Как бы замужем не пропасть.

      Вслед за днём рождения Фуюми время побежало очень быстро. До праздников, идущих подряд друг за другом, его оставалось неожиданно мало. Рождество, промежуточные экзамены у Тойи и Фуюми, подготовка к новому году, которую тоже нужно было правильно распланировать, чтобы избежать ненужных переживаний и спешки. Дел было столько, что просто: «Ах!». На этом фоне Рей только порадовалась, что в японской культуре, в отличие от российской, корпоративы отмечают без семьи, иначе пришлось бы ещё и наряд себе подбирать, а после отходить от этого празднества. Двое суток бы насмарку! Но пока всё шло хорошо, планировать она умела, поэтому всё шло хорошо.       Пока что они сидели вечерами с детьми и рисовали открытки, вырезали поделки для украшения дома к Рождеству, потихоньку закупили все новогодние атрибуты, одёжку и кимоно, жуть как хотелось новое, по магазинам и базарам она ходила с детьми, Фую и Тойя как старшие помогали с закупками и пакетами, а Шото с Нацуо сидели на руках или бегали рядом, от одного сувенира до другого, ругались с Энджи, решая, куда пойти на праздник. Муж упрямо хотел провести этот день на работе из-за возможных беспорядков и нападений, но она не собиралась сдавать позиции, было интересно, кто в итоге сдастся, с учетом того, что Рей уже была готова пустить в ход последний аргумент: прийти с детьми прямо в агентство. А если и это не сработает, то и вовсе придётся перейти к откровенному шантажу. На данный момент у неё уже есть акк в твитере, не самый раскрученный, но его наличия достаточно, чтобы взорвать информационную бомбу. Всего-то зайти на любой раскрученный сайт и написать под постом про Старателя что-то из серии: «предпочёл злодеев Рождеству с семьёй» и #wifeEndeavor #Endeavorbadhusband. Конечно, Энджи плевать на мнение общественности, даже наоборот, он пользовался репутацией, отпугивая зевак во время операций и чтобы избавиться от излишнего внимания фанатов и журналистов. Но вот его менеджеру нет, пробивная штучка, Серебрянка, отвечающая за работу с общественностью. Она пролезла к ним домой на следующий же день после дня рождения дочки с предложением сняться в каком-нибудь семейном шоу и, персонально Рей, дать интервью: какого это жить с героем, возглавляющим топ «герои похожие на злодеев». В кои-то веки Энджи кричал не на неё, сначала.       Герой подпалил потолок после того, как жена рассмеялась и попыталась незаметно для него (!) жестами показать, что она не против и вообще, созвонятся.       Эх, такую идею обломал, гад. Но она запомнила, насколько тому не нравилась даже мысль, что про неё и детей могут узнать. Она понимала его опасения, но не могла принять эту позицию. Конечно, в случае с детьми это оправдано, чтобы одноклассники не знали об известном родителе, да и злодеи не имели цели для мести. Но она ведь взрослая женщина и понимает степень опасности.       Эх, похоже, стараясь думать как Энджи чтобы найти контраргументы, она завела себя в тупик. Теперь даже поход в океанариум и ресторан казались опасными в перспективе, благо, дети всё время были в отдалении, особенно старшие и поэтому их просто напросто не могли сфотографировать вместе с отцом, тот сотрудник океанариума не в счёт. А сама она в случае чего просто в очередной раз перекрасится, мало ли классных цветов на свете, а после и очки с цепочкой добавь — другой человек. Наверное, можно предложить двойное рождество: днём они отдохнут детской компанией с друзьями, а они вместе с Энджи сходят куда-нибудь или просто поваляются дома, а вечером доотмечают дома, семьёй. Или наоборот, не критично.       Одной из главных причин, почему женщина хотела отпраздновать Рождество, было желание провести время с Энджи в романтической обстановке. В памяти Рей не было воспоминаний о том, как должны развиваться отношения даже с парнем, что было в принципе не удивительно, в её школе были запрещены романтические отношения, да и эта культура отложить всё на «когда поступлю» тоже свою роль сыграла. Более решительная русская половина понимала, что хочет перейти к чему-то большему чем простые объятия и держания за ручку, те же поцелуи и полапать… она не прочь. Но вот как это показать? Тем более, опыта у неё немногим больше. В будущем она могла бы вырасти в роковую красотку, что точно бы знала как себя подать, как влюбить мужчину и, главное, как получить с этого удовольствие. Те женственность, чувственность и флирт, что неосознанно прорывались день за днём, пока она не замечала их, не умела применять и потому не могла осознать всю их силу и влияние на мужчин. И это было не удивительно. Как и всякому цветку, чтобы расцвести как женщине, ей нужно было солнце, а точнее: любовь и восхищение в глазах смотрящего, первые бастионы, что пали бы без сопротивленья, а после них — новые горизонты, новые победы. Только так приходят уверенность и понимание своей женственности, сексуальности, власти. Как вы понимаете, в доме Тодороки Рей не могла расцвести по крайней мере так, слишком мало солнечных лучей.       Праздник в итоге удался. Не так, как она задумывала, ни хорошо, ни плохо, просто по-другому. Вместо свидания в итоге была выбрана работа, дети убежали в снежный парк гулять с друзьями, а она осталась дома, сначала даже расстроенная. Однако не с детьми, да и свежесть изморози подняла настроение. Закутавшись в куртку с грелкой внутри и одев сыновей, Рей пошла «выбивать» футоны в снегу. Совершенно дикое для японцев мероприятие, хорошо, что дети об этом не знали, к тому же причуда здесь только помогала, создавать удобные рамы и чистый лёд, на котором их было удобно разложить, было сплошным удовольствием.       Естественно, таким странным занятием, пришедшему из прошлой жизни, она занималась не сколько своими руками, столько руководя младшими сыновьями, оставшимися в этот день только на ней, выходной как-никак. Они с необычайным довольством заметали на белые футоны снег, а после вывешивания на рамах — выбивали его чем подвернется под руку. Отдельно отличился Нацуо, создавая свежий снег своей причудой, всё же выпало его немного. Как это переросло в снежки, а после лепку снеговиков и замков никто не знает, зато было весело.       -Мороз и солнце; день чудесный! — Не удержалась Рей в какой-то момент от восклицания, переходя на родной язык, слишком уж хорошо строчка описывала этот день. А после продолжила сыпать Пушкиным в моменты, когда сдерживаться уж не было сил. Её восторг, радость от полноты момента говорили стихами:       — …Люблю зимы твоей жестокой       Недвижный воздух и мороз,       Бег санок вдоль Невы широкой,       Девичьи лица ярче роз… — так что нет ничего удивительного, что в какой-то момент она начала вдохновенно декламировать «Медного всадника» перед детьми. Вытаптывать широкими шагами дорожку в снегу, яро жестикулируя и порой почти срываясь на крик. Как же она любила этот стих! И потому не останавливалась, даже слыша вопросы детей, ведь им было интересно: что говорит Мама?       Чуть позже, когда схлынут эмоции, Рей будет рассказывать про далёкую страну, что говорит на этом языке, разные истории, всё, что будет приходить в голову. Они будут лежать на футонах, что успеют высохнуть за это время рядом с обогревателем, и слушать запах мороза, закрывать глаза и видеть как искрится снег под солнечными лучами. Умаявшись, сыновья заснут крепким сном, а Рей пойдёт рисовать в столовой, спрятавшись под котацу и раскрыв сёдзи нараспашку. На листах раз за разом будет рождаться зима. Дорога со снежной колеёй, сугробы по её бокам, надежно укрывающие корни высоких деревьев. Тёмные, но в тоже время прозрачные тени. Чистое небо и сияющее солнце. Наброски и даже полноценные пейзажи будут рождаться под её рукой один за другим.       Уже вечером, когда домой вернулись Тойя и Фуюми, они поразились тишине, царящей в доме. Было темно, тихо и холодно, никто не вышел их встречать. Уже раздевшись, они с опаской крались по дому, пока не заметили свет в одной из них. Там сидела мама. Укутанная с ног до головы, только руки и лицо торчали, она одержимо рисовала, не отвлекаясь даже на них. Вместо привычных объятий и приветствий были лишь мимолетный взгляд и бездумное мычание.       В первую очередь Фую прикрыла сёдзе, а Тойя — принёс дополнительный обогреватель из маминой спальни. Там же он нашёл спящих мелких, что было странно, уже стемнело. Спрашивать что-то у матери оказалось бесполезно, та отвечала тихо, коротко и невнятно, явно находясь на какой-то своей волне и не желая из неё выныривать.       Но всё же пришлось. Дети были голодными, да и за ужин пора было приниматься. С некоторым сожалением Рей встала и убрала рисунки с художественными принадлежностями. Привет, плита. Привет, заказ из KFC.       Вскоре раздался детский плач. Проснувшиеся в темноте без мамы Шото и Нацуо испугались и побежали на кухню, навстречу им уже неслась Рей. Успокоенные, но ещё не отошедшие от сна малыши быстро заняли свои места в стульчиках, пока что просто наблюдая за болтающими и параллельно готовящими членами семьи. На кухне было тепло и уютно. Чуть позже, встрепенувшаяся малышня тоже будет пристроена: Нацуо чистить мандаринки к пирогу, Шото будет помогать маме мешать тесто и готовить сладости из риса, катать колобки.       Когда все блюда будут приготовлены, семья перейдёт в гостиную. Смотреть рождественские мультики в ожидании папы. Никто не сядет за стол без него, хоть и не будет голодным. Во время готовки грех не наесться, даже если сырым тестом и урванными кусочками только приготовленных блюд. Ждали они долго, в какой-то момент Шото и Нацуо начали капризничать, пришлось идти укладывать их спать, вслед за ними зевать начали и Тойя с Фуюми. Лёжа в обнимку перед телевизором, она рёбрами чувствовала, как широко раскрывается их рот, и шестым чувством, как они не хотят засыпать. В отупелом упорстве дождаться, когда Энджи вернётся домой, она и сама так зевала, пригревшись, хоть и не совсем удобно.

***

      Старатель вернулся домой заполночь. Сегодня злодеи собирались устроить террористический акт в торговом центре, в самый разгар вечерних празднований. Если бы не разведка, жертвы бы пришлось исчислять в лучшем случае десятками, сотнями… Торговый центр находился на территории одного не самого крупного агентства, способного достать всю нужную информацию, но при этом не обладающего достаточными ресурсами, в первую очередь людскими, для обезвреживания и поимки группировки.       Операции, совместные с несколькими агентствами. Старатель не любил их почти так же сильно, как и прессу. Зная всё о своём агентстве, уверенный в профессионализме подчинённых, полагаться на работу левых геррроишек было каторгой. Зачастую те просто не могли выдержать темп его агентства, не дотягивали даже до новичков. Даже Всемогущий. Говоря откровенно, он — просто взбалмошный идиот, мелькающий везде, где только можно, никакой логистики, планирования. Даже агентства, и того нет.       Так что его Рождество не удалось. Непрофессиональные идиоты, операция, задержание, журналисты и кипы бумаг. Неудивительно, что домой герой возвращался заполночь, уставший и раздражённый. В доме, естественно, не горел свет, все должны были спать. Но проходя на кухню, Энджи услышил тихий шум, разговоры. Только ворвавшись в гостиную, герой понял, что это был телевизор. Он был единственным источником света в комнате. Подойдя к нему поближе, стало видно, что его не просто забыли выключить. На диване в обнимку спали жена и дети, прикрытые одеялом. Хотя Рей только притворялась спящей, он видел отблеск экрана в её глазах.       — Дети должны спать в своих кроватях, — тихо отругал Энджи жену, беря Тойю на руки, чтобы отнести в его комнату. Тот только открыл глаза на секунду, чтобы проверить и снова расслабиться, утыкаясь носом куда-то в плечо и вдыхая запах гари, что за столько лет слишком въелся в кожу, чтобы можно было смыть, и отцовского одеколона.       — Сегодня Рождество. Они не хотели праздновать без тебя. — Это не было укором или обвинением, просто констатация факта, но мужчина всё равно чувствовал некую досаду. Не его вина, что семья ждала до самой ночи, он предупреждал. Когда Энджи вернулся в комнату за Фуюми, жена всё также безучастно смотрела на экран, не повернулась даже когда он поднял на руки дочку. Только спросила:       — Будешь кушать? Доставать саке или пиво? — Тодороки не был особо голоден, да и пил редко, но сейчас не хотелось спать. Хотелось просто расслабиться.       — Да. — Фую спала крепче брата и не проснулась, даже когда он аккуратно вытащил одеяло из-под неё и накрыл, чтобы она не замёрзла. На кухне в это время уже горел свет, Рей выкладывала на тарелочки уже готовую еду. Холодильник был полон. Закончив с этим делом, она достала с верхних полок две пиалы и саке.       — Итадакимас, — почти в унисон сказала пара, прежде чем приступить к еде и разлить саке. Это было единственное слово, что они сказали друг другу, предпочитая тишину. Энджи больше пил, предпочитая лишь слегка закусывать, Рей механически повторяла за ним, наливая себе немногим меньше. Так закончилась первая бутылочка, за ней вторая, а жена даже не качалась, когда вставала, только позволила себе поднять одну ногу на стул и поставить подбородок на колено. Рука её играла с пиалой, мерно перекатывая алкоголь, но не позволяя ему пролиться. За третьей бутылочкой пришло время виски. Возможно, стоило прервать молчание, но оно совсем не тяготило. Даже наоборот. Энджи сам не заметил, как расслабился и позволил себе поставить локоть на стол, чтобы подпирать рукой подбородок, а второй отзеркалить действия жены. Это неожиданно гипнотизировало настолько, что он не заметил её пристальный взгляд, сначала. Немой вопрос прервал молчание.       — Да вот, думаю: красивый ты всё-таки мужик. — Как-то совсем неожиданно и так искренне брякнула она. Таким тоном говорят о звёздах иль аксиомы, но не комплименты. Тем более ему. Стоило выпить ещё. — Я это ещё тогда заметила, в больнице. Статный, лицо, фигура, а рыжииий, — сказала таким тоном, будто это было самым важным, — ну просто пиздец. — Энджи почувствовал как начинает гореть лицо и в прямом, и в переносном смысле. — А потом, в плане, где-то через месяц, ещё знаешь о чём подумала? — Продолжила она свой монолог, тем не менее ожидая ответа. Он хотел что-то сказать, но, казалось, у него не осталось ни одного слова в запасе на сегодня, поэтому пришлось обозначить свой интерес кивком головы. — У нас четверо детей. Это много, но при этом… — она явно нахмурилась, почти соединяя брови, — я же чувствовала, что ты дёргался от моих прикосновений. Какие у нас были раньше отношения?       Слов стало ещё меньше. Да и если бы были, что он мог честно сказать? Про брак ради причуды? Что они никогда не любили друг друга и спали только с одной целью? Что у них давно не ладилось, поскольку она нарушала его приказы? Он не мог сказать ничего хорошего, а плохого не хотелось.       — Не отвечай, не хочу знать, — видимо, прочитала по его лицу или просто догадалась, — на самом деле мне интересно только здесь и сейчас.       Рей закончила свой монолог, вновь переведя взгляд с мужа на пиалу. В ней было лишь несколько капель, считай что пусто. Она наполнила её до краёв и смахнула всё одним глотком. Мужчина в этот миг поразился: его жена прежде не умела пить. Закашливаясь от каждого глоточка крепкого алкоголя и пьянела легко, они редко пили вместе, все случаи можно было пересчитать по пальцам рук, но он это помнил. Стоит ли отметить это вслух? Или лучше выпить?       За этим вопросом, постепенно переводящим мысли на совершенно другие темы, незаметно прошла половина бутылки. Жена потихоньку окисела, рядом с её пиалой виски незаметно появился стакан с соком. Она начала не только закусывать, но и пить его после каждого глотка. Неожиданно захотелось рассказать:       - Заебало, почти весь день с операцией возились из-за каких-то злодеев. Их даже не так много было, мое агентство там нихуя не нужно было. Но нет, привлекли! Трусы, - начало его нести, сдержанный в обычное время, сейчас хотелось просто пожаловаться, - у нас самая лучшая раскрываемость и поэтому все вечно норовят работу перекинуть. Глухарь или ещё какая чухня? Давайте к Старателю! Как же меня задолбали все эти бумажки, некомпетентные героишки и полицаи. Сами работать нихуя не умеют, помощи просят и ведут себя так, будто на равных со мной!       - Могу представить. - Возможно, Рей хотела ещё что-то сказать, но смолчала. У неё не было столь же раздражающих проблем, точнее Энджи просто не понял бы, начни она рассказывать о детях и мамочках из детского сада, милые мегеры. Тут порадуешься, что у них внутренний двор и не приходится ходить на детскую площадку. Там времени побольше будет. - Люди как лекарство: полезны только определенные и в правильных дозах.       - Звучит как тост. - За это нельзя не выпить, слишком правильно звучит.       - Только если на брудершафт, - а после пояснила, - никогда так не пила, а хотелось бы. - На такое пояснение осталось только подняться, придерживая стол, чтоб не качался. Всё же выпили они не мало, а до этого был долгий день.       Рей налила остатки виски в пиалы и подала ему одну из них. Выпить, переплетя руки было легко и быстро, а вот поцелуй...       Энджи потерялся в моменте. Вот секунда до того, как их губы соприкоснутся, а вот он уже сажает Рей для удобства на столешницу, прижимаясь к ней бёдрами. Та льнёт в ответ, не разрывая поцелуя, обнимает шею, гладит, царапает, кусает его нижнюю губу и скулу. Даже в таком состоянии он чувствует насколько она не опытна, но не против научить. Ещё больше он не против снять опостылевшие в миг водолазку и домашнюю футболку. А после: полюбоваться телом жены, такой холодной прежде и страстной сейчас. Под веками мелькали старые воспоминания: полные страха глаза, безучастное тело, их хотелось забыть навсегда. Нельзя вспоминать о другой женщине во время секса. Тем более сейчас всё очень хорошо. Под ним красавица с полными желания глазами и белоснежной кожей, которая так легко краснеет, даже от легчайших прикосновений. Как же давно ему хотелось ... всего. Сжимать в своих руках, целовать, кусать куда придётся и слышать не гробовое молчание, а довольные вздохи, чувствовать острые ногти, скользящие по плечам, спине, груди, ответные поцелуи и укусы, как высшую меру чувств. Всё правильно, маленькая, мне нравится именно так.       Будто в ответ на его мысли, Рей обхватила его торс ногами, сцепляя их в замок. Звук, с которым он расстегнул пряжку ремня, больше напоминал звон порванной цепи его терпения. Штаны и шорты они снимали уже в четыре руки, трясущиеся скорее от желания, чем алкоголя. Он сгорал в их крови от страсти. Но даже так мужчина помнил: стоило ещё немного подготовиться... чёрт.       Подхватив жену под бёдра, Энджи направился вместе с ней в свою спальню, уверенный, что весь дом спит. Там в одной из полок валялись презервативы и лубрикант. Футон ещё не был разложен, а терпения на это уже не хватало, так что Энджи достал всё необходимое одной рукой, второй - держа жену на весу, а после вместе с ней сел прямо на татами, прислоняясь спиной к шкафу и устраивая её на бёдрах. Как же он любил её тело.       А после, всего несколько секунд чтобы раскатать резинку, смазать и наконец войти. Хорошо. Ну же, двигайся.       В своём желании он забыл о кое-ком важном, Рей. Закусившая губу, она неуверенно смотрела прямо в глаза, враз напоминая: для неё это первый раз. Это не сбило настроя, но заставило чуть успокоиться, терпеливо направляя её бёдра, показывая как правильно двигаться, а после - помогая ловить темп. Она быстро училась, сжимая его плечи почти до боли, в поисках опоры. Мутные от страсти глаза. Будто не зная что ей больше хочется, Рей то льнула к нему, увлекая в глубокие поцелуи, подставляя тело под укусы и засосы, то вытягивала руки, запрокидывая голову и прогибаясь так, что даже задела его колени лопатками. Словно танец. В конце концов, Энджи не продержался слишком долго, да и не собирался в принципе. Начав вбиваться навстречу ей, ускоряя темп, чтобы позволить удовольствию и неге расползтись по телу. Вслед за ним расслабилась и жена, ложась на него и пристраивая голову на плече. Она глубоко дышала, выводя на спине и пояснице неведомые узоры, приятно, хоть и несколько щекотно.       - Стоит расстелить футон, - хрипло сказал мужчина, не прекращая гладить Рей. Отчаянно не хотелось вставать, но Энджи чувствовал, как она постепенно покрывается мурашками. В ответ ему промычали что-то утвердительное и не пошевелили и пальцем, чтобы встать с него. Так прошло ещё несколько минут, прежде чем он опрокинул Рей на татами, чтобы наконец выйти из неё и заняться делом. Женщина на это лишь развалилась поудобнее и стала наблюдать из-под прикрытых ресниц, явно довольная. Она совсем не стеснялась.       Спустя пару минут Энджи перетащил её к себе, под одеяло. Она была ледяной. Потребовалось не менее десяти минут прежде чем она отогрелась и расслабилась. Её дыхание наконец пришло в норму. Стоило поставить будильник, но телефон на кухне валялся среди остальных вещей. Нужно бы убрать всё до того, как проснутся дети...       - Спокойной ночи. - Раздалось куда-то в ключицу.       - Спокойной.

***

      Утро началось с рёва и сдёрнутого одеяла. Рей подорвалась к детям, как не каждый герой на тревогу. Думать о сне в таких обстоятельствах, хоть и с похмелья не приходилось. Значит пора вставать.       Медленно поднявшись и одевшись, Энджи пошёл на кухню чтобы прибраться и достать Ukon no Chikara. Гадость редкостная, но выпьешь с парой стаканов воды и отпускает. Рей тоже стоило достать...       В похмельное утро только оно, да мультики спасают от детоубийства, подумала Рей, запивая бутылочку зеленым чаем. Спать хотелось нещадно, всё же дети подняли их как по будильнику. Впереди был день, полный домашних хлопот по подготовке к празднику и работы.       После обеда все начали украшать дом. Воткнули хамаими вокруг дома, нарисовали глазки дорумам пока она доставала бамбуковые ветви для мотибаны. Следующие три часа превратили кухню в клейкий рисовый хаос, но зато все они наготовили достаточно моти, чтобы, нанизав, украсить каждую веточку. Ух, и умаялись в процессе так, что пошли спать как только руки отмыли. Хорошо, что кодомацу уже стояли у порога и с украшением дома было закончено.       Не хотелось думать о более сложном этапе: ритуалах, проводимых в канун нового года и готовке праздничных блюд. Всё же праздник - это не только отдых и время с семьёй, но и серьезная предподготовка. Госпожа Тодороки занималась ею самостоятельно в первый раз и отчаянно боялась что-то забыть.       В итоге напрасно.       Сами праздники прошли замечательно, даже Энджи был доволен, что уж говорить о детях, которым было интересно всё. Стол, уставленный непривычной едой, храмы, верёвки, колокола. А молитва с монеткой и бумажечкой на удачу? Нацуо она так приглянулась, что он не отпускал её весь вечер, даже спать лёг, будто с любимой игрушкой.       Для неё, наверное, самым лучшим было видеть как все счастливы, она справилась. Да и первые три дня можно было просто отдыхать, не заботясь о повседневных проблемах. Энджи даже взял два выходных, чтобы соблюсти все традиции!       Душа просто пела.