите от тёмных искусств. Я не сомневалась: он ни на миг не поверил, будто за моим вопросом ничего не скрывается. Сочтёт ли он нужным сказать хоть что-нибудь? — Что ж, в оценках преподавателей Альберта Розье нет ничего неожиданного, — произнёс он медленно, словно взвешивал каждое слово. — Скажем так, он не вполне соответствовал ожиданиям рода. Умный, безусловно талантливый волшебник, но этого, как выяснилось, порой недостаточно. Отец поговаривал, что на Альберте сказались последствия воспитания бабушкой по материнской линии, и к тому моменту, когда он вернулся в семью, было уже поздно что-либо менять. Альберт человек с характером, и за это его не слишком жалуют. — Только из-за нрава? — Не только, — Лоран прищурился. — Впрочем, это уже наши семейные дела. Хотя сомневаюсь, что его деятельность простого министерского клерка могла всерьёз заинтересовать вас, мисс Кассиопея. Внутри всё съёжилось. Я сжала ладони, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Разве не в этом вся прелесть истории: собирать образ человека прошлого по отдельным, на первый взгляд незначительным, крупицам? — Альберт Розье вполне здравствует и живёт во Франции, если вы вдруг опасались, что он почил. — Вовсе нет, — поспешно ответила я. — Просто архивные записи относятся к сороковым годам. Лоран тихо хмыкнул, казалось, мои нескладные вопросы его слегка позабавили. — Ну что ж, если вам так не терпится разузнать все подробности его жизни, мисс Кассиопея, ничто не мешает разыскать его и из первых уст всё узнать, — произнёс он с оттенком превосходства. Он выиграл эту партию - оставалось лишь признать досадливое поражение. Удалось хоть что-то узнать, а это уже было полезно. — Благодарю за дельный совет, мистер Розье, — я медленно поднялась. — Было приятно с вами пообщаться. — Всегда к вашим услугам, мисс Кассиопея. Завтра вечером предлагаю обсудить факультатив? Мы обменялись вежливыми словами, улыбнулись - то ли искренне, то ли натянуто — и пожелали друг другу доброго вечера. К концу дня в голове стоял лёгкий шум от избытка событий и мыслей. Лёжа на кровати в своей спальне, я с тревогой пыталась свести всё в единое целое. Если для семьи Розье было недостаточно ни ума, ни таланта, и дело заключалось не в характере, то оставалось лишь одно объяснение, самое простое и потому самое неприемлемое для их рода - чистота крови по материнской линии. Генеалогическое древо Розье я помнила смутно, как, впрочем, и большинство других. Лишь самые общие сведения — и те в основном из рассказов дедушки, но я почти не сомневалась, что Альберт Розье был полукровкой. Вот он, их позор. Он учился в одно время с Тёмным Лордом, который и сам носил нечистокровную фамилию Реддл. Значит, между ними было нечто общее и Альберт мог быть его сторонником: удобным и умелым клерком в Министерстве, что будет действовать исподволь во благо идей Пожирателей. Тогда как он избежал Азкабана? Был ли он действительно фанатичным последователем или всё куда сложнее? А его нынешняя жизнь во Франции - просто бегство? И мама. Что связывало её с этим человеком? Знала ли она, кто он на самом деле? Я заставила себя успокоиться. Нужно думать, а не паниковать! А если она пыталась помочь дяде Регулусу? Тому, кто бесследно исчез, а, возможно, погиб на службе у Тёмного Лорда. Если ради этого она и связалась с Альбертом Розье, многое становилось понятным. Только вот почему теперь она отказывается помогать Сириусу? Разговор с Лораном лишь приподнял край завесы, и вполне возможно, что теперь я сама дорисовываю недостающие линии, в стремлении сложить цельную картину, лишь бы наконец закрыть тревожащую пустоту и позволить себе отпустить эти загадочные видения с участием Альберта Розье. Я покачала головой. Нет, пока моё расследование придётся отложить. Возможно, позже представится случай узнать больше, но сейчас все возможные пути уже исчерпаны. Первые недели в Хогвартсе пролетели спокойно. По вечерам мы с Лораном обсуждали дополнительные занятия и будущее клуба, решили собираться по субботам. Староста оказался не только наблюдательным, но и умел мыслить на несколько шагов вперёд. Я была рада его помощи, без него разобраться со всеми тонкостями в управлении оказалось бы куда сложнее. Подготовка к первому собранию заняла больше времени, чем я ожидала. Мы с Розье начали с того, что хотели вынести часть мебели, чтобы освободить место для студентов, но на следующий день, когда пришли в комнату обнаружили всё на прежнем месте. Призрак проявлял особую педантичность и в остальном: при составлении плана занятий перья не писали, чернила растекались, и весь список превращался в размытую кляксу, иногда бумаги исчезали совсем, возвращаясь только через несколько часов в самых неожиданных местах. Даже заклинания, чтобы закрепить наши усилия работали лишь в пол силы. Лоран сохранял терпение ровно до тех пор, пока Мэриманн не позволил себе вслух усомниться в уместности факультативов как таковых. Тогда староста лишь слегка приподнял бровь и с безупречной вежливостью, что граничила с откровенной угрозой, попросил его не вмешиваться в дела живых. После этого призрак утратил прежнюю прыть и больше не докучал нам с таким усердием. Мы обговорили и утвердили окончательный список участников клуба, а затем выбрали почти театральный способ приглашения. Каждый раз, когда подходящий студент оставался в одиночестве, к нему беззвучно подлетала небольшая записка. Она была зачарована так, что видеть её мог лишь адресат. На пергаменте чётким, уверенным почерком значились слова: «Суббота. Шесть вечера. У входа в подземелье сверните налево, идите до конца коридора, затем спуститесь по лестнице. Она приведёт вас к арке. Только это секрет.»Л.Н.Р.
Все понимали, чьи это инициалы, и ослушаться старосту факультета никто не решался. Некоторые, как только получали записку, на мгновение замирали и тревожно оглядывались, прежде чем спрятать её в складках мантии. Другие убирали пергамент без тени удивления. Находились и те, что позже подходили к Лорану будто случайно, между делом уточняли что-то. Постепенно все получили свои приглашения и в назначенный час у арки стояла небольшая компания студентов. Нас собралось около двадцати: от первокурсников с горящими глазами до невозмутимых, но явно заинтересованных четверокурсников. Я стояла рядом с Лораном. Внутри всё сжималось от волнения, но я не позволила ему отразиться ни в движениях, ни на лице. — Проходите, — сказала я и жестом указала на дверь, когда подошли последние студенты. Мы с Лораном решили провести первое занятие всем составом. Призрак, хранитель этого места, недовольно забормотал, как только увидел, сколько учеников вошло в его святилище, но открыто больше не проказничал. — Добрый вечер, — начал Лоран. — Вы здесь потому, что мы с Кассиопеей сочли вас готовыми узнать больше, чем даёт школьная программа. — Это не просто дополнительные занятия по ЗОТИ, — продолжила я. — Для нас это способ не только углубить знания, но и сплотить наш факультет. — Но для начала давайте проясним, — голос Лорана стал твёрже, и он медленно обвёл взглядом собравшихся. — Это не обязательный факультатив. Если вы здесь, значит, вы готовы учиться в полную силу. Большинство слушали внимательно, но несколько человек переглянулись и зашептались. Даниэль Фауэр скрестил руки на груди и усмехнулся. — А если мы просто пришли посмотреть? — лениво бросил он. Лоран приподнял бровь, но промолчал. Я невольно задумалась: была ли это проверка или староста попросту не хотел ссориться со своим заносчивым приятелем? Наш, или точнее мой, ответ сейчас определял, каким будет это занятие и все последующие. Ноги дрожали от страха всё испортит, всеобщего внимания и тяжести ответственности, но я не подавала вида, спокойно выдохнула и оглядела собравшихся. — Вы слышите? — спросила я тихо. — Так говорит самоуверенность. Вот это самое «просто посмотреть» и есть отсутствие амбиций и цели. Именно поэтому мы топчемся на втором месте, пока гриффиндорцы выигрывают турниры по квиддичу и забирают Кубок школы. Не потому, что мы слабее. Мы просто разводим руками и ищем виноватых — в золотом трио, в Квиррелле. Правда куда неприятнее: мы расслабились. Привыкли к отсутствию соперников и ждём, когда победу принесут нам на блюдечке. Я сделала шаг вперёд, заложила руки за спину и выпрямила спину. — И всё же стоит поблагодарить мистера Фауэра. Он невольно оказал нам услугу, озвучив то ядро слизеринского самодовольства, которое давно устарело: «Я и так достаточно умен, мне нечему учиться у других». Мы будто забыли, что девиз нашего факультета — амбициозность, находчивость, целеустремлённость и умение добиваться своего. Независимо от методов! Я обвела взглядом комнату. Минутная тишина стала иной - не подозрительной и недоверчивой, а внимательной. Маски безразличия на глазах старшекурсников дали трещины, обнажился холодный, расчётливый интерес. Я задела их за живое, каждый принял на себя слова об излишней самоуверенности. В них будто появился запал доказать обратное, ответить на оскорблённую гордость прежде всего себе. — Опасность, к сожалению, ближе, чем нам кажется. Поступление Гарри Поттера и события, которые начали происходить с пугающим постоянством — тому подтверждение. Нам не спрятаться, нужно научиться защищать себя. В прошлом году в Запретном лесу я ясно поняла: чтобы не просто выжить, а преуспеть, придётся напрячься. Краем глаза я заметила, как Лоран усмехнулся. В следующий миг он положил ладонь мне на плечо, то ли в безмолвной поддержке, то ли предупреждая. Я замолчала, и он, к моему удивлению, продолжил вместо меня: — У нас есть выбор. Продолжать «смотреть», как наша репутация тонет в болоте самодовольства или начать действовать. Предлагаю утереть нос гриффиндорским выскочкам. Вот же плут этот Розье! Судя по одобрительным кивкам, редким хлопкам и сдержанным улыбкам слизеринцев заинтересовали наши слова. Даниэль Фауэр стоял, будто вкопанный и старался держать лицо, но щёки его предательски горели. Выход из комнаты теперь равнялся предательству факультета — публичному признанию слабости и нежелания что-либо менять. Остаться для него означало признать мою правоту и пережить унижение. Рассчитывать, что Фауэр не затаит обиду, я не буду. На Слизерине, где ценят силу, публичное поражение редко прощают. Его влияние пошатнулось, а моё возросло, и все в этой комнате это прекрасно видели. Мы начали занятие с теоретической части: для старших курсов — основы «Протего», для второго — отталкивающие чары «Репелло», а для первого — «Сцинтилла Рубеус», простое заклинание-искра на случай опасности. Разумеется, прежде чем перейти к практике с первокурсниками, я подробно объяснила принцип чар и несколько раз попросила их повторить движения рукой без палочки. Астория путалась и сбивалась, её пальцы дрожали, но она терпеливо повторяла движения палочки раз за разом. Зато один из её сокурсников справился с первого раза — чётко, уверенно, без путаницы. Я даже поймала себя на мысли, не дать ли ему дополнительное задание. Проходя между рядами первого и второго курсов, я поправляла их жесты, останавливала, показывала заново, указывала на ошибки. Лоран наблюдал со своего места. Время от времени он подходил к ученикам и пояснял непонятные мелочи. Со старшекурсниками было проще: основы они знали. В обучение младших он не вмешивался, словно намеренно давал мне возможность самой направлять студентов. — На сегодня достаточно, — хлопнул в ладони Розье, когда мы завершили последний круг практики. Хоть и не все, но большая часть студентов уверенно справились с заданиями и освоили заклинания. В кабинете тут же зашептались голоса, послышался обмен впечатлениями. — Следующее занятие будет сложнее, так что приходите подготовленными. Все необходимые материалы вы найдёте в библиотеке. Для первого курса тема — обездвиживание, для второго — обезоруживание, для третьего — «Страхи и боггарты», для четвёртого — оглушающие чары. В дальнейшем мы будем заниматься раздельно: каждый курс — по часу, начиная с десяти утра по субботам. И не забывайте главное, наши занятия - секрет! Благодарю за внимание. Студенты начали расходиться. Я махнула друзьям, чтобы они шли в гостиную, и пообещала догнать их через минуту. Когда последний ученик покинул кабинет, Лоран наклонил голову и как-то по-новому на меня посмотрел. — Очень хорошо, мисс Кассиопея Гамп, — сказал он с улыбкой. — Даже превосходно. — Благодарю, мистер Розье, — ответила я чуть смущённо и опустила взгляд. Похвала всё ещё ощущалась для меня такой непривычной и дикой, что я совсем не понимала, как её воспринимать. — Не стоит переживать за Даниэля и ни за кого из старшекурсников, — в уголках губ мелькнула улыбка. — Ты молодец, — уже неформально добавил он. Я бессознательно кивнула. Неужели Лоран и впрямь заступится? Эта мысль обжигала наивной, почти детской надеждой, от которой всё внутри сжалось. Глупо! Кто он? И кто я? Но слова уже сделали своё дело. «Ты молодец». Что-то вдруг ёкнуло в груди, там, где копилась пустота от отцовских: «Могла бы лучше», «Не опозорь имя». Это была не братская признательность. Скорее жадная потребность в том, чтобы его слова оказались правдой. Чтобы кто-то, стоящий выше в той иерархии, которую так чтил мой отец, наконец увидел и признал мои усилия. К горлу подкатил ком из гордости и унизительной, ребяческой радости, будто мне вручили звёздочку за старание. А отец? Он бы гордился мной, если бы не его предубеждения? Я первой вышла из комнаты, чтобы скрыть дрожь в руках и внезапную влагу в глазах. Лоран — слизеринец! Он не может быть искренним. Наверняка это всего лишь уловка, маска минутной доброты, за которой всегда скрывается расчёт. Дополнительные занятия захватили меня целиком: в ближайшие недели я едва ли могла думать о чём-то ещё. Профессор Снейп одобрил участие старосты и будто уже не так настойчиво требовал от меня отчеты. Мы с Лораном постепенно выстраивали устойчивое расписание и чёткий порядок, и с каждым занятием всё меньше оставалось места спонтанности. Работать с друзьями оказалось одновременно легче и сложнее. Я не испытывала перед ними ни страха, ни неловкости, но если с первокурсниками можно было позволить себе строгость — и они отвечали уважением, порой даже робостью, то с равными нужен был совсем иной подход. Общение со старостой принесло плоды не только в глазах окружающих, но и в знаниях. Мы вместе отрабатывали новые заклинания, прежде чем выносить их на занятия, и это давало мне редкое чувство уверенности. Когда я объясняла очередную тему, слова ложились ровно, а движения становились точнее, мои навыки крепли. Можно сказать, что первые два месяца осени прошли почти без происшествий — если не считать ссоры Драко с гриффиндорцами накануне его первой тренировки в команде по квиддичу. Привычный порядок нарушил вечер Хэллоуина. После праздничного ужина в одном из коридоров обнаружилось Золотое трио, а на стене напротив них зловеще поблёскивала кровавая надпись: «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника!»
