Who is who?

Уже второе подряд утро Тарна начиналось с паники в ее прекрасном первозданном виде. Мануальный терапевт подскочил с мыслью, что опоздал на работу, и судорожно зашарил по незнакомой постели, несколько долгих секунд вспоминая, почему он не у себя дома, что вообще здесь делает, где находится это самое «здесь», и вообще, кто он такой и где его вещи. Вещи, к слову, обнаружились на ручке комнатной двери, заботливо повешенные на вешалку и даже поутюженные, совершенно не хранящие следов вчерашней пытки дождем. Еще раз осмотревшись и окончательно восстановив в памяти все события прошедшей ночи, Тарн с облегчением откинулся назад на подушку, позволяя себе еще пару минут тихого сверления потолка взглядом. Мысли разбегались, не сосредотачиваясь на чем-то одном, начиная от осознания, что сегодня выходной, и заканчивая тем фактом, что он до самого утра сидел на кухне бок о бок с Мегатроном, увлеченно рассказывая и поясняя едва ли не каждую букву своего отчета, пока министр здравоохранения не кивнул с коротким «Хорошо». Мельком пролетали тревоги о том, что подумал о нем Мегатрон, как отнесся к тому факту, что после окончания отчета Тарн отправился в гостиную на услужливо подготовленный диван, и как себя корректнее повести сейчас, выйти в предложенных вчера брюках и футболке и привести себя в порядок, или собраться и уйти, по-деловому попрощавшись. Отвлекла от дальнейших размышлений почти бесшумно провернувшаяся на смазанных петлях дверь — в комнату заглянула Никель: — О, ты уже проснулся, завтрак готов. Не все же вам на бутербродах жить, жду тебя на кухне. Дверь закрылась, а мануальный терапевт хмыкнул сам себе, поднимаясь и убирая за собой постель. Пожалуй, в танковой прямолинейности этой маленькой девушки было одно неоспоримое преимущество — уже в который раз за последние сутки она делала выбор за Тарна еще до того, как он успевал обеспокоиться. Завтрак доказал, что бойкая дочь Мегатрона умеет еще и готовить, ловко управляясь со всей кухонной утварью с поразительной грацией, умудряясь почти танцевать на каблуках, с которыми Никель, казалось, никогда не расставалась, не слезая с огромной платформы даже дома, хотя даже массивная подошва не могла скомпенсировать маленький рост. — Папа уехал с твоим отчетом. Я слышала, что вы сидели до четырех утра, так что он сказал, чтобы ты выспался и только потом куда-то шел, — Никель с заговорщицким видом подмигнула, — ты ему, кажется, понравился. Придумать лучшую похвалу для того, кто так жаждал одобрения кумира, было сложно. Тарн даже немного выпал из реальности, расслабляясь впервые за последние трое суток. Мысли потекли в определенном направлении, Тарн замечтался, не сразу поняв, что спрашивает Никель, поэтому, чтобы не ответить невпопад, предпочел переспросить: — Что?.. — Мы хотели съездить и поинтересоваться насчет твоей татуировки, вчера она выглядела плохо, а он хороший специалист, подскажет, что с этим делать, я тебя отвезу, — мануальный терапевт не успевал не то что слово вставить, он с трудом поспевал следить за полетом мысли дочки министра здравоохранения, которая в очередной раз так уверенно и непринужденно решала за него таким бодрым тоном, что Тарн просто не мог сопротивляться. Впрочем, вместе с предложением куда-то поехать пришло осознание, что он и так собирался сегодня кое-куда. — Боюсь, что не выйдет, у меня назначена встреча, — постарался ненавязчиво вклиниться в монолог Тарн, неосторожно добавив фатальное: — Может, оно само как-то… Легкость и расслабленность Никель слетели в один миг, как не было, Тарну, внезапно ставшему центром внимания невысокой девушки, стало неуютно под колючим взглядом: — Само?! Да само оно разве что может разразиться гангреной и в лучшем случае рука у тебя сама отвалится до того, как все перейдет в ту стадию, когда ты будешь три раза в день есть одни обезболивающие, дожидаясь очередной операции по ампутации конечности, и надеяться на скорую смерть, потому что… — Меня ждет психолог! — выпалил мануальный терапевт, надеясь достаточно веской причиной отвести от себя праведный гнев дочки министра здравоохранения и прервать поток достаточно ярких безрадостных перспектив. Тарн правда впечатлился. Трюк с переключением внимания неожиданно сработал, хотя и не так, как планировал Тарн. Никель сменила гнев на милость так же резко, как и вспыхнула: — А, ну, это другое дело. Я отвезу тебя к психологу, подожду, а потом прокатимся на консультацию. Впрочем, Тарна такое внимание к собственной персоне начинало напрягать, и более того, ему совершенно не хотелось, чтобы до Мегатрона дошла информация о том, что он посещает психолога. Мануальный терапевт ненавидел признавать собственные слабости и совершенно точно не мог себе позволить их продемонстрировать перед своим кумиром. — Благодарю за такое внимание, но это право слишком и вовсе необязательно. Я способен сам позаботиться… Невысокая хозяйка наклонилась, опираясь на стол, и скрытая в этой позе угроза за какое-то мгновение сделала ее внушительнее сидящего перед ней крепкого мужчины. — Слушай сюда, я почти что дипломированный, уже практикующий детский терапевт. Я могу помочь даже младенцу, который плачет, потому что не может сказать, что у него болит. Так что со взрослым, не желающим признавать необходимость вмешательства специалиста, точно совладаю, — Никель внезапно улыбнулась, и волны угрозы, исходившие от нее еще секунду назад, исчезли, как не было. — Так что поедем к твоему психологу, а потом к моему специалисту. Тарну ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и сделать очередной глоток чая. Кофе Никель категорически не признавала. *** Тандеркрекер уже ждал, несмотря на то, что прибыли они на пять минут раньше. — Доброе утро, Тарн, — психолог был привычно доброжелателен и спокоен, наблюдая за буквально рухнувшим в кресло клиентом. Вопреки первому впечатлению холодной идеальной собранности сейчас мануальный терапевт казался совершенно потерянным, — рад нашей встрече. — Я тоже. За один день моя жизнь пошла под откос. Моя репутация, моя работа, все. И потом еще это ночное посещение… Тарн говорил немного сбивчиво, впервые за долгое время так неприкрыто волнуясь, что-то поясняя, иногда сбиваясь, перескакивая с одного события на другое и даже не задумываясь о том, насколько четко сохраняет хронологию. Тандеркрекер не мешал, изредка задавая уточняющие вопросы для правильного понимания ситуации и совершенно не волнуясь в противовес посетителю. Было совершенно очевидно, что привыкший к размеренной распланированной жизни, мануальный терапевт попросту растерялся, когда ряд бытовых случайностей наложился друг на друга, да еще и усугубился участием объекта интереса, а по совместительству еще и кумира многих. Надо отметить, что с таким избытком событий и шквалом эмоций за весь сеанс про смену пола, о которой они столько говорили в прошлый раз, Тарн даже не вспомнил. — И в довершение всего — пожалуй, это самое странное за последние сутки — меня теперь пытается опекать его дочь! Наверное, это трогательно, но она вдвое младше меня, и я просто не знаю, как к этому относиться. А сопротивляться ей невозможно, — Тарн потер виски, стараясь отделаться от мысли, что его в коридоре караулит личный конвоир, еще по приходу сразу же завязавший беседу с секретаршей. Чем-чем, а обаянием Никель не была обделена от слова совсем. — Ты в ней видишь отражение Мегатрона, — пояснил психолог, — отсюда невозможность и нежелание сопротивляться. К тому же, если она не доставляет тебе неудобств и хочет помочь — почему бы не дать ей эту возможность? Не суди по возрасту, возможно, она станет тебе хорошим другом. Сейчас не лишним будет чья-то компания, которая не связана с работой. К тому же, если с татуировкой все действительно плохо, как медик, ты и сам знаешь, что этим нужно заняться. Ты компетентен в своей области, Тарн, доверься тому, кто компетентен в этой. В данном случае давнее знакомство и положительная рекомендация много значат. — Пожалуй, — Тарн поднялся первым, чуть поморщившись от вспышки боли в спине. Как бы ему ни хотелось оспорить необходимость чьей-то помощи, организм с гордостью был категорически не согласен. Мгновенно взвесив все «за» и «против», мануальный терапевт логично рассудил, что к коллегам с этим позором на спине он обратиться точно не может, оставалось согласиться на специалиста Никель. — Я могу позвонить позже, чтобы согласовать время следующей встречи? Тарн уже приоткрыл дверь, собираясь выходить, Тандеркрекер последовал за ним, собираясь, видимо, отдать какие-то распоряжения. — Да, разумеется, номер у тебя есть, и моя секретарша… — психолог с некоторым удивлением обнаружил, что приемная пуста, а рядом со столом секретарши сидит, судя по всему, причина всех тревог его клиента. — Знаете, для психолога у вас очень нервная секретарша, — сообщила Никель показавшемуся в дверном проеме Тандеркрекеру. — Можно подумать, что информация о том, что во многих проблемах со здоровьем виноват ее лишний вес — это новость века. Если что, визитку центра по борьбе с ожирением я оставила здесь. Тандеркрекер ничего не сказал, только вежливо улыбнулся, кивнув, при этом отметив, что, кажется, недооценил страсть к облагодетельствованию всех встречных в тираническом режиме, о котором ему рассказывал Тарн. Где-то в конце общего коридора, у входа в туалет, замаячила заплаканная секретарша. — Постарайся сосредоточиться на положительных эмоциях, — напоследок пожелал Тандеркрекер мануальному терапевту. Звучало, наверное, примерно как: «Расслабься и постарайся получить удовольствие», — но в случае Тарна облагодетельствование все же носило скорее созидательный характер. — Всего доброго. — А теперь поедем разбираться с твоей татуировкой, — сообщила Никель, когда они снова сели в автомобиль, — и эмоции тебе обеспечены. Фраза прозвучала очень многообещающе и как-то неоднозначно, как показалось Тарну. Впрочем, про полярность этих самых эмоций он решил не уточнять. *** Поездка заняла от силы четверть часа. Тарн не особо удивился, когда автомобиль остановился у дверей салона татуировки. Очевидно, что чтобы решать проблемы, необходимо знать их причины, а для этого — понимать весь процесс. Удивиться мануальному терапевту пришлось уже внутри. В просторном холле с черно-белым плиточным полом и неоднозначными стенами — Тарн бы не взялся сказать точно, где один цвет переходит в другой — стоял вполне рабочий мотоцикл. Ключа зажигания не было, но колеса, хранящие следы утреннего дождя, явно демонстрировали, что на мотоцикле ездят, но владелец не нашел места для парковки лучше, чем холл салона. Впрочем, надо отметить, пол вокруг был идеально чистым. На пару мгновений погрузившись в дилемму мотоцикла в помещении, Тарн не сразу обратил внимание на администратора заведения, который между тем тоже заслуживал внимания. Девушка приветливо улыбалась, демонстрируя ровные зубы и на фотографиях с распущенными волосами наверняка казалась пай-девочкой, но при ближайшем рассмотрении становилось видно все виды проколов в ушах, туннели и татуировки разной стилистики: некоторые были видны на руках целиком, другие выглядывали из-за ворота рубашки только частично. Что примечательно — лицо не носило совершенно никаких отпечатков места работы. — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? — Тарн внезапно почувствовал себя очень глупо на фоне окружающей обстановки, но даже если администратор и думала, что у нее сейчас спросят дорогу или попросят разрешения воспользоваться туалетом, то ничем этого не выдала, вполне доброжелательно улыбаясь посетителям. — Директор на месте? — поинтересовалась Никель. — У него сейчас клиент, но он должен вот-вот закончить, вы можете присесть и подождать, он выйдет, — девушка вежливо указала на черные диванчики у стены, с которых открывался отличный вид на все тот же мотоцикл. — Ладно, подождем, — Никель первая устроилась на диване, задумчиво покачивая ногой. Впрочем, она выпадала из окружающего антуража настолько же, насколько и Тарн, заметных татуировок или сложного пирсинга у нее заметно не было, а, зная, кто ее отец, все становилось еще более непонятно. Мануального терапевта снедало любопытство. — Откуда такие знакомства у дочери министра здравоохранения? — Ну, когда еще я готовилась поступать, мне нужен был репетитор по анатомии, она меня очень интересовала, а ему нужны были деньги на что-то. Насколько я знаю, он учился на фельдшера, потом в медицинском, понял, что не его, ну, или чуть не убил кого-то, мутная история, я не интересовалась, — спокойно вещала Никель, — потом он ушел в армию, а потом вернулся и открыл свое дело, сейчас занимается татуировками и пирсингом, я у него прокалывала уши. Репетиторство мне уже давно не нужно, да и он не занимается, но связь поддерживаем, всякое бывает. У него есть опыт в некоторых специфических областях, который может быть полезен мне как врачу, но который я просто не могу получить, — характеристика была настолько удивительная и спорная, что вопросов у Тарна появилось еще больше, чем было до этого, но задать их ему уже не удалось, Никель бросила взгляд в сторону открывшейся двери и резво поднялась навстречу вышедшему оттуда мужчине, — о, а вот и он. — У, кого я вижу, Никель! Какими судьбами? Папочка разрешил набить змею на чашке? У меня более полусотни готовых эскизов. — Нет, Оверлорд, я по другому вопросу, — дочка министра здравоохранения умудрилась переместиться в пространстве так, что показалось, будто это он шагнул ближе, — это Тарн, у нас вопросы с татуировкой. — Люблю твое умение развлекать необычными задачами, — мужчина, названный Оверлордом, и, судя по всему, являющийся тем самым директором тату-салона, настолько открыто в упор разглядывал Тарна, что тому показалось, будто галстук стал затягиваться на шее удавкой, под пристальным насмешливым взглядом резко перестало хватать воздуха. — Воспаленная татуировка, Овер. Сделай что-нибудь, — с нажимом произнесла Никель, очевидно недовольная тем, что мастер не проникся желанием бежать и спасать всех и вся, но на Оверлорда это не произвело ни малейшего впечатления, он только задумчиво провел языком по верхней губе, продемонстрировав пирсинг в языке, и фыркнул. — Сильно сомневаюсь, что под тремя слоями официоза можно найти татуировки. Ты точно со списком продуктов на запястье не спутала? — директор очевидно издевался, подчеркнуто пренебрежительно и в то же время тонко критикуя внешний вид Тарна, которому сам Оверлорд был полной противоположностью. Даже с учетом того, что мануальный терапевт не считал себя мелким, рядом с Овером он выглядел заметно более хрупким. Тату-мастер был выше почти на полголовы и заметно шире в плечах. Внешний вид отличался еще более разительно. Футболку в сеточку можно было бы счесть глупой безвкусицей, если бы она не позволяла рассмотреть идеальную по общепринятым стандартам, рельефную фигуру, а заодно и забитый рукав, рисунок которого переходил на плечо и куда-то на спину. В ушах красовалось неравное количество пирсинга, завершали образ выбритые виски с выкрашенным в голубой цвет ирокезом, который сейчас был уложен просто набок в творческом беспорядке. Образ был на грани с чем-то глупым или же патологическим, но Оверлорду почему-то шло. Возможно, все дело было в соответствующем окружении или харизме. Хотя, в какой-то момент Тарн заподозрил в нем просто хама, ему даже показалось, что директор капризно надует губы, развернется и уйдет, махнув хаером, но вместо этого он фыркнул, глядя на молча сверлящую его недовольным взглядом Никель, и махнул Тарну, призывая следовать за собой. — Ладно, пойдем, посмотрим, что так напугало нашу заботливую девочку. Никель на такое обращение неожиданно не возмутилась, а ощутимо расслабилась и устроилась на диване со смартфоном, легко упуская Тарна из виду и даже не пытаясь последовать за ними. А вот сам Тарн, препорученный заботам Оверлорда, ему не доверял ни на йоту. Педантичный во всем, от костюма до идеально приглаженной прически, мануальный терапевт совершенно не считал хорошей идеей обращение за помощью к человеку, у которого небрежность сквозила в каждом жесте, даже когда он демонстративно с ухмылкой распахнул перед Тарном дверь из черного стекла, жестом предложив войти. Вопреки ожиданиям, кабинет был стерильно чист, лежали одноразовые иглы в упаковках, серьги, пирсинг, стояли емкости с дезинфицирующими растворами для многоразового оборудования, на стенах в рамках висели рисунки, очевидно, эскизы. — Ну и? — поторопил Оверлорд, выжидающе сложив руки на груди и оперевшись о стол с инструментами, ожидая, пока Тарн осмотрится и вспомнит, зачем он здесь. — Показывай, что там у тебя за проблема. Поборов желание встать и уйти, мануальный терапевт стал раздеваться, мимоходом отметив тень удивления на лице тату-мастера, очевидно ожидавшего, что он сейчас закатает рукав и все. Впрочем, реакция Оверлорда была настолько бурной, что Тарн, едва повернувшись спиной, от неожиданности дернулся, когда кабинет сотряс приступ хохота. — Черт, и это, по-твоему, танк? — Овер, не глядя, ткнул куда-то в стену перед мануальным терапевтом, указывая направление. — Вот это танк. А у тебя такой отвратный портак, равного которому я, наверное, еще ни разу в жизни не видел. Какая пьяная школьница в темноте тебе это нацарапала? Только не говори, что ты еще за это заплатил! — Оверлорд веселился, даже в голосе слышался сдерживаемый смех. Тарн молча терпел, хотя хотелось врезать этому наглому директору в челюсть и уйти, но где-то глубоко внутри, где-то так глубоко, что мануальный терапевт не признавался даже себе, он осознавал, что мастер тату прав, поэтому, сжал зубы и предпочел смотреть на указанную стену, где красовался рисунок сложной детализированной татуировки с фиолетовым танком. Тарн даже сам не заметил, как увлекся рассматриванием деталей, и повторно вздрогнул, когда горячей воспаленной кожи вокруг татуировки коснулись кажущиеся прохладными пальцы, дыхание стоящего за спиной Оверлорда заставляло шевелиться волосы на макушке. — Помимо того, что это страшная халтура, она еще и воспалена, — Овер снова подал голос, и Тарн услышал удивительное — из него исчезли нотки небрежности, слышались только сосредоточенность, уверенность и четкое знание вопроса. — Впрочем, не похоже, чтобы это шло изнутри, кожа выглядит натертой. Были физические нагрузки и контакт с чем-то, кроме повязки? — Какой повязки? — не понял Тарн. — Ясно, — пренебрежительно хмыкнули за спиной. — Не следят за свежими татуировками, а потом удивляются, откуда воспаление. Замри. Мануальный терапевт не оборачивался, но слышал, как Оверлорд взял что-то со стола, по комнате разлился специфический запах, кожи коснулся влажный ватный тампон. Тату-мастер еще что-то сделал, прежде чем разрешил снова шевелиться: — Одевайся. Татуировку закрывать, когда ты в одежде, свести к минимуму физические нагрузки, промывать и обеззараживать. Возможно, удастся спасти твое здоровье и этот шедевр авторской мысли без серьезного медицинского вмешательства, — Овер что-то записал на листке и подал Тарну, который с некоторым сомнением его взял. — Что еще? — Я хотел спросить… — мануальный терапевт даже замялся. Такие противоречивые эмоции у него не вызывал даже Мегатрон. — Можно что-нибудь сделать с этим… шедевром? — выдохнул Тарн, так и не сумев подобрать подходящего слова. Оверлорд секунду смотрел на него, а потом снова расхохотался. — Сначала этот танк из грязи вытащи, а потом уже остальную артиллерию в болото толкай! Мануальный терапевт вспыхнул и резко развернувшись покинул кабинет в высшей степени негодования, буквально вылетев из салона, сопровождаемый брошенным в спину: — Еще увидимся, детка! Никель его нагнала уже на парковке, на удивление молчаливая, она, будто извиняясь, сообщила: — Он специалист, хотя порой и полный… — дочь министра замолчала, а потом добавила: — Просто не позволяй ему себя расстроить. Мануальный терапевт не ответил, все еще кипя от негодования. Как бы сложно ни казалось общаться с Никель, но разговаривать с Оверлордом было вообще практически невозможно. В одно мгновение его хотелось послушать, а уже в следующее — ударить первым попавшимся под руку тяжелым предметом. Впрочем, стоило признать один неоспоримый факт: Никель не обманула — эмоций Тарну хватило с головой.