Как вывести Янь Фей из себя: три золотых правила

Янь Фей терпеть не может жару, но ее никто не спрашивает, поэтому приходится носить максимально открытую одежду(только ступни постоянно мёрзнут). У нее оголена спина - ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, ЧАЙЛЬД, И Я ТЕБЯ ПОДОЖГУ! - и порой это смущает. Но не в ясный день, когда припекает солнце. Янь Фей прячется в своем кабинете. Там не такое пекло, но дышать так же невозможно. Она дремлет на диване - Боже, дайте мне сил, - и страдает от отсутствия способности банально встать. Ей плохо, но она не снимает своих пушистых сапог, потому что даже в раскаленной солнцем каменной зале... У нее до смерти мёрзнут ноги. Буквально до момента, когда ненасытный до прикосновений Чайльд не приходит к ней просто потому что, кажется, теперь он тут живёт(конечно, не живёт, но бывает так часто, что уже и не понятно) и не окидывает взволнованным взглядом ее уставшее тело. - Отвернись, - едва произносит она. Сил говорит нет. Есть силы только дышать и спать, но ей не хочется проснуться с чужими руками на своем неприкрытом тканью животе. - даже не думай о том, о чем ты сейчас думаешь. У Янь Фей - Янь, да ты вся горишь! - голос немного хриплый. Она вся обливается потом и закидывает изящную ногу на спинку дивана. Руку бы тоже закинула, потому что кожа липнет к коже, потому что приносит ещё больший дискомфорт, но двигаться больше не хочет. Тарталья, - Чертов Тарталья - усмехается. Неужели он похож на непристойного мужчину? Янь Фей сейчас все равно(очень похож). Она смотрит в потолок над собой и потихоньку теряет сознание. Это нехорошо. Ей плохо - Чайльд, очарование мое, оставь меня в покое... - ей так плохо, что попадание под свою же огненную печать не сравниться с тупой болью в голове и гребанной немощностью. Янь Фей открывает глаза. Она не знает, сколько прошло времени, но чувствует как по лицу аккуратно скользит влажная тряпка. - Хм, а стрелки смываются? - игриво спрашивает Тарталья, и Янь Фей облегчённо вдыхает прохладный воздух вокруг. - А то я так боюсь, что случайно испорчу такую красоту... Янь Фей скашивает глаза вниз и видит, что Чайльд - Чертов, мать его, Тарталья, - сидит на самом краешке. Почти соскальзывает с мягкого дивана, но не двигается ближе. Она сама прижимается вплотную к спинке, неприятно жмурясь от того, как быстро нагревается ткань под ее телом. Думает, что ему неудобно и забывает, что неудобно ей. - Спасибо, - шепчет она. Голос охрип настолько, что в пору беспокоится о ее самочувствии. - Мне это даже почти ничего не стоило, - в привычной манере отзывается негодник, и просит приподнять Янь Фей свою голову. А после собирает короткие волосы в два некрепких пучка, чтобы стало ещё легче. - Спасибо, - вторит она, и закрывает глаза на то, что он осторожно поднимает ее руку, придерживая у запястья, и проходится по ней холодной тряпкой. Она не любит прикосновения. - Спасибо. Спасибо-спасибо-спасибо. Она смотрит ему в глаза, и Тарталья очаровательно улыбается, без зазрений совести поднимая ее пальцы к своим губам и целуя костяшки. Она даже не понимает, целует ли, потому что ощущает только его горячее дыхание и прохладу перчаток, но не тепло его губ. Янь Фей - Отдыхай. - всей душой ненавидит жару, но именно эти моменты стремятся заполнить сознание. Янь Фей не любит прикосновения. Больше всего - неожиданные. Она помнит, как однажды чуть не убила одного рыжего идиота, который додумался положить руку ей на поясницу. Янь Фей хмурится, и сидит за своим столом, снова заполняя бумаги. В полной тишине слышен свист чужого дыхания, но ее это не особо волнует - она очень погрузилась в работу. Непривычно, но сегодня Тарталья - Только не шуми, - решил поработать с ней. Он взял какие-то документы и расположил на кусочке стола, который выделила ему Янь Фей. Она совершенно не любит внезапные прикосновения, но ее охватывает дрожь. Ноги будто засунули в ледяную воду. Янь Фей удивительно бесшумно снимает пушистые сапоги, которые ничерта не греют, и прижимается ступнями к чужим теплым коленям. Видит, как Тарталья вздрагивает и чуть приподнимает брови, и молится, чтобы он молчал - по телу разливается приятное тепло. - Слушай, - начинает он, и Янь Фей, осуждая саму себя за этот прилив доверия, хочет забрать ноги себе, но ее лодыжки внезапно обхватывают мужские ладони, - мне нужна помощь. Посмотри документ, где-то тут несостыковка. Она удивлённо приподнимает брови. Думала, что он сейчас будет ругать ее за своевольность, а лишь попросил помочь... И оставляет попытки оторвать ступни. Ошибки в документе не было. Янь Фей любит по вечерам - Давай пройдемся вместе? - бродить по городу, и в некоторых закутках, едва видных небольших улочках, играют какие-то музыканты. Она чувствует за своей спиной надёжное тело Тартальи и знает, что он не уйдет. Вокруг танцуют люди, и сердце охватывает радостное предвкушение: Янь Фей так давно не танцевала... Даже такие шуточные танцы под абсолютно незамысловатую музыку в каком-то пыльном квартальчике. - Потанцуем? - взволнованно спрашивает она и протягивает свою руку. Тарталья глупо улыбается(Янь Фей думает, что каждая его улыбка невероятно глупа) и подаёт свою надёжную ладонь. Ее тело очень легко крутить вокруг своей оси, она смеётся и радостно наступает ему на чистые сапоги. Не замечает, либо делает это специально - Тарталья молчит. Не хочет нарушать атмосферу. Перехватывает ее руки своими пальцами и осторожно обводит по кругу. У них в Снежной танцуют намного ближе - так, что слышно звук чужого сердца. Но Тарталья, - Чайльд, мне жарко! - не старается придвинуться. В этом есть что-то своё. Что-то чарующее. Они смотрят на расцветающие огни порта. Янь Фей ест куриный шашлычок, перемазав все пальцы в соусе, и глазами примеряется, куда укусить в следующий раз. Тарталья умиротворен. Ему хорошо. Краем глаза он замечает толпу, идущую посредине моста, и легко касается рукава ее странной одежды, чуть тянет на себя: - Отойди немного. Янь Фей послушно делает шаг, не отрывая глаз от лакомства, снова наступает на уже сто раз истоптанный сапог. Тарталья молчит, улыбается самым краешком губ. Порыв ветра прохладными иглами впился в открытые предплечья. - Чайльд, - она поворачивает к нему голову, сверкая глазами, и осторожно, будто боится, что любое действие может испугать, пододвигается. - Мне холодно. И сама - Ладно, иди сюда, - прижимается к нему всем своим телом.