Звезда в темноте

      — Не хочешь? Ты же сам вызвался написать эту статью! — главный редактор Бан явно не в восторге от новостей, которые ему только что принес Чонгук.       — Я могу ее написать, — объясняет вяло Чон, — но она выйдет очень лживой и неискренней, а я не желаю опускаться до подобного.       — Неужели он настолько неприятный человек? — Бан Шихек присаживается обратно в кресло и вздыхает. Проблемы для него — вещь привычная, но он никак не ожидал получить их от звезды журнала.       — Он насквозь фальшивый, — пожимает плечами Чонгук. — А если я не понимаю героя, то что мне о нем писать? Насколько неискренними мне кажутся его слова и поведение?       — А это была бы сенсация, — усмехается начальник. — Но, скорее всего, в итоге пострадали бы мы сами. Доказательств нет.       — Именно. Да и у меня нет никакого желания рушить ему карьеру, а все мы прекрасно знаем, как легко это сделать одним лишь неосторожным заявлением.       — Ладно. И о чем тогда писать будешь? Я отдал тебе раздел интервью в этом месяце. Ты сам меня попросил! Переполошил Миён…       — Знаю, знаю, — вздыхает Чонгук. — Я с ней поговорю. Если захочет забрать обратно — отдам. Не захочет — сам у кого-нибудь интервью возьму.       — И он опять покажется тебе высокомерным? — недоверчиво косится главный редактор.       — Нет, — усмехаясь, покачивает головой Чон. — На этот раз я точно справлюсь.       Переговорив с коллегой, Чонгук убеждается в том, что интервью в этом месяце на нем, и решает заменить одного актера другим. В конце концов, Пак Чимин не единственная звезда Кореи. И так получается, что даже не единственная звезда нового фильма. Решив, что это отличная альтернатива, Чонгук предлагает интервью главному актеру фильма «На грани» — Ким Тэхену.       Когда он возвращается домой, уже темно. Устало сбросив туфли, Чонгук снимает пиджак и отправляет его на одну из ближайших коробок. Уютным это место назвать язык не повернется: из мебели в гостиной только кухонный гарнитур да диван, остальное же пространство заставлено неразобранными вещами, присланными с разных концов мира: часть — из США, часть — из Пусана, часть — из магазина на соседней улице.       Надо заняться. Чонгук никогда не любил беспорядок, и пусть он переехал всего неделю назад, оправдываться не желает.       Достав из шкафчика рамен, Чонгук заваривает лапшу и, поедая, выходит на балкон. На улице прохладно, поэтому Чон подставляет лицо ветру и надеется, что он заберет с собой сегодняшние переживания. Он просто хочет забыть обо всем, что случилось.       Но как это сделать? Как за день провернуть то, что не удалось за десять лет?       К черту все! Чонгук ставит тарелку на пол и касается руками висков, закрывая глаза и медленно выдыхая. Надо выбросить все из головы. Забыть, как странный сон, отбросить, как заблуждение, и двигаться дальше.       Двигаться, проклятье, дальше!       Чонгук открывает глаза и смотрит на простирающийся под балконом парк. Извилистые дорожки, освещенные оранжевыми фонариками, завораживают, и Чон любуется, разглядывая немногочисленных людей и размышляя об их жизнях. Дом начали заселять не так давно, поэтому соседей у него еще немного, но большинство из них уже обжились. Вон — женщина с собакой, задумчиво смотрящая в телефон, вон — пара школьников, устало возвращающаяся после занятий, вон — спортсмен, закутавшийся в худи. Он бегает, полностью отдавшись процессу, и Чонгук прирастает к нему взглядом.       Чимин. Чону даже не нужно хорошо видеть лицо, чтобы узнать, и теперь он начинает это ненавидеть.       И где же твоя девушка? И где же утро? Лгун. Сплошной обман.       А ведь Чонгук всегда знал, что Чимин не встает рано, поэтому должен был усомниться в его расписании еще на интервью. Но тогда ему хотелось верить. Хотелось думать, что старый друг не наденет перед ним маску.       — Что с тобой случилось? — бросает он небрежно Паку, как только тот подбегает к подъезду. Чонгук стоит у входной двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Чимин подпрыгивает на месте.       — Чонгук? Что ты тут делаешь? — осматривается взволнованно он.       — Что, думаешь, я привел с собой папарацци и запечатлею твой обман? — усмехается Чон. — Когда ты стал таким лживым? Где тот парень с чистым сердцем и душой нараспашку?       — Повзрослел и поумнел, — огрызается Пак и, подойдя к двери, вводит код, спеша сбежать от Чонгука. Но тот заходит в подъезд за ним. — Что ты делаешь? Преследуешь меня?       Чимин оборачивается на Чонгука и снимает капюшон, выпуская непослушные волосы. Странно — сейчас он выглядит совсем иначе: без дорогого костюма, макияжа и замашек знаменитости. Без пафоса. Как обычный парень, бегающий по вечерам во дворе своего дома. Парень, в котором никто не узнает звезду нового фильма.       А он похудел. Чонгук и раньше знал это, видя на экране, но в жизни Чимин кажется еще меньше. Теперь он даже ниже Чона и больше не создает впечатление неприступного хищника. Без дорогих часов и длинных сережек, без отбеливающего тонального крема он кажется совсем простым, и губы Чонгука трогает легкая, невольная улыбка.       — Ага. Так люблю, что преследую, — отвечает Чонгук, и сарказма в его словах оказывается чуть меньше, чем нужно. Чимин сглатывает и делает шаг назад, а Чон не понимает, хочется ли ему из-за этого усмехнуться или скорчиться от боли.       — Уходи отсюда, Чонгук, — пытается твердо ответить Пак, но волнению не удается скрыться. На этот раз у Чона все же получается усмехнуться.       — Ты что, меня боишься? Меня, Чимин? — Чонгук делает пару шагов к Паку, но тот снова отступает и вызывает лифт. — Что с тобой случилось?       — Ничего со мной не случилось, — раздражается Чимин. — Просто иди домой, Чонгук. Уходи, понял? Мы больше не друзья, я не хочу тебя видеть!       — Твоему высокомерию просто нет предела, — ухмыляется Чон и заходит в лифт за Чимином. Тот тут же вжимается в стену.       — Что ты творишь?!       — Расслабься, не преследую я тебя, — говорит Чонгук, нажимая кнопку пятого этажа. — Я просто тут живу.       — Что? — теряется Пак и в неверии косится то на бывшего друга, то на нажатую кнопку рядом с его «восьмеркой». — В моем доме?       — В своем доме.       Когда двери лифта раскрываются на пятом этаже, Чонгук самоуверенно выходит и, обернувшись на прощанье, посылает Паку самый претенциозный воздушный поцелуй из возможных. А затем, бросив на него полный презрения взгляд, отправляется к себе.       И больше всего его воротит не от самомнения актера, а от того факта, что он действительно арендовал эту квартиру из-за него.       Чуть ли не первым, что Чонгук сделал, вернувшись из США, было то, что он разузнал адрес и телефон Чимина. Подключил свои связи и добыл нужную информацию практически за полчаса. А потом сидел весь день, пялясь на номер и размышляя о том, что ему написать. Какое сообщение можно отправить лучшему другу, с которым не виделся десять лет? «Эй, привет, Чимин! Помнишь меня? Это Чонгук, парень, с которым у тебя был первый поцелуй!» Ну не смешно ли? Разве можно начинать так?       Тогда, может, позвонить? И мямлить что-то невнятное? Или начать официально? «Пак Чимин! Это Чон Чонгук! Помнишь меня? Ты теперь стал актером, я видел все твои фильмы! А я журналист! Тоже достиг хороших высот». И что? Будут меряться успехами?       От раздражения Чонгук уронил голову на стол и тяжело вздохнул.       — Устал? — сочувственно поинтересовалась Миен. — Ты хотя бы сообщаешь о чем-то значимом, а не описываешь «божественный внешний вид» очередной «великолепной» актрисы.       — Ты сама выбрала эту работу, — по-доброму усмехнулся Чонгук. — Да и не обязана писать только про актеров.       — Точно: еще могу писать про айдолов, — съязвила Миен, строя рожицу. — Но ты прав, я это очень люблю, просто иногда все бесит. Понимаешь? Хотя нет, куда тебе: ты вечно всем доволен. Да и с чего тебе жаловаться? Любой мечтает иметь твою карьеру.       — Не преувеличивай, — улыбнулся Чон и вдруг резко распрямился. — А ведь скоро выходит новый фильм режиссера Ли Хисока… Мы же будем его освещать?       — Естественно.       — И я буду рад на один месяц облегчить твою ношу, — сияя, словно медный таз, заявил Чонгук, и Миен с подозрением покосилась на коллегу.       — Что ты задумал?       — Хочу взять интервью у одного из актеров.       — Ты? — вздернула брови она.       — А что, думаешь, начальник не разрешит?       — Тебе? — Глаза девушки расширились еще больше. — Тебе он даже позволит сделать это за его столом.       — Вот и отлично!       И ровно в тот же день, когда план встречи с Чимином был согласован, Чонгук связался со своим риэлтором. За почти что месяц пребывания в Сеуле жизнь в гостинице порядком надоела, и Чонгук был готов наконец обзавестись домом. Он никогда прежде не жил в этом городе, и предвкушение щекотало изнутри.       — Предложений в вашей ценовой категории много. Какой район вас интересует? — спросил господин Пак, и то ли его фамилия, то ли листочек с адресом, который все еще лежал в кармане Чонгука, подтолкнули его назвать район Чимина. Он сделал это вовсе не потому что планировал селиться с ним рядом, а лишь из любопытства. И лишь из-за мысли о том, как хорошо было бы жить неподалеку. И Чонгук почти не заметил, как риэлтор предложил уже не то что улицу Чимина, но и его дом, а сам Чон радостно кивнул, желая посмотреть предложения.       Он еще долго убеждал себя в том, что не согласился бы на сделку, если бы квартира правда ему не понравилась. Но она понравилась. Кроме того, хозяин тоже быстро принял его предложение, а подобное значило, что это просто судьба.       Ага, чертова судьба, которая решила посмеяться над ним! Теперь ему придется жить с осознанием, что разбивший ему сердце парень находится всего тремя этажами выше. Ну разве это не то, о чем мечтает каждый адекватный человек?!       «А где тут адекватные люди?», — думает Чонгук и горько усмехается.