Звезда в темноте

      Тэхен паркует машину на небольшом пригорке и окидывает взглядом открывающуюся перед ним картину: речку, склон, несколько палаток, походные стулья, вещи и людей. Много-много людей. Желание Чонгука присоединиться к их вылазке удивило: еще никогда тот не реагировал так бурно на присутствие множества его друзей с близкими и операторами. Подобные мероприятия — почти что работа: совмещение приятного с полезным с группой знаменитых приятелей. Они собираются вместе со своими семьями, окружают себя камерами, отдыхают, говорят и повышают популярность. А Чонгук?.. Чонгук, видимо, проводит время с ним. В конце концов, он никогда не стремился к известности, а из присутствующих знает только Пак Чимина и Ким Суну. Но Тэхену желание Чона идет только на пользу, поэтому они здесь: сидят в машине, рассматривая пейзаж и его обитателей.       — Ты же меня познакомишь? — улыбается Чонгук, и Тэхен вдыхает. Пора начинать шоу.       Когда они подходят к компании, все, кроме одного человека, одаривают Чонгука приветливой улыбкой. Чимин же сверлит Чона взглядом так, словно старается поджечь, но Чонгук лишь радостно здоровается.       Компания собралась довольно большая и интересная: известный предприниматель Ким Намджун со своей невестой, рэпер Мин Юнги с братом, айдол Ким Сокджин с девушкой, танцор Чон Хосок с сестрой, Пак Чимин с девушкой и Ким Тэхен с… другом?       Представляет он Чонгука, конечно, другом, но Чон еще долго ловит на себя пристальные заинтересованные взгляды. В конце концов, интернет есть у всех, а новости, особенно когда они касаются твоего знакомого, распространяются быстро.       Операторы ловко выстраиваются вокруг занятого пятачка и снимают каждый шаг, начиная с разбора вещей. Сначала Чонгуку неуютно. Он не привык к камерам и не знает, как себя вести, анализируя каждое свое движение и слово. Но уже через пару часов начинает про них забывать, полностью сосредотачиваясь на беседе и готовке.       Сперва они жарят сосиски, во время чего Чонгук мило беседует с невестой Ким Намджуна, довольно известной певицей Ли Инхе.       — Вы давно знакомы с Тэхеном? — интересуется она. — Я-то сама совсем недавно влилась в компанию: Намджун все никак не мог познакомить меня с друзьями, пришлось согласиться выйти за него замуж!       Девушка смеется, и Чонгук понимает, что абсолютно ею очарован. Инхе такая простая и приятная в общении, что Чон решает найти ее песни, как только вернется домой.       — Всего несколько недель. Но быстро подружились.       — Он очарователен, этого не отнять, — улыбается с неким намеком певица, и Чонгуку хочется закатить глаза, но мысленно он отмечает ее реакцию и отправляет в коллекцию того, что пригодится для статьи.       — Так и есть: располагать к себе этот парень точно умеет.       — Как думаешь, сколько банок фасоли открыть? Девушка Сокджина ее точно не ест, у брата Юнги аллергия, остальные вроде любят? Ты как? — Чонгук кивает. — Получается: Намджун, Юнги, Сокджин, Хосок, Давон, Чимин…       — Чимин не любит фасоль, — вырывается у Чонгука между делом, пока Инхе отсчитывает тарелки, и девушка вскидывает на Чона удивленный взгляд.       — Да? Откуда ты знаешь?       И правда… Сказать, что Пак обмолвился несколько минут назад? Придумать, что прочитал в интервью? Чонгук мысленно морщится ото лжи и решает сказать правду. В конце концов, уподобляться бывшему другу он не желает.       — Мы раньше были знакомы.       — Правда? Когда? — невинно интересуется Инхе, а Чонгук сжимает кулак, думая о том, в какую яму себя загнал.       — В детстве. Мы из одного города. Дружили давно.       — Серьезно? И почему он о тебе не рассказывал? — вдруг оборачивается к ним прежде сидящий спиной и тихо чистящий картошку Мин Юнги.       — Да... давно это было… — мямлит Чонгук, внезапно вспоминая про камеры. И на кой черт он рассказал? Теперь чувствует себя, как на допросе.       — И каким он был в детстве? Расскажи же, нам интересно! — Юнги разворачивается к Чонгуку с Инхе всем корпусом и внезапно превращается из сурового рэпера в любопытного ребенка. Оператор подходит ближе. Чонгук в очередной раз чертыхается.       — Добрым… — протягивает Чон, и его сердце начинает биться быстрее. Не нравится ему все это. Совсем не нравится. — Веселым. Очень щедрым.       — А это что-то новенькое, — подкалывает с улыбой Юнги и обращается к выходящему из палатки Чимину.       — Так вы, оказывается, знакомы с Чонгуком!       Пак застывает на месте.       Его глаза мечутся к Чону, и тому в очередной раз хочется провалиться сквозь землю. В карих омутах так и читается: «Как ты посмел раскрыть столь постыдную информацию?».       — А… — бормочет, неуверенно подходя, Чимин, — ну да.       — И ты, оказывается, не любишь фасоль! — добавляет с довольной улыбкой Инхе, словно подловила друга на чем-то секретном. — Чонгук нам выбалтывает все твои тайны.       — Чонгук сказал? Мы не виделись десять лет! — А он все-таки помнит, сколько прошло! — Люблю я фасоль.       — Да? — невеста Намджуна удивляется, но добавляет еще одну тарелку в стопку. Чимин же присаживается в кресло, видимо, не желая оставлять без контроля болтливого бывшего приятеля. — Так вы были хорошими друзьями?       Вопрос Инхе ощущаемся пластырем, сорванным с открытой раны, и оба — Чимин и Чонгук — резко переводят тему.       — А сосисок на всех хватит? — спрашивает Чон.       — Где Намджун вообще? — делая вид, что смотрит по сторонам, говорит одновременно с Чонгуком Чимин.       Юнги тихо усмехается.       На этом беседа о прошлом заканчивается, и вот уже меньше чем через полчаса все сидят в большом кругу, болтая о работе и поедая обильно наготовленное. Чонгук внимательно слушает и то и дело посмеивается, наблюдая за тем, как Чимин упрямо давится фасолью.       Придурок.       Глупость и нежелание Пака признавать то, что Чон его знает, раздражают, но в то же время в груди Чонгука разливается странное тепло.       Знает. Он все еще его знает. Этого упрямого напыщенного дуралея.       — Надеюсь, камера засняла, как тебя чуть не стошнило от твоей любимой фасоли, — говорит Чонгук, когда обед заканчивается и Чимин моет посуду в специально оборудованном для этого здании.       — Что тебе от меня надо, Чонгук? — раздраженно оборачивается Пак, и Чон ставит на стол груду грязных тарелок.       — Ничего мне от тебя не надо. Это ты ведешь себя, как идиот, пытаясь вычеркнуть прошлое.       — Да, я пытаюсь стереть это прошлое, доволен? — повышает голос Пак, разворачиваясь и капая на пол мыльной водой. — Вот и отвали от меня!       Уже почти не больно. Лишь злит. Раздражает так, что хочется настучать этому гаду по голове. Поэтому Чонгук сжимает челюсть и уходит.       И почему Чимин испытывает к нему столько антипатии? Потерять душевную близость с годами естественно, не желать продолжать общение с практически незнакомым человеком — тоже, но бежать? Раздражаться? Что он сделал-то?       Чонгук присаживается на скамейку неподалеку от технических зданий и смотрит на толпящихся вдалеке операторов. Не хочется туда идти. Снова играть.       Как же ему уже надоели эти игры…       Дело в том, что он гей? Поэтому Чимин так его презирает? Если судить по словам Пака в туалете, теперь он испытывает к подобным людям лишь отвращение. Но…       Чонгук зажмуривается, выдавливая из памяти их поцелуй. Почему?       — Прячешься? — возникает из ниоткуда Юнги и опускается рядом. На руках у него перчатки, и Чонгук предполагает, что Мин выбрасывал мусор. — Тоже не люблю толпы.       — Отличную ты тогда выбрал профессию, — усмехается Чонгук, и Юнги отвечает тем же.       — Игнорировать иронию просто невозможно, — соглашается рэпер. — Знаешь, а я ведь дружу с Чимином дольше всех из компании. Он никогда не говорил о тебе.       — Неудивительно, — замечает Чонгук, опуская голову.       — Вы плохо разошлись? Он сегодня какой-то особенно нервный.       — Со мной он всегда такой.       — Да? А причина? Ты же не можешь ее не знать.       — Если бы я понимал…       — Ну, Чон Чонгук, разве не ты у нас талантливый журналист? Включи своего внутреннего детектива и выясни, почему Чимин бегает от тебя как от огня.       — Бегает ведь, да?       Ему же не показалось?       — Даже я заметил. Я вообще наблюдательный. И неплохо знаю Чимина. У него много тайн, но он не настолько хороший актер, как хочет думать. Удачи. — Юнги хлопает Чонгука по спине и отправляется обратно к друзьям.       Включить внутреннего детектива…       Что же с тобой случилось, Чимин?       — Ты совсем оборзел? — звучит вдруг разъяренный голос, и Чонгук вздрагивает. Столько исходящей от Пака ненависти он еще не слышал. — Я уже переводил тебе деньги в этом месяце!       Чонгук замирает на скамейке, медленно поворачивая голову в сторону здания, и замечает слетающего по лестнице Чимина. Он проходит вперед к деревьям, а затем разворачивается и направляется прочь. Чонгук идет за ним.       — И что? Это мои проблемы? Ты так и будешь просирать все деньги, а я буду тебе дальше слать? — чуть ли не кричит Чимин, сжимая трубку так, словно хочет раздавить. — Не беси меня, однажды мне может все это осточертеть, и твоя удача закончится.       Чонгук затаивается за углом здания и, словно шпион, наблюдает за разговором. Неприлично, стыдно, но он не может уйти, получая хоть какие-то крохи информации о жизни Чимина.       — Это было девять лет назад! — ревет Пак, опуская руку с телефоном и вскидывая взгляд к небу. Он стоит так пару секунд, а затем опять прикладывает трубку к уху. — Ты уверен, что это все еще стоит тех сотен миллионов, что я тебе перечислил? Иди ты к черту, Ёндже!       На некоторое время воцаряется молчание, и Чонгук судорожно прокручивает полученную информацию в голове. Кто-то шантажирует Чимина?       — Ладно, — от былой ярости остается лишь тонкий след. Голос внезапно звучит устало и обреченно. — Ладно, сейчас отправлю, ублюдок ты конченый.       Вызов завершается, и Чимин еще долго стоит на небольшом пятачке между зданиями. Молча, покорно, злобно. Чонгуку хочется подбежать к нему и потребовать объяснений. Разобраться с тем, кто посмел угрожать его другу. Подбодрить, в конце концов.       Но что такого могло случиться девять лет назад, что Чимин до сих пор платит за это деньги? И кому? Кто такой этот Ендже?       Ближе к вечеру, когда солнце уже собирается садиться, компания разбивается на команды и отправляется играть в баскетбол. Операторы радостно выстраиваются в полукруг, предвосхищая отличные кадры, а Чонгук думает лишь о том, как все изменилось.       Девушки остаются в стороне, выбираются лидеры и формируются команды, в результате чего Чонгук играет вместе с Намджуном, Тэхеном, Хосоком и Чимином.       На первый взгляд, знаменитости, облаченные в иногда вполне открытую спортивную одежду, желают лишь привлечь внимание зрителей, а не выиграть, но очень быстро данное впечатление развеивается. Парни играют жестко, безжалостно и умело, отчего Чонгуку приходится вспомнить все, чему он когда-то учился. К счастью, в США любят баскетбол.       Сначала все идет не очень хорошо. Любящий тихо посидеть в уголочке Мин Юнги оказывается ярым атакующим защитником, и уже через несколько минут команда Чонгука отстает на пять очков, но потом в нем просыпается желание выиграть. Чонгук всегда был конкурентным. Часто это шло ему во вред, но именно это качество обеспечило множество побед. Его карьера, отношения — все является результатом неумолимого желания получить то, что он хочет. Чонгук не умеет сдаваться и любит в себе данное качество.       Поэтому когда его репутация встает на кон, Чон выходит в атаку. Намджун и Тэхен играют неплохо, Хосок — откровенно отвратительно, а Чимин… С Чимином они учились вместе, поэтому Чон знает, что может на него рассчитывать. Прошло десять лет, но навыки Пака стали только лучше. А ведь когда-то они понимали друг друга без слов, поэтому когда Чонгук перебрасывает мяч Чимину, ловко ускользая от игрока команды противника, а тот передает его забивающему Тэхену, по спине Чонгука пробегают мурашки.       Во время матча нет времени притворяться, обижаться и вспоминать, поэтому они действуют инстинктивно, резко, искренне.       — Чонгук! — кричит Пак, передавая ему мяч, и Чонгук, будучи центровым, забивает. Улыбки зажигаются на лицах, и на пару секунд бывшие друзья даже встречаются лучезарными взглядами. И в этом моменте хочется остаться.       Не натянуть привычную маску, когда команда заканчивает поздравлять друг друга с победой, не разойтись, словно не знакомы, а просто снова быть рядом. От этого взгляда, мучительно короткого, от этой взаимной радости сердце колотится, выпрыгивая из груди, и когда все обрывается, хочется завопить.       Чимин сбегает быстро, Чонгук еще долго общается с Тэхеном и Хосоком, но счастье улетает так же скоро, как ретируется Пак.       Вечером компания снова собирается вокруг костра и проводит часы за рассказами и обсуждениями. Они говорят о еде, карьере, путешествиях, и Чонгук даже иногда шутит, хотя и чувствует себя довольно неловко среди незнакомых людей и под прицелом камер. А потом все начинают расходиться по палаткам.       Тэхен, зевая, отправляется спать в числе первых, Юнги с Хосоком собирают мусор, Намджун с Инхе обсуждают что-то философское, умиляя Чонгука, а Ким Суна потерянно бродит по окрестностям в поисках своего парня.       Оставшаяся пара операторов тоже сонно зевает, а Чонгук берет упаковку фундука и отправляется к реке. Внизу прохладно, темно и очень спокойно. Никого. И именно там, у самой кромки воды, на поваленном дереве Чонгук находит Чимина.       — Из нас выходит отличная команда, — говорит он тихо, присаживаясь рядом и протягивая Паку орешки. Тот пару секунд смотрит на них, а потом горько усмехается. Не берет. И у Чонгука щемит сердце.       На этот раз Чимин не отталкивает. Не отсылает и даже не уходит сам. Просто сидит, и Чонгук позволяет себе ненадолго утонуть в этом моменте. Ему все еще хорошо с ним. Даже молчать. Пахнет водорослями и рыбой, но Чонгук все равно может уловить тонкий аромат ягод и трав. В этом Чимин себе не изменил. Десять лет прошло, а он пахнет все так же. Грудь наливается тяжестью, и в горле образуется ком.       Какой же он жалкий… Совсем не похож на себя.       — Почему ты убегаешь от меня? — требует наконец ответа Чонгук, но Чимин никак не реагирует. Он сидит, задумчиво смотря на водную гладь, и водит пальцами по коленям, словно ощупывает материал штанов. — Я так тебе противен?       Сердце замирает, когда жестокий вопрос слетает с губ, но Чонгуку безумно хочется все выяснить, а для этого иногда надо спровоцировать.       — Да, ты мне противен, понял? — резко развернувшись к Чону, Пак практически выплевывает эти слова ему в лицо, и Чонгук болезненно морщится.       — Но это неправда, — уверенно говорит он. В памяти отчаянно маячит одно единственно ласковое слово, которое Чимин сказал ему в этом году. Но оно, как его спасительный круг — не позволяет покориться шторму. — Чего ты боишься? Что я сделаю? Что, прижму тебя к стене и заставлю делать всякие непотребности?       Чимин резко выдыхает и пытается встать, но Чонгук хватает его за руку и сажает обратно. Пак замирает. Их руки остаются соединенными, и Чонгук слышит прерывистое дыхание Чимина. Желание пулей простреливает низ живота.       Что за черт?       Чимин сглатывает, а потом снова порывается уйти. Чонгук сильнее сжимает его руку.       — Чимин… — начинает он, не зная, что сказать, но придумывать и не приходится, потому что Пак резко вырывает руку и вскакивает с дерева, словно спасаясь от заразы. Обратно он почти бежит.       — Я не знаю, понравится ли тебе, — пробормотал Чонгук, опуская нервный взгляд на коробку в своих руках, и Чимин расплылся в светлой, ласковой улыбке.       — Что бы ты мне ни подарил, мне все понравится, Гук. Ты вообще единственный, кто помнит про мой день рождения.       От этих слов сердце Чонгука сжалось, и он неуверенно протянул коробку другу. Пак поставил ее на стол-бочку и открыл, выуживая небольшое растение.       — Это орешник. Ты же так любишь фундук. Подумал, будет прикольно посадить свой собственный. Так через несколько лет мы сможем есть его бесплатно.       — Где ты его взял? — Не веря своим глазам и счастливо улыбаясь, Чимин нежно поглаживал круглые листочки.       — Ты же знаешь, моя бабушка увлекается растениями, попросил ее достать, — пожал плечами Гук, и Чимин резко обнял друга.       — Спасибо! Спасибо большое! Посадим вместе, да? — бормотал он, растрогавшись, а Чонгук лишь наслаждался ароматом ягод и горных трав, которыми так приятно пахли волосы Чимина. Как бы он хотел окружить себя этим запахом навечно…