Who is who?

Отсутствие мобильного телефона Никель обнаружила только на следующее утро. Гаджета нигде не было, но между тем на память девушка не жаловалась, поэтому даже не стала впустую тратить силы на звонки, направившись прямиком в тату-салон. Ей настолько повезло, что даже удалось застать Оверлорда до того, как он начал работать. — Овер! — Доброе утро, — директор усмехнулся, оборачиваясь и глядя сверху вниз на Никель, — ты сегодня одна, твой подопечный случайно не кончился? — Почему тебе еще не выдрали печень за твои шутки, — доброжелательно вздохнула дочка министра. — Я забыла здесь свой мобильник. Можешь набрать? — Набери сама, ко мне сейчас клиент придет, — Оверлорд пододвинул городской телефон к Никель, но та не спешила воспользоваться аппаратом. — Я не помню номер. Новая симка, — девушка даже немного смутилась, злясь на себя же. Так спешила, что забыла листок с номером дома! — У тебя же должен быть забит мой телефон? — Да, бери… найдешь там, — Оверлорд спокойно отдал свой мобильник и отвлекся на беседу с потенциальным клиентом, уходя с ним в кабинет для каких-то уточнений предстоящей работы. До Никель донесся только приглушенный мат и громкий заразительный смех. Дочь министра всегда считала, что она не глупая девушка и способна непредвзято относиться к людям, даже если они со странностями. Но конкретно в этот момент, ей хотелось Оверлорда ударить чем-нибудь тяжелым. Сориентироваться в списке контактов телефона было совершенно невозможно, потому что он полностью состоял из очень красноречивых подписей: «Квартирник летом, брюнетка», «Красивые сиськи, клуб», «Интересная пара», «Закрытая вечеринка, третий», «Блондинка, кафе, классная задница», «Сервис, колеса» и так далее. Имен не было от слова совсем, и Никель оставалось только гадать, какие ассоциации она сама вызывает у Оверлорда. Долистав до сравнительно безобидного «Моя принцесса», она решила рискнуть. До этого более подходящего среди всяких задниц и сисек все равно не наблюдалось. Вызов пошел, но не успела Никель прислушаться, чтобы начать искать телефон по мелодии вызова, как трубку внезапно взяли и мужской голос недовольно ответил: — Губастик, я же просил не звонить мне на работу, вечером увидимся. Что-то изменилось? По правде говоря, дочка министра здравоохранения редко попадала в ситуацию, когда ей не хватало слов. Но из любых правил бывают исключения, и это была та самая ситуация. Все случилось настолько неожиданно, что Никель ляпнула первое, что пришло в голову: — Это вы «принцесса»? С той стороны еще более раздраженно вздохнули. — Так, детка, если ты очередная шлюшка владельца телефона, можешь собирать манатки и валить, не тратя времени на сцены ревности, ему все равно будет насрать. Не ты первая, не ты последняя, а принцесса все равно я, усекла? Все, мне некогда. Трубку очевидно бросили на стол, но звонок не закончился и Никель еще успела услышать по ту сторону часть разборки: «Где Циклонус? Срочно найдите его мне! А, вот ты где! Иди нахер, Циклонус! Да, это твой косяк, я все сказал!» Никель так и стояла еще минут пять, глядя в стену и размышляя, что это сейчас было. За это время в холле снова появился Оверлорд. — Нашла телефон? — Я набрала… принцессе. — Ну и зачем ты ему звонила? — Оверлорд хмыкнул, впрочем, расстройства, досады или злости в голосе не было ни на грамм. Очевидно, ситуация была не первая. — Будет весь вечер материться теперь, а мне затыкай. — Я искала свой номер! — наконец нашла силы возмутиться Никель. — Но у тебя совершенно ничего невозможно найти! — И что тут сложного? Вот же написано: «Папина дочка», — Оверлорд спокойно нажал вызов, почти сразу оборачиваясь на слабый звук, исходивший откуда-то из дивана. — Кажется, между подушками. Телефон нашелся быстро. Все еще пребывающая в некотором шоке Никель поблагодарила и вышла, даже забыв попрощаться, размышляя, когда уже этот человек перестанет ее удивлять. *** Удивляться в тот день довелось не только Никель. Обещавшее быть шумным, обсуждаемое в широких кругах событие будоражило город уже целый месяц — открытие самой большой выставки художника с мировым именем — Скайварпа. Закончившая обещанный пиджак накануне, Арси не дождалась звонка от клиента и позвонила сама. Скайварп как-то чересчур спокойно ответил, что не сможет приехать сам, а заказ заберет друг. Про ранее планируемый ужин и вовсе не было сказано ни слова. Швея предположила, что причиной такой перемене в отношении может быть просто занятость, в конце концов, все они люди, у всех работа, а открыть выставку в музее современного искусства — не на кровати полежать. Скайварп не звонил и не появлялся больше в ателье, поэтому на открытие выставки Арси пошла чисто из любопытства. Художник, стоящий на сцене и готовящийся произнести приветственную речь, отказался от брюк, но в пошитом на заказ пиджаке, фиолетовой рубашке и темных джинсах смотрелся замечательно. Все сидело идеально, подчеркивая потрясающую фигуру. — Добрый день, дамы и господа! — начал художник с обворожительной улыбкой. — Я знаю, что вы все пришли на мою выставку, и благодарен вам за интерес к моей истории и работам. Эта выставка включает картины раннего периода моего творчества и в некотором роде является автобиографической, но есть два человека, без которых моя автобиография не может считаться полной и без которых ее бы просто не было, как не было бы и меня здесь сейчас. Это мои друзья, которые поддерживали меня на протяжении всей моей сознательной жизни и продолжают это делать, вдохновляя на новые сюжеты и новые вершины! — Старскрим и Тандеркрекер возникли на сцене будто по мановению волшебной палочки, идеально соответствуя Скайварпу — тот же стиль, те же пиджаки и джинсы, только на Тандеркрекере была голубая рубашка, а на Старскриме — кричаще-красная. Арси с некоторой ревностью отметила на фотомодели еще и пиджак чужого авторства. — Кроме того, я хочу сказать спасибо женщине, которая нянчила нас троих с детства и во многом воспитала такими, какие мы есть, — мелькнуло синее платье с серебряными вставками, и швея едва не открыла рот от удивления. Няня?! — Желаю всем таких друзей и пусть ваша жизнь пройдет на волне искусства! Объявляю выставку открытой! Четверка еще немного попозировала для фотографов и ушла со сцены под гром аплодисментов. Арси не стала дожидаться продолжения, стараясь незаметно покинуть зал и не попасться никому на глаза. Ее не заметили, также никто не заметил, как Скайварп незаметно оперся на Тандеркрекера, спускаясь с лестницы, прихрамывая на одну ногу, и как вокруг него засуетились Старскрим и Найтбёрд. Всю дорогу до мастерской Арси ругала себя последними словами. Почему она раньше не узнала, не обратила внимание на то что Старскрим и Скайварп друзья? Как смогла проигнорировать столь очевидный факт, они же однажды даже пересекались в ее ателье! Не особо общались, она и не подумала. В голове настойчиво вертелись навязчивые мысли о произошедшем за последнее время. Наверняка они все узнали и обсудили. Это объясняло внезапную холодность Скайварпа. Что, интересно, подумает Старскрим? «Вот дура. Дура-дура-дура! Прицепилась к этому платью и надумала себе всякого бреда вместо того, чтобы прямо спросить!» — Арси крепче сжимала руль, излишне пристально следя за светофором. Старскрим не был обязан ей отчитываться, что дарит подарки своей няне, которая в два раза его старше. Ситуация была проста, прозрачна и наивна до невозможности, но швея прекрасно осознавала, что умудрилась ее возвести в высшую степень абсурда собственным же воображением. Еще и Скайварпа впутала! Арси готова была поаплодировать собственным выводам и наделанным ошибкам. Это же надо было так вляпаться. И из-за чего? По собственной глупости, не иначе. Старскрим явно обижен, она ведь в последнюю встречу его проигнорировала практически… Как-то некстати вспомнился абсолютно позабытый подарок, полученный от фотомодели, но так и не раскрытый, оставленный в углу на работе. Уже подозревая самое худшее, швея припарковалась, почти бегом прошла в кабинет и рывком захлопнула дверь, закрывшись, чтобы никто ей не помешал. Водрузив коробку на стол, Арси выдохнула и постаралась подготовиться, хотя уже догадывалась, что там увидит. Сняв крышку с простым бантом и обнаружив там шикарный портрет самой себя, который наверняка нарисовал Скайварп, а подарил ей Старскрим, Арси захотелось заплакать от собственной глупости, бессилия и невозможности что-либо изменить. Вселенная умела делать подарки, но так же умела их забирать.