Kingfisher Feathers

      Цзян Яньли встретила Вэй Усяня в Пристани Лотоса, едва тот вернулся, в слезах и настолько большой порцией суп из корней лотоса и свиных рёбрышек, что он не смог бы осилить её и за два дня. С тех пор, как он определился омегой, шицзе взялась лично заботиться о нём, несмотря на угрозы мадам Юй. И хотя Вэй Усянь ненавидел беспокоить названную сестру, ему нравилось, когда она возилась с ним, и он никогда не откажется от порции её фирменного супа, какой бы большой она не была. Как и бывает обычно, удача его длилась недолго. Только Вэй Усянь устроился в ванной, чтобы заслуженно отдохнуть, как Цзян Чэн отвёл сестру в сторону. Спустя время Цзян Яньли вернулась, чтобы помочь названному брату, и глаза её были полны непролитых слёз. — Бедный А-Сянь, — печально говорила девушка, аккуратно промакивая ещё заживающую метку полотенцем. — Мой бедный, милый А-Сянь. Кто мог сделать с тобой что-то столь ужасное? Вэй Усянь прижался лицом к мягкой ладони сестры. — Вэньский солдат был очень подлым, — жалобно протянул он. — Сянь-Сянь скучал по цзе-цзе. Но Сянь-Сянь уже взрослый и смог одолеть этих глупых Вэньских солдат! Цзян Яньли вздохнула и расслабилась. — Цзе-цзе рада это слышать. Но цзе-цзе удивлена, что один из них смог подобраться так близко, — девушка сжала полотенце над меткой, обдавая каплями. — Сянь-Сянь очень талантлив даже без меча. Это так не похоже на него. Он бы не подпустил Вэньского альфу так близко и легко. Разумеется, Цзян Яньли читала его, как открытую книгу. Вэй Усянь, надувшись в притворной обиде, не позволил себе показать слабость. — Цзе-цзе, их было так много, и мы были в пещере, — жалобно запричитал он. — Как бы ни хотел, я не могу видеть в темноте. Один из них застал меня врасплох, подкрался сзади. Не волнуйся. Он мёртв, так что метка исчезнет через несколько недель, и я смогу без проблем образовать с кем-то новую связь. Наступившая после тишина была бы неловкой, не будь здесь Цзян Яньли. В её взгляде, направленном на него, было и нежное беспокойство, и безмолвна любовь. — А-Сянь, метка — это на всю жизнь, — наконец произнесла Цзян Яньли, погладив брата по щеке. — Ею двое людей связывают себя так, как не могут связать любым обычаем. Не имеет значения, если один из них умрёт. Чувствовать грусть, обиду и унижение нормально. Вэй Усянь не чувствовал ничего из того, что описывала сестра, потому что он всё еще помнил гладкость кожи Лань Ванцзи и то замечательное чувство, которое он испытывал, просыпаясь его объятиях. Он тихонечко сглотнул, надеясь, что не покраснел, а если и покраснел — что сможет списать это на то, что провёл много времени в горячей воде. — Я только счастлив, что он мёртв, — сказал Вэй Усянь, — и что я сделал это сам. Омеги Вэнь Чао не могут таким похвастаться. При упоминания Вэнь Чао Цзян Яньли опечалилась. — Многие благородные семьи в ярости, — говорила девушка. — Забирать омег в гарем, не предлагая их семьям альянса или поддержки... — она покачала головой. — Бессмысленные жестокость и варварство. Вэй Усянь подхватил тему. — Они наконец-то собираются объявить войну Вэням? — Да, — кивнула Цзян Яньли, помогая брату умыться. — Императорская семья обратилась к знатным домам. Упоминание императорской семьи потрясло Вэй Усяня. — Лань Чжань, — выдохнул юноша. На обратном пути в Юньмэн они случайно столкнулись с имперскими солдатами из Гусу, которые забрали Лань Ванцзи. — Есть ли новости о Лань Чжане? О Его Величестве Императоре? Цзян Яньли тёрла на щеке Вэй Усяня особенно въедливое пятно. — Ни слова кроме того, что они собирают армию, — она виновато улыбнулась. — Прости, я не могу сказать больше. Я знаю, как сильно тебя нравится второй принц. Вэй Усянь фыркнул на это, возможно, слишком сильно. Раньше у него не было проблем с тем, чтобы возразить, но сейчас, когда метка на шее отдавала тупой болью, слова застревали где-то на пути. После всего, что случилось — что они сделали, — с его стороны будет смело заявлять, что он все ещё смотрит на Лань Ванцзи не более как на объект его дразнилок, потому что это будет ложью. Цзян Яньли, к его облегчению, не заметила этого. Она напевала, продолжая мыть его с нежностью, на которую способны только матери. — Теперь самое время начать носить воротник, — объявила девушка, промывая каждый палец руки брата. — У меня есть один кожаный, его сделали специально для тебя, но если он тебе не понравится, ты можешь выбрать другой. Вэй Усянь раздражался этой необходимости. Ворот — куда без него. До тех пор, пока они с Лань Ванцзи не разберутся с этой связью, то — лучший из вариантов. По крайней мере, им можно было скрыть метку.       — Не буду выбирать, — бодро объявил Вэй Усянь. — Уверен, мне понравится выбор цзе-цзе!

***

      — Ненавижу, — плакал Вэй Усянь позже, упираясь в пол ногами и дёргая кожаный ворот на шее. — Ненавижу. Ненавижу. Я умираю. Как ты трепишь это, цзе-цзе? Оно душит!       Цзян Яньли ласково гладила младшего брата, плачущего ей в колени, по всё ещё мокрым волосам.       — Бедный Сянь-Сянь. Это неприятно, но очень скоро ты привыкнешь, — девушка протиснула два пальца между его шеей и воротом. — Хочешь ослабить еще немного? Можем, конечно, но, боюсь, ворот разболтается и доставит ещё больше неудобств.       — Почему я не мог стать бетой? Или альфой? — простонал Вэй Усянь, дёргая ворот. Это не было так ужасно, как он описывал, но он не мог не вести себя ребёнком, когда Цзян Яньли была рядом. — И почему только омеги должны носить воротник? Почему нельзя надеть на альф намордник?       Цзян Яньли засмеялась, и этот звук заставил Вэй Усяня тут же забыть о неудобстве ворота       — Подумай, А-Сянь, что лучше: воротник — для омеги или намордник — для альфы? В нашем мире, будь ты альфой и носи намордник, ты бы сошёл с ума за считанные минуты.       — Я схожу с ума сейчас, — жаловался юноша, позволяя сестре гладить себя по голове. — Некоторые альфы уж точно заслуживают намордник.       — А-Сянь, не говори так, — нежно отругала его Цзян Яньли.       — Это правда! — запротестовал Вэй Усянь, играясь с воротом. — Вэнь Чао первый в этом списке. Ему вообще бы носить маску на всё лицо, может, тише станет.       Цзян Яньли чуть сжала кончик носа брата.       — Мы не должны желать зла другим.       Девушка ласково огладила края ворота, разглаживая несуществующие или твёрдые складки. Цзян Яньли позаботилась и о его метке — обвязала бинтами так, чтобы она не соприкасалась с воротом.        — Ну вот. Так лучше?       Вэй Усяню ощупал воротник. Он был простым, с изображением лотосов вдоль и очень качественным. Цзян Яньли определённо не пожалела средств, чтобы достать ему столь подходящий под его статус ворот. Он потянулся к механизму сзади — замочку, соединявшему половины воротника между собой. Ключ от него было необходимо хранить в надежном месте, как сокровище. Вэй Усянь уверен: потерял бы его в течение часа, если бы не Цзян Яньли.       — Гораздо лучше, — ответил он, просияв от улыбки сестры. — Всё благодаря заботе и доброте цзе-цзе.

***

      Вэни заявились через две недели.       Ван Линцзяо гуляла по главному залу Пристани Лотоса, вздыхала на декор и жаловалась на отношение слуг. Когда прибыли Цзян Чэн и Вэй Усянь, она обратила внимание на ворот последнего и изменилась в лице.       — Омега, — насмешливо улыбнулась Ван Линцзяо. — Не удивительно. Тебе от рождения предназначено служить другим.       Она не смогла проигнорировать взгляд Вэй Усяня, направленный на её собственный красный ворот. Задрожав от ярости, Ван Линцзяо приказала госпоже Юй наказать его за то, что тот возглавил восстание молодых господ против Вэнь Чао.       Цзыдянь свернулся на полу ужом и исходил смертоносной энергия — Юй Цзыюань решительно собиралась идти до конца. Вэнь Чжулю встал на пути между ней и Вэй Усянем прежде, чем женщина успела поднять хлыст.       — Госпожа Юй, в наказании нет необходимости, — произнёс он ужасающе спокойно и вежливо. — Это противоречит другому приказу нашего хозяина.       Юй Цзыюань смерила мужчину пристальным взглядом.       — Вот как? — и та единственная фраза была похожа на удар Цзыдянем.       Ван Линцзяо нахмурилась так сильно, что стали заметны следы пудры на её лице.       Вэнь Чжулю вежливо склонил голову.       — Цишань Вэнь также приказал Юньмэн Цзян предать всех несвязанных омег Его Светлости. Как омега, — он наклонил голову в сторону Вэй Усяня, — ваш подопечный, конечно, тоже должен подчиниться.       Вэнь Чжулю не успел сделать и вздоха после последних слов; Цзыдянь затрещал, и главный холл погряз в хаосе.       Одного Вэня Вэй Усянь сначала сбил с меча, а после — разрубил другого косым ударом от плеча до бедра. Для засады их было слишком много, а значит, Вэни спланировали это. Собирались захватить Пристань Лотоса, и даже вернись Цзян Фэнмянь вовремя — то станет отсрочкой неизбежного.       Или того, что Вэни считали неизбежным.       С помощью Цзян Чэна, который следовал за ним, Вэй Усянь добежал до своей комнаты. На пути они встретили Цзян Яньли и её охрану из бет. Пока они с Цзян Чэном отбивались от Вэней, Вэй Усянь переворачивал свою комнату вместе с сестрой, разбрасывая одежду и бумаги.       — Нашла! — Цзян Яньли взяла в руки чёрный предмет. — Это он?       Только Вэй Усянь забрал его у сестры, метал тут же стал вытягивать тепло из его руки.       — Да! — подтвердил он, засовывая вещицу в отдельный карман, чтобы держать вторую половину подальше от другой. — Теперь можем идти!       Даже разделённые, половины печати имели огромную силу.       Как только они вышли наружу, на них обрушились солдаты Вэнь. Их клинки отражали огонь, полыхающий повсюду.       Один свист. Это всё, что было нужно.       При взгляде на трупы Вэнь, внезапно поднявшихся и бросившихся на своих живых собратьев, Цзян Чэн закричал, а Цзян Яньли заплакала. Вэй Усянь поторопил их, приказывая охранникам увести сестру через один из тех туннелей, что был предназначен для эвакуации и спрятан в задней части Пристани Лотоса.       В главный зал Цзян Чэн и Вэй Усянь возвращались одни. Куда бы они ни пошли, везде были трупы Вэней, и с каждым новым свистом они поднимались, нападая на представителей своего же клана.       Цзян Чэн что-то прокричал ему, но Вэй Усянь не услышал. Спросил что-то, возможно, но сейчас было не до ответов.       Главный зал, когда они вернулись, пустовал. Пол был усеян телами Цзянов и Вэней, и только на последних зияли следы, которые мог оставил только кнут. Мадам Юй или Вэнь Чжулю не удалось найти.       Цзян Чэн закричал от страха и ярости. Снаружи его крику вторил воин Цзян, когда Вэнский солдат пронзил его мечом. Стрелы — ещё один залп, раздавшийся со стороны невидимого флота, — почудился дождём.       Не было ни времени, ни выбора.       — Спасайся! — это было последним, что прокричал Вэй Усянь Цзян Чэну, прежде чем достал две половины печати и соединил их.

***

      К рассвету Пристань Лотоса обратилась в руины.       Флот Вэней на реке — тоже.       Вэнь Чао и Вэнь Чжулю сбежали.       Ван Линцзяо не смогла спастись.

***

      Число погибших ошеломляло, а основной ущерб зданиям был нанесён огнём, вспыхнувшим во время боя, но к тому времени, когда на небо взошло солнце, Пристань Лотоса всё ещё была под контролем семьи Цзян.       Цзян Чэн взял на себя роль лидера и организовал группы, чтобы одни занимались тушением пожаров, а другие — позаботились о раненных. Не отошедший ещё, шокированный, и если замирал дольше, чем на секунду, взгляд его казался стеклянным.       Цзян Яньли была в безопасности, но Юй Цзыюань и её муж пропали. И если несколько войнов Цзян видели, как Цзян Фэнмянь вернулся, чтобы помочь, то о его жене никто и ничего рассказать не мог.       — Не беспокойся, — успокаивал Вэй Усянь Цзян Чэна, похлопывая его по спине. — Они сильные войны. С ними всё будет в порядке.       Цзян Чэн покачал головой — рефлекторно, наверное, — и смотрел, как тело Ван Линцзяо бросают на корабль к остальным мертвым Вэням.

***

      Помощь из Облачных Глубин прибыла через пару дней.       Вэй Усянь наблюдал за снующими то там, то тут людьми в белых одеяниях, оказывающим поддержку тем, кто в ней нуждался. Лекари с мешочками, до краев заполненными травами, садились на колени, чтобы оказать помощь пострадавшим. Войны заботились о временных жилищах и оценивали состояние уцелевших зданий. Со стороны главного холла ветер приноси запах еды.       Лань Ванцзи среди них не было. Войны Гусу Лань сообщили Вэй Усяню, что Второй Принц чувствовал себя хорошо, однако всё ещё восстанавливался после произошедшего в пещере. Не смотря на это, пульс Вэй Усяня учащался каждый раз, когда он видел расшитые облаками одежды.       С возросшим количеством помощников из Гусу Лань и, как следствие, снятой с плеч выживших солдат Цзян большей части рабочей нагрузки, у Цзян Чэна наконец появилось время, чтобы поговорить Вэй Усяня.       — Что это? — требовательно спросил он, указав на половинки печатей в руках Вэй Усяня.       — Печать, — ответил тот, протянув её, — хочешь посмотреть?       Цзян Чэн отшатнулся, словно ему предлагали змею.       — Держи её от меня подальше.       — Почему? — Вэй Усянь подошёл ближе. — Ты не мёртв. Оно не подействует на тебя.       — Ты не можешь знать этого! — прошипел Цзян Чэн, отталкивая руки брата. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это... Это... Ты оскверняешь мертвых, поднимая их, чтобы... Вэй Усянь, это противоречит естественному порядку! Что случится, если императорская семья узнает?       — Надеюсь, что отправят на передовую в предстоящей войне, — искренне ответил Вэй Усянь. — Было бы неплохо. Тогда я бы первым увидел лицо мерзавца Вэнь Чао, когда он бы понял, что ему не спастись.       — Ты не оружие! — Цзян Чэн схватил его за ворот одежды, и не будь Вэй Усянь выше — то было бы страшно. — Почему ты никогда не можешь быть осторожным? Ты же даже не понимаешь, как выглядишь с этой штукой!       Вэй Усянь моргнул сначала один раз, затем второй.       — Цзян Чэн, внешний вид — наименее важное, когда я управляю мертвецами.       Ругаясь себе под нос, Цзян Чэн встряхнул его так, что у Вэй Усяня закружилась голова.       — Ты выглядишь как безумец, — выговорил он сквозь стиснутые зубы. — Ты знаешь, что твои глаза светятся? Будто демон вылез из-под земли и облачился в твою одежду. Действительно думаешь, что императорская семья станет терпеть такого, как ты, практикующего тёмное искусство?       — Это так важно? — Вэй Усянь спрятал половинки печати в карманы. — Если впереди война, мы должны использовать любые возможности. Вэни сделают то же самое. Думаешь, произошедшее здесь — самое большее, на что они способны?       Цзян Чэн запнулся. С трудом сглотнул.       Вэй Усянь положил руку на его плечо.       — Позволь мне сделать это, — он посмотрел Цзян Чэну в лицо. — Позволь помочь. Я справлюсь.        Цзян Чэн был мрачнее, чем Вэй Усянь когда-либо видел. Он оглядел их дом: обгоревший, но не порабощённый, правящая семья всё ещё была у власти. Всё могло быть иначе, не будь у Вэй Усяня этого странного амулета или не эвакуируй они Цзян Яньли вовремя; цена была бы невообразимой.        Мрачно кивнув, Цзян Чэн дважды похлопал его по плечу.        — Хорошо. Хорошо. Всё, что угодно, чтобы отомстить этим Вэнским псам. Просто... Пообещай, что будешь осторожен.        Вэй Усянь улыбнулся. Печать в карманах его одежды исходила холодом, тьмой и опасностью.

***

       Губы болели от свиста, а челюсть — сводило.        Станет лучше, если он будет использовать дицзы.

***

       — Молодой господин Цзян, ваших родителей нашли возле земель Илина. Они в порядке.        Цзян Чэн поблагодарил посыльного. Только тот скрылся из виду, его ноги подкосились, и Вэй Усянь едва успел его подхватить. Когда Цзян Яньли нашла их, Цзян Чэн крепко обнимал брата со слезами на лице.