Who is who?

Солнце палило совершенно нещадно, высокая влажность только ухудшала ситуацию. Джаз принял душ едва ли час назад, но уже готов был залезть в ближайший фонтан, чтобы хоть немного охладиться. Соглашаясь на встречу в парке, он как-то совершенно упустил из виду прогноз погоды, который звучал примерно как: «Асфальт превратится в лаву, вы все взмокнете, высохнете и прожаритесь до самых костей, а еще вечером может быть гроза, но это неточно». Впрочем, сегодня отказаться от планов гонщика не заставило бы даже торнадо, но встретиться можно было бы где-нибудь, где прохладнее. — Ты, как всегда, первый, — Джаз обернулся на голос, чтобы мгновенно попасть под широкую ладонь, взъерошившую волосы, как в детстве. — Как дела, мелкий? — Я тоже скучал, Рико, — гонщик улыбнулся, наслаждаясь тем, как по макушке скользнул легкий ветерок, — дел так много, что я хочу куда-нибудь под кондиционер. Рикошет хохотнул и поправил воротник своей красной рубашки. Длинные рукава были отвернуты до локтя, но Джаз все равно не понимал, как брат еще не сварился в такую жару. Ему самому и в белой футболке было жарко. — Экие вы все нежные. Тепло же, хорошо. — Это все потому, что тебе привычно бродить в температуре под тысячу градусов в пожарах, не всех делают жаростойкими, — гонщик улыбнулся. На самом деле профессией брата он гордился, как бы там ни было. — Ладно, пойдем, куплю тебе мороженое, пока ты не растаял, Джаззи. Они уже поднялись на верхний этаж торгового центра и шли по знакомому маршруту, когда Рикошет без предупреждения рванул в сторону баллюстрады, ограждающей свободное пространство в центре этажа, и в последний момент успел удержать от падения на нижний этаж ребенка уже пролезшего между фигурных столбиков. Джаз даже не успел толком понять, что произошло, а брат уже втащил мальчика назад на твердый пол, оглядываясь в поисках нерадивых родителей. С запозданием испугавшись миновавшей опасности падения с высоты и того, что его удерживает незнакомый сурового вида мужчина со шрамом на лице, ребенок заревел на весь торговый центр, что, впрочем, очень облегчило поиски мгновенно прибежавшей матери. — Отпустите моего сына, что вы себе позволяете?! — Тогда следите сами, чтобы он не выпал через ограждение с четырех метров головой в плитку, — хмыкнул Рикошет, оставляя плачущего ребенка сюсюкающей матери и возвращаясь к ошеломленному Джазу. Они устроились в небольшом кафе, выбранному по критерию кондиционера, и, пока ожидали заказ, гонщик, сосредоточенно наблюдавший за тем, как женщина со спасенным ребенком как ни в чем не бывало пошли по своим делам, возмутился: — Она тебя даже не поблагодарила! — Люди — неблагодарные мрази, — без выражения протянул Рикошет, разваливаясь на диванчике поудобнее. Его ситуация, очевидно, не трогала. — И тем не менее ты их спасаешь, — Джаз внимательно посмотрел на собеседника. — Я видел репортаж на днях, это ты полез в обваливающееся здание за ребенком и вытащил его? — Других таких придурков нет, — хмыкнул спасатель. — Родители идиоты, а дети гибнут. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Джаз знал слишком хорошо, а Рико накрывало каждый раз до красной пелены перед глазами. Пожалуй, будь его воля — Рикошет спасал бы только детей. Возможно, им обоим стоило сходить к психотерапевту с их общим багажом прошлого, но они оба научились с этим жить, каждый по-своему: Джаз — избегая, а Рико — каждый день шагая навстречу. — Им всем просто плевать. Родитель не обратил внимания на запах, соседка проигнорировала шум и крики за стенкой, прохожий решил, что дым — это не его дело, ведь кто-то другой из толпы зевак уже наверняка вызвал пожарную бригаду, — Рикошет дернул плечом и поморщился, задев татуировку и мысленно уже представляя, как будет материться Оверлорд при следующей встрече. — Безразличие убило больше людей, чем все пожары вместе взятые. — Знаю, — гонщик выдохнул, не желая задумываться о том, сколько людей игнорировало их проблемы в детстве. — У меня заезд через неделю, придешь? — Только если дашь автограф, — оскалился Рикошет, — мне надо откупиться от выговора за нарушение приказа не лезть в аварийное здание за ребенком. Джаз чуть грустно улыбнулся: где логика в том, чтобы наказывать спасателей за спасение людей? — Сколько угодно. Кстати, как насчет автографа Бархана? Могу попросить. — Да ты гонишь, — Рико скептически фыркнул, втыкая ложку в свою порцию мороженого, — он никогда не давал автографы даже на пике карьеры, а о нем уже лет десять ничего не было слышно. Откуда у тебя может быть его автограф? — Я с ним жил пару недель, когда руку сломал в аварии, он классный парень, хотя и несколько своеобразный… — Воу-воу, притормози, братишка, давай по порядку, а то я начинаю волноваться и злиться, что я был не в курсе. Как твоя рука? Что за авария? Почему ты не жил у себя? Если тебе нужна была помощь с переломом, то почему, шлак тебя дери, я узнаю об этом, когда ты уже сидишь передо мной без гипса и даже приглашаешь на заезд?! Джаз опустил взгляд в свое мороженое, будто надеясь там прочитать ответ на самый главный вопрос «почему?». Все так завертелось, что он и не подумал о том, чтобы беспокоить брата. Обижать того, кому он был обязан всем в этой жизни и самой жизнью, он хотел меньше всего. — На самом деле, все было совсем не так страшно. — У меня нет ни одной нестрашной мысли в голове, когда я слышу, что ты попал в аварию после того раза, когда тебя собирали по кусочкам, — Рикошет потер занывшие виски, стараясь подавить приступ панического страха за брата. Вот он, сидит напротив, живой, здоровый, обе руки полноценно работают. — Эй, — Джаз поднялся и пересел на диван рядом с братом, совсем вплотную, как в детстве, чтобы Рико, даже не глядя, мог чувствовать его присутствие, — я в порядке. История вышла полной глупых случайностей, но все закончилось хорошо. Рикошет еще раз поморщился, но смог взять под контроль рефлекс «спасать и оберегать», за столько лет прописавшийся в подсознании на уровне инстинкта, когда дело касалось Джаза. — Ладно, удиви меня, братишка, я жду интересную историю о том, как ты оказался сожителем пропавшего много лет назад музыкального гения. Он что, фанат гонок? Джаз усмехнулся, подтягивая к себе свое мороженое и стараясь последовательно изложить цепочку событий месячной давности. — Я ехал домой на такси после посиделок с командой в баре. Таксист решил, что ПДД не для него, повернул на улицу с односторонним движением и попер по встречке. Разумеется, далеко мы не уехали, врезавшись в Мерседес. Таксист отделался легким испугом, а вот меня и водителя Мерса отвезли в больницу. Меня с переломом руки, его — с вывихом колена и повреждениями на лице от разорвавшейся обшивки руля, когда подушка выстреливала. Так мы с Саундом и познакомились. Очень заботливый врач, который нас закрыл, пообещал нам месяц в стенах больницы, так что, когда ко мне попросился пожить Блюстрик, я его пустил, уверенный, что сам не появлюсь в квартире еще достаточно долго, но все резко поменялось, из больницы нас выперли раньше обещанного и я уже собирался ехать в гостиницу и звонить тебе, когда Саундвейв предложил пожить у него, потому что у него отпуск и ему скучно. Ну, я согласился, — Джаз слизнул с ложки шоколад, — он показался мне интересным человеком, да и тебя я не хотел тревожить… — Признайся, ты просто не хотел, чтобы я тебя опекал, — оскалился Рикошет, между делом подкидывая в мороженое брату ягоду клубники. — Я совершенно не против, когда ты меня опекаешь, — серьезно отозвался гонщик, — но мне стыдно, что ты тратишь на меня свое время. — Из развлечений у меня сон, телевизор и Оверлорд по выходным, так что ты бы меня не напряг, — хмыкнул спасатель. Брат всегда был для него в приоритете, просто с возрастом и сложными рабочими графиками они иногда виделись раз в два дня, а иногда — раз в месяц. — Кстати, как там Овер? — поинтересовался Джаз. — Все так же забивает на тебе все доступные поверхности? — Да что ему сделается? Утром был у него, рисует все так же шикарно, хотя и ругается, что я не слежу за собой, — усмехнулся Рикошет. — Потом покажу свежее. Не отвлекайся, мне все еще интересно, как ты познакомился с Барханом. — А, точно, — гонщик вернулся к рассказу. — В общем, жить с Саундом оказалось комфортно, у него шикарная коллекция музыки, ну, а Блюстрик подогнал мне билеты на концерт Бластера, я в благодарность предложил Саундвейву сходить вместе. Представляешь, как я себя тупо чувствовал, когда оказалось, что он и есть тот самый Бархан, который выступал с Бластером, а я притащил его на почти его собственный концерт? Рикошет расхохотался. — А он что? — А он ничего, познакомил меня с Бластером, хотя они и не очень ладят, как я понял, спел какую-то неизвестную песню, чем убил наповал весь клуб, потом мы выпили, пообщались и уехали. — И что, он даже не посмеялся над тобой? Это действительно забавно. — Ну, он вообще очень спокойно на все реагирует. Я, когда пришел с билетами на концерт, вломился в душ, думал, что к его девушке попал, оказалось — сводная сестра. Так она завизжала, а Саунд и бровью не повел. Да и справедливости ради… Он в свою очередь не знает, что я профессиональный гонщик, так что посмеяться над незнанием друг друга мы можем вместе. — Почему ты ему не сказал? — удивился Рикошет, отправляя в рот последнюю ягоду клубники из вазочки. — Да зачем? — Джаз поморщился. Он, конечно, любил внимание и расположение к своей персоне, но предпочитал их зарабатывать личным обаянием, а не озвучиванием количества нулей на собственном счете в банке. — «Знаешь, я профессиональный гонщик, у меня куча денег, но я живу с тобой, потому что вдвоем веселее»? К тому же, ты тоже скрываешь, что мы братья. — Я не хочу, чтобы тебя это напрягало, — Рико поморщился. — Начнется постоянное нытье, выпрашивание автографов и билетов на гонки, да и если прознают, что мы братья, тебе пресса не даст покоя, если я вдруг погибну, — Джаз вскинулся, но Рикошет только покачал головой, — не спорь, ты знаешь, что я прав. Джаз мог бы сказать, что не хочет скрывать единственного близкого человека, мог бы сказать, что не хочет потерять брата в огне и что его заработков хватит им обоим до конца жизни, но они уже об этом говорили много раз. Спорили, даже немного ругались, но в итоге все равно приходили к тому, что каждый рискует жизнью, и если Джаз делает это профессионально на треке, то Рико делает то же самое на пожарах. Джаза огонь пугал, Рикошета — завораживал. Все началось еще в детстве. Джаз не мог понять, как так вышло, что мама вышла замуж за отца. Конечно, оставалась возможность, что, когда она решила стать его женой и родить ему ребенка, он был хорошим видным овдовевшим мужчиной с маленьким мальчиком на руках, но сколько Джаз себя помнил, отец постоянно выпивал и вел себя неадекватно, за плохие оценки мог поднять руку на него или на Рико, когда тот пытался защитить младшего. Когда умерла мама, стало совсем плохо. Отец стал пить еще больше и еще чаще, Рикошет постоянно пропадал на улицах, получая деньги с каких-то сомнительных подработок, никогда не отдавая их и принося в дом только в виде еды и каких-то необходимых вещей для себя и брата. Предоставленный самому себе, Джаз опасался оставаться с пьяным отцом наедине, окончательно скатившись по учебе и проводя все больше времени на треке, на котором пожилой тренер, разглядевший что-то в юном разгильдяе, постепенно выращивал нового чемпиона, позволяя гонять целыми днями без каких-либо взносов и иногда подкармливая пирожками заботливой жены. Дошло до того, что братья встречались дома только ночью. Рикошет иногда мог даже не прийти ночевать, но после одной истории, закончившейся для Джаза серьезной кровопотерей, больницей, швами и шрамами, он не только стал обязательно приходить домой, но и всегда ждал возвращения Джаза, не ложась спать без него, и, если бы не этот факт, Джаз бы предпочел жить на улице, вообще где придется. Депрессия и кризис подросткового возраста набирали обороты, но удариться во все тяжкие вроде сигарет и наркотиков возможности не было, так как не было денег, поэтому Джазу помогали оставаться на плаву только трек и брат. В ту самую ночь так вышло, что Джаз не дождался Рикошета и уснул. Обычно он тоже ждал брата так же, как тот ждал его, но организм решительно хотел больше четырех часов сна за двое суток и просто отключился. Проснулся Джаз от того, что его тряхнули. Почему-то было больно дышать и глаза слезились, а еще лежать было холодно и неудобно, но наиболее странным был шум вокруг, поверх которого пробивался знакомый голос Рико, который, судя по интонациям, был в панике. — Джаз! Джаззи, просыпайся! Пожалуйста! Отпустите, я никуда не поеду! Джаз! Стараясь проснуться и узнать, что же так напугало брата, Джаз открыл глаза, мгновенно зажмуриваясь: вокруг было много людей и машин с мигалками. От шума кружилась голова, мелькнувший силуэт Рикошета Джаз даже не рассмотрел. Прежде чем снова провалиться в сон, он еще расслышал где-то над головой незнакомый голос: — Он дышит, все будет хорошо. В больницу обоих, срочно. Когда Джаз пришел в себя в больничной палате, то узнал от медсестры, что квартира сгорела, и, если бы не вернувшийся вовремя домой Рикошет, ломанувшийся за братом в огонь до прибытия пожарной бригады, то Джаз бы при очень хорошем раскладе может быть бы выжил, но уж точно не отделался бы только отравлением. — Где Рико? Я хочу к нему, — говорить было сложно, грудь болела, непонятно, не то после того, чем он надышался в пожаре, не то после реанимации, во всем теле была слабость, но Джаза внезапно накрыло таким паническим страхом за брата, что успокоить его мог только Рикошет. — К нему пока нельзя, он спит под обезболивающими, но кризис уже миновал, — сообщила медсестра, намереваясь удержать пациента в постели. — Что с ним? — вероятно, Джаз бы все равно пошел, если бы мог, но конечности просто отказывались повиноваться. Он даже не был уверен, что сможет доползти хотя бы до двери. — Он вошел в пожар безо всякой защиты… — вздохнула медсестра, — многочисленные ожоги на спине и руках, и не хотел ехать сюда, пока не убедился, что ты жив и тебя реанимировали. С ним все будет хорошо. Джаз ей не поверил, но глаза начали закрываться сами собой, когда женщина открыла капельницу. Отогнав от себя тяжелые воспоминания, гонщик выдохнул. Рико спас его и продолжает спасать людей из огня, получая от этого удовольствие и рискуя своей жизнью. С этим можно было только смириться и ценить время, проводимое вместе, поэтому, проглотив все избитые аргументы в пользу отказа от работы спасателем с последней ложкой мороженого, Джаз попытался не думать о плохом. — Ты обещал показать, что там нового на тебе нарисовал Оверлорд. — О, тебе понравится, — пообещал Рико, расстегивая и стягивая рубашку, чтобы продемонстрировать новую татуировку. — Шлак, да это же моя машина! Я даже четверку на капоте вижу! — Джаз восхищенно разглядывал детали еще не до конца покрашенного, но уже имеющего четкий контур рисунка. — Я же говорил, что тебе понравится, — ухмыльнулся Рикошет, полностью игнорируя шокированный взгляд одной из официанток.