Who is who?

Посвящается _tabyretochka_ за очень нужное вдохновение :)

День обещал быть прекрасным. Тарн его специально освободил, даже перенес повторное посещение психолога, который как раз предупредил, что будет занят и недоступен для посещений ближайшие два дня. Все было спланировано идеально, просто, чтобы отдохнуть спокойно вечером. С момента беседы с психологом прошел почти месяц, Тарн все же не сразу решил, что Тандер ему действительно нужен. Необходимо было время на обдумывание всего произошедшего в первый раз, но, в целом, психолог произвел очень положительное впечатление, и Тарн был не против продолжить общаться. В общем и целом, утро начиналось идеально со всех сторон, даже практиканты уже приноровились и не раздражали, выполняя свои нехитрые задания под руководством мануального терапевта с почти что мировым именем. Гром грянул, как всегда, среди ясного неба. Что примечательно, гром и Рэтчет часто совпадали. Вот и сейчас травматолог, как обычно, позволяя себе войти даже без упреждающего стука, принес листок с приказом и бонусным ворчанием, что, мол, он почтальоном не нанимался, не мальчик уже. Листок травматолог без реверансов и пояснений вручил Тарну, которому хватило одного взгляда, чтобы утренний кофе мгновенно встал ему поперек горла. Копия приказа министра здравоохранения вполне однозначно требовала отчета со статистическими данными и выкладками по проблеме исследования, которая вполне могла быть научной работой длительностью в несколько лет. Приказ пришел по назначению, Тарн был именно тем, кто был достаточно компетентен в вопросе, обладал достаточным опытом и знаниями и вполне мог оформить требуемый отчет за несколько месяцев, но было одно «но». Веское «но». За то время, что приказ спускался через все инстанции с самых верхов, доступное для написания работы время сократилось с нескольких месяцев до одного дня. И уже завтра утром Тарна с отчетом ждал у себя Мегатрон, о чем свидетельствовала приписка в углу отсканированного приказа. Тарну нужно было время на написание отчета. Тарну нужно было время на осмысление ситуации. Тарну было нужно время на панику. Тарну просто нужно было время. Которого у него не было. Первым желанием было вообще не приходить на работу, но, увы, этот вариант отпадал, потому что Тарн уже пришел. Мелькнувшая мысль проигнорировать приказ тоже была отметена сразу: подвести министра здравоохранения было чревато не столько потерей работы, которой Тарн не то чтобы очень дорожил, имея широкую частную практику, но потерей самоуважения как такового. Он столько мечтал о том, чтобы заслужить внимание, одобрение Мегатрона, и сейчас у него был реальный шанс это сделать, но его подвела огромная бюрократическая машина. Впрочем, как бы ни была нереальна задача, попытаться ее выполнить все равно стоило. Ради Мегатрона. — Хелекс, Тезаурус, сегодня весь прием на вас, меня не беспокоить, — уповать на то, что практиканты кого-то вылечат, не приходилось, оставалось только надеяться, что и навредить сильно за один день не успеют. Тарн даже не стал дожидаться ответа, захлопнув за собой дверь кабинета, и, набросав план отчета, схватился за телефон, сразу же начиная обзванивать немногочисленных коллег, которые могли предоставить полезную информацию с цифрами и формулировками. Мануальному терапевту показалось, что прошел максимум час, но, когда он поднял голову, чуть отстраняясь от монитора, буквы на котором уже просто плыли, не складываясь даже в слова, не то что в сложные предложения, за окном уже стемнело. Поморгав, чтобы восстановить способность видеть, Тарн с неудовольствием вынужден был признать, что попытка обмануть организм не удалась. Оставалось оставить вычитку до утра. Трижды сохранив отчет на различных носителях, мануальный терапевт покинул здание больницы около двух часов ночи, чтобы уже в шесть утра вернуться, проверить идеальный отчет (в тех условиях, в которых он был создан, работа и вовсе тянула на научную премию) и включиться в бюрократическую машину сбора подписей. Он даже учел некоторые возможные форс-мажоры и предусмотрел временной допуск на случай непредвиденных обстоятельств. Все было продумано вплоть до застегнутой на все пуговицы темно-фиолетовой рубашки под костюмом-тройкой. Почти все. Авария, заблокировавшая все три ряда и отрезавшая все возможности проехать, совершенно не вписывалась в планы Тарна, как, впрочем, и опоздание, пусть и по независящим от него причинам. Бросив автомобиль у обочины, мануальный терапевт прихватил отчет и поймал на перекрестке первое же такси. — Я опаздываю на деловую встречу, у меня десять минут. — Доберемся, — уверил водитель, проявляя все чудеса водительского мастерства, которое автоматически включается у всех таксистов в ожидании щедрых чаевых. Когда автомобиль с визгом и скрипом затормозил у необходимого здания, Тарн даже не смотрел, что сунул таксисту, бегом вылетая из машины, едва успевая вскочить в уходящий лифт и перевести дух, пока металлическая кабина целую вечность ползла на десятый этаж. Мануальный терапевт ввалился в приемную буквально на четыре минуты позже назначенного времени, стараясь сохранить подобающий внешний вид перед оказавшимся внезапно там же Мегатроном. — Здравствуйте, мне назначено, — при взгляде на, нимало не преувеличивая, кумира, все тревоги и почти бессонная ночь показались мелочью. Впрочем, ледяной тон мгновенно сменил полярность настроения Тарна, ломая первое впечатление и возвращая в суровую реальность. — Вам было назначено пять минут назад, — рыкнул министр, — за несколько месяцев вы не могли собраться и прийти вовремя? Да за четыре минуты фельдшеры скорой и хирурги могут успеть полсотни раз потерять или вернуть с того света пациента! Подобная неисполнительность недопустима для человека вашей профессии. Впрочем, я уже сомневаюсь в вашей компетентности в данной области. До свидания, — за министром здравоохранения хлопнула тяжелая дубовая дверь, секретарша беспомощно развела руками, глядя на посетителя с циничным сочувствием человека, который осознает, что гнев начальства, находящегося сильно не в духе, чудом миновал его, обрушившись на кого-то другого. Тарн мог бы попытаться оправдаться, мог бы остаться ждать, мог бы попросить его принять позже или назначить время. Но все это казалось мало того, что унизительным, так еще и совершенно бесполезным. Мануальный терапевт стоял и переводил взгляд со своего отчета, на который был потрачен весь день и половина ночи, то на закрытую дверь, то на часы на стене, пока секретарша настойчиво и, кажется, уже не в первый раз попрощалась, указав на дверь. Ехать на работу не хотелось, Тарн специально подписал себе выходной, чтобы не дергаться и не омрачать себе день рутиной после встречи с Мегатроном. К тому же, мануальный терапевт небезосновательно рассчитывал, что обсуждение отчета займет больше тридцати секунд. Кажется, едва ли не впервые за последние лет десять Тарн поехал напиваться. Каким-то краем сознания он отмечал объемы выпитого, но уже плохо соображал, когда решил пройтись, и уж точно плохой идеей было зайти в попавшийся по дороге тату-салон, стремясь компенсировать отвратительный день какими-то другими впечатлениями. В адекватном состоянии Тарн, пожалуй, побрезговал бы ступить даже на порог этой «мастерской» с покосившейся табличкой и не самым чистым помещением. За каким чертом он решил довериться горе-мастерам и почему попросил набить на левой лопатке танк, он тоже не помнил от слова совсем. Все эти прекрасные открытия поджидали его утром вместе с жестоким похмельем, превратившим пробуждение в филиал Ада наяву. Мануальный терапевт около часа провел в ванной, не рискуя отходить от туалета и умывальника с прохладной водой дальше чем на метр. Голова, казалось, раскалывалась под действием отбойного молотка, нещадно мутило, еще и плечо со свежей татуировкой жгло, привнося свою долю дискомфорта в это и так со всех сторон отвратительное утро. Апофеозом стала почерневшая местами кухня со следами пожарной пены и стойким запахом гари, который Тарн умудрился не почувствовать ночью. Мануальный терапевт попытался задуматься о том, почему дверь была закрыта и что вообще произошло, но голова отказывалась работать, грозя рассыпаться на ворох мелких деталей от любого незначительного прикосновения или лишней мысли. Звонок в дверь отозвался приступом острой боли, и Тарн пожелал гостю провалиться на месте, кем бы он ни был. Впрочем, во избежание продолжения звонков безболезненнее было открыть. — Доброе утро, Тарн, — с некоторым акцентом поздоровался филолог, живущий по соседству. — Я бы поспорил, — поморщился хозяин. — А, ты уже видел кухню? У тебя вчера запахло гарью, пошел черный дым из окна. Я вызвал пожарных и открыл им дверь, чтобы не выбивали, — поделился сосед, подбирая слова попроще. — Кажется, замкнуло контакты в чайнике и он загорелся. Я тебе звонил, телефон не сработал. — Наверное, опять сломался. Благодарю, Вос, — Тарн кивнул и тут же об этом пожалел — в голове взорвался фейерверк. Впрочем, сосед и сам не особо желал навязываться, что-то пробормотал на любимой латыни и скрылся у себя, снова оставляя мануального терапевта наедине с глупой мыслью: «Что делать?» Какое-то шестое чувство в обход мозга подсказывало собираться на работу. *** День не задался с самого начала. Помимо локального пожара, похмелья, отвратительного такси, на котором Тарн добирался на работу, в больнице его встретили перепутанные карточки пациентов, с которыми все же не совладали практиканты, куча вопросов от начальства, словесный выговор от него же и еще запланированный прием, в процессе которого мануальный терапевт впервые почувствовал, насколько физический труд отдается в голове. Головная боль отступила только после обеда, позволяя полностью сосредоточиться на работе. Но, видимо, день просто обязан был стать отвратительным до конца — плечо со свежей татуировкой, доставлявшее ранее просто дискомфорт, начало болеть, а потом и вовсе стали отказывать мышцы. К последнему пациенту мануальный терапевт ощущал себя выжатым, как никогда ранее, буквально падая в кресло и приступая к разбору карточек, мимоходом пожалев, что разрешил двум накосорезившим оболтусам сегодня отсутствовать на практике. Плечо болело все сильнее, тупой ноющей болью прошибало насквозь, от невозможности поесть мутило (впрочем, при мысли о еде мутило не меньше), глаза закрывались сами собой, хотелось лечь на стол и просто растечься по нему безвольной амебой. Радовала только установившаяся после окончания основного рабочего дня тишина. Нарушил вечернюю идиллию одиночества Тарна пронзительный писк. Ощупью порывшись в кармане пиджака, мануальный терапевт выудил старый мобильник. Смартфоны, как и вся техника, Тарна упорно не любили, ломаясь быстрее, чем он успевал их покупать, зато древняя трубка из первого поколения мобильников не подводила никогда. Номер был незнакомый, но с учетом того, что могли звонить пациенты, терапевт все же заставил себя принять вызов. — Да. — Тарн? — Я вас слушаю, — голос был слишком знакомым, перепутать было невозможно. На том конце, кажется, негромко вздохнули. — Я вчера погорячился. Мне нужен отчет, все документы и консультация по этому вопросу. Приезжайте. — Когда? — Можно сейчас. Не на работу, лучше домой, адрес вышлю сообщением. — Я буду, — на автомате отозвался Тарн. Вызов завершился, а мануальный терапевт еще пару секунд сидел, тупо уставившись в стену перед собой. Ему действительно только что позвонил Мегатрон и… Буквально подскочив на месте, Тарн поспешил завернуть в пакет все документы и покинуть больницу, уже только на выходе осознав, что машина осталась где-то в паре кварталов отсюда, если еще не на штраф-стоянке. Портмоне при поиске по карманам тоже не обнаружилось, а мелкая наличность была оставлена в такси еще утром. Воспаленное сознание не подсказало ничего лучше, чем пойти пешком в начинающийся дождь. Тарн шел почти на автопилоте, не замечая ни дорогу, ни холодный ливень. Когда он, наконец, добрался, с него в прямом смысле текла вода, собираясь на полу перед дверью. Собравшись с мыслями, мануальный терапевт нажал кнопку звонка. В квартире послышались приближающиеся шаги и дверь открыла невысокая девушка на очень высоких каблуках. Можно было бы решить, что она куда-то собиралась выйти, но городской образ портили шорты не по сезону и явно домашняя майка с ярким принтом. — Здравствуйте, мне нужен Мегатрон, — Тарн уже был готов к тому, что ошибся дверью, домом, улицей, чем угодно, день явно к этому располагал, но девушка, критично осмотрев мокрого насквозь гостя, распахнула дверь шире, приглашая войти. — За колбасой он пошел, скоро придет. Заходи уже и раздевайся. Душ там. Нельзя же вот так вот ходить! Переохлаждение грозит кучей последствий! Так и воспаление схватить недолго, быстро, быстро в горячий душ! Вещи и полотенце я принесу, — невысокая девчушка, казалось, обладала харизмой и силой бульдозера — сопротивляться ей было совершенно невозможно, а непринужденность, с которой она указывала незнакомому старшему мужчине, который был в два раза больше нее, намекала на здоровую наследственность. Тарн и сам не понял, как так быстро оказался в ванной. Впрочем, выбор был невелик, и вопрос еще, хуже было бы заспорить и предстать перед Мегатроном насквозь мокрым или подчиниться и хотя бы согреться. Мануальный терапевт как раз снимал рубашку, когда вошла хозяйка с полотенцем. Заметив на спине воспаленную татуировку, она даже присвистнула. — Выглядит так же плохо, как и ты. Останешься на ночь, завтра что-нибудь придумаем. Дверь захлопнулась, а Тарн все еще в некотором шоке встал под теплые струи воды. Он уже собирался выходить, приведя себя в порядок — вместе с полотенцем ему еще заботливо предложили смену белья и сухой комплект брюк с футболкой, — когда примерно в это же время в коридоре состоялся разговор вернувшегося Мегатрона и маленькой хозяйки. — И что это значит? — Пап, он пришел насквозь мокрый, ты же знаешь, чем это чревато, сейчас придет в себя и будете сидеть со своей наукой, я мешать не буду. — Никель, — вздохнул министр, — я благодарен тебе за то, что ты больше не подбираешь всех подряд котят и щенков на улице, а также перестала пытаться облагодетельствовать всех местных пьяниц на улице, но я же просил тебя не пускать в дом, кого попало. А если бы это был не мануальный терапевт с ученой степенью? Девушка скрестила руки на груди, категорично глядя на отца снизу вверх. — Я не могла ошибиться. Ты часто говоришь, что твои подчиненные — идиоты. Он вполне подходил под описание. Ну, кто еще в такой дождь пойдет мокнуть ради встречи с тобой? Кстати, он же останется ночевать у нас, да? Мегатрон хотел было что-то ответить, но просто не нашел слов. Дочка была характером и красноречием исключительно в него, только еще присутствовал побочный эффект в виде желания позаботиться обо всех окружающих. Министр вздохнул. — Конечно, останется. Постели в гостиной. — Ура! Не сидите долго, пап, — Никель встала на цыпочки, поцеловав министра здравоохранения в щеку, и упорхнула. По коридору деловито процокали каблучки.