Должник

      Маэдрос сидел за столиком в небольшой кафешке. Его заказ ещё не принесли, однако это не мешало ему рассматривать меню вновь и вновь, попивая кофе. Кажется, юноша заказал недостаточно, чтобы наесться, и теперь искал, что бы ему добавить. На улице царствовали покой и тишина. Дождь уже успел утихомирить свои ревущие порывы, что не могло не радовать автомобилистов. — Ваш заказ, Сэр, — молодой официант мягко улыбнулся, устанавливая перед феанорингом салат «Цезарь» и мясную тарелку. — Благодарю Вас, — этого должно было хватить для того, чтобы парень утолил свою жажду голода.       Одинокий наушник выпал, кажется, из него заиграла музыка. По виду юноши можно было сказать, что он слушает что-то современное: какие-нибудь попсовые треки, обязательно без присутствия ненормативной лексики. Но воспроизведение музыкальных дорожек давно было остановлено. Ещё ранее, когда Майтимо только вошёл в кафе, он наслаждался джазовыми композициями, теперь же — тишиной. — Не могли бы Вы сразу принести мне счёт, пожалуйста?       Официант улыбнулся, а затем, с затёртой до дыр фразой: «Да, конечно», поспешил удалиться. Рыжеволосый юноша принялся за еду. Спустя некоторое время он успел уже и оплатить свой заказ, и насладиться вкусом еды. Что ж, недорогое кафе может приятно удивить своей гастрономической прелестью. Наверное, поэтому этот студент часто выбирал для себя ужин именно в этом месте, совсем недалеко от института.       По крышам снова забарабанил дождь, это так раздражало прохожих, которые куда-то спешили без зонтов и капюшонов, проклиная прогноз погоды, который обещал на сегодня лишь пасмурность, но никак не осадки. Очевидно, эти люди желали укрыться в метро, либо успеть забежать в иной транспорт, может, даже переждать дождь в ресторане. Верно Майтимо совершенно не из тех, кто берёт с собой зонтик в дождь, но и не из тех, кто будет нестись, сломя голову, лишь бы добежать до сухого места.       Ярко красная ткань толстовки вмиг намокла, стала больше походить на цвет запёкшейся крови. Длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, расползлись, кто по лицу, кто по лбу. «Словно помыл голову» — шутил про себя феаноринг, улыбаясь недовольным прохожим.       Чтобы добраться до дома, ему следует вызвать такси и ехать всего полчаса, однако совсем не хотелось. Майтимо выбирал себе в верные друзья общественный транспорт. А именно, метро. Ему нравилось, как гудят поезда на станциях, как шумят вагоны, когда погружаются в тоннель. Это успокаивает и настраивает на нужный лад — вдохновение.       Весьма удивительно, он учится на кафедре физики, а сам душой лежит в искусство. Ему нравится рисовать, писать и петь, как и его младшему брату Макалаурэ. Только вот, Кано разрешено поступать после школы туда, куда он захочет, а Майтимо — нет. Отец велел ему подавать документы именно в те ВУЗы, где большее внимание уделяется точным наукам. Что ж, а отец у него — статный мужчина — владелец известной ювелирной компании «Нолдор». Именно в честь названия его бизнеса, всех членов Феанорова семейства называют «Нолдо». Кратко, зато сразу понятно, о ком речь. — Вроде, уже поздно… Но так не хочется домой, — горько вздохнул обладатель огненных волос, смотря на наручные часы.       Юноша махнул рукой и последовал в противоположном от метро направлении — в парк. Всё равно одежда уже мокрая, поэтому ничего не случится, если он присядет на скамейку, древесное покрытие которой уже давно пропиталось влагой насквозь. Хорошая идея — распустить волосы. И без того запутанные, так еще и резинку снимать с них. Может хоть выпрямятся под дождём.       По опустевшему парку медленными размеренными шагами ступал тёмный силуэт. Это был явно высокий человек, точно, мужчина. Весь в чёрном, в руках у него был широкий чёрный зонт. Очевидно, он был последним, кто оставался в дорогом ресторане в центре парка — иначе думать нолдо не мог. Мужчина всё приближался, а Майтимо вглядывался в его черты, желая изучить и насладиться его красотой. Ему хотелось запомнить эту картину, чтобы, вернувшись домой, воплотить её на холсте.       Наконец, незнакомец прошёл мимо, одарив феаноринга непонятливым взглядом со скептически изогнутой бровью. Он остановился. — Ты весь промок, малыш, заболеешь ведь, — донёсся грубый прокуренный голос. — Всё в порядке, не беспокойтесь, Сэр. Я люблю сидеть на природе под ливень и наслаждаться им, — улыбнувшись заботе чужого человека, ответил юноша. — Что ж, тебе виднее. Но на твоём месте, я бы шёл домой. Довести тебя под зонтом до метро? — Благодарю Вас, не нужно.       Судя по внешнему виду и голосу, мужчине было где-то около тридцати лет. На голове красовалась строгая шляпа, одет он был в чёрное лёгкое пальто, а на глазах, зачем-то, были солнцезащитные очки. Быть может, он от кого-то скрывается. Незнакомец пожал плечами и направился обратно к выходу из парка. Вскоре и нолдо пришлось уходить — обеспокоенная мать уже в третий раз звонила сыну и просила его скорее возвращаться домой.       Дома этого загулявшего, промокшего до нитки, студента встретили все младшие братья и мать. Отец, как обычно, был на работе и творил. Что и зачем — не ясно, ведь то, что он делал — не для продажи. И далеко не в подарки. — Где ты был, Нэльо? — в комнату к старшему брату зашёл Кано. — Ты снова ехал на метро, а после ждал автобус? Папа же сказал, чтобы ты вызвал такси. — Не волнуйся, я просто долго ждал заказ в кафе. Сегодня там было много людей, — пожал плечами старший, не отвлекаясь от своего занятия. — А что ты рисуешь? — А тебе всё знать надо, да? Ну, иди сюда, покажу, — улыбнулся юноша, маня к себе брата. — Это мужчина, которого я сегодня встретил в парке. Чем-то меня зацепил его образ. Он весьма харизматичен, что скажешь? — Скажу, что анатомия по тебе плачет горючими слезами, мой дорогой братец-самоучка, — посмеялся младший, разглядывая творение старшего, находя одну за другой ошибки в построении человеческого тела. — Я рисую для себя, а не для поступления в архитектурный, глупышка. Это тебе нужны точность и анатомия.       Теперь веселились оба парня. Каждый придумывал про другого шутку, и так они смеялись до тех пор, пока не вернулся отец. Феанор заявился вновь в не совсем трезвом состоянии. Он указал пальцем на Майтимо и твёрдо заявил: — Завтра ты едешь со мной. — Но я хотел сходить с Кано в кино… — С Канафинвэ пойдёт Келегорм. — Да, отец, — поникнув, ответили все трое, ведь у каждого были свои планы. — Отлично.

***

      На следующий день ровно в шесть утра Феанор и Маэдрос выехали из дома. Водитель вёз их за город на некоторую базу отдыха для богачей. Там собралась вся тусовка из свиты президента и основателей известных брендов их страны: Ольвэ — владелец судостроительной компании «Телери», Тингол — руководитель проекта по вопросам безопасности, который также является директором ресторанной сети «Синдар», Мелиан — его жена, девушка, чьё имя в истории науки звучит не один раз, Манвэ — самый любимый сын президента, по совместительству, мэр самого крупного города в стране, являющегося её столицей, Моргот — старший сын президента, который и по сей день связан с преступным миром, являясь, при этом, самым влиятельным из всех детей Илуватара, после Манвэ, конечно же, мэром чуть менее огромного города, чем Манвэ — эти города находится в вечных соревнованиях друг с другом, как и их административные главы. Также присутствовали и другие члены общества обладателей миллионов. «Так вот, где теперь отец постоянно пропадает…» — Маэдрос стоял рядом с Феанором, как спутник, пока сам основатель «Нолдор» играл в покер с остальными любителями азартных игр.

***

      На улице уже растёкся вечер, означающий то, что презентация новых драгоценных камней дома Феанора уже прошла, и что игра в самом разгаре. — Кажется, я растратил весь свой бюджет, — хмыкнул старший нолдо, понимая, что ему нечего отдавать Моринготто, хотя ставка была сделана. — Ничего страшного, твои камни, что ты сегодня нам представлял, вполне сойдут за оплату, — рассмеялся мужчина, вспоминая прекрасное мерцание творения, созданное его недругом, названное сильмариллами. — Ну уж нет! Эти камни я тебе не отдам! — да и то, недруги они лишь потому, что Феанор вечно проигрывает Морготу, а последнего нолдо просто раздражает своим характером. — Я бы предложил тебе отдать натурой, да ты женат. Хотя, дочурка у тебя чудная, — Мелькор ухмыльнулся, подмигивая Маэдросу. — Кому, как не тебе известно, что это мой старший сын. Что ж, мне дела нет. Деньги закончились, а камни я не отдам, забирай мальчишку, может тебе он пригодится. Всё равно он семье не помогает. Ты его со всей душой отправляешь на физико-математический, а он на искусство хочет, — негодовал пьяный мужчина, подбивая юношу по спине, толкая вперёд, чтобы тот перешёл к Морготу. — Что ты такое говоришь, отец? Ты же пьян… — Не слушай его, он тебе ничего сейчас внятного не скажет, — махнул рукой Манвэ, наблюдая за всей этой картиной.       Мелькор поднялся из-за стола, затем направляясь к юному феанорингу. Взяв мальчишку за талию, он вывел его из игрального зала туда, где было тише всего. — Что происходит? — Не бойся ты так. Сегодня переночуешь у меня. Твой отец явно не уедет отсюда до завтра. — Почему я не могу просто уехать домой, а мой отец сам за свои долги расплатиться?       Моринготто не ответил ничего, лишь крепче взялся за руку феаноринга, выводя его на улицу к своей машине. На все вопросы младшего он отвечал лишь тяжёлыми вздохами, надеясь, что вскоре юноша угомонится. — Вот, выпей. — Что это? — Вишнёвый сок.       Через некоторое время юный нолдо уже ехал на заднем сиденье тонированного автомобиля молча, лёжа головой на чужих коленях. Каким же глупым нужно было быть, чтобы выпить из чужой бутылки сок? Теперь мучайся и едь с пытками снотворного, ища ответы на вопросы во сне.       Ехали они достаточно долго и даже если бы юноша был в состоянии соображать, то всë равно бы запутался и не понял, куда его везут. Спустя более часа езды они приехали куда-то на окраину другого города, к большому одиноко стоящему особняку с немалой территорией. Ворота распахнулись и машина, наконец, прибыла. Для Моринготто открыли дверь и кто-то их слуг поприветствовал его, но тот лишь холодно проигнорировал их, выходя. Осмотревшись, мужчина хотел было подозвать кого-то, чтобы они забрали нолдо, однако, вдруг подняв его на руки, брюнет обнаружил, что юноша удивительно лëгкий. «Что, этот алчный дурак, Феанаро, совсем своë чадо не кормит? Уже не мальчик, а весит совсем мало…» — как-то с интересом поразмышлял старший, занося юношу в дом. Вскоре был отдан приказ приготовить гостевую комнату и спустя полчаса Мелькор, всë также на своих руках, донëс юношу до постели, уложив спать на неë. Закрывая дверь комнаты, старший подозвал одну из служанок, приказывая тихо, но строго. — Мальчишку разденьте, чтобы не спал в уличном. Утром покормите. С территории не выпускать, даже если его папаша из «Нолдор» вернëтся. У меня завтра будут дела до обеда, после я с ним разберусь. Остальное по ходу, самим ничего не предпринимать, мне звонить.       Служанка заохала, кивая головой и повторяя о том, что всë будет сделано в лучшем виде. Вздохнув, мужчина оставил это и ушëл наконец в свою спальню сам. Уже ложась в постель, он чуть улыбнулся и подумал, закрывая глаза. «Интересный юноша. Мало слышал о нëм, в отличие от других детей Куруфинвэ, он известен лишь как «старший»… Слишком тихий, очевидно. Что ж, возможно, всë это кончится быстро и мне не стоит забивать голову, Феанор же не такой чудак, чтобы отдавать мне сына, когда у него такое состояние…» «А если отдаст? Что тогда?— вдруг зародилась тревожная мысль. — Даже не знаю, будет ли это считаться щедрым подарком мне, или же большой проблемой на голову…»       Закончив свои размышления так, Моргот поворочался ещë немного и уснул уже поздней ночью, раскинувшись беспокойно на большой постели.

***

      Пробуждение для рыжеволосого студента было не из приятных. То ли после приёма снотворного, то ли от усталости после сна, у него болела голова. Майтимо проснулся на широкой постели, заправленной белоснежным бельём. Комната сама по себе светлая, озаримая с утра солнечным светом. Это радовало глаз, но не с самого пробуждения, когда хочется по-больше темноты и дальнейшего сна. Завидев на себе другую одежду — пижамный костюм, юноша довольно сильно удивился. Он никогда не спал в одежде. Бывает лишь один раз за год, когда на улице зима и очень холодно, но только не осенью. — Где я?.. — постепенно вспоминая события вчерашнего дня, нолдо старался не паниковать. — Что это значит, отец?..       Как будто бы его услышат. Хотя, его услышали — служанка. В этот же момент в дверь вежливо постучали и, получив согласие, вошли. Любезно поздоровавшись, девушка протолкнула внутрь комнаты тележку с блюдом. Устанавливая еду и напиток на столе, раскладывая приборы, она пожелала юноше приятной трапезы и направилась было с тележкой к выходу из комнаты, но не тут то было. — Простите… У меня аллергия на кофеин. Мне нельзя его употреблять часто и в больших дозировках, а я вчера вечером пил кофе… Не могли бы Вы принести мне обычной воды? — Конечно, Сэр, я сейчас принесу для Вас новый стакан. Графин с водой присутствует в Вашей комнате, мы проверяем воду каждые два часа при необходимости, не беспокойтесь.       Забрав чашку с кофе, девушка поспешила удалиться. Вернулась она уже с новым стаканом, внутри которого была уже вода. — Прошу Вас, Нэльяфинвэ.       Служанка вышла, а Майтимо продолжил приём пищи. Сперва он поест, а после уже начнёт спрашивать у девушки о том, где он находится и зачем он здесь. Вдруг она знает? Однако ничего девушка ему не рассказала. Ей неизвестно, для чего феаноринг находится в особняке. Зато ей известно, что юноша был оставлен без телефона. Его смартфон Моргот изъял ещё в машине, пряча к себе, чтобы он не мог позвонить ни родным, ни отцу. Что ж, разумное решение для похитителя, но в чем его цель? — Мгх… Что же делать?..       Однако, долго оставлять юношу одного наедине с его мыслями не стали. В дверь снова постучали и спокойный низкий голос вежливо спросил. — Нэльяфинвэ, позволите войти?       Голос был определëнно незнакомый нолдо раньше, но звучал убедительно и его обладателю хотелось доверять. Однако рыжеволосый юноша не был готов довериться кому-либо, кроме своих родственников. Но любопытство так его и распирало, поэтому Майтимо и ответил одобрительно. Получив разрешение, незнакомец отворил дверь и предстал перед юношей. Это был мужчина лет тридцати, одетый в чëрный костюм и носивший на ладонях перчатки. Лишь взглянув на него было несложно догадаться, какую службу он выполнял в этом доме. Учтиво поклонившись, мужчина заговорил вновь. — Доброе утро, Нэльяфинвэ, моë имя Себастьян. Я главный дворецкий Моринготто. Сейчас он отсутствует, потому Вы можете обращаться ко мне.       Слегка растерявшись, юноша спешно поднялся со своего места, расправляя ткань помятой после сна пижамы. — Д-доброе утро, Себастьян! — это звучало звонко, весьма неуверенно, заставляло испытывать за себя стыд. — Кхм. Доброе утро… Я прошу прощения, просто вчера я находился в одном месте, а проснулся здесь, Вы не подскажите, где я?.. — Ох, Вы совсем не помните? — с какой-то ноткой разочарования спросил дворецкий, однако, затем снова приветливо улыбнулся, начиная объяснять. — Что ж, хорошо. Как я уже сказал, я дворецкий Моринготто, следовательно, Вы находитесь в его владениях сейчас. Господин привëз Вас вчера ночью, и пока он не вернëтся, Вам придëтся оставаться здесь. Остальные подробности мне неизвестны, — чуть подëрнув плечами, закончил мужчина. — Значит, мы сейчас не в Стэйне? — с каким-то испугом задал вопрос Маэдрос, пытаясь что-то разглядеть в окне, очевидно, пейзаж, надеясь, что там будет та же картина, что и из окон его дома. — Вовсе нет, — покачал головой дворецкий. — Владения Моргота находятся в Ирше. Более того, мы сейчас на окраине города, поэтому, вокруг нет соседних домов. — Ирш?.. Так далеко от дома…       Юноша чуть пожался, поскольку по полу прошёлся поток холодного воздуха. Майтимо поспешил к окну, желая закрыть его. — Скажите, а этот Моргот скоро вернётся? — Это неизвестно пока. В связи со своим статусом, господин очень много работает. Так что нам остаëтся лишь ждать. — Что ж… — делая небольшую паузу, парнишка помялся. — Очевидно, я потерял вчера свой телефон… Скажите, могу ли я сделать звонок? Мой отец остался на базе, куда съезжаются все набитые кошельки нашей страны, думаю, он ещё не был дома, а моя мать сильно волнуется… — Увы, я не могу предоставить Вам эту возможность. Но не стоит волноваться, Ваш отец — взрослый и состоятельный человек, уверен, он позаботится о себе сам. А вот мне… Необходимо позаботиться о Вашей одежде…       Губы дворецкого сжались и очевидно он больше не мог терпеть столь помятый вид юноши в пижаме. — Ваша одежда была почищена, с Вашего позволения, я отойду, чтобы принести еë. — Да, конечно…       Напряжение для рыжеволосого юноши всё нарастало. Ему было слегка не по себе. Страшно не было, его лишь захватывала тревога за то, как там его родные, как себя чувствует мама. Почему всё так происходит? Вроде, богатый человек, живёт в роскошном особняке на окраине города, правда мальчишка и понятия не имеет, кто такой этот Моринготто, но разве у него нет ни одного телефона в доме? Наблюдая за тем, как выходит из комнаты Себастьян, феаноринг ещё раз осмотрел помещение, ища хоть что-то, что может ему помочь. И нашёл. На столике в самом отдалённом углу находился ретро-телефон с круглым циферблатом, который приходилось проворачивать для набора необходимых комбинаций чисел. Майтимо метнулся к нему. В спешке набирая номер дрожащими руками, он даже не заметил, что над ним конкретно так посмеялись. Телефон-то был игрушечным. — Это что, какая-то шутка?       Но ответ поступил неожиданно. Себастьян вернулся довольно быстро, в его руках были аккуратно сложенные вещи Майтимо, отглаженные, до сих пор тëплые и вкусно пахнущие каким-то средством. Поглядев на юношу, дворецкий с улыбкой заметил что тот стоит у телефона и проговорил: — Ах, это предмет декора. Не стоит воспринимать его всерьëз. — Предмет декора, который расположен в незаметном месте, обставленный книгами и даже с виду похож, как и есть, на игрушку, верно? Не думаю, что этот серьёзный человек, которого Вы величаете Моринготто, стал бы устанавливать подобный декор.       Ясно было, почему парень раздражён: Феанор часто забирал его на выходных на одну и ту же базу отдыха в качестве «сиделки», чтобы он оставался трезвым и смог довести после отца до машины, а затем возвратить домой. Настолько тошно было находиться в данном заведении Маэдросу, что и лица людей, которые его окружали, были ему противны. Даже Манвэ был ему неприятен.       Юноша не увлекался политиками, поэтому даже не знал и знать не хотел, как выглядят мэр их города, остальные сыновья и дочери Илуватара, иная его свита. Ему было достаточно знать только президента. Всё. Дворецкий ничего не ответил на эти слова, однако, теперь он точно укрепился в своей мысли — мальчишка совсем не знает его господина. Покачав головой, Себастьян сложил одежду на постель юноши и спросил учтиво: — Вам помочь одеться? — Благодарю, я в силах сделать это сам, — откладывая не настоящую телефонную трубку, медноволосый возвратился обратно к постели. — Я так и подумал… — хмыкнул дворецкий, на мгновение растеряв всю свою сдержанность. Однако, лишь на мгновение. Направившись к выходу, он вдруг бросил взгляд на тележку с теперь уже грязной посудой, и захватил еë, покидая комнату. — Я уберу это.       Отвечать юноша не стал, лишь дождался, пока мужчина покинет комнату, а после принял решение придать помещение более тщательному осмотру. Первым делом его взгляд устремился на дверь, ведущую в отделение санузла. Только феаноринг прошёл в новое помещение, как его встретил приятный цитрусовый запах; на столике стояла прозрачная колба с водой, дольками и кругляшками апельсина, лимона. Также присутствовали рядом тёмные свечи с ароматом кофейных зёрен, вазочки с сухоцветами, корзиночки с различными шампунями, бальзамами, гелями для душа, кремами, скрабами, маслами и так далее; твёрдое мыло в аккуратной мыльнице с цветочными узорами, жидкое мыло в стеклянной баночке с довольно необычным на вид, но удобным дозатором. Входную и правую стены украшала светлая серая плитка мелкими квадратиками, передняя стена была чисто белой, как пол и потолок, под которым разместились светодиодные ленты. Левая стена, как и выступающий наружный угол между белоснежной и сероватой стеной, была украшена розовой плиткой в мелкий квадрат. С той же стороны находилась длинная ванна, край которой также был в розовых квадратиках. Чёрные кран, душ, шланг душа, очередные бутылочки с шампунями, такие же чёрные. Под раковиной, что расположилась на белой стене, находилась хорошо припрятанная серая, как стена, урна. Чуть выше урны — шкафчики и полочки, выше них — сама раковина и элементы декора с шампунями. Ещё выше — большое круглое зеркало, оснащённое подсветкой. Также, стоял туалет.       Приняв душ, воспользовавшись полотенцем, юноша повесил его на батарею, предназначенную для сушки. Затем он переоделся, аккуратно сложив пижаму на постели, спрятав её под подушку, застелив за собой кровать. Делать ему было, особо, нечего, поэтому он решил оглядеть стеллаж с книгами. И не найдя ничего лучше, чем единственное издание в этих полках Джеймса Роллинса «Венец демона», Маэдрос решил перечитать произведение любимого автора, любимой серии книг «Отряд Сигма», заново переживать за своих любимых героев. Так он и просидел всё время за книгой. Юношу не беспокоили. Дворецкий ушëл и очевидно, собирался предоставить нолдо самому себе, но вдруг… Передумал.       Поняв, что юноша совершенно не ориентируется в новом месте, Себастьян решил не отходить от медноволосого слишком далеко. К тому же, ему было предназначено внимательно следить за ним. Потому, он скоро вновь постучался в дверь. — Нэльяфинвэ, вы переоделись? — Да, я переоделся, — подытожил феаноринг, смотря на часы. Вроде как, прошло уже больше часа. Интересно, переоделся ли он? — Тогда, с Вашего позволения, я зайду.       И мужчина зашëл снова. Оглядев юношу, тот улыбнулся уже довольно, подмечая, что тот чист, умыт и в отглаженной одежде. Затем Себастьян глянул на постель и тоже несказанно удивился, вопросительно поднимая брови. — Майтимо, Вы сами сделали это? — Да, почему нет? Разве уважающий себя человек не обязан выполнять нормы своей жизни?       Феаноринг пожал плечами, отрываясь от книги, закрывая её, оставив свой палец внутри, как закладку, чтобы не потерять место, на котором остановился, а затем поднял голову на мужчину, поднимаясь со своего места, в знак уважения к нему, подходя ближе. — Хах, просто… Эта работа, обычно, предназначена для меня, и мало кто утруждается заправить постель сам… Даже не так… Вы первый, — и мужчина поднял довольные глаза на юношу, с каким-то уважением глядя на медноволосого. — Обычное дело, — пожал плечами нолдо. — Вы что-то хотели? Или он уже вернулся? — Ах, да, прошу простить за вторжение… — дворецкий задумчиво поправил бабочку на шее, — Мне нужно следить за Вами, Майтимо. Да и вы тут ничего не знаете… Вот я и пожаловал, чтобы быть рядом. — Вот как… — феаноринг задумался. Он давно мялся, словно хотел попросить что-то, но стеснялся.       Заметив это, Себастьян чуть вскинул брови и спросил: — Майтимо, что-то не так? Спрашивайте, я сообщу Вам всë, что знаю. — Если уж Моринготто долго ждать… Можем ли мы с Вами пройтись, а то в четырёх стенах мне не очень уютно… Если нельзя, то я пойму. — Ах, это определëнно можно, — очевидно, что дворецкий и сам обрадовался, тут же подходя к двери и раскрывая еë перед юношей. — Прошу! — Благодарю Вас, — улыбнувшись, нолдо вздохнул с облегчением, поспешно выходя из комнаты. — Что хотите исследовать? — с улыбкой спросил Себастьян, закрывая дверь и оглядываясь на медноволосого. — Я бы хотел подышать свежим воздухом… — Тогда нам в сад, — подытожил дворецкий и повëл юношу куда-то по неизвестным ему коридорам. — Только вот… Я вчера был в пальто… Не подскажете, где я могу его забрать? — Хм… Думаю, оно где-то внизу… Позвольте, я сейчас узнаю.       И дворецкий вдруг шагнул куда-то в сторону, исчезая в одной из комнат. Как оказалось там находилось ещë несколько слуг и, коротко переговорив с ними, мужчина вернулся, уже с уверенностью отвечая на вопрос. — К сожалению, Ваше пальто тоже стали чистить и это заняло больше времени, чем планировалось… Но, если Вы не возражаете, мы можем предложить Вам пока одно запасное, имеющееся у нас.       Напрягаясь сильней, Майтимо с беспокойством поглядел на мужчину. — В нём были мои документы… — Мы знаем. И они в порядке, — мужчина кивнул, а затем, чуть кашлянув, проговорил. — Господин изъял их, пока не вернëтся… — Да что, чёрт возьми, происходит?! Сначала мой отец вновь кому-то проигрывает в покер, потом от выигравшего идут какие-то пошлые шуточки с нетрадиционным содержанием в мою сторону, затем меня ведут к чужой машине, а теперь я здесь без связи и документов! — не выдерживая, сорвался медноволосый, активно жестикулируя руками.       Выслушав всë, что сказал юноша, лицо мужчины вдруг стало мрачным и холодным. Устав от того, что он и так постоянно выслушивает замечания, теперь же, когда ругался юноша, Себастьян больше не вëл себя так дружелюбно. — Сохраняй спокойствие. Наш господин — очень влиятельный человек. Игра, в которую тебя втянули весьма опасна, так что, не делай глупостей и будь послушен. Когда Моргот вернëтся, ты сам спросишь обо всëм у него. Только не таким тоном. — Плевать я хотел на хозяина этого дома, знаете ли, Себастьян. Я сам разберусь, как и что у него спрашивать. Если Вы не понимаете, то Ваш господин совершил похищение! — ощущая, как его настроение портится всё сильнее, феаноринг стиснул зубы. Он попытался успокоиться, но это выходило сложно.       Слуги, что до сих пор стояли достаточно близко, чтобы слышать слова нолдо, вдруг как-то холодно усмехнулись. Вдруг кто-то из них сказал довольно громко. — Это не первое похищение на нашей памяти, — остальные тут же разразились леденящим смехом.       Себастьян снова улыбнулся, но теперь совсем фальшиво. — Если продолжишь в том же духе, заработаешь проблем и себе, и своей семье. Господин весьма вспыльчив.       Нолдо тут же поменялся в лице. Теперь его планы и отношение к дворецкому изменились. Если сперва этому мужчине хотелось довериться, улыбнуться, то теперь он не собирался делать этого. — Отведите меня обратно в комнату, Себастьян, пожалуйста. — Да, пожалуй, так будет лучше, — мужчина усмехнулся уголком рта и повëл юношу обратно, больше ничего не говоря по дороге.       Постепенно успокаиваясь, феаноринг молча следовал за дворецким. Его не интересовало ничего, кроме ответов на свои вопросы. Что это значит, что это уже не первое похищение? Почему именно он? Зачем Моринготто его документы? Для чего он сам ему нужен? Атмосфера в доме больше не казалась приятной и спокойной. Тут было холодно и таинственно. Наконец, Себастьян вновь подошëл к двери, отпирая еë ключом и сказал суховато: — Если что-то понадобиться, возле постели есть кнопка, вызовешь меня. Сам никуда не ходи, запирать тебя не стану. — Лучше заприте. Так я хоть буду знать, что кто-то желает войти, — с кратким пояснением отрезал юноша, проходя внутрь комнаты, в которой проснулся. Больше он отсюда не выйдет, пока не получит ответы, он не станет принимать пищу, устроит своему похитителю бойкот. — Как знаешь, — и дворецкий, так резко изменившийся на глазах нолдо, закрыл дверь, проворачивая ключ и запирая мальчишку в комнате наедине с тревожными мыслями.       В сознании Маэдроса что-то внезапно поменялось. Эта смена отношения дворецкого, что сперва проявлял уважение, даже похвалил, а теперь явил наружу свою настоящую сущность. Те язвительные улыбки остальных рабочих по дому, их слова… Парнишке хотелось забиться в угол и не высовываться, поскольку сведений о том, что происходит, для того, чтобы успокоиться, ему не хватало категорически. Юноша разрывался на части: ему и хотелось видеть мэра Ирша, и одновременно не хотелось. Любопытством здесь и близко не пахло, лишь выяснение происходящей ахинеи. В конце концов, он не сдержался и передвинул стеллаж с книгами к двери, запираясь, таким образом, изнутри. Так ему было спокойнее. К тому же, раз уж его похититель соизволил поселить его именно в эту комнату, то это означает, что юноша может сам распоряжаться расстановкой мебели и декора, главное лишь потом вернуть всё, как было, если заметят.       Время шло. Электронный циферблат указывал на то, что уже время обеда. Интересно, студента будут кормить вновь или нет? Рано или поздно, Майтимо об этом узнает, а пока, до сих пор, он не отрывался от любимой книги.       Неожиданно, но весьма ожидаемо, в дверь постучали: — Кто это? — по голосу юноши сразу стало понятно, что он нервничает. — Это Себастьян. Могу ли я войти? — Нет, не можете, — уже спокойнее для себя, но не менее раздражённо для дворецкого, ответил нолдо. — Всё в порядке? Вы не одеты? — для чего вновь создано это внимание? К чему это нарисованное уважение? — Нет. Просто в эту комнату может войти лишь Моринготто. Лично.       Дворецкий посмеялся, а затем, без вторичного вопроса о позволении входа, вставил ключ в замочную скважину, отпирая дверь. Маэдрос поспешил ко входу в комнату. Только видя мужчину через дыры между книг в стеллаже, он вытолкнул старшего из комнаты и закрыл за ним дверь. — Нет, нельзя войти.       Удивлённый Себастьян скептически изогнул бровь. Поправив свою причёску, выгладив рукой одежду, которая слегка помялась от давления руки юноши, мужчина заговорил уже строже, меняя свою радужную сущность на настоящую. — Ты ещё не понял, что здесь не ты правила диктуешь? Мне твоё согласие напрочь не нужно. Если я спросил это, то ты должен ответить положительно, тебе ясно? — дверь вновь отворилась, а рыжеволосый вновь оттолкнул мужчину, вдобавок швырнув в него небольшой лёгкой книжкой, также закрывая дверь. — Мне ясно, что Вы хам и грубиян, который нарушает моё личное пространство и пытается ущемить, думая, что раз я «потерянный, похищенный ребенок из не бедной семьи», то не сумею за себя постоять. Но Вы глубоко ошибаетесь, и вход Вам сюда закрыт, даже если ключи от этой комнаты у Вас имеются. — Хам и грубиян здесь только ты, негодный, несносный и глупый мальчишка! — Удивительно.       Себастьян зашагал прочь, однако вскоре вернулся уже со служанкой, которая везла на тележке обед для юноши. Теперь говорила она. Очевидно, дворецкий решил, что феаноринг откроет дверь даме с едой, пообедает и нечаянно запустит в комнату его, но он ошибался. — Сэр Нэльяфинвэ, я принесла для Вас обед, — послышался ласковый голосок за дверью. — Ох, погодите одну минутку…       Надо же, он согласился впустить её? Неужели проголодался? Послышались звуки передвижения чего-то тяжёлого. Себастьян пояснил служанке, что это рыжеволосый отодвигает стеллаж с книгами от двери. После того, как звуки затихли, нолдо любезно откликнулся вновь: — Прошу Вас, заходите.       Дверь осторожно приоткрылась, спустя пару секунд в комнату стала продвигаться тележка с едой, но вела её далеко не та служанка, с которой у парня происходил краткий диалог. Майтимо остался стоять сбоку от двери. Он услышал перешёптывания Себастьяна и девушки, поэтому знал, кто войдёт внутрь.       Рыжеволосый резко вышел из своей засады, поднимая блюдо и опрокидывая крышку на пол. В ход пошло горячее. Вместе с едой, нолдо запустил тарелкой в коридор. Суп постигла та же участь. Фарфор бился, а шокированный дворецкий застыл на месте. Наконец, и его вытолкали тележкой. Перед тем, как закрылась дверь, в Себастьяна прилетела крышка, что была уронена первоначально на пол. Вход снова был забаррикадирован.       Каждый раз, когда кто-то смелый открывал дверь, в него летела книга, а сама дверь захлопывалась перед носом. Нолдо никого не пускал, никого не слушал. Когда к нему приходил разъярённый Себастьян и угрожал, Майтимо бил фарфоровые статуэтки на столах, разбивал сервизы со шкафов. Ему было плевать на то, что ждёт его дальше. Он не знал, что его ждёт, не знал и не хотел знать. Он хотел лишь одного — узнать, зачем он здесь и почему.       Вот и гул за дверью стих. Все куда-то разбежались. Неужели приехал этот Моргот? Соизволил вернуться к ужину. Занятно. Феаноринг уселся на кровати и продолжил чтение, ожидая встречи с мужчиной.       Покой его длился недолго. Вскоре из коридора послышался приглушëнный разговор, среди которого больше всего выделялся низкий и жëсткий мужской голос. Расслышать слова издалека было невозможно, а как только неизвестные приблизились к двери, то разговор, как назло, стих. Спустя несколько минут раздалось сначала щëлканье ключа в замке двери, а затем немного резкий стук. И вдруг голос возник опять. — Нэльяфинвэ, я вхожу.       Не спрашивая о разрешении, обладатель этого баса схватился за ручку, открывая дверь, но как только она была раскрыта, мужчина напоролся на книжный стеллаж и тихо несдержанно выругался. — Чëрт побери, это что за ересь…       Майтимо бесшумно перебежал в ванную комнату, притаившись и выжидая момент. Юноша молчал, не издавал ни слова, дабы не раскрывать своего местонахождения. Теперь он просто ждал. Устало вздохнув, мужчина помрачнел. Он что-то пробурчал себе под нос, однако, юноша мог слышать это даже в ванной. Спустя несколько секунд, послышался шум и стало понятно, что стеллаж отодвинули в сторону. Зайдя внутрь, мужчина огляделся и цокнул, глядя на все осколки и мусор кругом. — Точно Феаноров сын… — в голосе слышалось лëгкое раздражение.       Оглядев комнату, незнакомец строго позвал: — Нэльяфинвэ! Выходи!       Он ещë раз оглядел весь простор комнаты и вдруг, будто услышал шорох, доносящийся из ванной комнаты. Не медля, мужчина поспешил в ванную, включая свет, с удивлением и растерянностью глядя на то, что увидел перед собой. Встретил мужчину нолдо горячо. Крепкая пощёчина пришлась Моринготто по лицу. Хмурый рыжий парнишка, явно раздражённый не меньше, чем владелец этого особняка. Рядом с виском пульсировала маленькая мышца, зубы были стиснуты.       Майтимо встал в позу, готовый, если понадобится, себя защитить. Мужчина был ошеломлëн. Брови изумлëнно взлетели вверх и глаза расширились. Но спустя миг он нахмурился, мрачно улыбнувшись и потëр щëку, принявшую удар. — Хах, никогда ещë так меня не встречали в своëм доме… По крайней мере, последние 20 лет… — незнакомец сказал это скорее для себя, чем для юноши и лишь потом продолжил. — Смело.       Феаноринг не молчал. Со всей ненавистью он смотрел на мужчину, начиная сразу же с грубого тона. — Кто Вы такой, и зачем Вы меня похитили?!       Мужчина поглядел на юношу вновь и вдруг рассмеялся. Смех его был холодным и уверенным, совсем неприятно… Он без сомнения считал себя лучше юноши. — Как забавно! Я — Моринготто — «непутëвый сын» Илуватара, мэр Ирша… Известный всем. Однако, ты меня не знаешь. А я узнал о тебе больше, чем все остальные, хотя ты всего лишь регулярно забираешь из казино своего бухого папашу! Это невероятно смешно! — Мне нет никакого дела до политиков и других богатеньких кошельков Понтелонэ. Ни за что не поверите, я бы желал сжечь до тла это ваше любимое казино, — вскоре, юноша вернулся к своей прежней теме. — Что Вам от меня нужно? — Гм… Да так. Казино жечь не следует, туда люди приходят отдыхать. А вот знать чувство меры кое-кому следует… Например, твоему отцу.       Мужчина решил не стоять в ванной и вышел обратно в спальню. Зная, что у юноши много вопросов, он был уверен, что тот последует за ним. — Он вчера проиграл мне очень много. И пока не собирается отдавать деньги… Даже украшениями долг гасить не желает. Вот ты и попал ко мне, отрабатывать грехи своего папаши, — спокойно и уверенно произнëс мужчина. Поглядев на пол, на осколки стекла, он вдруг усмехнулся. — И за это тоже отрабатывать придëтся.       Юноша не выходил. Он остался стоять там же, где и стоял, постепенно меняясь в лице. — Зачем тогда было именно похищать? К чему весь этот цирк? Разве нельзя было просто поставить перед фактом? А если бы я был таким человеком, который, узнав, что его похитили, совершил бы самоубийство? — Это была бы проблема твоего отца, — холодно фыркнул Мелькор, поглядев на юношу и осмотрев его с головы до ног. — Похищал, чтобы ни ты, ни Феанор не испортили ничего. Да и… Это весело, — совсем по-ребячьи произнëс мужчина. — Вы понимаете, что это были бы уже Ваши проблемы, а не проблемы моего отца? Формально, это было бы убийство! — весь на эмоциях, нолдо активно жестикулировал, пытаясь понять мотивы мужчины. Однако, вскоре мальчишка поуспокоился, выпустив весь свой пар. — Я не стану извиняться за ту пощёчину, Вы её заслужили. — Что ж, ты плохо начал знакомство, зато, многие бы позавидовали тебе… На свете много людей, кто хотел бы также ударить меня, но они никогда не осмелятся. А тебе, видно, нечего терять… — затем мужчина снова холодно улыбнулся. — Хотя, на твоëм месте я бы не был так самонадеян. Мало ли, что может случиться с твоей жизнью или жизнями твоих родных, верно? — Как же любимый президент народа допустил, что у власти с ним находится преступник? Очень интересно. Было бы, но явно не мне. Я не знаю, кто Вы такой и знать не хотел бы, да судьба повернулась спиной ко мне. Меня мало интересует Ваш пост и репутация, — медноволосый сделал паузу, после оглядывая плоды своего творения, выдавая уже спокойнее. — За фарфор извините, — младший пожал плечами. — Если мне скажут, куда всё это можно убрать, я соберу. Кем и какой срок мне предстоит отдуваться за отца?       Мужчина чуть закатил глаза, цокая языком и выслушивая нравоучения от мальчишки перед ним. Однако, когда тот вдруг перешëл к делу, спросив о работе, это порадовало и даже слегка подбодрило Моринготто. Снова осмотрев нолдо сверху вниз, он потëр подбородок, затем обошëл юношу по кругу и вдруг неожиданно шлëпнул по ягодицам, похотливо шепча на ушко: — Не переживай, сладкий, натурой отдашь.~ — Что Вы себе позволяете?! — хмурясь сильней, мальчишка отпрыгнул в сторону, не осмеливаясь поворачиваться к мужчине ни спиной, ни боком. — Натурой Вам специализированные дамочки будут отдавать за то, что Вы им денег дали, но не простые люди, тем более, те, кого подобные дела не заботят! — этот жест сильно оскорбил Майтимо, он снова встал в позу.       Не выдержав столь резкой реакции, мужчина снова рассмеялся, уже звонче и искренней. Очевидно, он находил эту шутку забавной. Когда же он чуть успокоился, то фыркнул и направился к двери, поманив юношу пальцем и приказывая идти за собой. — А ты милый. Совсем без чувства юмора, ха-ха! — продолжил поддевать старший, а потом кашлянул, говоря уже серьëзнее. — Ладно, не бойся, феаноринг. Сейчас решим, куда тебя пристроить… Ко мне сейчас придëт мой помощник и коллега, познакомитесь, и мы поглядим, где у нас свободные места. Будь послушным, и тогда, возможно, это всë закончится для тебя быстро и безболезненно.       Ничего не говоря, парень поправил волосы, затем направился вслед за собеседником. Остаток пути они прошли молча. Мужчина вновь сделался холодным и теперь не обращал внимания на юношу. Он был выше и шире в плечах, нежели нолдо, а за его быстрым темпом шагов угнаться оказалось не так просто. И всë же, вскоре они вышли в холл и стали спускаться вниз по большой изогнутой широкой лестнице.       У Маэдроса создавалось впечатление, будто бы он находится в музее. Двойные лестницы, что расположились по бокам, украшали коридоры из картин на стенах. Только вот… Картины здесь жутковатые. На каждом полотне присутствует запах смерти: то проклятые картины: «Мученик», «Руки противятся ему», «Человек предполагает, а Бог располагает», «Плачущий мальчик» и другие, то что-то похожее на творение Репина: «Иван Грозный убивает своего сына». По телу пробегала дрожь.       Спереди идущих по лестнице встречали портреты Ивана Грозного, Чингисхана, Влада Цепеша и королевы Марии первой, а в середине красовался Аттила. Что объединяет этих правителей? Не трудно догадаться с первого же взгляда на них. Всё они были жестоки к своему народу и другим. Не удивительно, что именно эти полотна висят на виду для каждого, кто входит в особняк. С порога понимаешь, кто проживает здесь.       Тёмные деревянные перила устремились вглубь помещения, вскоре заворачивая в сторону под углом в 90 градусов, затем продлили свой путь по прямой меньше, чем на метр, меняя свою траекторию. Теперь они устремлялись вниз, повернувшись ещё на 90 градусов, только в обратном направлении. Гранитные ступени были накрыты тёмной ковровой дорожкой с необычными узорами. Описать их довольно трудно, но они так завораживают, стоит лишь взглянуть. Под основной лестницей находится кладовая, куда складируется весь хлам для уборки зала, которая производится раз в два часа, как сухая, так и мокрая. А вот под двумя боковыми располагаются двери и диваны, также круглые столики из тёмного дуба, за которыми уютно умещались торшеры. Люстры, также, были выполнены в стиле гранж, как и весь холл. Она напоминала фонарь: стеклянный округлый, но угловатый купол, внутри, как свечи, горят лампы, ничего не свисает, никакого тебе хрусталя, как в театре.       Взгляд голубых глаз устремился к главным дверям, разглядывая силуэт нового, незнакомого юноше прежде, мужчины. Его, средней длины, чёрные волосы выглядели такими ухоженными — любая девушка позавидует. Пышная шевелюра, чёлка, зачёсанная на левый бок. Чёткие контуры лица, выразительные светло-карие глаза. Одет он был в простую белую рубаху и строгие чёрные брюки, на груди мирно расположился галстук. Кажется, этот парень — мечта любой девушки! На вид ему было где-то лет 25-27, больше и не дашь. Собственно, он и выглядит на свой возраст. — Мелькор! Сколько месяцев этого отвратительного времени года прошло! А ты всё угрюмый ходишь, да детишек таскаешь за собой! — радостно воскликнул незнакомец, смеясь и подмечая для себя феаноринга.       Моринготто, казалось, довольно сверкнул глазами и ускорился ещë больше. Вскоре, от этого сдержанного и холодного мужчины не осталось и следа — почти подбежав к незнакомому Майтимо красавцу, тот приобнял его, обмениваясь рукопожатиями и восклицая: — Угрюмый, потому что пока ты в отпуске забавлялся, я устал тащить всë, ха-ха! Я работаю с идиотами! Лишь Наро и Тхури спасали положение!       Затем он выкинул ещë пару предложений, рассказывая о том, как он справлялся один без своего верного помощника и, наконец, махнул рукой в сторону нолдо. — А этого мальчишку помнишь? Да, выглядит обычным, но ты видел его много раз! — Рыжая макушка, вечно недовольный вид, веснушчатый, волосы длинные и голубые глаза… Это тот самый не удельный сын Феанора, о котором никто ничего не знает? — хмыкнул Саурон, одаривая парнишку презрительным взглядом. — Зачем он тебе, если им и сам отец не гордится? Говорят, ещё немного, и его отчислят из института, правда нолдо? — мужчина язвительно улыбнулся, с удовольствием наблюдая за тем, как юноша начинает злиться сильнее. — Зачем он мне — это весьма забавно! Феанаро совсем выжил из ума и вместо проигранных денег отдал мне сына! — Вала снова улыбнулся, холодно и насмешливо глядя на юношу. — Более того, похоже, Куруфинвэ даже не жалеет. Он ничего не писал мне и не звонил. Вот так вот легко раскидываться детьми, когда у тебя их семеро, ха-ха!       Что за издевательство? Пока его так в открытую обсуждают, насмехаясь, Майтимо должен стоять и молчать? Очевидно, да. Так он, хотя бы, уверял себя в том, что делает всё правильно. Но только речь зашла об их отношениях с отцом, юноша поспешил отвернуться. Это, несомненно, было одной из его болевых точек. Все кругом твердят ему о том, что он должен подавать пример своим младшим братьям, во всём помогать отцу, из кожи вон лезть, чтобы завершить своё обучение в этом проклятом ВУЗе, в который он даже поступать не хотел, а в итоге? Нужен ли он своему папаше? Кажется, нет. Видно, для Феанора он является обузой, ненужностью, от которой проще избавиться. Вопрос, только, как. Очевидно, выход из этой ситуации ювелир нашёл. — Гляди-ка, правду говорят, что у Макалаурэ талантов больше, чем у него, — рассмеялся загорелый мужчина, видя, как плохо становится их слушателю, наслаждаясь этими эмоциями, питаясь ими. — Думаю, он тебе полезен не будет. Выбрось его на улицу и дело с концом, а этому пьянице дави на остальных детей. Он своих малышей-близнецов больше любит, чем этого конопатого! От них и то пользы больше тебе будет, чем от этой девчонки, — Саурон ухмыльнулся. — Не будь так груб, всë же, мне должны погасить долг, — чуть угомонив свои насмешки проговорил старший. — Бесплатный работник, разве не прелесть? Да и… — он вдруг приглушëнно проговорил только на ухо Саурону, — кто знает, если этот мальчишка окажется способным, быть может, он поможет нам спихнуть Феанаро с его ювелирными безделушками? — Он-то? Способный? Да ты только посмотри на него! Видать, ты совсем с годами разум свой растерял, Мелькор! Длинные волосы, кроссовки от непонятно какой фирмы, непонятно сколько лет ношеные, явно больше трёх, джемпер, на который единорога вырвало блестящей серебристой краской, брюки не по размеру. Куда такое годится? Разве что в уборщики его пихать, да и то, боюсь, не справиться. — Хм… Что ж, стилю потом сам его научишь. За свой счëт, — Мелькор усмехнулся и пошëл вдруг куда-то в сторону. — А вообще, что мы толпимся у порога? К твоему приезду накрыли стол, как подобает!       И мужчина похлопал приятеля по плечу, подгоняя с собой, а второй рукой махнул юноше, чуть присвистнув. — И ты, пташка. Мне сказали, что ты сегодня бунтовал. Не надейся, что работа будет простая, тебе понадобится много сил, так что, питайся как следует, договорились?       Потерянный в своих мыслях, медноволосый молча поплёлся за обоими мужчинами, не издав ни звука. Слова Майрона о его негодности к какой-либо работе глубоко въелись в сознание, отравляя его. Казалось бы, незнакомый человек унижает его, следует игнорировать, что он и делал. Но когда над тобой насмехаются абсолютно все, даже не узнав, каково тебе живётся, с какими взглядами, и где ты хорош — это задевает сильнее, чем обычное оскорбление от брата, которое, конечно же, сказано в шутку. Однако, место, в которое он попал, было полно жестокости и, к сожалению, к этому ещë придëтся привыкнуть… Как и к роскоши. Мужчины и юноша оказались в другом зале, достаточно просторном. Но, все же, сейчас привлекал не сам интерьер, а огромный стол посреди него, переполненный изысканными и сложными блюдами. И среди всего этого величия стояли лишь три кресла.       Моргот уверенно сел во главе стола, как хозяин дома. Саурон Вальяжно занял место, отдалëнное справа от Мелькора, очевидно, уже не в первый раз так свободно находясь в этом месте. А нолдо пришлось сесть с левой стороны, при этом, находясь напротив неприятного помощника Моринготто. Теперь это множество странной пищи ужасно давило на воздух, распространяя свой аромат, который, смешиваясь с другими запахами, ощущался весьма неприятно. Но это лишь с непривычки. Потому как хозяин дома довольно оглядывал устроенный им пир, а его друг и помощник и вовсе радостно сверкал глазами. — Всë в твоëм вкусе, Майрон, — самодовольно и торжественно объявил Моргот. — Празднуем то, что скоро работа пойдëт на лад. Ты вернулся, и теперь в офисе будет спокойно. Да и экономия, пусть и на одном работнике, всë равно радует, ха-ха! — Ох, ты и не забыл про рататуй! — в глазах у младшего из мужчин засияли искорки простой детской радости от одного только вида своего любимого блюда. Широкая искренняя улыбка растянулась на всё лицо, а сам её обладатель поднялся со своего места, подходя к другу, вновь обнимая его. — Храни тебя Цепеш!       Если бы юноша ел, он бы уже успел подавиться от данного высказывания. Однако, он тихо сидел за столом, не подавая никаких признаков жизни, кроме дыхания и моргания глаз. А, ну, ещё воды попил. Всё. Больше его не было ни видно, ни слышно. Вечер протекал достаточно спокойно. Хотя, это высказывание можно было подвергнуть спору… Мужчины вели себя шумно, выпивая, поглощая странные блюда и общаясь через весь стол, крича и громко смеясь. Но медноволосого никто не трогал, и потому было спокойно. Лишь один раз за вечер, Мелькор бросил на юношу скучающий взгляд, приказав тихо, но строго. — Ешь. — Спасибо, я не голоден, — отмахнулся младший, чуть закашлявшись, поскольку спиртным пропахло всё помещение и находиться в нём непьющему человеку было весьма тяжеловато. — Какие мы нежные. Ни разу не пил что ли? Странно, отец, вроде, знатный пьяница! — смеялся каждый раз Майрон, следовало только юноше начать кашлять. — Ну, оно и лучше, не будет на рабочем месте выпивать, как некоторые, — и Мелькор с укором поглядел на Майрона. Но потом, точно такой же укоризненный взгляд устремился к нолдо. — Лучше поешь. — Благодарю Вас, но я не голоден. К тому же, я не ем то, состав чего не знаю. Уж извините меня, но я аллергик, — пожал плечами феаноринг.       А что он мог сделать? Он, действительно, не знал, что входит в состав тех или иных блюд, потому что ел обычно простую еду, что готовил дома себе сам. На кухне хозяйничала мама, ей помогали личные повара, однако нагружать её ещё и собой юноше не хотелось. В отличие от своих братьев, Майтимо всегда сам готовил себе, часто помогал матери и прислуге на кухне, по уборке и в делах няньки. Он был начитан, хорошо знал правила этикета, чего не скажешь по радушному приветствию Моргота сегодня вечером. Нет, ну, а что? Он заслужил, правда. Нечего похищать чужих детей. — Пожалуйста, можно мне позвонить маме? Если отцу на меня плевать, то мать безумно беспокоится. Я лишь скажу ей, что со мной всё в порядке. Могу сделать это даже в Вашем присутствии, — нолдо не хотел портить это приятное настроение мужчин своим присутствием, но тяга успокоить родных нагнетала обстановку для него, поэтому он не выдержал и обратился к подвыпившему Моринготто с этой просьбой.       Моргот, не задумываясь, тут же достал телефон юноши из внутреннего кармана пиджака, но вдруг остановился. — Съешь вот это, — он указал на блюдо обыкновенных запечëнных овощей. — И тогда я дам тебе сделать один звонок. — Да, Сэр, — как-то обречённо вздохнув, Маэдрос переложил к себе в тарелку небольшое количество овощей с блюда, поднимая неловкий взгляд на мужчину, — Столько достаточно?..       Мужчина одобрительно кивнул и, вертя телефон юноши в руках, без интереса, стал внимательно смотреть за тем, как младший будет есть. Усевшись обратно на своё место, феаноринг чуть поморщился, смотря на еду, хватаясь за вилку. Ему кусок в горло не лез, а от вида еды тошнило. Конечно, если на постоянной основе пропускать приёмы пищи, тебе будет плохо от еды, а плохо от еды, потому что не ешь. Вот тебе и замкнутый круг.       Наконец, собравшись с мыслями, пересилив себя, голубоглазый юноша съел всё то, что успел положить к себе в тарелку, демонстративно устанавливая вилку на край блюдца со всей аккуратностью. И если Майрон ел овощи и оставил после них в тарелке хаос и гору соуса, то Маэдрос оставил вновь, словно чистую тарелку. — Я всё съел, прошу, можно мне позвонить?.. — А что случилось? Маленький ребёночек соскучился по мамочке? Ути-пути, — рассмеялся Саурон, щуря глаза при взгляде на юношу. Уж очень яркий для него был свитер мальчишки.       Глянув на юношу, а затем на его тарелку, мужчина хмыкнул и поднялся с места, подходя к медноволосому. — Да, ладно, Майрон, мальчишка ещë даже не съехал от родни, ясно дело, соскучился. Ну да ничего. Жизнь у меня — почти так же сурова, как в общаге, — глухо засмеялся старший.       Оказавшись рядом с Майтимо, Мелькор достал телефон, но в руки не отдал. — Звони прямо так, из моих рук, Нэльяфинвэ. И что бы я видел, что это номер именно матери.       Юноша чуть помялся, однако позже разблокировал свой смартфон, ища в контактах номер матери. Гудок. Ещё один. На звонок ответили. — Мама, это Нэльо… Я в порядке, у меня всё хорошо, пожалуйста, не звони сюда некоторое время, — вот так всё кратко и быстро. Рыжеволосый сбросил вызов, затем обращаясь к мужчине. — Спасибо Вам за такую возможность… — Так скромно… — брови мужчины удивлëнно изогнулись, — Что ж, ладно, как скажешь. Свою возможность ты исчерпал.       Выключив телефон, он снова убрал его в карман и вернулся за своë место, тут же возобновляя шумную беседу с Сауроном. Далее время для феаноринга тянулось довольно медленно. Он тихо сидел, иногда лишь поднимаясь, чтобы налить себе воды. Всё, как и всегда, когда он находился с отцом в зале для игры в покер. Его никто не замечает — оно и к лучшему. Однако, полное ненависти, сознание желало покоя и тишины. — Слушай, коль завтра ещё выходной, может развлечёмся с девчонками этой ночью? — предложил Саурон. — Или снимем одну на двоих? — Да у меня уже есть две «девочки», — Моринготто вдруг многозначительно изогнул брови и затем низко рассмеялся, глядя сначала на медноволосого юношу, а затем на своего помощника. — Ну, нет, дорогой, не в этот раз, — смеясь вместе с Морготом, вновь возник Майрон. — Хотя, вон та «девочка» выглядит вполне неплохо, — промурлыкал он, поддакнув мужчине.       Майтимо делал вид, что он не слушает их. Ему становилось не по себе от этих разговоров, но что ж сделать? Сиди и терпи. Может, если игнорировать этих двоих, они отстанут? Они же пьяные, быстро переключатся на что-то другое. Так нолдо и думал. — Эта «девочка» — девственница с характером, я быстрее тебя завалю. Мне на него терпения не хватит. Только подумай, этот мальчишка встретил меня сегодня пощëчиной! Ха! — Ух-ты! Теряешь хватку, друг мой! За такое без очереди в красную комнату на наказание! — подбивая старшего по плечу, ухмыльнулся средний из компании.       А Майтимо всё молчал. — Может и так, — совсем вальяжно, мужчина откинулся на спинку кресла, подложив руки под голову и закидывая ноги на стол. — Ты ведь знаешь, что я люблю когда меня обожают. А этот только орать будет. Извольте, пусть лучше просто пашет в офисе тогда! Хотя, не спорю, мордашка — просто прелесть, — спокойно продолжил Моргот обсуждение юноши, что сидел прямо за одним столом с ним. — Если орёт, можно и исправить это. У тебя же так много всего! — хохотнул Саурон, придвигаясь всё ближе к Моринготто. — Скажи, на кой чёрт тебе этот мальчишка в офисе? Он же не-спо-соб-ный! — заливаясь смехом, Гортхаур делил последние слово на слога, желая ещё подпитаться чувствами и эмоциями парня. — Глаз радовать, — беспечно ответил мужчина, улыбаясь широко. — Набираю команду красавчиков, как видишь по себе. Даже уборщики должны быть красивыми. А ему пока, похоже, только место уборщика и светит. — И то, если справиться! — подливая масла в огонь, мужчина снова слегка подбил Моргота по плечу.       В следующий же миг Саурон, аки нечаянно, уронил на пол с тарелки жирное мясо, которое приземлилось на идеально чистый пол, в котором можно было увидеть своё отражение. — Ой, как же так вышло? Кажется, самое время этому малышу попробовать себя в единственной профессии, которая ему светит!       Мелькор уже пьяным взглядом проследил за тем, как мясо оставило на полу неприятные пятна и затем поглядел на юношу, мотнув головой. — Справишься? Давай, покажи-ка, как ты за братьями пятна подтирал по дому.       Обречённо вздохнув, Маэдрос вышел из-за стола, взял с него пару чистых салфеток и подошёл к загрязнённому месту. — Ты уверен, что салфеточкой сможешь отдраить этот кристально-чистый пол, малыш? — насмехаясь над юношей, продолжал Майрон. — Вы бы ели аккуратнее, чем вопросы какие-то мне задавали и обсуждали меня, — слова нолдо прозвучали спокойно, но так холодно, заставляя Майрона заткнуться и почувствовать какой-то дискомфорт после них.       Внимательно следя за тем, что делает мальчишка, он потерял свою улыбку. Мелькор уже подозвал прислугу с половой тряпкой и средством для мытья полов, будто бы заранее зная, что юноша не справится. Однако кусок мяса был убран и завернут в слой салфеток, жир исчез вмиг, а остатки сухой размытости были убраны средством, которое юноша всегда носил с собой в небольшом количестве, мало ли, он будет далеко от дома, когда придется убрать большое жирное пятно? Находилось это чудо-средство во внутреннем кармашке, пришитом к нижнему белью юноши им самим. Неудивительно, что его не изъяли, ведь никто даже подумать о подобном не мог.       Майтимо лишь сунул руку под штаны сзади, словно поправляясь, на самом деле, вынимая из кармана небольшую пластиковую колбочку, как под пробник духов. Там оно и хранилось. — Ничего себе… Справился одними только салфетками…       Мелькор тоже внимательно наблюдал, но, успев опьянеть, даже не понял, как юноше удалось провернуть свой трюк. Сощурившись, тот лишь отмахнулся, небрежно бросая: — Собеседование прошëл… Принят. — Собеседование ведётся в общении. Вы не заводили со мной разговора, лишь спровоцировали ситуацию. Затем, Вы пьяны. Разве успешный предприниматель примет к себе на работу кого-либо, будучи в состоянии алкогольного опьянения?       Однако, как и предупредил юношу ранее Себастьян, Моринготто был весьма вспыльчив, а потом, гневно глянув на нолдо, тот сказал сурово: — Ротик свой прикрыл, мальчик. Радуйся, что я тебя на работу принял, а не нанял умелых людей, чтобы они с твоим отцом рассчитались, на языке оружия, — с весьма жестоким намëком произнëс хозяин дома. — Ко мне даже в уборщики наняться очереди выстраиваются, так что, тебе несказанно повезло. Так будь же паинькой, а то, кто знает, вдруг шутки, что велись здесь, перестанут быть просто шутками. — Очень странно, что с подобным отношением к обслуживающему персоналу и людям, в целом, Вы до сих пор не остались одни, — стиснув зубы, хмыкнул юноша, возвращаясь на своё место. — Привыкай, Нэльяфинвэ, — угрюмо хмыкнул мужчина. — Теперь, когда ты стал взрослым, ты увидишь, что этот мир полон несправедливости и жестокости, — и Моринготто, взяв со стола бутыль, налил себе ещë спиртного, уже не наслаждаясь изысканным вкусом, а желая просто напиться до ужасного состояния. — Ваш друг завтра не встанет, уважаемый Саурон, — презрительно хмыкнул юноша, смотря на того, к кому обращался, — если он и вправду Вам дорог, стоило бы остановить его. Не мне говорить вам о вредности спиртного, но вы выпили уже достаточно. Последующие дозы могут быть опасны для жизни.       Мелькор снова поднял взгляд на нолдо, но теперь будто вовсе не понимал его слов. Он долго глядел на юношу, а затем вдруг поднялся, направляясь к нему. Подойдя вплотную, тот поставил перед студентом бокал и наполнил его вином, чуть проливая на дорогую скатерть, но не заботясь об этом совсем. — И ты. Ты тоже должен выпить со мной. Не только Майрон… — Прошу прощения, мне нельзя. К тому же, вдруг Вы и Ваш приятель уроните на пол ещё что-нибудь? Вот уже на скатерть алкоголь пролили, теперь пятно будет долго выводиться, если вообще сойдёт. Сколько скатерть стоит? Вы остались без неё, поздравляю Вас. А раз уж Вы приняли меня на работу, значит я уже нахожусь на своём посту. А на работе я не пью, — пожал плечами парень, умело выкручиваясь из ситуации.       Однако, властная рука тут же схватила юношу за затылок, не давая вырваться, а вторая рука поднесла бокал почти к губам мальчишки. Мужчина явно давал понять, что он тут задаëт правила. — Пей. — Вы всё решаете насилием? — словно для него эта ситуация уже не впервой, спокойно проговорил рыжеволосый, опуская веки, чтобы если вино и вылили на него, то не попало бы в глаза.       Саурон прямо загорелся интересом, что же будет дальше, с любопытством наблюдая. — Пей уже, — явно не желая говорить в этом направлении, мужчина продолжил напирать. — Я уже сказал Вам, что мне нельзя. — Ты не на работе, и тебе есть 18. Так в чëм проблема? — голос и тон мужчины становились всë менее терпимыми. — Может быть, проблема в том, что я не пью? — Так начни скорее, — уже откровëнно раздражëнно прорычал Моргот. — Да вылей ты ему уже в лицо, чего ты ждёшь? — с улыбкой воскликнул Саурон. — Уважаемый Моринготто, если перед Вами сидит непьющий человек, это не означает, что он никогда не пробовал алкоголь. Наверное, ему это просто не нравится и противно, как Вы считаете? Вас же никто не заставляет есть рататуй, хотя Вам он, видно не очень-то и нравится.       Мужчина загорелся гневом и долго пристально глядел в голубые глаза юноши. Понимая, что его игра провалилась, он вдруг с силой бросил бокал на пол, разбивая его и разливая вино. — Щенок, — с холодом и злостью выдавив эти слова, Моргот развернулся и вдруг поплëлся прочь, ступая с явной неустойчивостью. — Я всë. Саурон, тебе постелют в комнате, где ты обычно спишь. А ты, Нэльяфинвэ, убери вино и тоже проваливай спать. Банкет окончен.       Пожав плечами, Майрон вышел из-за стола, направляясь за другом, всё говоря о том, что нужно было выплеснуть вино в лицо. Так они и вышли из зала, а феаноринг остался в столовом помещении, принимая в помощь от прислуги мусорный пакет и тряпку с моющим средством. — Вам помочь убраться со стола?       Слуги переглянулись между собой, отмечая друг для друга, что этот мальчишка из «Нолдор» какой-то уж слишком странный, но отказываться от помощи не стали. Наоборот, скинули ему всю грязную работу. Затем еще пол ночи юноша возился с разбитым фарфором в комнате, собирая осколки, затем вынося их туда, куда было указано, под надзором Себастьяна, который давно уже желал просто лечь спать, а не смотреть за тем, как кто-то выполняет работу персонала за него. Так день и завершился.