Звезда в темноте

      Любопытно, насколько интервью с Ким Тэхеном отличается от разговора с Пак Чимином. В актере, являющимся главной звездой фильма, нет ни капли высокомерия его коллеги, и это незамедлительно располагает к нему журналиста. Ким дружелюбен, улыбчив, шутлив. Они общаются почти как старые друзья, и Чонгук где-то на подкорке с горечью отмечает, что именно такой должна была быть встреча с Чимином. Непринужденной, легкой, приятной. Тэхен очарователен. В своем дорогом, но кажущемся простым костюме, с идеально лежащими каштановыми волосами и ослепительной улыбкой. Он смеется над шутками Чонгука, шутит сам и не сводит пристального взгляда с интервьюера.       — Мои фанаты. И разве я могу им отказать?! Конечно, они моя главная мотивация. Поэтому когда они о чем-то просят, для меня честь — исполнить. Кроме того, пока еще никто не просил раздеться на камеру, — усмехается Тэхен, и Чонгук поддается его настроению. Слова актера кажутся лестью, но он говорит их с такой искренностью, что у Чона не возникает ни единого подозрения в том, что Ким лукавит. — Думаю, у вас таких просьб больше, чем у меня.       От подобного комментария Чонгук чуть не закашливается и тут же отмахивается, смущенно качая головой.       — У меня нет фанатов.       — Они просто еще не раздобыли ваш адрес, — подавшись вперед, шепчет Ким, словно делится секретом. Его глаза в это время завораживающе блестят в свете торшера, и у Чонгука на секунду мелькает мысль, не флиртует ли он с ним. Тэхен не был бы первым, кто это делает, но ожидать подобное от корейской кинозвезды крайне странно. В Америке с ним флиртовали все: и парни, и девушки, кроме того, Чонгук прекрасно осведомлен о своей привлекательности, но Корея — по-прежнему другой мир. Мир, где один слух о нетрадиционной ориентации может разрушить карьеру.       — Я хорошо прячусь, — подмигивает Чонгук, желая закрыть тему, и Тэхен довольно усмехается. — Вы, должно быть, очень умело пользуетесь своей привлекательностью. Но на что бы пошли ради роли? Похудели бы? Пополнели? Побрились налысо?       — С радостью сделал бы многое. Я обожаю менять маски, — протягивает соблазнительно Тэхен, не сводя пристального взгляда с журналиста, и Чонгук неловко ерзает на стуле. Он далеко не первый раз в подобной ситуации, но впервые не знает, как реагировать. — Разве не в этом прелесть актерства? Немного побыть кем-то другим?..       — А есть ли грань, которую вы бы не пересекли?       — А есть ли?.. — вторит задумчиво Ким. — Я предпочитаю не отягощать себя рамками.       В его словах словно есть подтекст, и пульс Чонгука учащается, пока сам Чон мысленно укоряет себя за реакцию, свойственную подростку. Вежливо улыбнувшись, Чонгук задает следующий вопрос и выдыхает, когда Тэхен отвечает на него без лишних намеков. Однако стоит интервью подойти к концу, Ким спешит пригласить Чона на премьеру своего фильма, и Чонгук снова задумывается.       Конечно, приглашать прессу на первый показ — норма, но кто делает это лично? Кто зовет журналиста так, словно будет ждать именно его? Всю дорогу обратно Чонгук не может выбросить из головы необычный разговор и разрывается между желаниями пойти и закрыться на семь замков дома.       Во-первых, там будет Чимин. За последние несколько дней Чонгук не видел его ни разу и почти поверил в то, что сможет нормально жить, постепенно забывая свою глупую детскую влюбленность. Ему не хочется снова встречаться с ним: ловить на себе холодный взгляд, чувствовать в нем отвращение, стыдиться своей наивности. Ему просто хочется двигаться дальше.       Во-вторых, там будем Ким Тэхен. А разве он был бы не великолепным вариантом, чтобы переключиться? Жил же, в конце концов, Чонгук без Чимина долгие десять лет. И прекрасно жил. Ему просто нужно снова прийти в себя, сбросив наваждение, которое он сам нагнал, размечтавшись. А если Чонгук не ошибается и Тэхен действительно с ним флиртовал, то красавчик-актер явно сможет помочь Чонгуку в достижении его цели.       Да и, в-третьих, он же журналист: как может отказаться попасть на закрытую вечеринку, на которую обычно не зовут прессу? Если бы он упускал подобные возможности (хоть освещение звездных тусовок и не его профиль), никогда бы не добился в карьере ничего значимого.       Поэтому, два против одного, — надо идти.       Премьера фильма «На грани» состоится всего через несколько дней после интервью с Ким Тэхеном, и Чонгук еще не успевает забыть, насколько тот привлекателен. Однако в жизни очарование актера все равно оказывается в разы сильнее. Он выглядит безупречно. В свете вспышек фотоаппаратов, окруженный возгласами фанатов, уверенный в себе и лучезарный, Ким Тэхен ослепляет, и Чонгук не может оторвать от него глаз. Он сам, конечно, тоже делает несколько снимков, пользуясь тем, что все равно находится на месте, и потом ради приличия даже фотографирует других создателей фильма, но с главным актером никто не сравнится.       Пока не появляется Чимин.       Пак проходит на ковровую дорожку, как владеющий адом дьявол. Облаченный в черный костюм и красную рубашку, держащий одну руку в кармане и смотрящий на всех так, словно они не достойны его внимания, он не оставляет равнодушным. Чонгук не хочет уделять ему внимания, но, сделав требующиеся по работе фотографии, все равно продолжает не спускать глаз. Черт бы их побрал.       От одного вида Пака у Чонгука перехватывает дыхание, а, стоит ему пройти мимо, обдав ароматом одеколона, по спине пробегают мурашки.       Вот он, главный злодей. И фильма, и его жизни.       И конечно, рядом с Чимином она — его девушка — известная актриса Ким Суна. Чонгук не хочет смотреть на нее, но заставляет себя сделать несколько фотографий и запечатлеть в голове изображение счастливой пары. Это должно помочь ему проснуться.       А потом начинается фильм, и становится только хуже. Несмотря на то, что персонаж Чимина отрицательный, сам актер просто великолепен. Он невероятно вырос в профессиональном плане, и Чонгук не может обманываться. Не может убедить себя в том, что Пак не так уж хорош, что он ему противен или безразличен. Нет — когда заканчивается фильм, журналист сидит, поглощенный собственными эмоциями. Свет включается, а он смотрит в пол, тяжело дыша и сглатывая образовавшийся в горле ком. Тянет плакать от обилия впечатлений и бессилия над собственными чувствами. Тянет проклинать тот день, когда он решил пойти на первый фильм с Чимином. Глупый. Уже тогда надо было понять, что им не по пути и лучше просто забыть. Может, тогда все бы сложилось иначе.       Может, тогда он не бежал бы на вечеринку, надеясь отвлечься в общении с Ким Тэхеном.       Главный актер встречает его ослепительной улыбкой и приветствует, как доброго друга, с которым знаком не один год. Они устраиваются у бара и, болтая, рассматривают людей в полутемном помещении. Ким делится секретами, связанными с коллегами, и парни хохочут, словно школьники, обсуждающие сплетни.       — Как вам фильм? — спрашивает через полчаса разговора Тэхен, и Чонгук только тогда отмечает, что Ким действительно провел с ним столько времени.       — Потрясающий, — признается Чонгук. — Я чуть не расплакался. И вы были великолепны.       — Уже присоединяетесь к толпе моих фанатов? — хитро прищуривается Тэхен и игриво пихает Чонгука в грудь, затем пробегаясь ладонью по всей длине его руки. — Вам я даже подарю особый статус.       — И что же он мне даст? — ослепительно улыбается Чонгук, приближаясь к Киму и задавая вопрос почти на ухо. В помещении довольно громко играет музыка, и почти весь их разговор прошел именно так: постоянно склоняясь друг к другу.       В ответ Ким лишь загадочно улыбается, а Чонгук больше не сомневается — с ним флиртуют. Откровенно, при всех коллегах и гостях, не стесняясь ничего. Это изумляет и вызывает вопрос: Тэхен настолько смелый или глупый?       Но это приятно. То, что от него не убегают, что находят притягательным, — приятно. И пусть глаза то и дело все равно скользят к Чимину, заставляя засматриваться на его улыбку, Чонгук радуется, что ему есть, на ком сосредоточиться.       Допив очередной бокал, Чон уходит в туалет и закрывается в кабинке, недолго наслаждаясь тишиной и прохладой. Внутри больше никого нет, и Чонгук громко выдыхает, зарываясь руками в волосы.       Что он творит вообще? Все это кажется какой-то глупостью. Зачем он здесь?       Голова гудит, мысли роятся, а эмоции плещутся, не облачаясь во что-либо внятное. Надо просто пойти домой. Повесить наконец грушу и немного побоксировать.       Чонгук уже собирается выходить, когда вдруг звучит знакомый голос и в туалет заходит Чимин вместе с каким-то парнем. Решив, что не хочет с ним видеться, Чонгук прячется за приоткрытой дверью кабинки. Лучше он просто переждет.       — Ну и как тебе картина маслом? — говорит незнакомый парень, моя руки. — Тэ в своем репертуаре. Вообще не стесняется.       Чимин усмехается. Тихо, за пределами видимости, но Чонгук все равно знает, что это он. Проклятье!       — А когда он стеснялся? — в голосе Пака звучит пренебрежение. Типично.       — Честно, меня чуть не стошнило! Кто этот парень вообще? Где он его нашел?       — Какой-нибудь наивный дурачок, — отвечает Чимин, и сердце Чонгука больно дергается. Он ведь говорит про него.       «Какой-нибудь наивный дурачок».       Чонгук стоит, боясь шелохнуться и чувствуя, как каждое сказанное слово жалом впивается в его память. Ему бы злиться. Но он не может. Его не видно, не перед кем храбриться, и Чонгук просто ощущает себя последним глупцом, чью гордость все сильнее раскатывают в лепешку.       — Ладно, дурачок, но, блин, в каком гей-клубе он его подцепил? — с омерзением говорит незнакомец, и Чонгук морщится. Злость пробегает по коже, словно муравьи. Неужели у него действительно все на лбу написано?       Черт, он и забыл, сколько в Корее нетерпимости.       — Да, если бы они не вели себя, как пидарасы, было бы не так противно, — усмехается Чимин, и Чонгук столбенеет. Кажется, перестает даже дышать, ощущая, словно его окатили ледяной водой. Ему не послышалось? Он правда так сказал? Чимин? Его Чимин?       Черт, какой «его»? Не его!       — Ты идешь? — спрашивает знакомый Пака.       — Ты иди, я скоро, — отвечает Чимин, и ровно в тот момент, как за незнакомцем закрывается дверь, Чонгук вылетает из кабинки.       Пак пораженно оборачивается на него, заметив в зеркале, перед которым стоит. Его круглые глаза выражают полную растерянность, но Чонгуку уже плевать на эмоции бывшего друга. Сжимая кулаки, он вплотную подходит к нему.       — Как ты можешь? Чимин, как ты можешь так говорить? — с отвращением произносит Чонгук, морщась и окидывая Пака разочарованным взглядом. — Ты. Как ты можешь? Я не понимаю…       Чонгук отшатывается, тяжело дыша и бегая глазами по тому, кого не узнает. Может, он и не знал его никогда? Но нет же…       Нет же…       — Где же мой друг? — Сердце заходится в бешеных ударах, а в груди плещется боль.       Пак отступает и собирается. Его растерянный взгляд находит опору, а кулаки сжимаются. Подбородок вздергивается, и Чонгук понимает, что сейчас его будут унижать.       — Нет. — Пресекая возможный ответ, Чон выставляет вперед руку. — Я не хочу слушать.       Он в последний раз скользит печальными глазами по Чимину и выходит за дверь.       Больше ему ничего не нужно. Даже не попрощавшись с Тэхеном, Чон идет домой.

_____________________________________

      Кажется, будто это не Чимин. Будто совершенно другой человек с таким же именем и невероятно похожей внешностью. Иначе как объяснить, что он настолько изменился? Как объяснить, что забыл того, кого клялся не забывать?       Он обещал, что сделает все, чтобы они встретились…       Чонгук зажмуривается, просовывая голову меж колен. Надо перестать о нем думать. Почему он, черт подери, не может перестать?!       Как же это бесит!       Как же бесит, что, несмотря на грубые слова и откровенное пренебрежение, Чонгук все еще в глубине души надеется увидеть своего Чимина. Что прокручивает в голове возможные причины. Что переживает. Когда надо просто отпустить!       Наплевать на этого мерзавца и отпустить!       Надо просто перестать унижаться, думая о том, кому до него нет никакого дела.       Душно.       Чонгуку не хватает воздуха, и даже балкон кажется тесным, поэтому он выходит из квартиры и идет наверх — туда, где всегда хорошо думалось. На крышу.       Он старается не связывать это с Чимином. В конце концов, крыша всегда была его местом, и он везде первым делом исследует именно ее. Даже в США он вылезал в окно дома, где жил, и садился на крышу заднего крыльца — все, чтобы быть чуть ближе к звездам.       Он всегда любил высоту. Простор, свободу, небо. Любил чувствовать себя маленьким, смотря на бескрайний космос и сияющие звезды. Они так далеко — за миллионы световых лет — но все равно несут свой свет на Землю. А значит и ему доступно то, что на первый взгляд кажется непреодолимым. В конце концов, его проблемы так малы по сравнению с величиной Вселенной.       Чонгук выходит на крышу и тут же вдыхает полной грудью, смотря на черное небо. Здание довольно высокое, но огни Сеула все равно затмевают звезды.       Почему-то в этом городе все не так…       Чонгук берет левее и останавливается как вкопанный, когда замечает на скамейке сгорбленную фигуру в широком сером худи.       Чимин.       Опять Чимин. Проклятый жестокий Чимин, от которого не скрыться.       Он устало оборачивается и поднимается, видимо, ожидая увидеть соседа и уйти, но снова наталкивается взглядом на Чонгука. Все тем же растерянным, полным замешательства, испуганным взглядом.       — Опять ты здесь? — горько усмехается Пак себе под нос и делает несколько шагов к двери.       Чонгук больше не сопротивляется. Грусть заполняет его грудь, и он просто проходит мимо, смотря на город.       Его Чимина больше нет. Нет любимого друга, которого он обнимал, когда нуждался в поддержке. С которым делился секретами. С которым мечтал. Тот Чимин мертв. И Чонгук не знает, как он умер.       Значит, он его просто оплачет.       Чонгук подходит к парапету и забирается на него, подставляя лицо ветру. Ему всего лишь хочется, чтобы он забрал переживания. Хочется отвлечься на легкое волнение от высоты, почувствовать то покалывание в теле, что всегда так любил.       Чонгук делает пару шагов по парапету, смотря вниз, и вдруг ощущает на своей кисти железную хватку.       Чимин смотрит взволнованно, слегка утягивая Чонгука к себе и периодически с опаской косясь на город.       — Ты все еще боишься высоты, — шепчет Чонгук пораженно. Это осознание вторгается в его разум ласковой волной и заполняет грудь приятным теплом. Он нашел. Нашел что-то от своего Чимина.       — Слезай, — командует Пак. — Не играй со своей жизнью.       Чонгук усмехается и выдергивает руку, слегка покачиваясь. Чимин вздрагивает.       — Иди отсюда. Ты же спешил сбежать.       Чонгук делает еще несколько шагов вдоль крыши, и Чимин идет рядом, ловя глазами каждое движение.       — Чонгук, слезай, говорю! — сердится Пак, но кричать не смеет, боясь навредить.       И это его волнение дождем проливается на высушенное безразличием сердце. Поэтому Чонгук идет дальше. Ему хочется проигнорировать указ надменного придурка, и в то же время продлить… Просто продлить этот момент с его Чимином.       Чонгук идет вперед и переступает легкую преграду, попадая на огороженную территорию. Справа от него антенны, провода и ведущая куда-то дверь, а Чимин остался позади, упираясь в заграждение.       — Чонгуууук, — протягивает раздраженно Пак, словно внутри свербит недовольство, и Чон улыбается, после чего поворачивается к Чимину и направляется обратно. Пак переминается с ноги на ногу, переводя взгляд с Чона на пропасть, и в его глазах плещется беспомощность.       «Вот — теперь ты наконец можешь ощутить то, что чувствую я», — думает Чонгук и спрыгивает. Пак выдыхает, буквально роняя голову.       Закрыв глаза, он несколько секунд тяжело дышит, а потом просто разворачивается и идет прочь. Чонгук подходит к разделяющему их заграждению и смотрит вслед. Он не будет окликать: все равно его Чимина уже нет.       — Будь осторожен с Тэхеном, — вдруг оборачивается Пак. — Он не так прост, как кажется. Ты не найдешь в нем то, что хочешь.       — В последнее время я ни в ком не могу это найти, — обреченно пожимает плечами Чон и, развернувшись, уходит вглубь крыши.       — Иди сюда, смотри, как классно! — позвал Гук, протягивая руку стоящему у окна Чимину.       — Не вижу ничего классного, — пробурчал он, не отрываясь от оконной рамы, но все же делая робкий шаг вперед. — Да ну нафиг! Это ты у нас ненормальный.       Чонгук засмеялся и встал с края крыши, на котором сидел, свесив ноги.       — Да, я ненормальный, и ты таким же будешь! — заявил он, подходя к Паку.       — Зачем мне это?       — Потому что ты мой друг, а друзья делают вещи вместе.       — Умирать тоже вместе будем? — спросил Чимин, хмурясь. Его всегда учили не повторять глупости за другими. Но это же Чонгук…       — Ага, и умирать тоже, — абсолютно серьезно ответил Гук и взял Пака за руку, притягивая к себе.       Он не отвел его на край, а просто присел прямо у стены и разжал руку, только когда Чимин опустился рядом.       — Смотри же, как классно! — с восторгом произнес Чонгук. — И луну видно!       — С земли ее тоже видно, — чуть ли не простонал Пак, злобно сводя брови и смотря на сереющее небо. — Чем тебе вообще так тут нравится?       — Не знаю, — беззаботно пожал плечами Чонгук. — Но всегда лучше думается, когда я ближе к небу. Странно, но это словно помогает прочистить мозги и понять масштаб…       — Точно, мозги тебе определенно надо прочистить. — Чимин взъерошил волосы Гука, и друзья залились смехом.