Очень неприличные дела

И снится Цзян Чэну Лотосовая пристань, именно лотосовая, потому что вся в лотосах. Прозрачную гладь воды тревожат крошечные волны, слышится плеск выпрыгивающей над поверхностью озера рыбы и взмахи птичьих крыльев. Всё было погружено в настолько полноценную гармонию, что, казалось, в его размеренной жизни всё всегда будет именно так: тишина, покой и полное взаимопонимание с собой, ибо с кем еще, если не с собой. Внезапно он видит, как в его драгоценное озеро упала чья-то паршивая стрела. Рассердившись, он уже было взял шест, чтобы огреть мерзавца-лучника по хребту, и тут же видит, как на лодке плывет тот самый лучник, а на камень, к которому как раз приближалась лодка, выпрыгнула большая лягушка с… стрелой в пасти. — Отдай мне мою стрелу, — говорит мужчина, пока его роскошные локоны развевает несильный ветерок. Да, неправдоподобная поэма, но Цзян Чэн как мог пытался вслух не транслировать это издевательство над ним и всеми мужиками с доброй порцией отборных матов. — Тогда поцелуй меня и дай потрогать твою ленточку, — внезапно приятным и очень знакомым голосом говорит лягушка. — Поцеловать могу, а лента для моей пары, — холодный взгляд светлых глаз обжигал, но, кажется, от этого лягушка лишь завелась сильнее. Хитро сощурившись, она выпучила губы для поцелуя. Тот поцеловал и отстранился. — Отдавай стрелу. — Нет, — снова улыбнулось создание. — А теперь поцелуй с языком и подольше. — Язык тоже для пары, — возразил небесный красавец. — Идиот, — надулась лягушка, — это я твоя пара! Тут же скрывшись в белой дымке на камне восседала уже не лягушка, а… еще один мужик, только голый и со стрелой в зубах. — Ты, как я вижу, уже навострил свою стрелу, — намекающе стрельнув глазами почему-то не на колчан со стрелами, а в пах мужчины, сказал обнаженный юноша. — А я поймал вот эту. Ты должен взять на себя ответственность. — А-ну пошли вон отсюда, извращенцы! — накинулся на них с шестом Цзян Чэн. — Нечего устраивать разврат на священных лотосах! — То есть, под ними можно? — широко улыбнулся Вэй Усянь. — Прекрасно, так даже лучше. Лань Чжань, встретимся под водой. Мой ворчливый шиди разрешил нам исполнить супружеский долг прямо у него в озере. Лань Чжань молча кивнул и тут же бросил острый взгляд своих мгновенно сузившихся глаз на ошарашенного и замершего Цзян Чэна. — Не вздумай подглядывать, — еще более ледяным голосом сказал он и не отрывая взгляда медленно погрузился под воду, а когда полностью исчез, на поверхности осталась лишь россыпь мелких пузырьков…

***

— А-а-а-а! — резко вскочив, бледный как смерть Цзян Чэн чувствовал, как по лбу стекают капельки пота. — Придушу! Всполошенная этим криком Яньли, что как раз поливала цветы в его комнате, быстро подбежала к Цзян Чэну. — Братик, что случилось? — Прямо в озере… — дрожащим голосом причитал Цзян Чэн. — Они сделали это прямо в моем озере! При дневном свете! Всё было видно, потому что вода была прозрачной! Даже рыбы охренели и пооткрывали рты! — Но разве у рыбы есть рот? — От того, что они увидели, он сам появился, чтобы открыться в шоке! Ворочаясь в постели как злобный демон, Цзян Чэн не сразу понял где находится, но присутствие сестры, как это часто бывало, очень успокаивало его, а потому спустя где-то две минуты он затих и почувствовал неприятную влагу. Как оказалось, он так вспотел, что светлые простыни под ним посерели и неприятно липли к телу. — Сестра, где мы? — почесывая голову, спросил он. — Ты все-таки решила облегчить мои страдания и забрала меня с собой в рай? Яньли издала приглушенный хохот, прижав свою изящную ладошку к бледно-розовым губам. — Братик, после снотворного ты опять… Но не успела она закончить, как кто-то другой, кто громко пнув дверь вошел внутрь, не менее громко продолжил: — Спящая красавица вновь превратилась в Кощея беспамятного, да? — широко улыбаясь, в комнату вошел Вэй Ин. — Так и знал, что это побочное действие пилюль. Мы уже прибыли в Пекин и сейчас находимся на вилле твоих родителей, где пройдет свадьба. — Я проспал прилет? — удивился Цзян Чэн. — Ты проспал всё, — кивнул Вэй Ин и как-то странно покосился в сторону, будто прятал глаза. Это показалось Цзян Чэну очень странным, он мигом сузил веки и скрипнул зубами. Он не знал, что из самолета его выносили на спине, причем чья это была спина доподлинно неизвестно. Также он не знал и то, что уже из аэропорта Вэй Ин вывозил его на тележке для багажа, и всю дорогу Цзян Чэн громко о чем-то кричал, и тут уже было непонятно, то ли он так пел, то ли призывал демонов из ада, в общем еще одна неразгаданная тайна. — Надо бы сделать что-то, чтобы господин Цзян Чэн так не кричал, — негромко предложил кто-то в тот момент, когда к Ваньиню вернулась капля сознания. — В сумке есть скотч, — ответил ему чей-то ледяной голос. — Брат, это невежливо… — А мне нравится, — толкающий тележку Вэй Ин все время следил, чтобы переброшенные через их багаж ноги Цзян Чэна не свалились, а он сам не вывалился из тележки как мешок старых тряпок. — Шиди всегда учил меня поступать с людьми так, как они поступают с другими, а Цзян Чэн сделал бы именно это, так что все нормально. — Вы уверены? — Я же не могу идти против воли моего шиди, — даже сквозь серую пелену, что застилала ему глаза, Ваньинь понял, что одна болтливая паскуда широко улыбается. — Тем более, когда он так крепко спит и выглядит донельзя невинным. Так, где мой фотоаппарат? Нужны фотографии на память… На этом немногочисленные воспоминания закончились. — Л-ладно, сейчас не об этом, — явно пытаясь скрыть за грозным выражением лица свое смущение, взгляд Цзян Чэна переместился на Яньли. — Сестра, к тебе тоже есть претензии. — Дорогой брат? — тут же встрепенулась Яньли. — Ну вот на кой тебе этот павлин крашенный, под перьями которого воняет обычная куриная жопа! — вскипел Цзян Чэн. — Вот ты мне скажи, он тебе песни под балконом пел? — Цветы для тебя воровал?! — тут же присоединился к Цзян Чэну Вэй Усянь. — Мальчики, он все это для меня покупал, — улыбнулась девушка. — Вздор! — мгновенно выкрикнули оба. — Девушке нужна интрига, загадочность, вот что привлекает дам. — Ты-то куда лезешь? — отпихнул его Ваньинь. — Знаю я твою интригу, на всех сайтах уже засветилась, а моя сестра приличная и ухаживания ей тоже нужны приличные, а не как тебе, нудист без комплексов. — Как ты смеешь? — прикрылся руками Вэй Ин. — Да приличней меня только… — Порноактер без порно-Оскара, — в очередной раз пнул его Цзян Чэн и встал с кровати. — А-ну цыц! Ты у меня еще не огреб за поезд, за зал ожидания и за самолет! Вэй Ин мигом спрятался за сестру. — Цзян Чэнчик, не будь букой, — ласково пропел тот, выглядывая из-за хрупкого плеча сестры. — Тебя там, кстати, Цзинь Цзысюань вызывает. — Это тебя вызывают, в полицию, а меня приглашают. — Бог ты мой, — всплеснул руками Вэй Ин. — Он еще и имеет наглость так чернить мою кристально-чистую репутацию. Так это же ты там главное действующее лицо и основной персонаж вечера пятницы, который обычно заканчивается в местном отделении за очередной дебош, где ты с воплями «Во имя луны!» принимаешься истреблять мировое зло. Вот погубит тебя когда-нибудь этот зеленый змей, еще вспомнишь меня. — И кто мне это говорит? — натягивая футболку, фыркнул Цзян Чэн. — Ты же единственный, кто может меня перепить! Я давно подозревал, что у тебя там не желудок, а прямая кишка, которая уходит куда-то в черную дыру. — Просто скажи, что ты всегда завидовал моей способности всасывать… алкоголь. Услышав такую формулировку речи, да еще и при сестре, Цзян Чэн побагровел лицом. — Ты наглый! — вскрикнул он, пылая лицом. — Так, — кивнул Вэй Усянь. — Безответственный! — Да-да. — Бессовестный! — Угу. — Бесстыдник. — О, а вот это уже интересно. А дальше что? — А дальше всё, конец фильма. — Фу, какой скучный фильм. — Да пошел ты, — рыкнул Цзян Чэн хлопнув дверью. Вэй Ин, который подбежал к двери и с минуту прислушивался за отдаляющимися шагами тяжело выдохнул и, обернувшись, широко улыбнулся сестре. — А-Сянь, — видя его улыбку, Яньли хитро прищурилась. — Как-то нехорошо получится, если первее меня свадебное платье примеришь ты. — Сестра, — подбежав к ней, Вэй Ин приземлился на колени. — Ну всего один разочек, просто к телу приложить. Твоя матушка скидывала мне фотографии, оно такое красивое, что станет гордостью любой невесты. О, само собой, в твоем случае это платье померкнет перед красотой твоего лица, краше которого нет на всем белом свете. — Брат прав, ты такой бесстыдник, — смущённо рассмеявшись улыбнулась Яньли и взяла его за руки. — Ты лучше расскажи, чего ты такой счастливый приехал, и почему Цзян Чэн был… пьян? Хотя постой, он же боится летать, наверное принял снотворное? Вэй Ин отвел глаза и чуть-чуть склонил голову. — А-Сянь? — Яньли попыталась заглянуть ему в глаза, но тот продолжал прятать их. — Случилось что-то хорошее? Ты же был так против этой свадьбы, а как приехал, так улыбка до ушей была. К слову, с тобой все хорошо? Девушка тут же начала ощупывать его тело, на что боящийся щекотки Вэй Усянь негромко вскрикнул, так как ловкие пальцы легко пробежались по его ребрам. — Сестра, я же такой хрупкий, осторожней, — в шутку надулся он. — Почему со мной не должно быть хорошо? — Ну, — задумчиво протянула та, — просто я заметила, что ты немножко хромаешь и держишься за поясницу. Наверное, в поезде было неудобно и ты её отлежал, да? Брови Вэй Усяня дёрнулись вверх, лицо его немножко порозовело. — Ага, — улыбнулся он, — отлежал. Просто ночная качка оказалась мне немного не по силам. — Вагоны сильно качало, да? — встревоженно спросила Яньли. — И в вагоне тоже, — ответил он, с нежностью смотря на сестру.

***

Неожиданно Вэй Усянь начал пропадать по ночам. Когда Цзян Чэн заметил, как тот, крадясь, тихо вылезает в окно, его не стали терзать смутные сомнения лишь по той причине, что еще с детства Вэй Усяню было очень скучно и неинтересно выходить используя дверь, однако странное дело: утром он возвращался почему-то страшно довольным, улыбался как идиот, а на все вопросы делал вид, что его попросту тут нет. — Не знаю, — задумчиво протянула Яньли, когда Цзян Чэн спросил, что с ним происходит. — А-Сянь и мне показался каким-то странным. Попросил у меня второй вариант той красной ткани для моего второго традиционного свадебного костюма, пообещал, что вернет, и не вернул. Свадьба вот-вот должна была состояться, гости постепенно съезжались, их размещали в специально построенных для этого домиках возле главной усадьбы. И Вэй Ин подозрительно часто терся возле этих домиков, правда Цзян Чэну не удалось отследить у какого именно дома трется эта мелкая душонка. — Что это у тебя за ранка? — однажды спросил Цзян Чэн, когда Вэй Усянь, отоспавшись, спустился к завтраку. Тот нахмурился, тут же облизал нижнюю губу, нащупав кончиком языка красноватое повреждение и прижал к нему пальцы. — Действительно, — недовольно проворчала мадам Юй. — Вэй Усянь, будь добр, свадьба уже завтра, приведи себя в должный вид. — Простите, — смутился он. — Я виноват. Завтра утром закрашу чем-нибудь это недоразумение. — И где это тебя так угораздило? — крутя вилку в руках, безразлично спросил Цзян Чэн. — Да так, — отмахнулся Вэй Усянь. — Собака покусала. Ваньинь чуть не подавился помидоркой черри, которую на свою неудачу попытался заглотить целиком, как акула. — Чего-чего?! — прохрипел он. — Собака? Не может быть, нет здесь никаких собак. — Собаки нет, — крутя в руках нож для масла, задумчиво протянул Вэй Усянь. — Зато зубы в наличии, и укус у них очень агрессивный… Семейство Цзян, что сидело за столом в полном составе, мгновенно уставилось на него. Очнувшись от наваждения, Вэй Усянь перевел на них немного испуганный взгляд, словно до него наконец дошло, что он ляпнул, и тут же неправдоподобно рассмеялся, почесывая затылок. — Да это я просто с гостями играл, и проиграл, — оправдывающе сказал он. — И во что играл? — еще больше удивился Цзян Фэнмянь. — Ты же не маленький, чтобы с кем-то играть, да и… — Тебя ведь четко просили не приставать к гостям, Вэй Усянь! — мгновенно вскипела мадам Юй. — Матушка, — тут же попыталась охладить её Яньли. — Вэй Ин, наверное, просто шутит, и у него уже есть этому оправдание, не так ли, А-Сянь? — Конечно, — активно закивав головой, согласился тот. — Просто, ну… я проиграл в карты, а карточный долг платежом красен, сами знаете ведь. Вот меня и заставили взять кое-что в рот и пропустить это внутрь. Чета Цзянов в шоке уставилась на него, в комнате стало настолько тихо, что было слышно, как в другой комнате двигается стрелка часов. — Стоп! — тут же замахал понявший свою очередную оплошность Вэй Усянь. — Это не то, в смысле не так! Мы играли в покки! — А-а, — выдохнув, протянула Яньли. — Это те шоколадные тонкие палочки, да? Японская сладость. — Да-да! — нервно вскрикнул Вэй Ин. — Вообще-то это игра для влюбленных, но меня просто заставили! — Да что с тобой происходит все последние дни! — не выдержав, Цзян Чэн подорвался с места и его голос прозвучал так громко, что Вэй Усянь дёрнулся на стуле, широко распахнутыми глазами уставившись на него. — Всё началось с тех самых пор, как мы покинули поезд! Ведешь себя ненормально… ну, ненормальней обычного, да еще и эти странные ответы! Отвечай, ты нацелился на кого-то?! Ну прям очень театрально Вэй Ин испуганно затрясся всем телом, да так убедительно, что мигом встав с места Яньли быстро подошла к нему и заключила в объятия. — Ваньинь, что ты творишь? — с укором смотря на брата, сказала она. — Посмотри до чего довел своего шисюна. — Сестра, — тут же захныкал Вэй Усянь. — Этот тиран меня совсем не любит, он и в поезде, не смущаясь людей, на меня кричал. — И правильно, — тут же вступилась за сына мадам Юй. — А то зная Вэй Усяня, он наверняка навлек на себя очередную порцию позора, а разгребать её как всегда пришлось Цзян Чэну. — Матушка, перестаньте. — Госпожа, действительно, — подал голос Цзян Фэнмянь, — Цзян Чэн всегда был резок и не отличался терпимостью, но все же… А-Ин, если твой шиди по-настоящему волнуется за тебя, то никогда не сдерживается в эмоциях, что дает мне понять, что сейчас он не так уж и неправ, а значит твое поведение действительно изменилось. Создается такое впечатление, что кто-то, а не только мы, заимел на тебя влияние, причем довольно сильное. — Дядя Цзян! — теперь уже настала очередь Вэй Ина шокировано вскакивать с места. — Да я же… никогда не падал в грязь лицом! — А ты оттуда вообще поднимался? — хмыкнула мадам Юй. — Нет! — рыкнул Вэй Усянь. — Просто я к тому, что я… очень счастлив за Яньли, да, вот и веду себя малость… — Неадекватно? — изящная бровь мадам Юй выгнулась не менее изящно. — Или лучше сказать неадекватней обычного. Вэй Усянь, я наслышана о том, что ты вытворяешь в доме своего шиди, хотя сам он предпочитает это скрывать, но у меня свои информаторы. Я серьезно предупреждаю тебя, хоть одна такая выходка на свадьбе, и ты вылетишь из этой планеты в открытый космос! — Прежде землю остановите, — поджал губы Вэй Усянь. — А то вдруг опять отрикошечу вам под бок. — Вэй Усянь! — на тон громче воскликнула мадам Юй. — И правда, А-Ин, выглядишь уставшим, — словно бы не обращая внимания на гневный возглас жены, заметил Цзян Фэнмянь. — Тебе что-то не дает спать по ночам? Вэй Ин как раз пил молоко, но слова дяди Цзяна почему-то так всполошили его, что он дернулся на стуле, из-за чего молоко, пролившись, стекло по его подбородку. — Если ты намекаешь на чувство стыда, которое у него напрочь отсутствует, — поспешил вставить свое слово Цзян Чэн, — или если ты думаешь, что ночами он раздумывает о своем ужасном поведении, то ты очень ошибаешься. Единственное, что ему может мешать спать, когда он под моим присмотром, это бессонница. Итак, Вэй Усянь, что же не дает тебе спать по ночам, раз ты дошёл до того, что убегаешь куда-то из своей комнаты. Я бы еще мог подумать, что ты не куда-то, а к кому-то бегаешь, но ведь ты такой испорченный и бесстыдный, что вряд ли кому-то будешь по зубам. — Я вас решительно не понимаю, — зло скрестив руки на груди, Вэй Ин откинулся на спинку стула. — Неужели вы все дружно считаете, что у меня не может быть серьезных отношений? К его удивлению вся семья почти что синхронно, словно сговорившись, кивнула головой в знак согласия. — Яньли! — никак не ожидая от неё подобного предательства, вскочил Вэй Усянь. — А-Сянь, прости, — мило улыбнулась она, — но тебе все еще нужно повзрослеть и перестать так безответственно относиться к себе и своей жизни. Мы ведь тоже переживаем за тебя, но что мы можем сделать, если ты ведешь себя так… — Что ни один нормальный, серьезный, интеллигентный человек не остановит на тебе долгий взгляд, — закончила за дочь мадам Юй. — За тобой же нужен глаз да глаз. Какой нормальный человек захочет нянчиться с тобой? И даже не вздумай отрицать, что именно это тебе нравится больше всего, ты такой с детства был! Все внимание ему подавай, всегда за ним наблюдай, хвали и обожай, не отлучайся ни на шаг! — В здоровой голове здоровые желания, — обидчиво отозвался Вэй Усянь. — Здоровые, а не охуевшие, — еще сильнее возмутилась мадам Юй. — Вэй Усянь! Я никогда в жизни не поверю, что на тебе может остановить взгляд хоть что-либо приличное, чтобы нам не было стыдно за твой выбор, да и тому человеку тоже. С возрастом Вэй Усянь обнаглел до такой степени, что уже не отмалчивался, а активно поддерживал свои перепалки с мадам Юй, в которых последняя, кажется, сбрасывала немалое напряжение, потому что в виду своего громоподобного голоса (а так же угрозами избиения) всегда выходила победителем, и обычно Вэй Усянь хоть как-нибудь, пусть даже пропищав из угла или уже на ходу убегая выкрикивал что-нибудь, дабы последнее слово все равно было за ним, но сегодня что-то явно пошло не так. Мадам Юй ожидала, что большой рот Вэй Усяня вновь откроется и она с удовольствием заткнет его еще одной своей блестящей фразой, но не тут-то было: Вэй Ин почему-то затих, как-то странно прищурился и… улыбнулся. Это была настолько нестандартная реакция, что даже Цзян Чэн округлил глаза, подумав: «О боже, он что, заболел? Нужно срочно вызвать скорую!» — Значит, по-вашему ничего приличное на меня не позарится? — ранее зажатая поза Вэй Усяня теперь казалась расслабленной, а голос полнился скрытой насмешкой. Мадам Юй инстинктивно ощутила, как на неё как будто давит чужое превосходство, что невероятно озлобило её, но так как Вэй Усянь не сказал ничего дурного, она не могла позволить себе накинуться на него с новой порцией криков. — Абсолютно верно, — осторожно, но не без гордо вздёрнутого подбородка, согласилась она. — В таком случае официально заявляю, что сразить такого, как вы выразились, бесстыдника сможет лишь еще больший бесстыдник, и я вас уверяю, что этот человек способен вызвать у вас большее удивление, чем если бы не Яньли, а Цзян Чэн сегодня сочетался узами брака. — Глупости-то не говори, — поспешил остудить его Ваньинь, искоса поглядывая на матушку, понимая, что пара неудачных слов Вэй Усяня и завтра рядом с сестрой будет стоять он, а свадеб будет две. — И как тебя понимать? — Да понимай, как хочешь, — развел руками Вэй Усянь. — Если мадам Юй думает, что у бесстыдства не может быть обманчивой внешности или манер, то мне, как человеку с острым чувством справедливости надобно доказать ей обратное, чтобы она перестала себе воображать, будто я настолько безнадежен, что всё, что может ко мне прилепиться, обязательно навлечет позор на семью. А если это наша семья не будет достаточно хороша и уже ей придется краснеть за отсутствие собственных манер, особенно если такие разговоры поднимутся при тех, кому просто воспитание не позволяет как следует на них ответить, то есть как вы, с бранью. — Что это значит? — не выдержав, вновь вскипела мадам Юй. Вэй Усянь допил свое молоко, с удовольствием облизнул губы и краюшек стакана, после чего вновь поднял на неё взгляд. — Вы ведь не верите, что на меня западет приличный человек? — уточнил он. — Естественно, — фыркнула мадам Юй. — Что ж, — хлопнув ладонями по столу, Вэй Усянь, поднимаясь, со скрипом отодвинул стул. — До встречи под цветочной аркой. Цзян Чэн, будь завтра поближе к матери, потому что ей понадобится помощь, когда её челюсть отвиснет до пола. Резво увернувшись от брошенного в него пустого кувшина, Вэй Усянь с громким смехом выбежал из столовой, где они ели, и громко хлопнул дверью.

***

Слова Вэй Усяня настолько сильно разозлили мадам Юй, что намеренно спровоцированная ими она немедленно приняла меры, и вот тут-то Вэй Ин и просчитался: она попросту закрыла юношу в его комнате, позволяя только прием пищи и двадцатисантиметровую щелочку в окне, чтобы подышать. Терзаясь смутными сомнениями, она приказала своей личной прислуге понаблюдать за домиками для гостей, не станет ли кто-либо тайно выходить по ночам или же, быть может, спрашивать о Вэй Ине. Тот, к слову, сперва громко возмущался, но потом (стараниями мадам Юй, само собой) эти возмущения стали значительно тише, потому что Вэй Усянь отказался от еды. Странное дело, но хоть он и не ел ничего, что ему приносила прислуга, в весе он не убавил ни на грамм, даже прибавил чутка. Как такое может быть? Прозорливая мадам Юй приказала закрыть щелку в окне, после чего Вэй Усянь разразился такой бесстыжей бранью, словно бы у него отняли не щелку, а целую пуповину, питающую его всего. Что ж, странные и безумные деньки быстро и точно подходили к концу, потому что свадьба Яньли и Цзысюаня вот-вот должна была наступить. Расположенные в домиках гости уже вовсю заждались, так как каждый хотел увидеть и невесту, и жениха, потому что свадьба обещала быть очень роскошной. Сперва стандартная церемония под аркой, где невеста в белом, а жених в черном, потом банкет, конкурс и всё такое, а на следующий день традиционная церемония, где новобрачные будут одеты в красное, а сами обеты будут произноситься в семейном храме семьи Цзян, где можно будет увидеть, как молодые отдают три поклона перед табличками предков. Красота неописуемая, редкая и такая изысканная, что всю свадьбу решили поделить на несколько этапов, а все задуманные празднества должны были занять дней пять, не меньше. Да, сложное испытание для молодых, но с другой стороны, кто не мечтал бы гулять свадьбу почти что неделю? Вэй Усянь и Цзян Чэн, одетые в строгие, но стильные костюмы, стояли подле невесты в, так скажем, качестве подружек, потому что сестры у Яньли не было, да и близких подруг тоже, а так как её братья очень любили её, то сами с удовольствием предложили быть к ней как можно ближе в такой важный для сестры день. И она согласилась, хотя Цзысюань, с которым у мужчин, мягко говоря, были натянутые отношения, был не в восторге от этой идеи. С его стороны были его коллеги по работе, и как-то странно было, что и невесту, и жениха одинаково сопровождают мужчины. Но попробуй только что-то Вэй Ину или Цзян Чэну об этом сказать. Те тут же начинали сверкать глазами так, что сразу пропадало желание продолжать этот разговор. Церемония еще не началась, когда в комнату для невесты, где находилась Яньли, Вэй Ин и Цзян Чэн беспрерывно стучались гости, ведь каждый хотел отдать положенный подарок как можно раньше (чтобы мельком взглянуть на невесту и полюбоваться ею до того, как она взойдет под алтарь). Цзян Чэн уже малость устал складывать эти подарки, и через какое-то время достаточно грубо крикнул о том, что всё, невесте нужно настроиться и отдохнуть, а не выслушивать эти бесконечные пожелания. — Еще успеете утомить её этим, — ворчал он. — Дайте уже отдохнуть! Я из-за вас даже стакан воды выпить не могу. Он не мог, а вот Вэй Усянь, нычки которого были по всей длине костюма, сперва достал небольшую аккуратную бутылочку размера мини-мини из внутреннего кармана, после чего та, под аккомпанемент громких воплей, была конфискована Цзян Чэном. Но Вэй Ин не сдался и достал такую же из рукава, но не успел облизнуть даже горлышко, как его драгоценное пойло разделило участь предыдущей бутылочки. Тогда он пошел во все тяжкие и достал из-под ремня фляжку, закрылся в туалете и довольно долго не выходил оттуда, с явным наслаждением слушая, как вопил по ту сторону двери Цзян Чэн. Он знал, что Ваньинь ни за что не станет ломать эту дверь, но не потому что внезапно взыграла совесть или это было неприлично, а потому что это дурная примета, ломать что-то в день свадьбы. По той же причине он лишь с бранью отнимал бутылки, а не сломал Вэй Ину шею. «Тук-тук-тук» — раздалось негромкое, но настойчивое постукивание. — Да сколько можно! — мгновенно вскипел Ваньинь, покидая туалет. На его удивление, Вэй Усянь отчего-то резко выскочил и побежал вслед за ним. — Брат, — только и сказала Яньли своим ангельским голосом, и Цзян Чэн присмирел и затих. Яньли негромко крикнула: «Входите», и дверь открылась. Цзян Чэн сперва зажмурился, так как ему показалось, что по ту сторону двери открылись врата в рай, потому что свет был настолько ослепительным, что ему в буквальном смысле начало резать глаза. — Простите, если помешали, — прозвучал до боли знакомый голос. — Но в этот радостный день мы бы тоже хотели вручить подарки вам лично, госпожа Яньли. Цзян Чэн прозрел так быстро, как если бы глотнул святой воды. Его сердце взволнованно дернулось, когда в комнату вошли двое в ослепительно-белых костюмах, стиль которых поражал своей не то чтобы изысканностью, а… Да что приличных слов искать, их одежда была ох*енной! Белые с голубым костюмы, чёрная портупея, обтягивающая талию и грудь, ремешок портупеи был даже на бедре, причем смотрясь очень органично и нисколько не пошло, скорее… сексуально, но прилично сексуально. Во всяком случае, пока они были в одежде. Все эти детали Цзян Чэн рассмотрел на втором мужчине, у первого же портупея была не под пиджаком, то бишь на рубашке, а на самом пиджаке, обхватывая талию. Модные стильные костюмы не шли ни в какое сравнение с их лицами, благородные черты которых выдавали в них сыночков не просто благополучных семей, а наследников какого-нибудь древнего рода, перенявших от предков всё самое… вкусное, что ли, ведь их лица были такими прекрасными, что почему-то становилось стыдно за собственное несовершенное существование… или существо? Цзян Чэн плохо разбирался в этой терминологии. — Господин Лань Сичэнь, — одетая в белоснежное свадебное платье, Яньли протянула старшему наследнику семьи Лань свою руку. — Господин Лань Ванцзи. — Лань Чжа-ань! — буквально выскочив из-за спины сестры, Вэй Усянь кинулся в объятия к вздрогнувшему Лань Ванцзи, который замер сразу же, как только на нём повисло нечто в черном костюме и с длинным хвостом на затылке. — Боже, как ты здесь оказался? Как такое может быть, что ты не сказал мне, что свадьба, на которую вы отправляетесь, это свадьба моей сестры! — Вы знакомы? — удивилась Яньли, принимая из рук абсолютно спокойного Сичэня пухлый конверт и еще несколько безделушек в дорогой упаковке. — Познакомились в поезде, — буркнул Цзян Чэн и сузил глаза. — Правда, я и подумать не мог, что наследники четы Лань путешествуют экономом. Какое совпадение, что мы оказались в одном поезде, не правда ли? Пока Вэй Ин виснул на пытающемся оторвать его от себя Лань Ванцзи, Лань Сичэнь, после того, как проулыбался Яньли, повернулся к Ваньиню, став так, чтобы закрыть собой развернувшуюся за его спиной картину. Хотя нет, «представление» подошло бы больше. — Я сам удивлен, — улыбаясь, сказал он. — И правда, какое совпадение. Как такое может быть, что мы не заметили друг друга раньше, хотя все находились здесь. Лань Чжань тоже очень рад этой встрече, не так ли, Ванцзи? Лань Чжань его не слышал, всё пытаясь отцепить ну просто давшего себе волю Вэй Усяня, который вцепился в его шею объятиями, а ноги скрестил на заднице парня. — Конечно рад! — возбуждённо воскликнул он. — Правда, Лань Чжань? — Ты, отойди, — «нэжно» отодвинув от себя Лань Хуаня, Цзян Чэн, взгляд которого стал подозрительно-агрессивным, подошёл к Лань Ванцзи, и тот, только почувствовав его близкое присутствие, мгновенно перестал сопротивляться и встал в не то что боевую позицию, а просто очень прямо, пока на нем продолжал висеть Вэй Ин. — Теперь ты. Для начал сними вот этот портфель, который мой брат, со своей груди, и пойдем поговорим. — Ваньинь? — взволнованно позвала его Яньли. — Что-то здесь не так, — прищурился Цзян Чэн. — Цзян Чэн, прекращай уже свои гляделки, — с явной неохотой слезая со своего живого шеста, Вэй Ин стал так, чтобы загородить собой пространство между Лань Ванцзи и Цзян Чэном. — Разве не замечательно выходит, а? Старые друзья воссоединились! — Да какие старые, мы только пару дней назад все познакомились. — Ну и чего ты в это так активно лезешь? — Да это ты лезешь! — Я лезу? — А кто забрался на эту брылу льда как на пилон, и причём посмотри на его лицо! Он его вообще меняет, если хоть с кем-то спит? — Цзян Чэн! — кажется, Вэй Ин начал сердиться. — Так, это уже слишком. Яньли не понимала, что происходит. Кажется, все четверо были знакомы, однако по слухам, что долетели до неё, Лань Ванцзи был очень воспитан и очень требователен. Он был гордостью семьи и довольно холодно относился к «громким» людям, не позволяя ни одному скандалу запятнать свою репутацию прилежного сына семьи. Странно, а почему он не отходит от Вэй Ина? Яньли слегка внимательней присмотрелась к Лань Ванцзи. Ей это кажется, или мужчина ни разу не дернулся в попытке, чтобы вообще от него отойти? — Вот тебе и встреча старых друзей, — зло выплюнул Цзян Чэн. — Хотя, какая встреча, и какие друзья?! Короче, отдали подарки и на выход, встретимся в аду… тьфу ты, то есть под аркой. Агх, черт, уже язык на нервах заплетается! В свадебном зале короче, но чтобы морды я ваши близко не видел! Схватив Вэй Усяня за шкирку, он буквально затолкал его за разделяющую комнату ширму, после чего «вежливо», дуновением своих «ласковых» слов, выдул два недоразумения в белом, что снова не пойми откуда свалились на его голову. Закрыв дверь и на всякий случай повернув засов, Ваньинь снова принялся активно создавать себе морщины, хмурясь и щурясь одновременно. «Как-то оно слишком всё странно, — напрягшись, думал он. — Впечатление такое, словно какая-то часть этих дней прошла мимо меня!» Когда церемония началась, Вэй Усянь, глаза которого возбужденно блестели, что он всё всматривался в зал, а также Цзян Чэн, который бдел, стоя возле сестры, что не позволяло Цзысюаню вообще никакого лишнего движения, наблюдали, как все гости с замиранием сердца ждали, когда прозвучит желанное «да» и двое прекрасных людей наденут на безымянные пальцы друг друга кольца, после чего они смогут увидеть поцелуй, скрепляющий этот, без сомнения, счастливый брак. Лицо мадам Юй смягчилось, она то и дело держала за руку госпожу Цзинь и, казалось, едва сдерживал себя, чтобы не заплакать. Их мечта, посеянная в суровых сердцах этих женщин еще с юности, сбылась: они наконец-то стали одной семьей и теперь их жизни навсегда соединены. — Поздравляем, поздравляем! — перебивая друг друга к молодым вышли гости, пока те еще стояли под аркой, а церемония, кольца и подписи уже подошли к концу. — Желаем, дабы этот брак был самым счастливым! Цзян Чэн и Вэй Ин не сходили со своих постов, простите, позиций, потому что после того, как люди поздравляли молодых супругов, они тут же шли направо, чтобы отдать подарки «подружкам» невесты. — Действительно волшебное торжество, — целуя руку Яньли, сказал Сичэнь. — Пожалуйста, примите наши искренние поздравления еще раз, как и пожелания от самого сердца, чтобы этот брак всегда окружали ласковые весенние ветра, а любовь жила вечно, не омрачаясь ни на миг… «Что за слащавый язык?» — закатив глаза, подумал Цзян Чэн. Так-то он был далек от всего «прекрасного», потому что перенял почти все вредные черты мадам Юй. Вдруг глаза его широко распахнулись, а рот непроизвольно приоткрылся. После того, как Сичэнь поцеловал руку Яньли и подошел к Цзян Чэну отдать подарок, переданный лично его дядей, Лань Ванцзи, посмотрев на невесту, очень изысканно склонил голову в знак уважения, на что Яньли была просто вне себя от восхищения, ведь удостоиться чести увидеть поклон такого мужчины было пределом фантазий любой женщины. Однако не это вынудило глаза Цзян Чэна полезть на лоб. Так как Вэй Усянь стоял подле Яньли, Цзян Чэн был за ним. Сичэнь стоял возле Ваньиня, и по протоптанному маршруту Лань Ванцзи подошёл к Вэй Ину и, подняв его ладонь, взяв её в свою, легко и плавно прижался к ней… губами, точно так же, как Лань Сичэнь сделал это с Яньли. Цзян Чэн открыл рот, стоящая возле госпожи Цзинь мадам Юй так же беззвучно открыла рот. Цзян Фэнмянь и Цзысюань нечаянно удостоились «чести» мельком стрельнуть глазами как раз тогда, когда это произошло и так же замерли, во все глаза уставившись на нечто невообразимое. — Эй, второй Лань, — наконец-то отмер Ваньинь, и даже по охрипшему внезапно голосу было понятно насколько сильно он прибалдел. — Невеста эта та, которая в фате, а не с поплывшей «бери меня, я твоя» рожей. — Я в курсе, — только и ответил Лань Ванцзи, что не отводя взгляда от Вэй Усяня очаровательно улыбнулся самим уголком губ. — Тогда какого хрена ты целуешь руку моему брату?! — не взирая на то, что вокруг были гости, взорвался Цзян Чэн. Лань Ванцзи довольно легко, но, кажется, очень неохотно выпустил из своей ладони ладонь абсолютно капитулировавшего от того, что он сделал, Вэй Ина, и на лицо его вернулась привычная отчужденность. — Виноват, — не смотря на Цзян Чэна, Лань Чжань, не отнимая взгляда от глаз Вэй Усяня, медленно отстранился. Место, к которому прижались его губы, горело, и посмотрев на свои пальцы Вэй Ин почти обомлел, увидев, что на безымянном красуется едва отличимый бледно-розовый след, похожий на тот, когда губы втягивают кожу, оставляя на ней алую метку. Мозг Цзян Чэна откровенно не знал, как на всё это реагировать, то есть, сразу броситься убивать или всё же задать пару наводящих вопросов… да каких к черту наводящих вопросов?! Ладно бы к Вэй Усяню пристал кто-то из простых смертных, Цзян Чэн уже чисто механически отбивал от него пытающихся пробраться в тылы вредителей, но когда это делает некто из ну очень известной в их кругах семьи, да еще и тот, чье лицо можно было спокойно поместить на плакат «Идеал, которого вам не достичь», то волей-неволей немножечко так обалдеваешь от происходящего. Всё вообще было очень странно! Главное достоинство семьи Лань поцеловало руку самому большому позору семьи Цзян, да и еще и на глазах у всех! Того и гляди пойдут шепотки, что это двойная свадьба! — Так, я не понял… — наконец-то отмер Цзян Чэн и сделал предупредительный (пока что) шаг вперед, когда Яньли, которая явно почувствовала потемневшие флюиды брата, неожиданно потащила Вэй Усяня и Цзян Чэна на себя. — Как же так? — вовсю улыбалась она. — Мои «подружки» невесты что, так и будут стоять? Пора сопровождать меня за праздничный стол. — А гостей наших кто сопроводит? — было подал голос Вэй Усянь, когда неожиданно услышал низкий рык Цзян Чэна: — Когда придет время «слёзных» прощаний, я лично сопровожу их за входную дверь. — Цзян Чэн! — Ты! — подозрительно нахмурился Ваньинь. — Даже не вздумай приближаться к этому… Ланю. Увижу тебя подле него — закопаю в том кусте роз, который мы обстригали, чтобы нарядить цветами арку! Вэй Ин смолк и вжал голову в плечи, с особой родственной нежностью ища спасения на плече сестры, куда прижался щекой. Та так же нежно погладила его по голове, игриво дернув длинный хвост волос, после чего взяв под локоть его и своего брата улыбнулась в объектив, что был готов запечатлеть этот момент. Стоя между своими любимыми братьями Яньли светилась от счастья, и хотя её слух и улавливал грозное порыкивание одного и слезное похныкивание другого, всё равно не отпускала, ведь, как это раньше бывало, стоило ей стать между ними и крепко обнять, как все обиды, все ссоры и темные волнения затихали, медленно возвращая двум братьям воспоминания о той глубокой привязанности, которую они друг к другу питали с самого детства… Первый день празднества получился очень богатым на события, и не только потому, что главная гордость Ланьской семьи при всех поцеловала руку самому большому позору семьи Цзян, и не потому, что этот весьма смелый поцелуй как бы намекал на подкат каких-то странных (пока назовем это так) намерений, а значит у женской части публики могут зародиться подозрения, а не двойная ли это свадьба? Чего только стоили белоснежные костюмы братьев Лань, что были и изысканны, и так сексуальны в этой портупее, словно бы они не люди, а известные айдолы, что спустились в мир побаловать своим великолепием простых смертных. Как бы там ни было, а разозлённый, буквально сварившийся в подозрениях Цзян Чэн не отступал от Вэй Усяня ни на шаг, а если точнее, то не давал тому ступить и шага от себя. Вэй Ин вел себя более чем неподобающе: он слишком громко смеялся и более чем откровенно веселился, вместо туфли невесты предлагал украсть ботинки тех, кто больше всего понравился, а когда его корпус повернулся в сторону того столика, за которым сидели братья Лань, Цзян Чэн подумал, что задушит его прямо на праздничном столе, а потом свалит всё на состояние аффекта. Но самое неловкое и одновременно смешное получилось с праздничным тортом: когда жених и невеста попробовали первые куски, остальным гостям полагалось раздать такие же, но поскольку Цзян Чэн стерег подозрительно взволнованного Вэй Ина, тот попросил его отнести кусочки торта на стол к Ланям. — Мы все-таки столько времени провели вместе, — протянул он. — Дай им наконец попробовать сладенького. — Тогда мне следует отправить в этом торте тебя, — откровенно зло проблеял Цзян Чэн. — Ты только посмотри на это. Я наблюдаю за ним весь вечер и вижу, что он глаз с тебя не сводит, гипнотизирует, словно змея кролика. Чего ему от тебя нужно-то? — Понятия не имею, — развел руками Вэй Ин, и передал Цзян Чэну две тарелочки с кусочками тортика. Но Цзян Чэн не донес тортик. Он наглым образом съел все два куска по дороге, после чего взял с какого-то стола бутылку с водой и кусок паровой булочки. «Хлеб и вода тоже нормальный подарок, — без каких-либо зазрений совести думал он. — В конце концов, я прислугой им не нанимался…» Однако, дойдя до стола, он с удивлением обнаружил, что из двух Ланей за ним сидит только один. — Не понял, — ставя воду и хлебушек перед чуть не подскочившим от его резких действий Сичэня, Ваньинь, глупо хлопая глазами, обозревал пустой стул, на котором, а он точно это помнил, буквально только что сидел младший Лань. — Где твой брат? — Ему отойти нужно было, — немного замявшись, ответил Сичэнь. — Отойти? — Ну да, по нужде. Простите, а зачем он вам? — А мой брат где? — удивленно протянул Цзян Чэн, наблюдая картину еще одного пустого места возле своей сестры. — Я точно помню, что оставил его подле Яньли и строго велел никуда не уходить! Так, если он опять спрятался у сестры под юбкой, чтобы не получать от меня тумаков… — Целуй невесту! — громко прокричал кто-то. — Целуй, целуй! Цзинь Цзысюань смущенно улыбнулся, а глаза тоже слегка смутившейся Яньли, казалось, начали сиять ярче. Цзян Чэн, который был не в восторге наблюдать, как его драгоценную сестренку обхаживает этот самодовольный павлин, поджав губы отвернулся. «Боже, ну что за чмо? — откровенно думал он. — Украл нашу прекрасную сестрёнку и еще смеет так прелестно краснеть! Пхе, ты её недостоин и никогда не будешь, а если заставишь её плакать, я заставлю тебя выкопать твою будущую могилу!» Он уже было дернулся, чтобы обойти стол и пойти искать Вэй Усяня дальше, когда краем уха уловил какой-то странный звук, похожий на тот, когда что-то глухо ударяется о дерево. Звук, как ему показалось, шел из-под стола, и ладно бы только это. Лань Хуань в этот момент тоже непонятно почему дернулся и положил обе руки на стол, словно бы в попытке удержать скатерть на месте. — Ветер, — слегка сдавленно улыбнулся Сичэнь, поймав на себе полный подозрительности взгляд Цзян Чэна. — Ох, пожалуйста, не смотри так на меня. Я хотел ногу на ногу положить и ударился коленом об стол, бывает. — Не такие у тебя длинные ноги, чтобы ударить своей холеной коленкой прямо в центр стола, — нахмурился Цзян Чэн и потянулся рукой к скатерти. Лань Сичэнь заметно напрягся и тут же услышал, как объявляют первый танец молодых, в котором ведущий приглашал поучаствовать и другие пары, так, для создания лучшей атмосферы. Лань Сичэнь тут же спохватился с места, и подхватив руки мгновенно окаменевшего Цзян Чэна, с улыбкой предложил: «Потанцуем?» Не дожидаясь ответа, он, почти вальсируя, сделал так, что они буквально отплыли от стола в вихре размашистых движений, и от увиденного челюсть мадам Юй опустилась во второй раз. — Как вырос Ваньинь, — с явной гордостью сказал Цзян Фэнмянь. — Уже и друга себе завел. А то впечатление было такое, что до гробовой доски будет приклеен к А-Ину. — Нашёл с чем сравнивать, — мгновенно нахмурилась мадам Юй. — Вэй Усянь плохо влияет на него. — А ты думаешь, что парень, взявший мужскую партию в вальсе, танцуя с мужчиной, повлияет лучше? — с легкой иронией спросил Цзян Фэнмянь. Веки мадам Юй мгновенно сузились. — Если бы не его вечная опека над Вэй Усянем, с которым позора не оберешься, мой сын давно бы уже мог завести семью. — Чем тебя не устраивает, что сейчас он заводит танцевальную площадку? — С мужчиной?! Бровь Цзян Фэнмяня изящно изогнулась. — Но зато не с Вэй Усянем, — улыбнулся он. — Чем же ты тогда недовольна? — Ну знаешь… — Пока не выдыхайте так сильно, госпожа, это ведь только начало. — Что? — мгновенно побагровела мадам Юй. — Начало свадьбы, — уточнил Цзян Фэнмянь и снова улыбнулся. И почему- то мадам Юй показалось, что это его уточнение так подозрительно похоже на ту пыль в глаза, которую он ей пустил в загсе, когда отвечал на вопрос «Вы согласны?». «Согласен», — ответил тогда Цзян Фэнмянь. Ну да, ответил то он ответил, потому что в спину ему дышала половина его сородичей и половина от мадам Юй. Их брак вообще довольно комичен, причем был таким еще до обмена кольцами. В конце концов у мадам Юй свои пристрастия, у Цзян Фэнмяня свои, и история их жизней до встречи друг с другом была полна таких событий, что нечему удивляться, что родители обеих сторон практически на скорую руку состряпали свадьбу, лишь бы это была свадьба, и поженили своих детей друг с другом. Бытует мнение, что противоположности притягиваются. Цзян Чэн точно знал, что нет, потому что у него было письменное подтверждение этого, то есть свидетельство о браке собственных родителей. Когда он спрашивал у своих бабушек и дедушек почему его родители поженились, те что-то кряхтели и отводили глаза. А потом он нашел фотографию восемнадцатилетней Юй с короткой стрижкой и тяжелым макияжем. Угадайте, кто был вторым персонажем на фото? Правильно, госпожа Цзинь. С фотографиями отца было сложнее, тот вообще не любил фотографироваться, но однажды Вэй Усянь, перебирая вещи своих родителей, нашел одно фото, где уже его собственный отец стоял в обнимку с Цзян Фэнмянем возле какого-то заведения с подозрительно голубым неоновым освещением. Угадайте, кто был человеком позади камеры? Правильно, Цансэ Саньжэнь, его мама. Доподлинно неизвестно, как ей это удалось, но Вэй Чанцзэ, отец Вэй Усяня, сбежал с ней, а Цзян Фэнмяня срочно женили на мадам Юй. Тогда-то Вэй Усянь и понял, почему после смерти родителей так легко попал в семью Цзян, и почему мадам Юй всегда так на него сердилась. Если бы его отец не сбежал тогда, Цзян Фэнмянь не впал бы в депрессию, а если бы не впал в депрессию, от чего слегка тронувшись умом сказал в загсе «Да», то и свадьбы бы не было. Мадам Юй ведь запугала всех своих потенциальных женихов, всех. Кроме Цзян Фэнмяня, потому что единственная общая нить между ними была в том, что они предпочитали людей своего пола. Как же её лицо перекосило от удивления и гнева, когда она узнала, что Цзян Фэнмянь согласился взять её в жены. Ну, точнее не он, а его родители, которые сперва всё подготовили, а уже потом де-факто поставили в известность. «Нужно было съесть свой паспорт перед загсом», — синхронно подумали оба, когда «счастливый» жених выносил не менее «счастливую» невесту в их отныне общий заплыв в жизнь. А если точнее, то в полнейший залет. Ну, а потом к ним залетел еще и Вэй Усянь, и пошло-поехало… — Ты где был? — резко дернув за рукав едва ли не подскочившего Вэй Ина, Цзян Чэн грубо потянул его на себя. — Так это… — замялся тот, — бегал. — Куда бегал? — Под стол бегал. — Ты что, ребенок? — Цзян Чэн, клянусь, я не виноват, — проблеял тот. — Это всё, эм, младшие сородичи гостей банкета, они терроризируют меня! — Младшие? — удивился Ваньинь. — Ты же обычно находишь общий язык с детьми. — Да, но в этот раз случай совершенно нетипичный, я еще не готов… Он начал вырываться, пытаясь в два прыжка оказаться рядом с Яньли, но Цзян Чэн упрямо не давал ему это сделать. — К чему это ты не готов? — Да не было у меня ничего под столом, что ты пристал? — чуть не расплакался Вэй Усянь. — Ну хватит, отпусти меня к сестренке. — Вэй Усянь! Мало Цзян Чэну было одной беды следить за Цзинь Цзысюанем, так еще и с этого болванчика глаз нельзя было спускать, вечно тот болтался где угодно, только не в поле его зрения. Зло поджав губы, Цзян Чэн поправил цветочек во внешнем кармане пиджака, и невзначай, даже сам не понимая зачем, бросил свой взгляд на стол Ланей. К его удивлению, Лань Ванцзи там уже был и, кажется, смотрел на невесту, возле которой возбуждённо прыгал Вэй Усянь. Цзян Чэну могло показаться, возможно это было из-за белого костюма, но губы второго Ланя были довольно алыми, если не сказать красными, что очень выделяло их на фоне светлой кожи лица и этого белого костюма. Странно, а у брата его ничего такого не было, лишь красивой линии брови и удивительно пышные ресницы делали его лицо донельзя очаровательным в этот момент. «Стоп, что? — мгновенно одернул себя Цзян Чэн. — Я что, умом тронулся? Что еще за «очаровательным»? Да из всех существ мира, самые прекрасные — это моя сестра и мои арбузики, которые скоро пора будет собирать. Тьфу, ну что за напасть мне с этими Ланями…» Так и не разобравшись до конца, то ли это рябит у него в глазах, а то ли в голове, Цзян Чэн поспешил к сестрёнке, надеясь, что та похвалит его за весь тот неоценимый труд, что он прикладывает, дабы её свадьба проходила в мире и покое, несмотря на то, что в этом мире существует такой неутомляемый персонаж, как Вэй Усянь… Под вечер, когда небо осветилось красками заката, принялись делать фотографии, а после них семьи новобрачных и сами молодые должны были уехать в еще один ресторан, чтобы провести одну чайную церемонию, дабы полностью уважить все известные им традиции. — Брат, садись, — Яньли, которая уже упаковала в лимузин немного охмелевшего (больше от счастья, нежели алкоголя) Цзысюаня, подергала за рукав Цзян Чэна, который всё высматривал у выхода одну фигуру. — Подожди, Вэй Усяня еще нет, — ответил он. — И где эта сволочь шатается? Я пойду позову его. — Вэй Ин не поедет, — кивнув отцу, чтобы тот помог упаковать Ваньиня в машину, ответила она. — Как это не поедет?! — еще не осознав, что его уже более настойчиво пытаются загрузить в автомобиль, Цзян Чэн придержался руками за крышу, мешая им это сделать. — Он сказал, что ему нужно покормить рыбку. — Какую еще рыбку?! — вскричал Цзян Чэн. — Очень дорогую рыбку, — продолжала подталкивать его Яньли. — Да нет у него никаких рыбок! — продолжал вопить Цзян Чэн. — Теперь есть, — хлопнув его ребром ладони по шее, мадам Юй, вырубив сына, позвала сопровождающих её девушек, дабы те помогли ей спаковать младшего отпрыска. — Ты отдала Вэй Усяню ключи от коттеджа? Яньли кивнула… Похоже, это точно не был день Цзян Чэна, потому что приложили его так хорошо и надолго, даже сказать качественно, что на всех вечерних семейных фотографиях его приходилось держать то под руки, то на руках, а то и вовсе усаживать в кресло, пока все остальные, закрыв глаза, примостились рядышком, словно у них был общий сон. За весь вечер Цзян Чэн даже не пикнул, и видя столь примерное поведение своего сына, который впервые в жизни был «тишь да гладь», мадам Юй скорее на волне эмоций, чем слегка проявившегося в крови алкоголя, даже пустила скупую слезу, изящным движением пальцев смахнув её с уголка век. В коттедж они вернулись где-то за полночь, вернулись, довольно громко напевая различные песни и вспоминая то свою молодость, то молодость своих родителей, пока новобрачные Яньли и Цзинь Цзысюань уже мысленно возносили мольбы, дабы им наконец-то дали поспать. Они-то прекрасно знали сколько времени займут все торжества и что сегодня ночью все уши из ближайших комнат будут прижаты к стенам, чтобы не пропустить чего интересного. Ну, это еще ничего, потому что те конкурсы, что придумали их родители, обыграли в бесстыдстве даже те, что предложил Вэй Усянь, благодаря чему впервые в жизни он действительно показался всем очень скромным и робким. Ох уж эти китайские традиции, особенно свадебные, и эти чересчур открытые конкурсы, чтобы помочь жениху и невесте слегка разрядить обстановку перед… Ну, собственно, поэтому новобрачные и решили, что свою первую ночь исполнят именно в свадебном путешествии, когда на самом деле останутся лишь наедине друг с другом, поэтому Яньли, лежа в кровати в пижаме с котиками, писала что-то в свой дневник, а Цзинь Цзысюань, что чистил зубы стоя у окна, держал в руках миловидную чашку пурпурного цвета с различной цветочной гаммой. На нем тоже была самая обычная, даже сказать мешковатая пижама, только с собачками. На самом деле именно любовь к таким вот удобным мешковатым пижамам с различными рисунками в свое время и помогла им наладить общение, поскольку это был их общий интерес, и поскольку их чудаковатые родители делали ну всё что можно и нельзя, лишь бы отправить их обоих на свидание друг с другом. Первое время оба жутко смущались, а Цзинь Цзысюань так сильно перенервничал, что, не сумев совладать с давлением, даже кричал что-то не слишком вежливое, из-за чего в тот же вечер был подкараулен и избит двумя хулиганами, которых даже сдал в полицию. Видели бы вы его лицо, а особенно лица родителей обеих сторон, когда оказалось, что то хулиганье — братья Яньли, Вэй Усянь и Цзян Чэн. В общем, под железным давлением родителей двое продолжили общение, и слава богу, что на одной из таких встреч Яньли пришло сообщение о том, что она может забрать свою посылку, что невольно озвучила вслух. Цзинь Цзысюань спросил, что же она забирает, и Яньли показала ему фото милейшей пижамки с лотосами… Цзинь Цзысюань широко улыбнулся, глаза его сверкнули. Он ведь тоже любил пижамки, о чем сразу же поспешил рассказать, даже не осознавая этого. Просто говорил, пока поток слов не исчерпался. Яньли слушала его и, кажется, лицо её словно излучал мягкий солнечный свет. Цзысюань замер глазами на её глазах, что-то дало о себе знать внутри его груди… В общем, это было так, небольшое предисловие их встречи и почему они вместо того, чтобы потеть и нервничать, спокойно лежат в мешковатых пижамках и занимаются чем угодно, кроме «дела», при этом чувствуя себя невероятно счастливыми. — Яньли, — вдруг позвал её муж, даже толком не вытащив зубную щетку изо рта. У Цзысюаня была странная привычка чистить зубы на ночь без пасты, он просто тер зубную эмаль, считая, что и этого хватит. Но утром он, естественно, пасту использовал. — Тебе не кажется, что младший Лань как-то рановато уходит, даже ночь не переждал. Яньли, что уже закрыла дневник, отложила его в сторону и потянулась за чашкой с чаем. — И что? — А то, что он почему-то выносит из особняка твоего брата. Мне стоит вызвать полицию? И в самом деле. Стоя у окна, Цзысюань наблюдал какую-то странную картину того, как, а это был точно он, младший брат Лань Сичэня, держа на руках, кажется, спящего или пьяного, тут уж не разберешься, Вэй Ина, быстрым шагом двигается в сторону асфальтированной части дороги, по которой гости могли уехать из особняка на машине. — А-Сянь? — нисколько не удивившись, лишь уточнила Яньли. — Не трогай его, он говорил, что у него как раз наладилась личная жизнь. — Эм, я, конечно, не уверен, но кажется его личная жизнь сейчас пакует его в багажник дядиной машины. Кадры сменялись так быстро, что Цзысюань даже забыл о чистке зубов. Продолжая держать в руке чашку, он с высоко вздёрнутыми бровями наблюдал, как к Ланю младшему подъехала машина, за рулем которой, похоже, был Лань старший, но не старик, а брат, Лань Хуань, но машина почему-то была именно Лань Цижэня… Ах да, братья же прилетели на самолете, и в аренду машину не брали, потому что их привез сюда дядя… — В багажник? Ты уверен? — Пардон, ошибся. На заднее сидение машины. — А-Сянь всегда мечтал, чтобы кто-то украл его сердце… — Да тут еще нужно как следует обмозговать, что у него спереть-то хотят. — Да что при А-Сяне есть такого, что могло бы привлечь младшего господина Ланя? — Ты действительно считаешь, что не знаешь? — дернув уголками губ, ухмыльнулся Цзысюань. — Ты же в курсе, я надеюсь, что некоторые из гостей приняли его за твою младшую сестру? — Перестань, — отмахнулась девушка, — Лань Ванцзи не такой. Он воспитанный, сдержанный, утонченный… — Вот-вот, — подозрительно прищурившись, Цзысюань бросал смешные взгляды в сторону жены, видя, что лицо той слегка покраснело, из-за чего она посмотрела куда-то в сторону. — Именно Лань Ванцзи, по идее, должен быть тем человеком, который ну точно не обнаружит в твоем любимом братике что-то, на чем мог задержать свой холодный острый взгляд, но именно ему он поцеловал руку во время поздравлений. Жена, скажи честно, ты что-то скрываешь? Яньли ничего не ответила, взамен этого сделав глоток чая, который, кажется, не собиралась проглатывать. — Женушка моя любимая… — еще шире улыбнулся Цзысюань. — К сожалению для тебя, и очень сильно для себя, я, увы, слишком хорошо знаю твоего плутоватого братца, поэтому больше чем уверен, что такого человека, как Лань Ванцзи, он точно привлечь не мог, если оставался самим собой, и ты правильно сказала: «Да что при А-Сяне есть такого, что могло бы привлечь младшего господина Ланя?» Но почему мне кажется, что уж ты-то в курсе, что это сейчас такое происходит. Можно сказать, один из наследных принцев именитой семьи и, как там говорила твоя мама, «стыд и позор без смс и регистраций» Вэй Усянь просит любить и жаловать его, в особенности любить. Что у этих двоих может быть общего? Но почему именно их двоих я сейчас наблюдаю под… Тут он снова перевел взгляд в окно, и увидев то, что увидел, глаза его раздулись как два белых шара с черными точками внутри. — Милая, я тут подумал… — с легким смешком протянул он. — А ведь это очень похоже на то, как твой кот, зажав его в зубах, спер моего любимого плюшевого зайца и затаился с ним в шкафу на моих футболках. — И что? — Милая, у меня больше нет ни зайца, ни футболок. Кое-кто надругался над несчастным, а заодно изгадил ложе страсти, которым стала моя одежда. Поэтому сейчас я смотрю на это и понимаю, что на всякий случай лучше пойду и заблокирую дверцу на заднем сидении своей машины… О, Яньли смотри, быстрее сюда! Кажется, твой брат выбежал в одних трусах и что-то орет отъезжающему автомобилю. Мне точно не нужно вызвать полицию? Лань Ванцзи, что как раз закрыл дверцу, еще, должно быть, успел расслышать тот трехэтажный мат, который лился из рта наконец-то очухавшегося Цзян Чэна, который и правда в одних трусах выскочил на газон и со всех ног кинулся к машине, точно будучи свидетелем тому, кого в неё погрузили. Цзысюань точно знал, что того уложили в комнате на первом этаже, и именно её окна смотрели как раз на газон, куда он, собственно, и выскочил. Он не успел добежать к машине каких-то десять шагов, когда та быстро тронулась с места, оставив после себя облако пыли, в котором задыхаясь начал кашлять Ваньинь. — Сволочь! — услышал Цзысюань даже через мощный стеклопакет. Да уж, у этого парня и правда громогласный голос. — Так мне вызвать полицию? — снова повернув лицо к жене, немного озадаченно спросил он. Согласитесь, ситуация не вполне стандартная, когда кто-то вроде Лань Ванцзи похищает кого-то вроде Вэй Усяня, который с детства мечтал о том, чтобы его похитил прекрасный принц. Вдумайтесь — с детства. Бедная мадам Юй… — Нет, — зевнула Яньли, — пока приедет, мой братик всё уже порешает. — Милая, но у него в руках ружье. — Я же сказала, что он всё решит. Цзян Чэн, в руках которого и правда было охотничье ружье, которое Цзысюань из-за темноты не заметил, присел на одно колено, прицелился, но увы выстрелить не успел, поскольку дав о себе знать его желудок, кажется, вознамерился выпрыгнуть через горло, и Ваньиню не осталось ничего другого, кроме как изгадить идеально постриженный газон… — Погоди секундочку, — Цзысюань, что словно пазл складывал в одну картину все произошедшие события, кажется, наконец-то понял, что произошло что-то очень вопиющее. — Так тот калым, который в качестве подарка преподнесла чета Лань, был выкупом за твоего братца, что ли?! Яньли, держа между ног большого плюшевого мишку и обнимая его руками и ногами наконец-то перевела взгляд на мужа и, склонив лицо к голове мишки озорно улыбнулась, и очаровательно подмигнув поднесла указательный палец к губам. Цзысюань остолбенел, моргнул несколько раз, снова перевел взгляд на Цзян Чэна, которого до сих пор тошнило на газон. Бедняга перепил и похоже переспал, а если точнее, то, кажется, проспал какую-то часть жизни, что умудрилась пройти мимо него… Так, теперь вернемся к моменту, которому Цзысюань не стал прямым свидетелем, потому что если бы стал, то, должно быть, понял бы, почему же лицо его жены источало столько неподдельного удовольствия. Собственно, как и лицо мадам Юй. — Да нет у него никаких рыбок! — продолжал вопить Цзян Чэн. — Теперь есть, — хлопнув его ребром ладони по шее, мадам Юй, вырубив сына, позвала прислуживающих ей девушек, дабы те помогли ей спаковать младшего отпрыска. — Ты отдала Вэй Усяню ключи от коттеджа? Яньли кивнула. — Отлично, — потерла руками мадам Юй. — И это, нужно будет им сказать, чтобы не давали выкуп. Мы сами заплатим, только пусть заберут его поскорее, я согласна на любую сумму. — Матушка, вы преувеличиваете, — улыбнулась Яньли. — Они уже за все заплатили. Пожалуйста, садитесь в машину, мы ведь должны успеть всё так, чтобы к полуночи вернуться. Цзысюань настоял, чтобы первую ночь мы провели здесь, а завтра мы останемся в доме его семьи. Они сели, и машина тронулась с места. Гости, в сопровождении слуг, начали разбредаться по своим комнатам, поэтому спустя какое-то время толпа рассосалась, и вниз по лестнице неторопливой походкой начал спускаться кто-то, кто став на крыльце молча всматривался в пока еще открытые ворота, за которыми уже успел исчезнуть свадебный лимузин. — Ну так что, я сегодня сверху? — болтая на пальце брелок с ключами, с полуулыбкой спросил Вэй Усянь. Другой человек, что спустился за ним следом, встал подле него. — Сверху ты можешь быть только в позе наездника, — спокойно ответил Лань Ванцзи и тоже посмотрел на ворота. — Сдается мне, если павлин в качестве свадебных конкурсов затеял бы лошадиные скачки, я бы выиграл их все. — Почему? Вэй Усянь хмыкнул, и весьма кокетливо повернувшись к нему облокотился на перила. — Потому что в поезде меня так хорошо потрясло, что я прихрамывал, а мой шиди всё удивлялся, чего это я так убедительно прикульгиваю. Он-то думал, что я просто отлыниваю, чтобы не нести багаж. Знал бы он, что пока распивал бутылку с твоим братцем, один, не будем показывать пальцем, бесстыдный интриган напал на меня, пока я, сонный и беззащитный, возвращался в кроватку. — Бесстыдный? — тоже повернувшись к нему, уточнил Лань Ванцзи. — Ты вообще помнишь с каких слов началась наша переписка? «Пожалуйста, сделай мне фистинг этими прекрасными пальчиками». Вэй Усянь не сдержался и озорно улыбнулся, из-за чего его лицо стало донельзя обворожительным, из-за чего в глазах Лань Ванцзи, кажется, сверкнуло что-то очень острое и горячее. Какое-то время назад, Вэй Усянь, пристрастившись к мороженому и сайтам знакомств, увидел один профиль, где на фото были изображены замершие над гуцинем пальцы. Они очень изящно вошли между струн, и от всей фотографии буквально веяло ожиданием того, как эти тонкие, изящные, светлые пальчики натянут эту струну и отпустят, позволяя звуку просочиться в пространство. Вэй Усянь влюбился в эти руки с первого взгляда и сразу же написал этому человеку, даже не проверяя, что указано в строке «пол». На его удивление, несмотря на ту вызывающую ерунду, что он строчил, ему ответили, а после начался обмен сообщениями, фото, голосовыми, после чего начались звонки, где было озвучено желание встретиться. И они должны были встретиться, но в деревне Цзян Чэна, куда Вэй Усянь Лань Ванцзи пригласил (в переписке они так увлеклись, что даже не спросили имен друг друга, по какой-то причине ограничившись никами своих страниц), но так как у Вэй Ина была не память, а решето, он забыл о свадьбе, и получилось так, что он очень поздно дал задний ход Лань Ванцзи. Он дал его тогда, когда тот уже приехал, и они с братом вышли на вокзале (Вэй Ин знал о его брате, поэтому пригласил и его, чтобы его шиди не было так тоскливо, когда с прибытием Лань Чжаня он окажется в полном одиночестве, потому что Вэй Ин намерен был отдать всего себя этому прекрасному мужчине), где на поезд должны были садиться Цзян Чэн и Вэй Ин. Так как поезд все равно делал петлю и возвращался, братья Лань просто купили билеты еще раз на тот самый поезд, что и позволило им остаться внутри. Туда же купили билеты и другие братья, один из которых врезался в Лань Ванцзи на перроне, и тот поднял нечаянно оброненный телефон… — Лань Чжань, когда я говорил, что хочу, чтобы ты сделал так, чтобы у моей семьи поотвисали челюсти, я не имел в виду, что моя тоже должна отвиснуть за компанию. Ты что наделал, Лань Ванцзи? — Поздоровался. — Поздоровался? А как по мне, это называется «пометить территорию», и сразу оговорюсь — территория недовольна таким… бесстыдством. — Тогда как мне назвать то, что было ночью? — Черт возьми, в каком свете ты меня поставил?! — продолжал надрываться Вэй Усянь, когда услышал слова Ванцзи и тут же прищурился. — Лань Чжань, а я смотрю щелочки в окне тебе явно было мало, да? Много накопилось и теперь давит? Если Цзян Чэн узнает, что ты ко мне лазил, он подаст на тебя в суд за домогательства. — Он всё равно ничего не докажет. — Почему? — Потому что нельзя назвать жертвой домогательств того, кто активней всего домогался. Вэй Ин резко распахнул глаза. — Но ты же не сопротивлялся. — То, что я молчал, еще не значит, что я дал свое согласие. Ты просто не дал мне возможности заговорить. — Это как это? — Это так это. — Это было искусственное дыхание, я спасал тебе жизнь. — Ты мне чуть гланды не откусил. — Я просто аккуратно прощупывал языком полость рта. — Аккуратно? — Ну всосал я нечаянно твой язык… — начал отлынивать Вэй Усянь. — Ну сделал я это почти под корень… Лань Ванцзи бросил на него многозначный взгляд, из-за чего Вэй Усяню пришлось с толикой смущения отвести свой. — Ну да, я забыл, что ты не мог дышать. Короче, задышка была, искусственное дыхание было? Суд оправдает меня, я спасал тебе жизнь. — Но ведь это ты сделал так, чтобы я задыхался. Вэй Ин довольно улыбнулся. — Но ты ведь добровольно открыл рот, я тебя не принуждал. Ничего ты не докажешь, разве что то, что это был лучший поцелуй в твоей жизни. И потом, — Вэй Ин сложил руки на груди и вздернул подбородок, — из-за тебя моя семья может подумать, что мы так удачно смылись ото всех, чтобы протирать собой поверхности в опустевшем банкетном зале, где ты, между прочим, снова на меня напал! — Ты уже определись, — со спокойным выражением лица начал Лань Чжань, — на поверхностях или под поверхностями? Я затащил тебя под стол только потому, что тебя постоянно караулила одна злая псина, взгляд которой я чувствовал на себе с той самой минуты, как мы все оказались в одном купе. — Лань Чжа-ань, — почти что интимно протянул Вэй Ин и прищурился. — А те подарки, что ты принес, и правда были для меня? Ну, то есть, в том пухлом конверте и правда был выкуп за меня? Лань Ванцзи продолжал молча смотреть на него, слегка подрумянился в области ушей, и наконец-то кивнул. — То есть, в поезде мы обручились, — снова хитро прищурился Вэй Ин, — в аэропорту повторили, а в самолете окончательно подтвердили? — А как же коттедж? — О, это был наш медовый месяц перед будущей свадьбой, — махнул рукой Вэй Ин. — Предлагаю справить её в деревушке Ваньиня, как тебе такое? Наденем друг другу кольца прямо посреди ромашкового поля, а ночью придем на грядку с любимыми арбузиками Цзян Чэна и… Но Лань Чжаню точно не хотелось делить внимание своей драгоценной жемчужины с кем-то вроде очень, мягко скажем, недружелюбно настроенного шиди Вэй Усяня, а потому дождавшись, когда Вэй Ин, в буквальном смысле, упьется своим любимым вином и отрубится, пару раз кивнул брату и тот молча пошел заводить машину. Они всегда друг друга с полухмыка понимали, поэтому Сичэнь не стал задавать наводящие вопросы. Но вот вопли Цзян Чэна были такими громкими, что, пробудившись от вина, Вэй Усянь в страхе, закрепленном на инстинктивном уровне за столько-то лет, прижался к Лань Ванцзи и буквально прокричал: — Я пойду с тобой, я пойду! Скорее, забери меня с собой в Гусу! Гусу было резиденцией их семьи, так скажем, фамильным гнездом, фото которого Лань Чжань не раз присылал Вэй Ину в качестве приманки, чтобы выведать его возможный денежный интерес, но Вэй Ину было не привыкать к марнотратной роскоши, в конце концов он сам рос как растение в золотом горшке, поэтому всякий раз, когда получал такие фото, он никак не реагировал и просил еще больше фото рук своего тайного возлюбленного. Впрочем, он просил и о большем, но всё это ему обещали при личной встрече. Ну, собственно, обещания и не нарушили и даже перевыполнили, ведь Лань Ванцзи не интересовал секс без обязательств, а мечта Вэй Усяня наконец-то исполнилась: с ним таки приключилась романтическая история, где, хоть и под шумок, но его всё же похитили, причем с самыми серьезными намерениями. Конечно же это не означало, что эпическая битва между Лань Ванцзи и Цзян Чэном подошла к концу, ведь этих двоих упрямцев было не переупрямить, если их массивные рога стойко упирались во что-то. Как только Цзян Чэн найдет штаны и зарядит ружье, он Вэй Усяня даже на том свете достанет, потому что... потому что эта история не будет знать конца. Цзян Чэн всегда будет пасти Вэй Усяня, Вэй Усянь же всегда будет, ну... Вэй Усянем, а Лань Ванцзи всегда будет влюбляться в него. А что же Лань Хуань? Ну, под шумок он всякое может совратить, простите, сотворить в свое удовольствие. Но это уже совсем другая история.