The distance is futile
Come on, don’t be hasty
You’ll get that feeling deep inside your bones
I'll be gone then, for when you must be alone
Нет ничего сложнее, чем делать выбор.
От вашего выбора может зависеть всё или ничего, иногда вы уверены в нём, но чаще всего понятия не имеете, к чему это может привести. И если вы подходите к этому вопросу осознанно, обнаруживаете, что решение в пользу одного из вариантов оказывается не столь идеальным, каким было на первый взгляд, и что вам вообще не стоило думать об этом, оставить все камни под водой и жить в неведении, потому что усложнение своей жизни подобным образом могут предпочесть только самые загнанные мазохисты.
Сяо, кстати, как раз был таким и уже долго стоял у торгового автомата с напитками, стараясь
выбрать наиболее подходящий из них.
Наткнулся на этот металлический ящик он совершенно случайно, едва не врезавшись лбом в витрину, на полной скорости вылетая из туалета, где минуту назад произошёл один из самых непонятных и неловких разговоров в его жизни. Хотелось сбежать оттуда поскорее. Обычная реакция.
Потому что кто-то назвал его другом и он не мог просто проглотить это как ни в чём не бывало.
Теперь, на полном серьёзе, в основном для самого себя, разыгрывая спектакль, что ничего кроме кофе его не тревожит, Сяо в упор смотрел на горящие неоном кнопки, пытаясь разобраться в своих желаниях. Автомат был полон растворимого порошка с самыми разными вкусовыми добавками — своеобразная забота о сонных студентах. Юноша фыркнул.
Забота.
Как будто приторный привкус «французской ванили» каким-то чудом поможет тебе не уснуть прямо посреди лекции или где-нибудь на скамейке в коридоре в ожидании следующей пары. В кофе ведь главное кофеин. Не умеют они заботиться.
Тем не менее, выбор как никогда тяжёлый. Взять уже знакомое карамельное капучино? Хотя он может выбрать что-нибудь другое: латте или три в одном, к примеру. Пробовать новое вроде как полезно.
В кофе главное кофеин, но он отогнал эту мысль только что.
— Ты собираешься брать что-нибудь или мне следует сдаться и похоронить свои надежды на сегодня?
От неожиданности воздух запнулся на пути к лёгким, оставляя дрогнувшее сердце без кислорода на лишние доли секунд. Это отдалось глухим биением в ушах и пересохшим горлом.
Второй раз за день его застали врасплох во время внутренних диалогов с самим собой — он явно теряет сноровку и это начинало ощутимо подбешивать. С другой стороны, он здесь уже около пятнадцати минут и наверняка занял достаточно чужого времени.
Сяо повертел головой в попытках найти взглядом говорившего.
Неподалёку, опираясь плечом о дверной косяк, стоял невысокий светловолосый парень в лабораторном халате, с кучей свёрнутых в рулоны ватманов в руках. Образ, мягко говоря, вызывает некоторый диссонанс в голове. Хотя бы потому что художники не рисуют в белом, а лаборанты не рисуют вообще. Насколько он знает, конечно.
Тем более, физик не видел этого студента на поточных лекциях раньше.
— Раз такой умный, мог бы и помочь, — скрестив руки на груди, язвительно упрекнул собеседника Сяо.
Стоило признать, что вообще-то ему и правда нужна была помощь, но вот он вновь грубит, чтобы ни в коем случае не показывать своей слабости. Будет ненавидеть себя за это, но когда-нибудь потом.
— Если не можешь выбрать что-то одно, — блондин хитро улыбнулся, подходя ближе, — бери всё.
— И с такой логикой ты решил поступить на все факультеты разом?
Лаборант-художник остановился в полушаге, явно не понимая в чём, собственно, суть вопроса и понял лишь когда взгляд Сяо в очередной раз пал на кучу бумаг, среди которых виднелись небольшие фрагменты чертежей и натюрмортов.
— В твоих наблюдениях слишком много погрешностей, если ты не заметил, я — студент химфака, — он дёрнул себя за халат, чуть не выронив из рук несколько листов, и свёл брови к переносице, словно обдумывал что-то, — Рисование, так скажем, просто хобби, которым мне любезно позволили заниматься в свободное от учёбы время.
Сяо выразительно хмыкнул в ответ и вновь повернулся к автомату. Он мог бы и сам догадаться, просто ему не хочется сейчас думать. Потому что сегодня мысли начинают захлёбываться в болоте из самокопания и он не тот, кто может этому противиться.
— Думаю, если возьму всё, то откинусь быстрее, чем оно остынет, — сухо пояснил он.
Он мог бы, но его уверенности в собственном организме катастрофически не хватает. Сколько бы не доказывал обратное, он всё ещё жалкий и беспомощный. И если что-то пойдёт не так — это, в первую очередь, станет проблемой для окружающих.
— Полагаю, это была бы прекрасная смерть, — парировал химик, ловя на себе недоверчивый взгляд собеседника.
— Как тебя зовут?
— Альбедо. К чему вопрос?
— Впишу тебя в завещание на случай, если завтра меня найдут мёртвым в куче стаканчиков, — процедил он как можно серьёзнее, поочерёдно нажимая все кнопки.
Принятие решений действительно отвратительное мероприятие. Оно тревогой щекочет сердце, заставляя несчастную мышцу сбиваться с ритма и начинать всё заново снова и снова.
— Договорились, — улыбнулся Альбедо, поправляя бумаги в руках, — Придётся за тобой присмотреть.
С первого дня учёбы Сяо, как бы он не противился, обзаводился новыми знакомствами с удивительной скоростью, словно ядро кометы, обрастающее льдом и снегом. Хотя какая из него комета? Максимум камешек.
Несмотря на всю напущенную недоброжелательность и скрытность, его почему-то не отвергали и даже пытались общаться. Возможно, потому что люди здесь уже не глупые школьники и проще относятся ко всем недостаткам чужого характера, а может он просто спутал дом сумасшедших с учебным заведением, но всё это было ужасно непривычно.
Сяо осознал, что стенки его стеклянного одиночества трескаются, когда делал глоток кофейного напитка с лесным орехом, сидя рядом с человеком, которого впервые встретил полчаса назад. Два студента расположились на подоконнике и по очереди дегустировали всевозможные виды растворимого кофе, делясь друг с другом мнениями о том или ином вкусе.
И это, чёрт возьми, было так захватывающе!
«Три в одном» показался им «одним в трёх». Подкрашенная вода, не более. Альбедо, едва распробовав, решительно вылил
это в цветочный горшок, читая краткую лекцию о пользе кофеина для растений. Альбедо умный и знает очень много, хотя Сяо, вообще-то, плевать хотел на этот без того полумёртвый фикус: деревце и так испустило бы дух в течение следующих нескольких дней, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Вполне возможно, что они только что случайно продлили его страдания.
Однако, химику неожиданно понравилось латте. Причём не было важно какое именно, главное побольше молока и сахара. Он что-то бубнил о том, что напиток напомнил ему одну знакомую, но вслушиваться в подобные романтические сопли Сяо не имел желания. Гении часто бывают отвергнуты обществом, а Альбедо точно гений. Самому же Сяо эта сладость показалась на редкость тошнотворной, к тому же сахар вреден для сердечно-сосудистой системы, так что он без угрызений совести оставил всё это добро новому другу.
Они же теперь считаются друзьями, так? Пьют кофе вместе, разговаривают, шутят. Альбедо показал ему свои рисунки, кстати, довольно красивые, и даже пару раз смеялся! Это то, что делают друзья или должно пройти больше времени?
Для чего он пытается разобраться в этом вопросе, если ему не нужны друзья? Это глупо. Но кто-то ведь считает его «другом», а значит теперь он обязан разбираться. Если Венти не шутил, естественно. А он
точно шутил и шутка была глупой, поэтому нужно не забивать голову этой ерундой. Отвлечься. Думать о другом или не думать вообще. От мыслей (или кофеина) уже болит голова.
Распрощавшись с Альбедо, Сяо наконец отправился домой.
За последнюю неделю в привычку вошло возвращаться на автобусе. Если утром было тихо и свежо, то ближе к полудню осенний воздух нагревался под действием солнца и пешие прогулки становились сплошной пыткой. Сяо не любит солнце. Ни в каком ключе.
Ждать пришлось недолго и когда скрипучие раздвижные двери отворились, юноша с облегчением завалился на одно из сидений под самым кондиционером. Опыта двух-трёх поездок стало достаточно, чтобы научиться безошибочно выбирать лучшие места, не носясь сломя голову по всему салону. Всё-таки желанная прохлада того стоила.
Автобус двинулся с места.
Солнце незаметно близилось к горизонту и его лучи под небольшим углом прокрадывались через пыльные стёкла с одной стороны, но так и не находя выхода с другой, бессильно падали на сидения и поручни под окнами. Сяо не любит солнце и победно ухмыляется. Надевает наушники и откидывает голову назад.
«/Дороги — мой дом, моя цель — горизонт../»
Так спокойно, наконец можно расслабиться. Веки сами собой потяжелели под действием умиротворяющей атмосферы, мысли тянулись вязкими нитями.
«/Если я продолжу двигаться, я никогда не упущу это из виду.../»
Последняя из них утонула в темноте, когда сознание окончательно провалилось в пустоту.
Сяо медленно разлепил глаза и лизнул засохшие губы. Алый закатный блеск в отражении окон и металлических поручней мерцал так ярко, что резало глаза — пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть ненароком. Неужели он... уснул?
Сон смыло волной паники, как только он осознал положение дел.
Во-первых, он в автобусе и уехал немного дальше своей остановки.
Немного.
Да он понятия не имеет, где вообще находится.
Во-вторых, серьёзно, блять? Он ведь пил кофе!
Кофе!! Ну где эта хвалённая бодрость? Разве можно как ни в чём не бывало заснуть в таком месте, выпив
столько кофе и даже не заметить?
Юноша вылетел из транспорта на первой же остановке, чуть не свалившись в кусты у дороги.
Возможно из-за вышеупомянутого напитка, возможно из-за стресса, страх накрыл окончательно и бесповоротно. Сердце сжималось с ужасающей силой, затем расслаблялось и сжималось снова, будто пытаясь нагнать предыдущий удар. Воздуха так безнадёжно не хватало, парень присел на корточках.
«—Ты должен внимательно следить за пульсом, хорошо?»
Вдох и выдох, медленно.
Сяо много раз это повторял, у него получится и сейчас. Счёт до десяти и обратно.
Сяо здоров, ему просто страшно.
Нащупав дрожащими руками в кармане джинс телефон, он глубоко втянул воздух, когда включив устройство, увидел на электронных часах седьмой час вечера. Отец скоро должен вернуться домой. Юноша закусил губу — вряд ли теперь он успеет его встретить.
Они собирались устроить киновечер сегодня.
Как можно быть
настолько идиотом?
Немного помешкав, он открывает мессенджер, в буквальном смысле в двух словах описывает ситуацию, объясняя, что не успеет к ужину сегодня.
Zhongli_:
Понял. Будь осторожнее.
Сяо, словно сквозь сообщение, смотрит на разочарованное выражение лица родителя, пока экран не потухает. Теперь он впивался взглядом в собственное отражение, только в ответ тусклыми глазами на него смотрел неудачник и обуза, что в который раз подводит отца.
Парень раздражённо сжал в руках смартфон и сунул его обратно в карман, только бы не видеть себя, но вспомнив, что ему ещё нужно как-то добираться домой, достал устройство обратно, с ещё большим раздражением разыскивая в меню приложений карту.
Когда программа построила маршрут, настроение убавилось сильнее. После кофейного бедствия денег оставалось только на одну, уже проваленную поездку, а кратчайший пеший путь занимал почти полтора часа. Но выхода нет и это исключительно его вина.
«/Расстояние бесполезно, давай, не торопись.../»
...
Постепенно вокруг начинали зажигаться огни фонарей и окон, автомобильные фары мелькали со всех сторон, мешая сосредоточиться на нужных мыслях. Нужны ли мысли? Он шёл быстрым шагом уже полчаса и, мягко говоря,
зае- устал. Любые соображения плыли из-за учащённого сердцебиения. Ходьба, говорят, отличное кардио. Смешно.
Помимо плохого самочувствия, в груди грязным водоворотом смешались злость и обида на себя, усталость, вина, печаль... Сяо не бежит от них, а тщательно перемалывает внутри до тех пор, пока не становится всё равно. Ко всему можно привыкнуть, со всем можно смириться — это его решение. Он не тот, кто может противиться. К тому же, ему больше не о чем думать сейчас.
Опустив голову, юноша шёл вдоль шумной улицы, не замечая ничего вокруг себя. Машины едут мимо, задевая потоками воздуха; водители и прохожие изредка бросают пустые взгляды сквозь него.
Пустые. Всё вокруг пустое. И ни одной звезды в небе.
Они есть там, он знает, но не может видеть их. Звёзды всегда над головой, но город такой яркий и разный, город дышит и живёт всеми цветами светового спектра, пачкая чистое небо мутными оттенками и пылью. Город дышит — звёзды умирают. Сяо умирает тоже, иногда. Он любит звёзды больше жизни, но город прячет их свет от него. Разве ему нужны эти яркие огни? Неужели мерцающая холодная россыпь в небе не стоит кромешной тьмы здесь, внизу?
Но темноты нет, вокруг пылает жизнь, а над ним — пустое небо.
Как маленький бездомный котёнок. Беспомощный и никому не нужный. Такой же пустой.
Только в отличии от него, котята не виноваты, что чувствуют себя так. Судьба жестока к ним, она обошлась несправедливо, заставляя страдать невинные души. У котят не было выбора.
Сяо же просто отплатился за очередную ошибку.
Голова кружится, сердце бьётся беспорядочно. Душно. Мир вокруг сверкает, но Сяо не смотрит.
Расплывчатое тёмное пятно спереди становится всё больше и больше. Он приближается к мусорному баку? Или может это указатель? Не важно. Плевать.
Тёмное пятно двигается. Плавно, немного пошатываясь.
— Мордашка?
Оу, да. Кажется это к нему?
Сяо мотнул головой и помограл, всеми силами приводя мысли в порядок. Тёмное пятно хихикнуло.
Осознание вновь настигает с опозданием.
— Не отнекивайся, я узнаю твою кислую мину среди тысячи, так и знай, — голос знакомый, — Выглядишь ужасно, что-то случилось?
Наконец сознание прояснилось и Сяо разглядел перед собой человека, которого меньше всего хотел видеть сегодня, да и, если честно, вообще. Особенно после случившегося. Он нащупал смятый кусок бумаги в кармане толстовки и крепко сжал пальцы.
Боже, лучше бы он врезался в мусорный бак.
— Чего язык прикусил? — Венти немного надулся, — Неужели не рад мне?
— Как много людей в этом мире тебе вообще рады? — отмахнулся Сяо, выпрямляясь и натягивая на лицо привычное безразличие.
Он не пытается перевести тему. Он в порядке. В абсолютном.
— Ну что ты, вообще-то много, — обиженно пробубнил музыкант, забыв о вопросах, — Меня все любят!
— Поздравляю, — он попытался обойти собеседника, но тот выскочил вперёд, преграждая дорогу.
Только сейчас, уставший юноша заметил, что его знакомый держал (точнее кое-как пытался держать) в руках целый ящик каких-то бутылок и слегка приподнял бровь в немом вопросе, ответ на который уже знал.
Алкашня.
Венти поймал его взгляд и взялся за деревянные бортики немного удобнее. Вдруг его глаза блеснули, будто в голову пришла новая идея и Сяо мог поклясться, что ничего более
пугающего в жизни не видел. Разве идеи этого бродяжки могут быть хорошими?
— Хочешь тоже? — музыкант ехидно улыбнулся,— Видишь ли, я не слишком сильный физически, так что поделюсь, если поможешь донести.
Выглядит как ловушка.
— Я помогу, если ты больше ко мне на километр не приблизишься, — никто не говорил, что он боится ловушек.
А стоило бы.
Но любопытство терзает, а ещё Сяо охуеть как надоело делать осознанные выборы сегодня.
Венти засиял, расплываясь в довольной улыбке.
Немного потормозив, парень аккуратно принял из чужих рук увесистый ящик и охнул от жгучей боли в перебинтованных ладонях. Прошло достаточно времени, но ожоги всё не заживали, он свыкся и совсем забыл о них, даже не удосуживаясь как следует дезинфицировать и обрабатывать мазью. Конечно, основной причиной этому были разжижающие кровь препараты и сниженный иммунитет — все раны залечивались дольше обычного, отчего невозможно было не чувствовать себя ещё более
ущербным среди других людей. Но, в конце концов, Сяо привык. Главное не показывать слабость. Это его проблемы, других людей они не касаются.
Глубоко вдохнув плотный вечерний воздух, Сяо поплёлся вслед за убежавшим куда-то вперёд Венти, мысленно считая шаги, чтобы отвлечься от неприятных ощущений. Последний даже придержал для него дверь, когда они подошли к многоквартирному дому, и предложил руку перед лестницей, изображая джентельмена, зная, что руки его «миледи» заняты и освободятся только в двух случаях: если «миледи» уронит драгоценные бутылки на бетонный пол или если эти же самые бутылки прилетят кому-то в голову. Юморист нашёлся. Удивительно, что у этого бродяжки вообще дом есть.
Они остановились на втором этаже. Пока Сяо незаметно пытался отдышаться после такой нагрузки на его организм, дверь слева отворилась и Венти жестом пригласил его внутрь.
Сознание окутали запах выпечки и тусклый свет одинокой лампы. Уютно. Квартира небольшая и, как ему показалось, крайне странная по планировке. Хотя откуда ему знать, он в гостях-то был раза два в жизни. Прихожая какая-то полукруглая, ванная в конце коридора, справа, кажется, кухня, слева ещё две двери. Из одной, как раз на звук захлопывающейся входной двери, вышел человек.
Не кто иной, как Каэдэхара Казуха.
Сяо округлил глаза, увидев знакомое лицо, но биолог, словно не видя перед собой ничего необычного, молча кивнул и прошёл мимо в комнату справа. С поразительной лёгкостью выхватив из чужих рук полный стеклянных бутылок ящик, Венти шмыгнул туда же. А через несколько секунд оттуда выскочил взъерошенный... Итэр?
Что?
Он точно больше не спит?
Сяо прикусил язык, но почувствовав металлический привкус, успокоился. Не спит. Только это не меняло абсурдности развития событий.
Трое его знакомых сразу, в одном месте и вне университета это что-то тяжело укладывающееся в голове. Хотя, если подумать, с дружелюбностью Итэра увидеть даже весь университет вне него самого было бы нормальным.
В это время вышеупомянутый студент с неподдельным недоумением смотрел на незванного гостя. Сяо неловко опустил глаза и мгновенно пожалел об этом, потому что его взгляд переместился на нежно-розовый фартук, аккуратно завязанный вокруг талии парня.
«Очаровательно» — вихрем пронеслось в голове.
Нет, омерзительно. Он — в смысле Сяо — омерзителен. О чём он вообще думает?
Парень мысленно дал себе пощёчину, чтобы собрать мысли в кучу, и, желая развеять неловкость, хотел подойти ближе, но светловолосый юноша внезапно спохватился и торопливо скрылся за дверью одной из комнат.
Ауч, вот это было неприятно.
Сяо удивлённо похлопал глазами и нахмурился. Он настолько ужасно выглядит сейчас или что? Однако стоило подумать и принять простую истину — Итэр не хочет его видеть. Физик был груб к нему в их единственную встречу и конечно это отразилось. В детстве ровесники тоже так делали, как только мальчик подбегал к ним на площадке. Его сердце глупое и обиженно колется, но Сяо привык. Так бывает.
Он вообще быстро привыкает к любому дерьму. Сомнительный повод для гордости.
— Тебе не обязательно стоять у порога как бездомный кот, иди сюда, — донёсся голос Венти, и Сяо, мотнув головой, направился к нему.
Он и не заметил, как остался на кухне, слушая чужие беседы. Из отвлечённых разговоров удалось понять, что парни снимали здесь жильё на время учёбы; сперва вдвоём, чуть позже, не по своей инициативе, к ним переехал Казуха. Чем их всех не устроило общежитие цензурными словами не объяснить, а нецензурными объяснять долго, но впрочем, важным оставалось только то, что живут они с недавних пор все вместе и вполне довольны этим. И пока Сяо, сидя за столом, пытался выяснить, что именно происходит в этой квартире, Казуха торжественно вручил ему блюдце с куском пирога.
— Это Итэр готовил, — пояснил сидящий на столешнице у окна Венти, — Выглядит вкусно, правда?
Казуха утвердительно кивнул, улыбнувшись, и так же торжественно вручил гостю вилку. Гостеприимно, конечно, но Сяо не удержался и удивлённо уставился на прибор, затем на пирог, и, наконец, на студентов напротив.
— Ложек нет, только вилки, — спокойным тоном прокомментировал биолог.
— Я уже шутил об этом, если что, — добавил музыкант.
«Дурдом, не иначе» — мысленно истолковал увиденное физик.
Яблочный пирог оказался восхитительным. Прекрасным, чудесным, замечательным, нежным, просто тающим во рту. Господи, Итэр настолько хорошо готовит? Стоило бы сказать ему об этом, пожалуй. Сяо как раз учится делать комплименты.
Но Итэра уже так долго нет, неужели он так сильно не хочет видеться?
Снова не те мысли. Не нужно принимать всё близко к сердцу. Нужно отвлечься, тем более теперь есть вещи поважнее.
С самой встречи, Сяо не спускал глаз с Венти, пытаясь уловить какой-нибудь скрытый мотив в его действиях или вроде того. Как в кино. Тот либо всё забыл, либо делал вид, что не помнит случившегося днём, смеясь и подкалывая всех вокруг по поводу и без. Эта весёлость настораживает, но наверное, оно и к лучшему.
Нельзя быть готовым ко всему и в который раз он устало потирает переносицу, стараясь не думать ни о чём. Получается откровенно плохо.
— Кстати, мордашка, я всё хотел спросить, — начал Венти, отпивая яблочный сидр из кружки «Лучший дедушка», о которой даже спрашивать не хотелось, — Как тебя зовут?
— В смысле? — его учили не разговаривать с набитым ртом, но Сяо решил, что манеры сейчас не к месту.
— В прямом. Ты никогда не представлялся,— пожал плечами юноша с косичками.
А ведь действительно, если вспомнить, кроме пары преподавателей, никто в университете не знал его имени. Но вообще-то, никто и не спрашивал об этом. Зачем спрашивать имя человека, с которым невозможно общаться? Венти обходился
противным простым прозвищем, остальным же было как-то всё равно.
И несмотря на это его всерьёз кто-то считал другом? Теперь он ещё больше запутался в том, как именно строятся дружеские отношения в обществе.
Немного сглотнув, юноша выдал тихое: «Сяо»
— Чудесное имя, что оно значит? — взбодрился Казуха, который давно уже засыпал от скуки.
Способность спать в присутствии Венти, без шуток, вызывала немое восхищение.
— Если честно, никогда не думал об этом, — искренне признался Сяо,— Кажется это что-то с древнекитайского или типа того?
— Мне теперь тоже очень интересно, но нам нужен кто-то умный,— подключился музыкант, сползая со столешницы на пол,— Позовём Альбедо? Он как раз тут.
Сяо подавился куском пирога, услышав знакомое имя. Теперь понятно, почему нельзя разговаривать во время приёма пищи,
особенно в присутствии этих двоих. Он уже почти перестал искать что-то удивительное в происходящем безумии, но оно постепенно начинало выползать за рамки нормального. Может проверить все комнаты на наличие остального потока первокурсников? Нет, серьёзно, это квартира или какой-то перевалочный пункт у всего университета?
Всё тело окутало непонятное волнение, в котором безвозвратно растворился аппетит. Оставалось лишь нервно тыкать вилкой в еду, пока один из юношей рядом писал сообщение в общий чат. «В мире интернет-технологий нет необходимости ходить в соседние комнаты, чтобы позвать кого-нибудь, да и мне просто лень» — объяснял Венти. Сяо поймал себя на мысли, что было бы здорово тоже иметь общий чат с друзьями. Это так удобно. Наверняка и атмосфера там своя.
Но у Сяо нет друзей и нет общих чатов с ними. Это не проблема, это факт. Вокруг и внутри него пустота. Реальнее было бы мечтать о полёте на луну.
Но и эти мечты он отбросил ещё много лет назад.
Спустя время в дверях появился уже знакомый силуэт в лабораторном халате. Постоял в проходе, скрестил руки у груди, подходя к столу, но опустив взгляд прямо на сидящего с вилкой во рту Сяо, не сдержал сдавленный смешок и, заметно расслабившись, сел напротив.
— Не представляешь, как я рад видеть тебя в добром здравии, — кивнул Альбедо гостю и развернулся на стуле, без лишних церемоний обращаясь уже к хозяевам квартиры, — Так что вы хотели?
Надо же, химик и правда добрался сюда быстрее него. И нахождение постороннего в доме его вообще не смущает? Точнее, может Сяо и не совсем посторонний, и Альбедо вроде как не живёт здесь, но неужели так ожидаемо видеть его снова в первый же день знакомства?
И что значит «рад видеть в здравии»?
Странные. Эти люди очень странные.
Но, в целом, неплохо.
Казуха кратко изложил суть вопроса, перебив своего болтливого соседа, который явно начал повествование не с того, и Альбедо, немного подумав, удалился в другую комнату за какой-то книгой.
—«Злой горный дух»,— медленно читал химик, держа в руках неизвестно откуда взявшийся толстый справочник с витиеватыми иероглифами на обложке, — Твоё имя обозначает «Злой горный дух».
— Ну какой он злой дух? — с наигранной серьёзностью возражал Венти, — Смотри, переводчик говорит, что это «небольшой», — явно сдерживая смех, он указал на экран своего телефона.
— Сам ты небольшой, — прорычал Сяо, моментально ощетинившись, — Что за идиотский переводчик у тебя?
— Думаю «злой горный дух» подходит как нельзя лучше, — наблюдая происходящую перепалку, спокойно подметил Казуха.
Химик в ответ только согласно кивнул, нарочито громко хлопая книгой по столу, чтобы немного утихомирить спорящих.
Честно говоря, быть «злым духом» Сяо не нравилось так же сильно, как не нравилось быть «небольшим», но первый вариант как минимум звучал сурово и внушал страх, а не желание дружно посмеяться над чьим-то ростом. Не он маленький, а мир большой. Чёртовы гиганты.
Венти (который, вообще-то, ненамного-то и выше!) отпустил ещё несколько шуток и, убегая от настигающей кары, забаррикадировался в одной из комнат. Чисто из нежелания портить чужое имущество, противник отступил, притаившись у стены. Прошло меньше минуты, прежде чем дверь отворилась снова, и Сяо, словно хищник, бросился из своей засады.
Жертва похоже совсем не была готова к такому: за доли секунд прозвучал чей-то испуганный вскрик, земля ушла из под ног, внутри всё перевернулось и под оглушительный грохот скрылось в темноте — они вместе повалились на пол. Ебучий он кусок, неужели этот бродяжка настолько тупой, чтобы вот так попасться на ровном месте, да ещё и утянуть его за собой?
Матерясь и ворча, Сяо пытается приподняться на локтях и осознаёт кое-что очень важное. Такое важное, что кровь стынет в жилах. Либо он действительно сильно ударился головой и теперь у него галлюцинации, либо
его добыча сейчас заливалась хохотом где-то за спиной. Второй вариант значил, что если он поднимет глаза, то скорее всего встретится взглядом с тем, кто весь вечер прятался от него в соседней комнате, не желая как-либо контактировать.
Так и происходит.
И это самый ужасный исход событий который только мог случиться.
Венти сзади умирает от смеха и верещит что-то невнятное, а Альбедо с Казухой, вышедшие на шум, изо всех сил стараются сдержать улыбки, неловко покашливая и прочищая горло в попытках заткнуть неугомонного соседа. Сяо мысленно благодарит двух адекватов этой компании за их старания в поддержании его душевного равновесия, иначе он бы точно не выдержал. Потому что сейчас он понимает, что лежит подбородком на чужой груди и уже
не выдерживает.
Хочется исчезнуть. Просто рассыпаться до неделимых частиц, чтобы перестать чувствовать внутри эту жгучую неловкость от происходящего. Сяо путается в руках и не может подняться, щекой чувствует завидно-ровное биение чужого сердца, пока собственное вопит и едва не ломает рёбра. На юноше больше нет этого нелепого фартука. У него в глазах планеты, они смотрят напуганно и с недоумением, он громко сглатывает, ожидая, когда непрошенный гость прекратит кряхтеть и поднимет, наконец, свою тушу. У него золотистые волосы, обычно заплетённые в косу, а сейчас так неосторожно рассыпанные по полу, и внутри у Сяо всё кричит о том, чтобы ненароком не зацепиться за прядь и не сделать больно.
Он сдавленно хрипит, поднимаясь на ноги, и протягивает руку пострадавшему. Мысли взвинченно трясутся в ожидании грубых слов, но юноша с планетами в глазах только рассмеялся, принимая чужую помощь и легко возвращаясь в нормальное положение, разве что слегка задерживая взгляд на замотанных в потрёпанные бинты ладонях. Но разве это важно? Каждую мимолётно-долгую секунду, что Сяо держит чужую руку, в голове одна за другой вспыхивают сверхновые.
Сяо не видит ничего смешного, но Итэр смеётся.
Какого, спрашивается, чёрта?
«Считай, что мы теперь в расчёте» — улыбался парень, потирая ушибленной затылок, и что-то внутри заставило улыбнуться в ответ.
Им пришлось выслушать все до единой едкие и удивительно быстро придуманные шутки от Венти, поймать несколько странных взглядов от Казухи и изо всех сил постараться, чтобы переключить тему обсуждения на что-нибудь более важное и менее неловкое. Потому что ни один из участников инцидента не хотел о нём думать и, о боги, как Сяо был благодарен Итэру за это. Немного позже ушёл Альбедо, пожелав всем хорошего вечера и они действительно проводят вечер неплохо, просто дурачась и делая разные глупые вещи. Точнее, Сяо считает их глупыми и называет бесполезной тратой времени, вслух сокращая до «пинать хуи», в основном же люди называют такое времяпровождение досугом. Его давно не тянуло получать впечатления, но они вчетвером доели пирог, кое-как, не забывая препираться на ходу, помыли посуду, в шутку подрались подушками и это оказалось
очень впечатляющим. Мысли о том, что его жизнь настолько скучна, что даже пьяные завывания Венти под гитару казались событием, заставили поморщиться. Последний, кстати, был тем, кто предложил сыграть в «Правду или действие». Сяо слегка помялся, но согласился. Он не раз видел, как одноклассники играют в эту игру, но никогда не принимал непосредственного участия и, если честно, увиденное в своё время не слишком внушало доверия, однако отказаться сейчас означало бы разрушить эту незнакомую тёплую атмосферу. Кто не рискует — тот не пьёт, да?
Хотя пить тоже не особо хотелось.
Довольно быстро выяснилось, что фантазии студентов не хватало для того, чтобы зайти дальше вопросов о хобби, поэтому, заскучавший Венти предложил скачать специальное приложение с заданиями. Все дружно закивали, в очередной раз убеждая музыканта в том, насколько он хорош в генерировании новых идей. Ну или только самому музыканту так казалось.
Говоря на чистоту, Венти терпеть не мог игры, в которых необходимо быть столь откровенным с окружающими, но стоило признать, что это был действенный способ немного сплотить коллектив, особенно когда было кого сплочать.
Это отдельная история о том, как с первого дня было сложно не заметить перемену в поведении друга: даже опуская случай с кофе, Итэр стал более задумчивым, чаще забывался и терялся в толпе, неизвестно что выискивая взглядом. Точнее, Венти-то знал, что это «что-то» сейчас сидело в метре напротив, также неловко пряча глаза от чужого взгляда. Эти двое ну совсем как дети малые, тут ведь даже слепой заметит, а они оба в упор не видят. Наблюдать за этим, несомненно, весело, ведь Сяо с Итэром разные, словно гроза и ясный день, и Венти раз сто уже пообещал себе однажды написать песню о них, но по известному сюжету, подобные вещи заканчиваются печально, если ничего не предпринимать. Он знает. И знает, что не позволит своему единственному близкому другу так просто утонуть в бездне.
Поэтому вместо участия в игре, музыкант нарочно вызывается быть ведущим (казалось бы, зачем, если есть приложение?) и расставляет разлитый по кружкам яблочный сидр на случай, если кто-то не справится с заданием. Значительно повышает уровень веселья, не правда ли? А мотивации у непьющих и стеснительных теперь выше крыши!
Они начинают с лёгкого уровня и вопросов по типу любимой еды.
—Миндальный тофу, — почти сразу отвечает Сяо, но тут же смущается, видимо, вспоминая о том, что его любимым блюдом является десерт. Понятно, кто здесь старается быть грозным и серьёзным.
— Малыш Сяо любит сладкое, как ми-ило, — Венти игриво подмигивает и тянет слова,— Ты ведь знаешь, что там обычно ни тофу, ни миндаля?
Сяо надувает щёки и отворачивается. Конечно он знает. Венти просто развлекается, не отходя от плана, позволяя двум придуркам узнавать друг друга лучше. Что один, что другой пытались выбирать «действия» настолько часто, насколько разрешалось правилами игры и это было ещё более уморительно.
Спустя минут десять лёгкие задания наскучили всем и они приступили к более сложным.
— Сыграй мелодию на чём угодно, что не является музыкальным инструментом, — зачитал «действие» Венти и, кажется, Казуха действительно был озадачен.
Кажется.
Вы никогда не увидите его озадаченным по-настоящему.
Биолог потянулся к стоящему у окна кусту лимона, который, по его же словам, он с такой заботой выращивал уже третий год, и осторожно сорвал лист. Затем, с такой же осторожностью, свернул его несколько раз и делая глубокий вдох, поднёс ко рту.
Раздалась лёгкая свистящая мелодия и вся троица округлила глаза в немом шоке.
— Слушай, Венти, а он лучше тебя играет, — язвительно подметил Сяо, не отрывая взгляда от импровизированного инструмента, и юноша с косичками презрительно сощурился.
— Казу, давай хватит, ты рушишь мою карьеру, — ему не было обидно, но он всё равно насупился и легонько толкнул соперника в бок.
Казуха только улыбнулся, убирая лимонный лист куда-то в карман.
Следующий вопрос за Сяо, вот сейчас он отыграется за свои колкости. Угораздило же Итэра влюбиться в этого вредителя, кошмар.
Он шутит, конечно. Венти лишь шутит. Нажимает на стрелочку и иконка сменяется на следующего игрока.
— Правда или действие?
— Действие.
— Упс, действие было предыдущие два раза, — Венти разводит руками, — Остаётся правда.
Лицо Сяо потемнело, но он решительно кивнул. В этом суть игры, ведь так? Нельзя всегда
выбирать одно и то же.
— Ты когда-нибудь хотел умереть?
Тишина. Полный вакуум, если точнее.
Все постепенно изменились в лице. Венти судорожно тыкал в экран телефона.
— Можешь не отвечать, если не хочешь, я задам что-нибудь другое, — впервые за вечер тон музыканта не звучал насмешливо, — Прости.
— Всё нормально, — Сяо словно на секунду вынырнул из потока мыслей, но звучал всё также отдалённо.
Не то чтобы он понял, за что вообще извиняется Венти.
Парень нервно прикусил щёку. До сих пор игра не выдавала подобных вопросов, но ведь на то они и выбрали сложный уровень? Руки предательски вздрогнули, только сердце не участило свой ритм и билось всё также неровно, но медленно. Это же просто игра, не больше, можно соврать или типа того? Он может просто выпить и не отвечать. Чёрт, нужно что-то сказать, наверное, но он никак не сможет собраться.
Остальные, будто почувствовав повисшую неловкость, слегка засуетились.
Хотел ли он когда-нибудь умереть?
— Сколько времени? — коротко спрашивает Сяо.
— Почти час ночи, — Казуха мимолётно бросает взгляд багровых глаз на часы и вновь смотрит на гостя, — Ты...
Стоп.
Час ночи?! Он
так долго здесь? Отец ждёт его дома, а он весь вечер тусуется с почти незнакомыми людьми на другом конце города. Пиздец, а не сын.
И он снова забыл о лекарствах, только на сей раз Чжун Ли в курсе.
Мысли сковывают всё тело и воздух не находит выхода из лёгких, сердце от возмущения бьёт сильнее и Сяо сдержанно кашляет. Итэр
смотрит на него, в его глазах планеты и сияют они так же встревоженно, как в тот день, когда они впервые встретились.
Терпи.
— М-мне нужно домой, — его голос звучит хрипло и слишком потерянно. Какой стыд.
— Уже поздно, ты уверен? Можешь остаться, у нас достаточно места, — встрепенулся Венти.
Соберись, соберись, соберись.
— Боюсь мой отец открутит мне голову, — Сяо бессовестно врёт и давит из себя улыбку, — Он ждал меня к ужину.
— Я вызову тебе такси, — Итэр поднялся с пола вслед за гостем, — Это быстро и безопасно, напишешь, как будешь дома.
Сяо кивнул и одними губами прошептал: «Спасибо».
Венти с Казухой оставалось лишь проводить их взглядом.
...
Когда Сяо вернулся, в доме не горело ни одной лампочки, словно он пустовал целую вечность. Холодная темнота. И ни одной звезды.
Чжун Ли сидел в своём любимым кресле, прикрыв глаза.
«Береги себя» — всё что он сказал сыну перед тем, как удалиться в свою спальню.
