Равный брак

Разумеется, король не был мертв. Кассандра знала, что такие чудовища как он просто так не умирали. Когда раздался вопль Серсеи, и все ринулись к несчастной бывшей королеве, принц и принцесса остановились и схватились за руки. В неясном взгляде проскочили и испуг, и непонятная надежда, и все же ни он, ни она не хотели становиться королем и королевой. Однако как быстро все могло поменяться, и в мыслях Кассандра увидела себя около Железного трона в тяжелых одеяниях, смотревшей на то, как маленького короля разделывали его собственный дед и мать. Сомнений не было, Томмен еще не был готов к тому, чтобы взойти на трон, а Кассандра не была готова, чтобы встать рядом с ним. Предстояло еще так затвердеть, превратиться в камень, отринуть все, что могло бы сделать ее слабой и подготовиться к схватке, ведь сколько бы зубов тогда заклацало вокруг Томмена, стоило ему бы надеть на себя корону. А потому, когда пронесся общий вздох — король открыл глаза, — Кассандра и Томмен радостно улыбнулись — пусть Джоффри поправил бы еще хоть немного, только чтобы отсрочить роковой час. Когда они сбежали по ступеням, король держался за грудь в объятиях матери, а та, как львица, ревностно оберегала его от всякого внимания жены. Как было бы хорошо для Серсеи отравить его сейчас, чтобы расквитаться и с ненавистным братом, и с ненавистной невесткой. Одна и та же мысль проскользнула в голове у Кассандры и Бейлиша, и они встретились взглядом — Пересмешник был явно раздражен подобным инцидентом, и глаза его сузились, как происходило каждый раз, когда его кто-то сердил. А спас короля, конечно же, принц Оберин. Это было даже забавно — тот, кто должен был занести над ним кинжал, ринулся быстрее всех к несчастному и тряс его до такой степени, пока кусок пирога не выпал у того изо рта, и король снова не вздохнул. Хороший ход, очень хороший — теперь он был вне всяких подозрений, теперь его должны были принимать без тени всякого презрения, и только попробуй он заметить кривой взгляд в свою сторону! А ведь Кассандра знала — убийцей короля будет непременно Оберин Мартелл, она знала это, чуяла так же, как лисы унюхивали кровь. — Король жив! Да здравствует король! — провозгласил лорд Оберин, и его голос потонул в овациях. Как бы неприятно Кассандре не было, но следовало нести свою службу, и по ее кивку Томмен подбежал к Джоффри и подал ему свою руку. Единокровный брат, последняя надежда, тот безмолвный наследник, чьих мучений Джоффри никогда не помнил. Разве он мог как-то ему навредить? Мог сделать что-то против его желания? Конечно, нет. И, конечно, Кассандру крутило в разные стороны от понимания, что когда-то принцу придется встать на такой путь, от которого ей самой станет плохо. Принц захотел стать не просто королем, принц захотел стать ферзем и прошествовать по всей доске, не вызывая никаких подозрений. Маргери пошла вслед за ними, что-то стеная у плеча своей бабушки, а старая леди Тирелл похлопывала ее по плечу и что-то приговаривала. Конечно, леди Оленна могла быть к этому причастна, но вряд ли она решилась бы сразу отобрать корону у внучки, не разрешив ей и дня посидеть на троне. Значит, был кто-то другой, и этим кем-то мог быть и дядя короля, несчастный карлик, и его мать, чье сознание помутилось от горя, и дорнийский змей, и лорд Бейлиш. Она бы подумала в первую очередь именно на него, не смотри он так зло на трепыхания короля — подобное, вероятно, не входило в его планы, а, может быть, он был искусным лицедеем, так умело притворявшимся, что никто не мог заподозрить его в чем-то ужасном. Кассандра прошла в свои покои, и все склонились перед ней, когда она вошла в залы замка. Будто онв уже была королевой, будто она сама вознесла своего супруга на престол, а теперь не могла оттереть кровь со своих рук. Кассандра быстро провела ладонями по по платью, и на минуту ей стало противно все ее тело, все ее наряды; она едва удержалась от того, чтобы не сорвать с себя платье и не растоптать его. Она была слишком слаба, она становилась все глупее и глупее, отвергая подвернувшиеся возможности из-за той чести Севера, что все еще жила в ней. Нет, для игр в Королевской Гавани следовало быть другой, ей следовало быть из стали. Отражение в зеркале неприятно сверкнуло глазами, и Кассандра сжала губы так, что они напомнили тонкую нить — значит, она сама себя выточит, а если жизнь заставит, то выточит и Томмена. В коридоре раздались шаги; будто бы кто-то то подходя к двери, тот уходя от нее, никак не мог решиться постучать. Или же прислушивался к шагам самой Кассандры, гадая — решится ли она выйти навстречу непонятному посетителю. По Гавани уже ходили слухи и каждый, разумеется, под страхом смертной казни, что принцесса Баратеон чуть не полоснула кинжалом по горлу брату королевы. Учитывая, что свидетелей этой сцены было всего двое, а Пес неизменно молчал, Кассандра полагала, что распространителем был задумчивый Тирион. Когда шаги стали едва слышны, Кассандра тихо подошла к стене, и, когда та открылась, вышла к порогу с кинжалом в руке. Лорд Бейлиш стоял перед ней, если и удивленный, то не показывающий этого. — Вы могли попрощаться со своей шеей, — угрюмо заметила Кассандра. Бейлиш только повел плечами. — Это уже не в первый раз, — фыркнул он и резко остановился посередине комнаты. — и вы не единственная, кто мечтает об этом. Нет, его руки в покушении на короля не было, слишком рассерженным и взбешенным он был. Последний раз таким Кассандра его видела на роковом пиру в Дредфорте, когда она она отчаянно не хотела уходить из пиршественного зала и заставляла всех ждать, пока начнется бойня. Вероятно, и теперь кто-то спутал все планы лорда-протектора, и он пребывал в ярости. Из окон комнат Томмена и Кассандры открывался прекрасный вид на море и сады Красного замка, но даже эти живописные картины не развлекали Пересмешника. — Значит, не вы? — Как это мог быть я?! — неожиданно зло бросил Бейлиш; фалды его дублета взмыли в воздухе, как только он повернулся в сторону. — Невовремя, все слишком невовремя! Мальчишка должен умереть, но не сейчас! — Вам повезло, что ваши речи слышит не королева, — хмуро проговорила Кассандра. — это бы считалось изменой. — Все речи, что говорятся за дверьми покоев бывшей Ее Величества дышат одной изменой, — бросил Бейлиш и сел в шелковые кресла. Кассандра с замиранием сердца ждала, когда в коридоре послышатся шаги Томмена, но там было тихо. кто знал, что теперь творилоьс в покоях короля, кого обвиняли, а ведь чаще всего принимались за ближайшее окружение Его Величества, того, кто наливал ему вино, кто читал ему на ночь, а Кассандра сама толкнула принца в эти волчьи объятия. Не находя в себе сил сидеть и ждать, она открыла дверь, но ее остановил оклик Пересмешника: — Я бы не советовал вам. — Почему? — через плечо бросила Кассандра. — На Томмена не станут думать, пока вы не прибежите. — он легко встал из кресла и подошел к ее столу. — Серсея так и жаждет обвинить кого-то из своих невесток; королева неприкосновенна, ведь все время она была на ее виду, а вы, хоть и были также на ее виду, вызываете в ней еще меньше симпатии. — Вот как? — буркнула Кассандра. — В таком случае наши чувства можно назвать взаимными. Хотя, — она открыла дверь и снова закрыла. — Почему я должна вам верить? Вдруг вы наговариваете на светлую королеву? Весь вид благочестивой вдовы, а теперь принцессы вызывал в Пересмешнике улыбку; Кассандра знала о том, какой фальшью отдавали ее речи, но в том и была вся прелесть — все знали, что она врет, но никто ничего не мог на это ей возразить. Ведь в ответ она могла уличить в измене обвинителя. — Я и рад бы, Ваше Высочество, — развел руками Пересмешник. — однако, помня те речи, которые она мне говорила, я до сих пор дрожу от ужаса. — Что она вам такого смогла сказать, что так ранило вашу душу? — подозрительно посмотрела на него Кассандра. Бейлиш снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка была привычной — столько же насмешки, сколько желания разгадать — что же скрывалось внутри Кассандры. С каждым разом ей удавалось скрывать свои секреты от него все хуже и хуже, однако неизменно определенная часть оставалась для него неизвестной. Она с настороженностью следила за его движениями; Бейлиш вдруг взял со стола кинжал, который и сам же ей подарил, и ловко открыл его. Сразу вспомнился тот снежный день, когда ее выдавали замуж за Рамси. — Ее Величество попросила, — она его прервала. — Ее вдовствующее Величество, — Бейлиш ахнул и картинно приложил ладонь ко лбу. — у нас теперь другая королева. — Ах, как я мог ошибиться! — Действительно, как это вы так оплошали. Но все же, о чем говорила королева? Называла меня недостойной ее сына? — Вы удивительно прозорливы, принцесса, — в глазах мастера над монетой не было ничего, что напоминало бы раскаяние. — К сожалению, ее речи были наполнены желчью и ненавистью. — Как бы это не было странно, но я согласилась бы в этот раз с королевой, — угрюмо проконстатировала Кассандра. — Томмен слишком хорош для меня, тут спорить не приходится. Она подумала бы, что это была ревность — когда Бейлиш смотрел на нее, пока она говорила о принце, в его глазах всегда что-то загоралось странное, непонятное, чего не было даже тогда, когда лорд Харренхолла смотрел на прекрасную Сансу. Как будто он злился на то, что ускользало от него, от блеска его броши. Он вдруг легко перекинул кинжал из одной руки в другую, и она сама не поняла, как тот оказался в ее руках, а ее руки чуть не потонули в рукавах его дублета. — Что вы делаете? — подозрительно посмотрела на него Кассандра. — Королева выказала недостойную просьбу, — как бы не слыша ее, продолжал Бейлиш. — такую, что за ее слова можно было отправить ее на казнь.Так что же такого смогла сказать королева? Острие в ее руке было направлено на Бейлиша, но его это и не смущало, напротив, он был удивительно спокоен. Его легким движением его рука прижала острие к своей шее. Забавное проявление своей верности. — Королева приказала мне соблазнить образец достоинства и чести, прекрасную принцессу леди Кассандру. Ее рука дрогнула, и она почувствовала, как бьется сердце лорда Бейлиша. Оно у него отмерено выстукивало что-то свое, и Кассандра подумала, что, вероятно, это было приятно — иметь такое послушное сердце. Значит, Серсея решилась на такое, конечно, решилась от отчаяния, иначе объяснения быть не могло. Значит, что-то неуловимое она смогла заметить; еще бы — королева сама была любительницей запретных отношений и мало того, что подозревала всех в этом же, так и чуяла это, лев чуял кровь. — И что вы ответили ей? Рука с кинжалом задержалась у его шеи. — Сказал, что вы — достойнейшая из всех, кого я могу только знать. Кассандра ткнула его тупым ребром, и Пересмешник обиженно ахнул и потер горло. — И правильно сделали. *** Кассандра была в саду, когда ей тихо доложили, что за ней наблюдает лорд Тайвин. Кассандра едва заметно кивнула и поправила служанке платье так, чтобы все решили, будто она отчитывает ее за неряшливость. Лорд Тайвин, может быть, и был умнейшим человеком в Королевской Гавани, но его привычка судить всех жензин по своей дочери играла с ним злую шутку. Кассандра понимала, что обмануть его было бы гораздо сложнее всех лордов Королевской Гавани и Дредфорта, но пока этот человек был уверен, что все женщины глупее его, шансы Кассандры на победу все еще стремились к высочайшим. Она расправила подол платья и поклонилась идущему навстречу старому льву. Широко улыбаться не стала, все же он был не таким дураком, и о том, как умер ее муж тоже был наслышан. — Лорд Тайвин, — она не стала поправлять прическу и не одернула платье, как делали все в присутствии старшего Ланнистера. — Сегодня хорошее утро. — И правда хорошее, — улыбка была похожа на оскал, однако Кассандра не почувствовала ничего, кроме привычного ощущения опасности, но оно с ней было с того времени, как она стала женой Рамси. — А с тех пор, как наш двор приобрел два таких прекрасных украшения, — холодный комплимент намекал на нее и королеву Маргери. — дни стали еще краше. — Благодарю за приятные слова, сир. Они пошли по мягким дорогам — те были усыпаны самыми мелкими камешками, такими, что ложились под ноги настоящим шелком, и если бы хоть один острый камешек поранил ноги прекраснейшей из королев, то тогда несчастного садовника в ту же минуту лишили бы головы. Они шли неспеша, с удовольствием вдыхая запах цветов, смотря на то, как солнце играло в каплях на мраморных фонтанах. Опасный человек, его Кассандра не любила не меньше сира Джейме, да и в целом, кроме Мирцеллы, Томмена и их дядюшки Тириона не было достойных людей в семье Ланнистеров. Но Кассандра молчала и аккуратно разбирала цветы, не начиная разговора. — Я рад, что вы стали женой Томмену. — наконец заговорил Тайвин. — Он очень хороший мальчик, но я боялся, что его мягкий характер сыграет с ним злую шутку. — Доброта редко играет против человека, сир, — так же холодно улыбнулась Кассандра. — если только человек не стремится к власти. Однако Томмен совершенно об этом и не помышляет. — И вы тоже? Острый взгляд Тайвина Ланнистера заставлял многих сжимать в ужасе, складывать молитвенно руки и просить пощады, однако по привычке Кассандру подобное проявление власти только раздражало. Теперь за ее плечами были земли, деньги, люди и титул, кто мог ее тронуть? — Нет, сир, — они вышли к мраморной веранде, откуда открывался вид на море. То сияло на свету, синевы почти не было видно, один белый цвет. — у меня нет тяги к власти, я лишена этого так же, как и мой супруг. — Однако вам придется когда-нибудь надеть на себя корону. Желаете вы этого или нет, но этот день настанет. Он старался улыбаться по-отечески спокойно и миролюбиво, но теперь Кассандра начинала понимать, почему все дети семьи Ланнистер были такими ужасными. Биться о железные латы своего отца, только чтобы заслужить на секунду взгляд, полный даже не любви, а крохи одобрения, и жить под этим гнетом год за годом — это могло сломить любого. Говорили, что со своей женой, леди Джоанной, сир Тайвин был совсем другим, поговаривали, он даже смеялся время от времени, и Кассандра вполне верила в это — даже жестокие убийцы могли кого-то любить, ведь любил же Рамси Миранду. — Нам остается надеяться, что это время придет еще не скоро. — звук стука их каблуков сливался в один целый и шумел так, будто по камням вышагивала целая армия. — Ваш внук будет править еще очень долго. — Ему многому придется научиться, — хмуро посмотрел на залив лорд Тайвин. — его непомерная гордость будет душить его, а девчонка Тиреллов станет только поддакивать ему. — Но такова участь жены, сир — во всем соглашаться со своим мужем. — Мне кажется, вы со своим супругом были не во всем согласны, разве нет? Сквозь лисью хитрость пробилась волчья ярость. Странно, Север в Кассандре пробуждал повадки белой лисы, более уместные в Королевской Гавани, а, вот, столица, наоборот, заставляла ее вести себя по-волчьи, скаля зубы и не скрывая, как она относится к своим противникам. Странно, как долго она старалась вытравить в себе все особенности дяди Неда, но, видимо, от семьи было не уйти никуда. Но все же многие говорили, что характером она пошла в мать, а леди Хелена была достаточно умна и хитра, чтобы вертеть умами всех мужей Королевской Гавани. Стоило просто напустить на себя строгий вид несчастной леди Болтон, который Кассандра привыкла надевать на себя столько раз, и сурово посмотреть на лорда Тайвина. — Я честно выполняла свой долг, сир, никто не посмеет меня упрекнуть в обратном, и до последнего я пыталась вразумить своего мужа, но не моя вина, что он не послушал меня. Семеро мне свидетели, я никогда не хотела ничего, кроме только того, чтобы быть матерью и женой, но меня лишили и этого! Старый лев вздохнул, как вздыхал человек, готовый возразить, но Кассандра продолжала. Теперь она была скорбящей вдовой, горюющей по деяниям своего нечестивого мужа; голос ее звенел слезами ярости, вся она была и местью, и негодованием одновременно. В этой роли Кассандра была неподражаема. Привычно, со стороны, она посмотрела на себя и подумала, что гораздо лучше она смотрелась в эти минуты в привычном трауре, так слова звучали бы более весомо, но сегодня она была в зеленом шелке, да и траур ей запретили носить почти сразу же по приезде в столицу. Сира Тайвина трудно было запутать, однако, кажется, он вполне поверил этому трепетанию попранной гордости и если и не до конца, то вида не подал. Кассандра не стала рыдать, складывать руки на груди, она выдернула несколько цветков из клумбы и воткнула их в вазу с такой силой, будто бы их стебли были кинжалами. — Уверен, в нашей семье вы сможете обрести покой, — ледяная улыбка мало осветила лицо Тайвина Ланнистера. Играя роль заботливого деда, он поддержал руку невестки, пока они поднимались по каменной лестнице ближе к тенистым беседкам. — и исполните свой долг. — С великой радостью, сир, но не раньше, как Его и Ее Величество осчастливят нас. — Верное решение, — одобрительно кивнул Тайвин. — уверен, Томмен найдет в вас опору и силу. — Так же, как и я нахожу то же в Его Высочестве. — Я рад, что именно вы стали его женой, — помолчав, вдруг сказал десница. — Вы достаточно честны, умны и сможете сделать из него будущего короля. — С вашими усилиями, сир, — склонилась Кассандра. «Семеро мне свидетели, если я вас и подпущу когда-то к Томмену хоть на шаг». — Уверяю, все мы разделяем мои уверения. — Боюсь, вдовствующая королева не так любит меня. — еще пара маргариток оказались в вазе; та была увесистой, но Кассандра не чувствовала тяжести. — и еще не скоро примет в вашу семью. — О, моя дочь, — насмешливо улыбнулся Тайвин; его взгляд был направлен в сторону. Кассандра проследила за ним — старый лев смотрел на фреску молодой женщины с такими золотыми волосами, что они светились, даже высеченными на камне. Во взгляде лорда десницы не было любви, вероятно, он вспомнил сразу свою дочь. Многие в королевстве говорили, что леди Серсея была чудо как похожа на свою мать, однако Кассандра этой схожести не видела. К несчастью, леди Джоанна умерла раньше, чем смогла взяться за воспитание своих детей, и те породили друг друга — чудовища лицом, чудовища душой. Все пороки Серсеи искажали ее золотые пряди волос, большие глаза и чувственные губы, делая их ужасной, смазанной картиной, на которой так ярко была видна злоба и жестокость. И ее брат, сир Джейме, был таков же. Как было бы, наверное, забавно узнать им, что в эти минуты лорд Тайвин ненавидел именно их, золотых близнецов, так напоминавших и порочащих честь его любимой жены, а не их уродца-брата. Может быть, в ней просыпались старые родственные связи от семьи Хайтауэров, где одна дочь была предсказательницей, а, может, Кассандра много слушала свою мать. — Моя дочь примет вас, — он отчего-то не называл ее королевой. — ей нужно только немного времени, поверьте. Теперь, чтобы доверие льва к ней чуть усилилось, стоило сказать правду или же часть правды, что больше подходило по обстоятельствам. Кассандра чуть откинула голову, так, чтобы свет падал на блеклые серые глаза и прищурилась. Следовало говорить отрывисто, сухо и вместе с этим так, будто это ее и правда волновало. — Сир, вы знаете, что этого никогда не произойдет, — угрюмо отрезала она. Тайвин прищуренно взглянул на нее, но Кассандра не почувствовала испуга. — так зачем тешить себя обманом? Вдовствующая королева не любит ни меня, ни леди Маргери, наш брак она считает личным оскорблением, и свое мнение менять она не намерена. Лорда Тайвина рассмешили ее слова, рассмешила или честность, или дерзость, однако он улыбался. Кассандра не верила этому, она помнила, с каким сияющим видом его дочь рассказывала ей и леди Маргери о несчастных Рейнах, которых постигла ужасная судьба. И мало ли было воспоминаний о том, как он расправился с Русе и Рамси, когда те напомнили о плате за давнюю услугу. На руках этого человека было столько крови, что та могла омыть все Узкое море до Дорна. Эту семью она ненавидела и желала ей той же участи, что и Болтонам и усилием воли заставляла себе напоминать, что Томмен и Мирцелла были неотделимой частью этой же семьи, ее семьи. — Вы прямолинейны, все же в вас гораздо больше от вашего дяди и вашей матери, чем от давних предков. Они, кажется, приходились родней королеве Алисенте? — Старая легенда, сир. Однако, если верить летописям, мы и правда связаны с Хайтауэрами. — Я бы хотел, чтобы вы привели Томмена сегодня на Малый совет, — внезапно сказал Тайвин, когда они подошли к галереям замка. — ему уже пора привыкать к государственной деятельности. Кассандра смогла только кивнуть; она надеялась, что это произойдет и вместе с этим просила богов отсрочить это время, когда Томмену придется вступать в настоящую игру, когда все в нем станут видеть преемника Джоффри. Сколько голодных глаз смотрели на него, ожидая, когда юный король, желая загладить вину перед всеми за жестокость своего брата, станет ворошить свои карманы и одаривать всех золотом. Они станут рвать его на части, терзать, а она будет знать, что сама направила его на эту дорогу. Ее сердце каждый раз уже непривычно дергало, когда она представляла себе эту картину. — И вы придете вместе с ним. — так же неожиданно добавил он. Кассандра не успела напомнить себе быть как обычно невозмутимой и спокойной и посмотрела на Тайвина так, будто он сказал самую нелепую вещь на свете. — Я бы не хотел, чтобы вы пропускали наш почти что семейный совет. — Сир, я не уверена, что мое присутствие будет хоть чем-то оправдано, я не так хорошо смыслю в государственных делах. Этот выпад был сделан неверно, и Кассандра поняла это потому, как быстро сузились рыбьи глаза, их взгляд был острым. — Принцесса Кассандра, я не люблю, когда люди скрывают от других свои таланты, только чтобы набить себе цену. Кассандра выпрямилась. — Я не набиваю себе цену, сир, я говорю правду. В управлении Дредфортом и частью Севера я преуспела, однако в хозяйстве не нужно много ума, не нужно налаживать дружбу между знаменитыми домами и придумывать, как заключить мир с врагами. Это власть мужчин. — Возможно, нашему королевству давно нужен взгляд с женской стороны. Тем более, со стороны такой умной и рачительной хозяйки как вы. Тайвин снова улыбался, но ни мягкость слов, ни реверансы в сторону ее забот о Дредфорте и Севере не могли смутить Кассандру. Понятно, что отказать она не могла, кто мог знать, во что позднее мог вылиться ее отказ. Тем более, отпускать Томмена одного на встречу с ящерицами и шакалами тоже не хотелось, она никогда не была уверена в сохранности его жизни всякий раз, когда принц отправлялся на встречу со своей многочисленной родней. Да и ей было бы интересно послушать, о чем болтали эти идиоты, и какими речами все Семь королевств медленно, но верно шли к своей погибели. — Вдовствующая королева, вероятно, не будет рада меня видеть. — Моей дочери не будет на совете, она занята. — А королеву Маргери не смутит мое присутствие? — Я полагаю, что Его и Ее Величество будут заняты сегодня весь день. Он считал, что отрезал ей все пути к спасению, но и сам не понимал, что к хвосту льва приставлен фитиль, только и ожидавший, когда же его подожгут. Кассандра изобразила на лице угрюмое раздумье, и когда увидела на лице Тайвина Ланнистера самодовольную улыбку, поняла — обман смог проникнуть и в его сердце. — Хорошо. Мы с принцем прибудем на совет. Коротко кивнув, десница повернулся в другую сторону — там, кажется, располагались покои его дочери. Еще утром Кассандра слышала крики бывшей королевы, разносившиеся по всему дворцу. С того дня, как леди Маргери носила титул, а король пока что еще был без ума от своей жены, горю Серсеи Ланнистер не было предела и срывала она его на каждом. Когда шаги старшего Ланнистера утихли, рядом с Кассандрой, у куста колючих роз, раздался шорох, а потом грязные ругательства — кажется, шипы поцарапали и так незажившую рану. Сандор Клиган показался рядом с принцессой и мрачно сплюнул на землю — как раз аккурат с оторванным алмазом с платья. — От этого тоже охранять? — От этого в первую очередь. *** — А что, если это ловушка? — Я уже думала об этом, но вряд ли ваш дед решится на это прямо сейчас. — Вдруг мы войдем туда и окажемся посередине толпы, которая обвинит нас в заговоре? Что нам делать тогда? Взявшись за руки, принц и принцесса стояли у порога своих покоев, никак не решаясь выйти наружу. Кассандра всегда называла себя храбрым человеком, игра на таком широком поле только оживляла ее, однако сейчас она боялась признаться себе, что страх опутал ее с ног до головы. Стоило согласиться с Бейлишем еще в дни первого визита в Королевскую Гавань — игра в столице есть нечто совершенно иное, чем игра на Севере. Там было все гораздо проще — вот, честь, а, вот, и достоинство, а рядом с ними был человек, попиравший одним своим существованием эти замечательные качества. Виновника следовало осудить по все строгости, а потом и наказать, но то было на Севере. В суровом краю, где любое бесчинство каралось единомоментно. А это была столица. И тут виновники расхаживали по коридорам дворца как истинные победители, палачи не стыдились своего долга, а бахвалились тем, что их руки по локоть в крови, а плоды греха все множились и множились. Если бы она не вышла замуж, из нее вышла бы очень хорошая септа, от которой не было бы никогда покоя ни Серсее, ни тому, кто решил бы пойти против решений Кассандры. На мгновение эта мысль показалась принцессе такой хорошей, а упущенная возможность — такой особенно желаемой, что она даже тихонько вздохнула. Но потом ее руки коснулась рука ее супруга, и Кассандра снова почувствовала ту же нежность, что всегда появлялась в ней при воспоминании о своей семье. Все-таки женой этого мальчика было быть не так и плохо, и самого его бросать в лапы этих львов так не хотелось. — Мы будем все отрицать, — качнула головой Кассандра. Ей хотелось напоминать грифа, но она напомнила себе овцу. — будем отрицать все что бы нам не предъявили. Томмен тоже закивал в ответ, а потом лихорадочно посмотрел на нее. — А если!.. — он захлебывался в своей догадке. — А если они все равно не отступятся, скажем, что проверяли их! Проверяли на истинную преданность, и они обманули нас! А мы вывели их на чистую воду! — Хорошо, — пробормотала Кассандра. — очень хорошо… Даже обидно немного, что я сама до этого не додумалась. Томмен просиял от похвалы и с робкой радостью посмотрел на свою жену. Каждый раз, когда Кассандра замечала этот взгляд на себе, она хотела закричать: «Не надо так смотреть!», ведь всякий раз ей казалось, будто она своей же рукой ведет его на заклание. — Ну что вы, Кассандра, — робкой улыбкой просиял Томмен. — я же научился всему этому у тебя! Держась за руки, они подошли к залу Малого совета, но за дверьми была тишина, а Золотые плащи стояли безмолвно с копьями, поднятыми наверх. Томмен аккуратно приоткрыл дверь, и Кассандра заглянула вовнутрь, но стол был пуст, а высокие стулья задвинуты так, что были видны одни резные спинки. На минуту холодный пот прошиб ее — а что, если и правда была западня? Сейчас они войдут, сядут, а после этого стража схватит их как изменников. Она почти видела сочувствующие взгляды Вариса и Бейлиша и сухое лицо Ланнистера-старшего: «Вам не следовало затевать эту игру, леди Кассандра». Она посмотрела на своего супруга — там был тот же страх, и они взялись за руки еще крепче. Но вот в коридоре сначала послышались голоса, которые, определенно, что-то никак не могли поделить, потом стук каблуков сапог и мягкое шуршание шелковых тапок, а следом — старческое ворчание, ведь мейстер Пицель все еще допускался на собрания совета, хотя ничего толкового предложить и не мог. Кассандра сама не поняла, как схватила принца за руку и нырнула за полог; они заметались по комнате, сбивая на своем пути кованые сундуки, в которых хранился кров и хлеб всех жителей Гавани. Усесться на самый высокий стул никто не мог — там по обыкновению должен был сидеть король, а в его отсутствие — десница, а если учесть, как редко Его Величество одаривало всех лордов своим присутствием, это место стало негласным троном Тайвина Ланнистера. У принца и принцессы должны были быть свои места, но разве о них хоть кто-то когда-то мог подумать? Бегая по кругу как амбарные мыши, Томмен и Кассандра вдруг остановились по правую руку от кресла десницы и размашисто сели. По обыкновению там сидела Серсея Ланнистер, но когда Кассандра вспомнила об этом и встала, принц посмотрел на нее умоляющим взглядом и пришлось сесть обратно. Сердце у обоих стучало как у загнанных кроликов, когда шаги вдруг замерли у самой двери, а та с медленным скрипом открылась. Кассандра тогда подумала, что доживи она и до ста лет, а все равно помнила бы эти лица — лорд Тирелл с выпученными от изумления глазами, лорд Бейлиш с усмешкой на лице — она все-таки добралась до того зала, в котором однажды решалась ее судьба, лорд Варис, несколько удивленный и даже, кажется, обрадованный, и сам лорд Тайвин, чье лицо всегда оставалось невозмутимым и жестким. — Сегодня, милорды, наш Малый совет будет почтим присутствием Его и Ее Высочества, — старший Ланнистер легко поклонился своему внуку и невестке и с грохотом отодвинул стул. — ведь нам давно не хватало голоса тех, кто приближен к королю. — Женщина в совете, — замотал головой мейстер Пицель и зашаркал туфлями. — разве такое когда-то было? Это не к добру — он потряс своей книгой перед Кассандрой и грузно опустился в кресло. — прошу вас, не обижайтесь, миледи, однако богами было установлено так, что войнами и золотом занимались только мужчины. Кассандра хотела вспыхнуть и что-то сказать, но вовремя дала себе по щекам. Она теперь играла другую роль — доброй и безропотной голубки, попавшей в лапы властителей Королевской Гавани, и никто не должен был знать, что она знала, как разделить пять золотых драконов на сто человек, куда послать корабли, чтобы обогнуть Дорн, и как бы она хотела выкинуть всех милордов из окна Красного замка. Она чувствовала, как все смотрели на нее, ожидая ее гневных слов и красных щек, однако она молчала. Тень лорда Бейлиша отодвинулась от окна и нависла над принцем так незаметно, что сама Кассандра увидела это не сразу; произошел некоторый обмен взглядами, едва видимым кивком, и Томмен подскочил из кресла так, словно его кто-то подтолкнул. — Моя мать, мейстер Пицель, всегда сидела на собраниях Малого совета, — кто-то, кажется, от испуга и удивления уронил перо — надо же, котенок задвигал лапами и когтями. — и я не позволю оскорблять мою жену подобными словами! — Томмен, — незаметно задергала его за рукав Кассандра, но потом почувствовала легкое касание — будто бы на ее плечо кто-то накинул шелковый плащ; лорд Бейлиш стоял теперь сзади нее. — Не мешайте ему, Кассандра, — шепнул он так негромко, что она почувствовала себя глухой старухой. — дайте ему проявить себя. — Ваше потворствование и подстрекательство доведет нас до плахи, — мрачно прошипела она, делая вид, что поправляет платье. — Ни в коем случае, ведь тогда и мне придется взойти туда. — и в ту же минуту серая птица уселась на плечо Тайвину. — На мой взгляд, принц прав, мейстер, ведь порой женская мудрость нас может удержать от ненужных войн. — Тем более, что вопросы, которые будут сегодня обсуждаться, касаются амбаров и зерна, — пропел лорд Варис, обмахиваясь веером. — а все знают, какая леди Кассандра прекрасная хозяйка, — поклонился он ей, учтиво улыбаясь. Шерсть на спине не то волка, не то лисы вздыбилась — опасность была рядом и что еще хуже — та, которую нельзя было сразу распознать. Куда легче было, когда вместо добрых слов сразу выставляли острые мечи, но так было на Севере, а здесь, в столице, все улыбались друг другу, а ненароком подливали своему соратнику яд в чай. Кассандре стало страшно, все тот же животный страх наполнил ее живот, и она снова вспомнила, что сидела за столом с теми, кто перетравил добрую половину достойных домов в столице. Одна против стаи, но не волков, а шакалов, готовых загрызть друг друга за очередную падаль. Она потише вздохнула и сжала руку принца. — Рад, что ближайшие лорды прислушиваются к мнению принца, моего внука, — скрипучим голосом отрезал Тайвин. — тем более, что я сам попросил прийти принцессу Кассандру к нам сегодня. — Вы? — задохнулся мейстер Пицель от осознания своей ошибки; Бейлиш даже не стал отворачиваться в сторону, чтобы скрыть улыбку. — Вы… Сами?.. — Именно так. А принцесса, что говорит только в ее благочестие и благонравие, не сразу приняла мою просьбу, так как сочла свое присутствие ненужным. Острый взгляд Тайвина стремился разрезать те латы, которыми Кассандра себя обвязала со всех сторон, но чем более частыми становились эти попытки, тем туже она завязывала шнурки — если даже лорд Бейлиш не смог проникнуть во все глубины ее страхов и ночных снов, куда было лорду Тайвину. Кассандра с недрогнувшим лицом слушала все слова и кивала как умудренная старая дева — посмотрите, чем она опасна? Ведь она только что и может как вязать и вешать зерно. Она едва успела поймать взгляд Бейлиша; давно не виденное восхищение, часто бывавшее в его взгляде во время ее пребывания в Дредфорте, снова было там, и Кассандра почувствовала, как совесть нещадно вгрызлась в нее — нехорошо было трепетать так от взгляда чужого человека. Она сурово посмотрела на него и перестала моргать, замерев, совсем как сова. — Отличный ход, — прошелестели страницы счетной книги мастера над монетой. — отличный, принцесса. Кассандра только повела бровями; рука принца была совсем холодной, но и ее была не теплее. Стоило столько лет пыжиться и бахвалиться своим умением выживать и строить из себя страшную деву с кинжалом, чтобы трепетать теперь от горсти невнятных лордов. Вероятно, все слова дяди были правдивы — северяне могли выиграть только в открытой войне, в мире дворцовых интриг им приходилось несладко, а Кассандра все же была северянкой. — Если все едины душой и разумом, то, полагаю, нам стоит заняться делами, — Тайвин смотрел на своих советников с усмешкой, но в ней не было ничего располагающего; все же в Джоффри было немало и от деда. — Мой дорогой внук, принцесса, — он было обратился к ним, когда в коридоре раздались шаги, а за дверью показались блики от красного шелка. Разумеется, это была ловушка; конечно же, лорд Ланнистер не стал бы пренебрегать родной дочерью в угоду незнакомой невестке, только чтобы доставить последней удовольствие. Напротив, ведь куда интереснее было стравить двух женщин, одна из которых с трудом терпела другую, а вторая — открыто ненавидела первую. Самое приятное в этом было только то, что Кассандра внутри себя и так знала — Серсея войдет сюда, и в ее глазах будет столько злобы, что все упадут замертво. Нужно было держаться невозмутимой старой девой, которую не трогали все радости дворца, так ярость Серсеи была бы куда более глупой на фоне спокойствия несчастной леди Кассандры, которая с таким трудом старалась прижиться при дворе. Кассандра достала из мешка вязание и принялась отсчитывать петли. — Ты совершенно не нужен отца и Малому совету, твоим делом всегда было валяться от выпивки в каком-нибудь углу! — Фу, дорогая сестрица, твои волосы словно золото, а вот слова будто бы живые жабы! — Замолчи! Это мне нужно было быть сыном, это мне нужно было носить доспехи, это мне!.. — Это на тебя отцу нужно было обращать внимание, это тебе нужно было заседать в совете, это тебе нужно было быть королевой, я помню, сестра, ты все это говорила уже не раз. — Потому что среди этих куриц я — единственная, у кого есть разум! — Весьма опрометчивое замечание, особенно, с тех пор, как у нас при дворе поселилась леди Кассандра. — Эта ведьма!.. Томмен подскочил на месте, но Кассандра положила руку ему на плечо. Бедный мальчик, сейчас он был таким несчастным, настоящие слезы стояли у него в глазах — до этого времени, вероятно, у него была хотя бы иллюзия того, что мать счастлива за него. Как тяжело было смотреть на то, как рушились оковы, не связывающие, но удерживающие — ведь Серсея, при всей своей заносчивости и подлости, была матерью, любящей своих детей. Томмен посмотрел на Кассандру, и от того, сколько боли и доверия к ней было там, она почувствовала, что никого не будет любить сильнее этого мальчика. В зале Малого совета все молчали, смотря то на них с принцем, то на дверь, но Кассандра только сжимала руку Томмена, а тот, не видя ничего перед собой, глядел куда-то вдаль. Голос Серсеи все еще звучал совсем рядом, но первым зашел Тирион, и слова его замерли, не успев соскочить с языка. — Мало мне было девицы Тирелл, так теперь с этой наследницей Севера!.. — продолжала разглагольствовать Серсея; даже Варису и Бейлишу было неудобно. Тирион ничего не сказал, он смотрел на своего отца, и в его глазах много можно было прочитать. Сколько раз ему говорили, что он позорит имя Ланнистеров, сколько тычков и пощечин от сестры он успел получить за свои тридцать лет, сколько раз его винили во всех бедах, но теперь имя достойнейшей семьи валяла в грязи Серсея, и в глазах младшего Ланнистера было только торжество. Серсея вошла в Малый зал, виня девицу Лайне во всех прегрешениях, а когда она только остановилась и непонимающе посмотрела на совет лордов, Кассандра медленно поднялась с места и присела в поклоне. — Ваша Милость. Очередной ход был за ней. Ее вовсе не волновало, что Серсея думала о ней; по правде говоря, мысли самой принцессы о вдовствующей королеве были далеки от восхваления и восхищения и мало чем отличались от того, что леди Серсея говорила во всеуслышание, но в том-то и было их отличие — Кассандра молчала, а Серсея смолчать не могла. На лицах лордов прошла тень недовольства, когда бывшая королева-мать остановилась рядом со своим братом и застыла. На ее лицо лучше было не смотреть — бессильная злоба душила ее, теперь она ненавидела свою вторую невестку сильнее бедной леди Маргери, и ненависти этой было не суждено пропасть никогда, ведь Кассандра была свидетелем ее слабости, ее проигрыша. Однако Кассандра посмотрела и как бы не хотелось отвести взгляда, она смотрела. — Проходи, Серсея. — сухо отрезал Тайвин. — Тирион, садись, — чуть мягче добавил он сыну, и тот не преминул это отметить — проходя мимо сестры он весело сверкнул глазами. Он было хотел пройти первым мимо отца, однако Серсея в последнюю секунду оттолкнула его и взялась за стул, волоча его за собой так, чтобы придвинуть его к креслу Тайвина. Железные ноги почетного стула с визгом катились по каменному полу, и на губах Вариса показалась гримаса отвращения, даже Пересмешник поморщился и одной рукой зажал ухо. Наконец, страдания прекратились, и королева-мать уселась рядом с десницей, с улыбкой поглядывая на младшего братца — у того совсем не осталось стульев, кроме самого большого у стены, вдвое выше самого лорда. Кассандра считала себя закостеневшим человеком, которого мало трогали горести других, ведь в этой жизни стоило в первую очередь думать о себе, однако когда маленькая фигурка в камзоле изо всех сил потянула стул на себя, Кассандра вскочила с места, а за ней и принц. Томмен проходил мимо своей матери, но когда Серсея попыталась тронуть его за рукав дублета, тот отшатнулся от нее; можно было подумать, что королеву-мать ударили — так исказилось ее лицо. Втроем они смогли сдвинуть стул с места, и тут же зашумел весь совет, предлагая то подвинуть его правее, то левее. Когда же дядю короля водрузили на достойное место напротив его отца, Кассандра почувствовала как ее руку благодарно сжали. — Теперь я начинаю понимать, почему эти заседания длятся так долго, — шепнула Кассандра принцу, стараясь отвлечь его от неприятных мыслей, тот кивнул. — И ничего не меняется. — Мы не ждали тебя, Серсея, — трепка Тайвина всегда отличалась особой жестокостью, подобранной специально для каждого члена своей семьи. — разве у тебя нет дел? — Я хотела побыть на совете, — выдавила из себя улыбку бывшая королева. — и посмотреть на сына. Она улыбнулась Томмену, но тот отвел взгляд. Теперь уже ничего не дрогнуло в Кассандре, когда глаза королевы-матери сузились совсем по-змеиному и уставились на нее; какая из нее львица, обычная змея. Принцесса скинула с себя шкуру оленей и львов и прямо взглянула на королеву-мать — кто знал, что там отобразилось, но взгляд Серсее пришлось отвести. — Я думаю, мне позволят остаться? — как будто бы делая одолжения, королева-мать посмотрела на советников, но те смотрела кто куда. Ветер начинал меняться. — Оставайся, — кратко бросил Тайвин. — Итак, приступим. Гости из Дорна все так же в Королевской Гавани и, насколько я понимаю, уезжать они не намерены. Что им нужно? — Кто знает, сир, — промурлыкал лорд Варис. — Вы! — прервал его Тайвин. — Ваши птички и шептуны висят на каждой ветке города и не думайте, что я не знаю, сколько сведений они собирают каждый день! Вряд ли может случиться так, чтобы они не слышали ничего о лорде Мартелле! — Ваша милость, — откашлялся лорд Варис, но его прервал Бейлиш. — Лорд Тайвин, — Варис недовольно фыркнул. — может быть так, что лорд Мартелл знает правила игры не хуже всех нас и прекрасно понимает, что за каждым поворотом его ждут те, кто с радостью будут ловить каждое его слово? — Лорд Бейлиш желает нам загадать загадку? — съязвил Варис, посматривая на остальных советников. — Мы должны ее отгадать, милорд? — Уверен, мой друг, вы уже знаете ответ, — улыбнулся ему Бейлиш. — Вы слишком хорошо думаете обо мне, разве мне представляется возможным разобраться в хитроплетениях вашего разума? — И так тоже происходит каждое собрание? — шепнул ей на ухо Томмен. — Это объясняет, почему пригласили нас с вами, — ответила Кассандра. — Оставьте свои развлечения до другого времени, — прервал Тайвин расшаркивания двух соратников. — Лорд Бейлиш, говорите. — Возможно, что в приятном полумраке лорд Мартелл позабудет о тех опасностях, что ему могут грозить и поделится своими переживаниями с тем, кто с радостью выслушает его? — Вы говорите о своих домах? — Не при дамах будет сказано, — Бейлиш повернулся к Кассандре и мельком кивнул Серсеи. — но да. На свадьбе Джоффри эти двое сидели рядом с Мартеллом и обсуждали явно не пирог с миногами, а Тирион все слышал и слушал с не менее внимательным видом. А теперь они замышляли заговор против того, чей дорнийский наряд обсуждали уже как месяц. Измена, всюду была измена. Но измена против Мартелла или против кого-то еще? От Кассандры не укрылось то, как неразлучные противники обменялись взглядами, а потом лорд Варис посмотрел на младшего лорда Ланнистера; все это заняло меньше пяти секунд, все это было скрыто от глаз остальных, но Кассандра видела это, и когда лорд Бейлиш быстро взглянул на нее, она увидела улыбку, прежде чем он отвернулся от нее. Вероятно, она была частью этого плана и принц тоже. Тайвин постукивал сухой рукой по столу, и все следили за игрой света на большом рубине. Наконец, он кивнул. — Хорошо. — лорд Бейлиш завозился с искусственной услужливостью. — Он в вашем владении, лорд Бейлиш. — Разве этого достаточно? — презрительно произнесла Серсея. — Он — наш враг! Он, конечно же, все еще помнит, что случилось с его семьей и явился сюда, чтобы отомстить за все содеянное! Бросьте его в темницу, закройте там навсегда! — Мы услышали тебя, Серсея, — холодно сказал ее отец, даже не посмотрев в ее сторону. — А ведь вы, леди Кассанлра, находитесь не в меньшей опасности, чем все мы, — с удовольствием посмотрела на нее Серсея. — Ведь именно из-за вашей тетки все и случилось. Кассандра медленно отложила вязание и меланхолично уставилась на лакированный стол; она удержала Томмена, чтобы он не наговорил того, чего не стоило. — Как бы я хотела повернуть время вспять и предупредить все то ужасное, что произошло, но что сделано, того уже не воротить. — Ваша скорбь, Ваше Высочество, вызывает искреннее восхищение, — послышался голос Пересмешника; искоса она взглянула на него — не знай Кассандра так хорошо его, подумала, что он и правда сожалеет. — Мало можно найти при дворе таких сердобольных дам, как вы. — Именно так! — поддакнул Пицель, и Кассандра сжала в руках спицы, а потом с треском воткнула их в обивку стула. Хуже откровенных оскорблений была только откровенная, глупая лесть. — Теперь о другом. — невозмутимо прервал его Тайвин. — Как обстоит ситуация на Севере? Кассандра принялась заново за вязание, когда почувствовала, что все смотрят на нее. Она же была их гарантом того, что ни один лорд не сорвется из своего замка и не начнет войну против короля-узурпатора, провозгласив себя отдельным королем. Поэтому-то Томмена и женили на ней, а не на одной из кузин королевы Маргери. Кассандра аккуратно скатала клубки шерсти и приняла вид серьезной смиренности. — Не буду скрывать, сир, — все приготовились услышать ужасную правду. — На Севере Его Величество совсем не знают. Все лорды присягнули ему на верность, однако желали бы увидеть его воочию. Все разочарованно вздохнули — хотелось бы услышать хотя бы по крайней мере об одном подавленном мятеже, а тут такая мелочь. Серсея скривилась, будто Кассандра сказала какую-то глупость, но Тайвин внимательно слушал свою невестку. — И что вы предлагаете? — Я? — ее удивлению позавидовали бы и Варис, и Бейлиш; впрочем, они-то и взирали на нее, не скрывая веселья. — Сир, но разве я могу что-то советовать? Я мало что понимаю в подобных решениях. — Вы — наш ключ к Северу, миледи, — терпеливо продолжал Тайвин; оставалось отыграть еще несколько минут нерешительности. — Уверен, лучше вас никто не знает этих суровых людей. — Суровых, сир, но верных, — добавила Кассандра, и он улыбнулся, кивая. — Возможно, сир… — она легко пихнула Томмена в бок. — принц говорил об этом мне совсем недавно. У них и правда был разговор о том, чтобы отправиться на Север, однако по другой причине — принцу было тошно и душно в столице, и он искренне привязался к родителям своей супруги, а Дитер стал для него тем добрым братом, которого так ему не хватало. Но Кассандра обмолвилась о том, что было бы неплохо заявить свою роль посланника от Королевской Гавани во время визита на Север, говоря за короля и укрепляя свои позиции одновременно, а объявить об этом в удобную минуту. Та как раз и настала. Томмен только хотел встать с места, как дверь снова отворилась, и в визгливом хохоте все узнали смех короля; он вел за собой королеву Маргери. Королева улыбалась и что-то шептала королю на ухо. Серсее совсем поплохело. — Они сидят тут, сгорбившись, и постоянно чахнут над этими бумагами, — хохотал король, пятясь, пока не натолкнулся на кресло своего деда. — О, дедушка, — он небрежно кивнул и обвел зал глазами, потом наткнулся на своего брата и Кассандру. — Что тут происходит? Время было снова вступать в игру. Предупредительно похлопав Томмена по руке два раза условным жестом, Кассандра спешно встала и положила вязание на стол. Следовало поклониться вместе с принцем сначала королю, потом королеве, положить руки на пояс и посмотреть так, будто бы обсуждалось что-то самое скучное на свете. — Ваше Величество, сир Тайвин попросил меня поприсутствовать на совете от имени королевы Маргери, — королева мягко улыбнулась и обняла короля так, что его мать задохнулась от возмущения. — Я мало что понимаю в этих делах, поэтому вяжу шаль для бедных. — И знаете свое место, леди Кассандра, — король умел кивать так, что все тело колыхалось. — Вы подаете пример всем дамам Королевской Гавани. А ты что делаешь? — посмотрел он на Томмена. Бедный принц чуть не метнулся к Кассандре, но та встала рядом с ним; она слышала, как Томмен глубоко вздохнул, а потом вдруг поднял подбородок верх и без страха посмотрел на короля. — Мой дорогой брат, — начал он, как учила его Кассандра; у Джоффри чуть не слетела корона от удивления. — я лишь взял на себя честь освободить тебя от присутствия на скучных заседаниях, отнимающих у тебя бесценное время. Все замерли в ожидании, даже сир Тайвин казался удивленным, а Серсея мотала головой, как кукушка, смотря то на одного сына, то на другого — такие чудеса творились в ее присутствии, и никто не мог на это повлиять. Кто сказал бы, что это была ее заслуга? Все видели, что к этому приложила руку принцесса. Все ждали ответа от короля — рассмеется или отправит на казнь? Но тот, помолчав, повернулся к своей жене и усмехнулся: — А я всегда говорил, что здесь занимаются ерундой! — королева мелодично рассмеялась; уж кто, а она-то знала, чем занимались здесь. — Хорошо, ты будешь теперь моим наместником, — лениво кивнул он брату. — будешь замещать меня и предупреждать об измене. — Разумеется, — кивнул Томмен. — Ваше Величество, — вступил в разговор Тайвин. — разговор шел также о вашем визите на Север. — На Север?! — надменно отмахнулся Джоффри. — Вот еще! Я… — он замялся, стараясь придумать причину. — У меня тут много дел! А вы хотите, чтобы король оставил столицу? Вы хоть понимаете, что город сразу падет? — Ну что вы, Ваше Величество! — Конечно, Ваше Величество! — Как можно, Ваше Величество, — зашумели все. — Они не понимают таких глупостей, а заседают в Совете, — сказал король королеве. — И с такими идиотами мне приходится иметь дело! На королеве было открытое платье, и синяков заметно не было; значит, Джоффри все еще был доволен своей игрушкой, рассудила Кассандра. Но кто знал, сколько еще это будет продолжаться? Леди Маргери улыбалась, сияла весельем и изумрудами, однако Кассандра-то видела загнанное отчаяние в ее глазах. — Если ты позволишь, дорогой брат, — начал Томмен. — мы могли бы с принцессой нанести визит от вашего имени. — Это невозможно! — Серсея двинула стулом так, что все зажали уши. — Северу нужны вы, а не ваш брат! — Матушка, как вы можете возражать мне? — глаза короля вспыхнули злобой. — Берите пример с леди Кассандры, она прекрасно знает, как себя вести. Поезжай, — кивнул он в сторону Томмена. — поезжай вместе с женой. Теперь, дедушка, вы не скажете, что я не посещаю советов, — глумливо ухмыльнулся он Тайвину, — не так ли? Лорд Тайвин поклонился и вышел вслед за королем. За ним потянулась вереница советников, а Тирион, уходя, подмигнул племяннику и поклонился Кассандре, в его глазах она видела искреннее расположение. Принц и принцесса ничего не сказали друг другу, но как только все покинули зал, кинулись друг другу в объятия. Обоих трясло, а ведь Кассандра обещала быть самой сильной в их союзе, а ведь Бейлиш предупреждал ее, как тяжело это будет. Прижимаясь друг к другу, как дети, испуганные старой страшной сказкой, они сидели около стола, пока дверь не скрипнула, и на пороге не показался Бейлиш. Он, кажется, был изумлен подобной картиной, но так быстро нацепил на себя привычное выражение радушия, что Кассандра едва успела заметить перемену. — Ваше Высочество, ваш дед просил послать за вами. Вероятно, это связано с поездкой. Томмен отстранился от Кассандры; он все еще боялся, и Кассандре было страшно и самой. С силой сжав руки друг друга, они кивнули, и, шепнув: «Я обязательно все расскажу!», Томмен вышел из зала. Кассандра сама не заметила, как ее руки, сжимая воротник платья, стиснули золотое ожерелье, а потом сомкнулись на венце, выдергивая из-под него волосы. Она не чувствовала боли, причиняемой себе, пока кто-то не сжал ее запястья, и с пальца со звоном соскочило кольцо. — Вы были неподражаемы, — тихий голос не успокаивал ее как было это обычно. — Я сомневался, я опасался, но вы были прекрасны. — Что здесь происходит, — ее голос был глуше шагов. — во что мы втянуты теперь? — Обычная игра, миледи, — Пересмешник сел около нее, будто бы они были в те времена, когда Кассандра жила в Дредфорте. — с весьма простыми правилами: кто верно ставит фигуры — тот выигрывает, кто ошибается — больше не играет никогда. — Если я ошибусь? — она всматривалась в расписные стены, пытаясь найти следы потайной двери, но все было гладким и ужасающим. — Если Томмен ошибется? Если то, чему я его учу — неверно? — Если бы ваши шаги были неверными, вы бы поняли это сегодня. — Но дальше? Дальше будет все хуже и хуже. — Миледи, — лукаво улыбнулся Бейлиш. — разве вам опасаться этого? Той, которая взяла под себя весь Север? — Это другое, — мрачно покачала головой Кассандра. — дядя был прав, когда говорил, что северянам трудно жить по правилам столицы. — В таком случае ваш супруг определенно родом с Севера, — усмехнулся Бейлиш, а потом вдруг накрыл ее руку своей. — Не бойтесь, Ваше Высочество, я смогу вас предупредить, если вы будете близки к ошибке. Ей вспомнился разговор Томмена и лорда Бейлиша во время свадебного пира. О чем они тогда говорили, о чем просил Томмен, что обещал Бейлиш? Она так и не успела расспросить принца о том, что тогда ушло от ее глаз. — Почему это вдруг так? — она знала, что ее взгляд стал колючим. — Почему лорду Бейлишу заботиться об одной из фигур на шахматной доске? В глазах Пересмешника показалось то же веселье, что и всегда было, стоило им заговорить о власти. Его рука была теплой, когда он сжал ее запястье. — Потому что я никогда не ставлю на ту фигуру, которая может расколоться на половине пути.