Who is who?

Утро Тандеркрекера началось с головной боли и трели мобильного телефона. Причем, что началось раньше, психолог затруднялся сказать. Сдавленный мат Скайварпа, раздавшийся откуда-то сбоку и сверху только подтвердил, что если утро и бывает добрым, то сегодня явно не то утро. — Тандер, еще секунда — и я выкину твой телефон в окно, — прокомментировал с другой стороны сонный голос Старскрима. Психолог завис на пару секунд в поисках телефона, а когда нащупал в складках одеяла, одним тычком вырубил будильник. — Уже семь, надо вставать, — пробубнил в свое оправдание Тандер, однако, вопреки собственному утверждению, изменять местоположение в пространстве не спешил. — Варп, открой окно, тут дышать нечем. — Тебе надо, ты и открывай, — отмахнулся художник, занимающий почти половину кровати. Впрочем, упрекать его в этом было как минимум нелогично, потому что именно его законную кровать этой ночью оккупировали Тандер и Скрим. Психолог смутно припоминал, что ночью в чью-то абсолютно нетрезвую голову пришла мысль прогуляться, но уже буквально через пару сотен метров идея была признана бредовой, и единогласно было принято решение сменить задачу на «поиск ближайшей кровати». Ближайшей оказалась квартира — а соответственно и кровать — Скайварпа, где вся триада и приземлилась на ночь. Первым покинуть уютное лежбище умудрился все же Тандеркрекер, который больше не мог выносить запаха последствий качественной попойки. Распахнув окно и щурясь на издевательски ярко светящее солнце, психолог вздохнул наконец полной грудью, игнорируя возню и недовольное ворчание Старскрима, пытающегося заползти куда-то в недра скомканного покрывала, подальше от легкого утреннего сквознячка. — Я в душ, — Тандеркрекер с отвращением стянул с себя пропахшую дымом, потом и спиртным мятую рубашку, — Варп, ты же сменкой поделишься? — приняв невразумительное «там, в шкафу» за согласие, психолог фыркнул и удалился. — Скай, тебе куда-нибудь надо сегодня? — Старскрим, услышав, как зашумела в ванной вода, вывернулся из сбитого пледа и пихнул снова задремавшего художника. — На примерку… — Скайварп зевнул и продолжил: — Не поеду. Завтра пиджак готовый заберу и хватит. Все равно мне брюки не нравились. Фотомодель только неопределенно хмыкнула. Конфликт между ними был исчерпан еще вчера, но дурацкая ситуация никуда не делась. Если Скайварп легко отказался от притязаний на швею, и на этом его собственная проблема была, по сути, решена, то для Старскрима вопрос оставался открытым: Арси явно на что-то обиделась, подарок не подействовал, да еще и такие внезапные радикальные поползновения в сторону клиента… — Тандер? — Старскрим, заткнись, ради Бога, в которого я не верю… — попросил Скайварп, смирившийся с тем, что доспать ему не дадут, и усевшийся на постели. — Лучше бы ты сказал «во имя всего того, что мы вчера совместно в себя заливали», — фыркнул психолог, все же появившийся в дверях спальни и на ходу влезающий в чистые джинсы. У Скайварпа была странная привычка — помимо того, что он постоянно покупал себе новую одежду, успешно снося старую — а на деле едва поношенную — в местный секонд хэнд, так он еще держал полку с одеждой для друзей. В свое время художника самого сильно обеспокоил этот вопрос, но объяснялось с точки зрения Тандера все довольно просто: армейские порядки в семье требовали компенсации сейчас, но жить в условиях переполненных шкафов Варп все равно не мог подсознательно, вот и устраивал постоянный круговорот вещей в квартире. Впрочем, он себе мог такое позволить и со временем просто смирился, даже находя в этом своеобразное удовлетворение. Да и просто удобно было в таких ситуациях, вот как сейчас: открыл шкаф — оделся сам, одел друзей. — Скрим, чего хотел-то? — Тандер, по дороге уже успевший хлебнуть водички вприкуску с таблетками, выглядел неприлично бодрым на фоне товарищей. — Спросить хотел, что делать теперь будем? Ты ж психолог, советуй, — фотомодель без намека на грацию сползла с кровати. — Советую всем в душ и завтрак, а потом уже, «что делать» и «как жить». У меня вообще рабочий день с девяти начинается, — фыркнул Тандер и отправился на кухню. — Вот шлак, почему ваш рабочий день начался в мой выходной? — Скайварп лениво побрел следом за психологом, намереваясь начать утро не с душа, а все же с чего-нибудь от головы. Когда все трое обрели минимальное сознание и уничтожили бутербродные шедевры Тандеркрекера, нерешенные вопросы снова нависли тучей, омрачая утро. Глядя в чашки с чаем, каждый думал о своем. Точнее, «о своей», пока второй раз за утро тишину не разорвал мобильный Тандера. — Хм… Она. — Мысли материальны, — корректно, однако с очевидным намеком фыркнул Скрим, после чего притих, выжидающе глядя на отмахнувшегося психолога. В полной тишине можно было отчетливо расслышать весь диалог. Кажется, пассия Тандеркрекера была сильно не в духе и капризным тоном требовала, чтобы он вот прям сейчас ехал ее откуда-то забирал, иначе она обидится, и вообще по таким, как она, положено скучать в режиме двадцать четыре на семь и не выпускать из поля зрения ни на секунду. Однако, вот именно сегодня Тандер был особенно не в духе и настроен весьма критично к окружающему миру. — Может, позвонишь тому брюнету, с которым ты вчера целовалась на улице? На той стороне замолчали, а потом Тандер даже отодвинул телефон от уха, потому что вопль «Да пошел ты! Не звони мне больше!» был слышен наверное даже у соседей. Психолог, все так же не прикладывая телефон к уху, чтобы не слушать поток последовавших истеричных оскорблений, с абсолютно спокойным выражением лица взял и опустил свой телефон в чашку с чаем. Аппарат забулькал, пуская веселые пузырьки, сообщил, что «Наушники подключены», моргнул заставкой и счастливо отключился на глазах у удивленных сотриадников. — Я все равно собирался купить новый, — улыбнулся Тандер. — Для того, кого только что бросила девушка, у тебя слишком довольное выражение лица, — отметил Старскрим. Тандер улыбнулся еще шире. — Поправка: меня только что бросила истеричка со стажем, а это очень хорошо. — Ну вот… Допился, — сообщил Скрим внезапно Скайварпу. Тот пребывал в таком же недоумении относительно поведения друга. — Ты ж психолог, неужели для тебя проблема какой-то скандал? Психолог внезапно поморщился. — Это не единичный случай, а стиль жизни. И она мне не пациентка, так что я избавился от женщины-манипулятора на ранних этапах, сделал это относительно безболезненно и до того, как влететь в деструктивные отношения, а это серьезный повод для счастья. Ну, для радости, как минимум, — Тандер поболтал чашкой, в которой заваривался телефон. — Еще чаю? — Знаешь, иногда я подумываю о том, что все психологи — чокнутые, — подал голос Скайварп. — Это в чужой жизни я — психолог, а в своей вполне имею право быть психопатом, — пожал плечами Тандеркрекер. — К слову, о психопатах. Мне уже пора… Еще новый клиент вечером ожидается… — Светило чужих душ, может, скажешь, что нам делать? — саркастично усмехнулся Старскрим. — Проспаться, отдохнуть, не загоняться и вечером встретимся здесь же, у Варпа. В любом случае нам надо обсудить завтрашний день, — уже из коридора сообщил Тандер. Хлопнула закрывшаяся дверь, а Старскрим со вздохом улегся на скрещенные на столе руки. Ну, хоть у кого-то жизнь начинала налаживаться. *** Впрочем, позитивно утро начиналось не у всех. В больницах оно вообще редко начиналось позитивно, особенно, когда ты только накануне вечером прилетел с конференции (читай: из маленького отпуска), и на тебя резко накинули внеочередных пациентов «по срочной» просто потому, что «ты же приписан к больнице, пусть и не на полную ставку, но ты же врач». — Надо будет сообщить Рэтчету, что я его ненавижу, — напомнил сам себе мануальный терапевт, заканчивая просматривать направления, уже с утра завалившие стол после его трехдневного отсутствия. — Тезарус, позови первого и садись с Хелексом заполнять карточки пациентов. И не забудьте записать сегодняшний день в дневники практики. Проверю. Пока врач закатывал рукава фиолетовой рубашки, мыл руки и надевал халат, студенты-практиканты послушно кивнули и двинули выполнять задания. Старательно и молча. В первый же день надежды на то, что светило, чье имя было широко известно в области мануальной терапии, отправит их подальше, чтобы не мешали, рассыпались прахом. В тот же день оба студента быстро поняли, что пытаться фыркать, спорить или пренебрежительно относиться хоть к чему-либо — недопустимо. О, нет, руководитель их практики не кричал, даже голос не повышал, но отчего-то сказанные глубоким бархатным баритоном слова пробирали до мурашек, словно прошивали насквозь физически ощутимой ирреальной вибрацией. И в тот же самый, первый день студенты искренне уверились в том, что при желании их руководитель мог бы кости вправлять одним голосом. Ну, или ломать эти самые кости. В целом, как и любая выдающаяся личность, мануальный терапевт имел ряд некоторых странностей, которые, однако, стоило потерпеть хотя бы ради того, чтобы при сдаче отчета изящный росчерк под именем «Тарн» дал возможность получить высший балл без лишних вопросов. Наблюдать за процессом работы мануального терапевта было очень интересно, огорчало только то, что самим прикасаться к чему-либо живее старого манекена студентам было запрещено. Зато им было крайне показано общение со всей возможной техникой, бумагами и прочим. Если Тарну нужно было включить свет, поправить лампу, внести что-то в компьютер или заполнить карточки — это делали практиканты. Разобравшись с утренним потоком всяких вывихов и прочего, что в отсутствие Рэтчета свалилось на него, мануальный терапевт, заглянув в свой список, с удовлетворением убедился в том, что вполне уложился до оговоренных заранее записей. Еще даже оставалось минут десять до следующего пациента, впрочем, тот, судя по шагам в коридоре, пришел раньше. Тарн не видел смысла тратить свое и чужое время, потому и предложил: — Входите. — Здравствуйте… — блондин уже шагнул к двери, однако, был остановлен звонком мобильного. — Да? — что ему ответили, терапевт, разумеется, не слышал, но незакрытая дверь в кабинет позволила расслышать красноречивый ответ: — Кап, пошел ты знаешь куда со своими предложениями? Я тебе еще тот раз в гей-клубе не простил! Все, я занят! Очевидно разобравшись со своими проблемами, пациент вошел в кабинет, закрывая дверь: — Извините, нужно было ответить. — У каждого своя работа, я понимаю. Вы не опоздали. — Тарн окинул оценивающим взглядом вошедшего. — Дрифт, верно? — Да, я… — блондин отчего-то смутился и, кажется, что-то собирался еще добавить по поводу работы, но, столкнувшись с тяжелым взглядом темных карих глаз, передумал. — Спина болит… Отправили к вам. — Раздевайтесь, ложитесь, — мануальный терапевт махнул сидящим за перегородкой студентам, чтобы записали данные посетителя, — чем занимаетесь? — осознав, что вопрос звучит как-то однозначно, Тарн уточнил: — Кем работаете? И где официально трудоустроены. Правду, пожалуйста. — Я работаю тренером в тренажерном зале, — отозвался пациент, осторожно устраиваясь на массажном столе. — Официально. — Странно, что в зале. — Что, простите? — Расслабьтесь. Сильные руки точными выверенными касаниями прошлись по телу, вызывая целый фонтан ощущений — от приятных до болезненных. Задав еще пару уточняющих вопросов, Тарн окончательно уверился в диагнозе. — Межпозвоночная грыжа. Тяжелое приходится поднимать? — Да. Штанги, блины… Я же тренер, — зачем-то напомнил пациент, словно сам себе. Тарн мог бы отметить, что на тренера раздутых качков почти изящный стройный Дрифт не тянул от слова совсем. Нет, красивый рельеф у него был, идеальный, почти как у древнегреческой статуи, но врач бы скорее сказал, что имеет дело с танцором, нежели с бодибилдером. — За один раз это не исправляется, вам потребуется несколько процедур, сколько именно, сказать сложно, это индивидуально, но по окончанию лечения могу гарантировать, что здоровы вы будете, как наш министр здравоохранения, — Тарн бросил мимолетный взгляд на висящую на стене среди сертификатов единственную фотографию в рамочке, где Мегатрон пожимал ему руку и вручал премию за вклад в развитие здравоохранения. Пациент, несмотря на начавшиеся манипуляции с его телом, диалог еще мог поддержать: — Да он же бывший боксер… Наверняка поломанный весь, еще и на голову отбитый… Оу! — резкий вскрик Дрифт не сдержал, болью прострелило конкретно. — Это должно быть так больно? — Раньше надо было о боли думать, — спокойно сообщил врач, продолжая работать. — О министре здравоохранения негативно отзываться, придя за медицинской помощью в учреждение здравоохранения? Недальновидно. Либо первое, либо второе. Что-то внутри, как показалось Дрифту, отчетливо хрустнуло, и он осмелился на еще один вопрос: — Доктор, а оно должно так хрустеть?.. — Расслабьтесь, — внезапно прозвучало настолько близко, что у спортсмена дух перехватило, и он напрягся еще сильнее, — так будет лучше для всех… *** Кажущийся после перерыва неприлично длинным, рабочий день все же, наконец, закончился. У Тарна была назначена еще одна встреча, на которую он и так долго собирался, впрочем, время еще было, и была возможность решить некоторые бытовые вопросы. Сев в свой джип, врач набрал одного из наиболее часто вызываемых абонентов. — Алло, Каон? Это Тарн. Я знаю, что пятый раз за две недели. Зайди через пятнадцать минут. Я буду, — автомобиль неспешно покинул стоянку у больницы. Несмотря на то, что на работу мануальный терапевт вполне мог ходить пешком, затрачивая при этом меньше времени, чем на все манипуляции с машиной, его такой вариант категорически не устраивал, особенно в осенне-зимний период. Тяжелый бесформенный теплый гардероб Тарн попросту не признавал, поэтому его приход на работу в полуботинках и легком шерстяном пальто в феврале был нормальной практикой, хотя и воспринимался коллегами как пафосное явление звезды с обложки журнала. Ясное дело, что при таком стиле жизни и привычках про общественный транспорт даже не стоило говорить — он для одного отдельно взятого мануального терапевта попросту не существовал. Автомобили, конечно, от коротких поездок и долгого стояния на холоде часто ломались, но позволить себе менять средство передвижения при необходимости Тарн тоже мог. Надо признать, с техникой у него в принципе не ладилось, в любом виде. Уже давно плюнув на то, чтобы звонить в общую службу «Сто услуг двадцать четыре часа в сутки», он звонил напрямую хорошо знакомому электрику из этой службы — Каону. Как его взяли на работу для Тарна, конечно, оставалось загадкой до сих пор, но дело свое он делал, хозяина аварийной квартиры устраивал, приходил быстро и брал немного, хотя врач предполагал, что посещения Каоном исключительно его квартиры вполне могли составить месячный оклад электрика, помимо других вызовов. Явился Каон, как всегда, вовремя и с неизменной собакой-поводырем. При первой встрече, когда электрик попытался поздороваться со шкафом в гостиной, Тарн поинтересовался о причинах, разумеется. Так ему стало известно, что из-за особенностей исключительно плохого зрения Каон с метрового расстояния даже в очках не факт, что отличит человека от телеграфного столба. Про то, как он видит без очков, врач предпочитал не думать. Впрочем, в первую же встречу Тарну также стало известно, что, несмотря на исключительно никакое зрение, специалист в своей области Каон тоже исключительный. Либо сказывался большой опыт, либо мистическая невосприимчивость к току, но чинил розетки и проводку он, никогда не отключая рубильники. — Что на этот раз? — рядом с Тарном электрик казался совсем маленьким и хрупким, худые острые плечи под тонким джемпером только усиливали эффект. — Микроволновка утром перестала работать. — Почему? — Не знаю. Я ее только в розетку попытался включить, она вспыхнула и погасла, а потом вообще перестала хоть как-то реагировать. Каон ощупал СВЧ-печку, осмотрел со всех сторон, принюхался, зачем-то постучал, пожал плечами и включил в розетку. Прибор приветливо вспыхнул электронным цифровым табло со временем и внутренней подсветкой без каких-либо проблем. — Шлак. Как ты это делаешь? — Иногда мне хочется встречно задать этот же вопрос, — чуть улыбнулся электрик. — Нет, денег не надо… Ладно, разве что за вызов. Спорить с Тарном Каон не собирался, знал, что бесполезно: глубокий баритон подчинял одним своим звучанием. Да и потом, если клиент очень хочет дать ему денег, кто он такой, чтобы отказываться? — До встречи, — электрик попрощался, чуть не вышел из квартиры в стену рядом с дверью, но дом покинул без травм. Тарн успел переодеться, поесть и снова выехать на опустевшие после час-пика дороги. Добраться удалось без проблем, офис тоже нашелся во вполне приличном помещении, даже ждать не пришлось — психолог был свободен и ожидал в открытом кабинете. Видимо, секретарша уже ушла, время было относительно позднее, но Тарн не хотел, чтобы его подпирали временные рамки, а этого Тандеркрекера советовали как высококлассного специалиста. Стоит ли говорить, что на меньшее Тарн и не был согласен? — Прошу, проходите. — Здравствуйте, — Тарн закрыл за собой дверь и сел в предложенное кресло. — Я давно к вам собирался, и я жду, что вы поможете мне разобраться в моих собственных желаниях. — Я постараюсь, — кивнул психолог. — Меня зовут Тандеркрекер. — Тарн, — представился посетитель. — И в какой-то мере у меня из-за этого проблемы. — Из-за имени? — уточнил психолог. — Не совсем. Я сейчас поясню… — Я очень внимательно слушаю, — уверил Тандер. Следующий час, что новый клиент рассказывал, у психолога развился устойчивый диссонанс между тем, что он видит и тем, что он слышит. Пожалуй, впервые в его практике к нему приходил настолько красивый мужчина: черные густые волосы, темная кожа (хотя Тандеркрекер не взялся бы точно судить, мулат он от рождения или это загар), глубокие карие глаза, правильные черты лица и подтянутая фигура вкупе с шикарными крепкими руками. Фиолетовая рубашка с отвернутыми рукавами под строгим черным жилетом, прямые брюки, тонкая цепочка часов, свисающия из нагрудного кармана — Тарн был воплощенной мечтой любой женщины, гипнотическим баритоном дополняя образ из фильмов и с глянцевых обложек журналов про роковых красавцев с высоким уровнем достатка. С точки зрения Тандера его новый пациент мог бы дать сто очков фору половине медийных персон с этих самых обложек. И вот этот вот бесподобно красивый мужчина сейчас сидел прямо перед ним и рассказывал о том, что его достаточно долгое время и все чаще посещают мысли о смене пола и сновидения о последующем замужестве, причем не просто замужестве, а о семье с конкретным человеком, которым он восхищается и внимания которого хочет уже довольно долго. — Это какой-то конкретный знакомый вам человек или просто образ? — Он и вам знаком, я уверен, — Тарн с чуть кривоватой ухмылкой ладонью зачесал назад темные пряди. — Это Мегатрон.