Who is who?

Агрессивно шлепая тапками по коридору, Рэтчет старался не разразиться нецензурными проклятиями в адрес всего живого и особенно того самого, которое шумит за стенкой в чертову полночь, когда почтенные травматологи пытаются уснуть после смены. Начать орать на весь коридор мешала совесть — в квартире напротив жила семья с маленьким ребенком, поэтому для начала Рэтчет со всей силы вдавил кнопку звонка до характерного хруста, а когда это не сработало, начал стучать в дверь. — Я людей лечу, коллегам помогаю, хорошее дело делаю, так чем я заслужил таких соседей?.. — вздохнул врач, слушая, как гул за дверью стих и послышался равномерный приближающийся перестук по полу. — О, Рэтчет! Рад видеть, но мне же на осмотр только через несколько дней, — очевидно, мужчину на костылях, открывшего дверь с искренней улыбкой, время на часах не смущало от слова совсем. — Вот именно. У тебя чертова трещина, так какого черта ты не лежишь на диване, как тебе было сказано, а скачешь на костылях и… и что ты там еще посреди ночи делаешь. Сосед виновато поскреб в затылке. — Ну, не могу я на диване-то… В мастерскую мне по всем этим лестницам не добраться, вот, делаю дома мелкие заказы. Сижу в четырех стенах, совсем не устаю, спать не хочется. Прости, что помешал. Может, чаю хочешь? С пирогом. Рэтчет со вздохом потер виски. Ну вот как можно было злиться на эту добродушную гору мышц, которая в полночь ругающемуся соседу пирог предлагает? — Ладно, Хайд, твоя взяла. Давай чай с пирогом. Заодно покажешь, что ты мастеришь в четырех стенах. Айронхайд просиял и бодро закостылял в сторону кухни. — Посмотри в ванной, только не заходи, там грязно. Рэтчет закрыл за собой дверь, привычно разминулся с висящей почти на входе боксерской грушей и пошел вслед за хозяином квартиры, по пути заглянув в ванную прямо из коридора и отметив, что от ванной там осталось одно название. Пользоваться по назначению помещением однозначно было нельзя. Все, что можно было убрать, было убрано, под плотным слоем пленки угадывалась стиральная машина, и все поверхности были покрыты ровным слоем древесной пыли, кое-где виднелась стружка. Проект, над которым работал мастер бросился в глаза сразу: на полке над раковиной, в раковине, на стиральной машине и даже в ванной расположились разной степени готовности деревянные шахматные фигуры. В отсутствие возможности вытачивать мебель с резными ножками, Хайд, очевидно, занялся ювелирной работой в стесненных условиях и уменьшенных масштабах. — Шахматы? — поинтересовался Рэтчет, входя в кухню. Даже незаконченным, на данном этапе проект уже был очень красивым, но нетипичным. Как у вспыльчивого бывшего тяжелоатлета хватало терпения на вырезание и доведение до совершенства мелких по сравнению с ним фигурок, врач вообще не догадывался. — Ага. Много мороки, но все равно заняться нечем, а я еще не настолько старый, чтобы лежать перед телевизором весь день, — фыркнул Хайд, поочередно ставя на стол две тарелки, две чашки с чаем и пирог. — Вчера вот соседке снизу чинил табуретки. Ты, кстати, не слышал? — Я был на дежурстве, — пожал плечами Рэтчет, раскладывая пирог. — Слушай, я-то еще ладно, сбоку, а сосед снизу как твое творчество с молотком и прочими идеями переживает? Айронхайд отхлебнул чай и отмахнулся. — Подо мной живет парень, который работает спасателем, его вечно нет дома. Когда я только попал на больничный, он днем пришел, почесал в затылке и выдал мне свой график, пометив, когда просит не шуметь. Я соблюдаю, он больше не приходил, — Хайд кивнул на табличку, почетно висящую на стене рядом с календарем. Рэтчет пробежался взглядом по цифрам и отметкам. — Этот парень что, спит по три часа в сутки? Айрон кивнул. — Да, я тоже бы не рискнул отправлять в пожар человека, который спит по три часа и снова возвращается на работу, но его работодателю нормально до тех пор, пока он в очередной раз не положит болт на какой-нибудь приказ вышестоящего начальства. — Ага, а потом уснет в пожаре, и будет платить кучу денег одному заносчивому пластическому хирургу, чтобы не остаться уродом, — хмыкнул Рэтчет, откусывая от пирога. — Не, этот предпочитает платить за татуировки, — хохотнул Айронхайд, — он ко мне тогда в майке заявился, так у него все руки под хохлому расписаны! — Вот не лень же им, — поморщился врач, — никогда не понимал все эти лишние дырки и рисунки на теле. Попал к нам как-то один каскадер татуированный, так Нокаут — наш пластический хирург — потом еще месяц ругался, но сделать абы как не мог. — Профессионализм не позволил? — предположил Хайд. — Да если бы! — фыркнул Рэтчет. — В тот раз даже самомнение уступило перед простейшим любопытством. Ему было слишком интересно, что было набито на руке у пациента, когда рука еще была целая. Так вот он в три раза дольше зашивал рану, просто чтобы собрать картинку в относительно целом виде. — А почему ругался-то? — Потому что он безупречно сшил все разрывы, и только после операции увидел, что под картинкой набита надпись: «Вы можете увидеть здесь много крутых рисунков, но на самом деле это просто пятно». Айронхайд расхохотался, едва не подавившись чаем. — Парень или гений самоиронии, или просто безголовый — такую ерунду на себе малевать, но история отличная. — Он каскадер, конечно, он на всю голову отбитый, — проворчал Рэтчет. — Мог бы нормальную работу себе найти, остепениться. — Ой, не начинай, Рэтч, ты еще не настолько старый, — фыркнул Хайд, подливая в чашки кипятка. — Сам вон так и не остепенился, а на молодежь пеняешь. — Я людей лечу, — попытался отмахнуться врач, — это как приговор. — Кому приговор? — А это уже от ситуации зависит, — философски изрек Рэтчет. — Приговор или врачу, или пациенту, или личной жизни. Иногда можно совместить. — Отдыхать тебе больше надо, — хмыкнул Хайд, — спать по три часа, как мой сосед, тебе явно не идет на пользу. — Я и пытался отдыхать, — вспомнил о первоначальной причине полуночного чаепития врач. Хайд смутился, засуетившись и одним неловким движением уронив стоявшие рядом костыли. Рэтчет поморщился на оглушительный грохот и бросил взгляд на график, висящий на стене. — Надеюсь, сейчас твой сосед не дома. — Я тоже, — вздохнул Айронхайд и, снова вспомнив о теме разговора, завертелся, пытаясь не то поднять костыли, не то подняться самому. — Ты прости, что я спать мешаю, не буду больше, иди отдыхай. И, может, принеси мне заодно график своих смен?.. — Принесу, но учти, что мне нужно больше трех часов сна, не мальчик уже, — проворчал травматолог, с кряхтением сгибаясь за костылями и передавая их владельцу. — И спасибо за чай, пирог чудесный. — Возьми с собой. Моральная компенсация, — предложил несколько успокоившийся Хайд. — Лучше зайду утром на чай. У меня все равно завтра по графику выходной, — усмехнулся врач, напоследок сурово добавив, — но это не значит, что я не хочу спать! *** Очередь в супермаркете двигалась предельно медленно, как всегда бывало по вечерам, когда большинство людей шло домой с работы, а продавцы уже достаточно устали, чтобы начать путаться в цифрах и работать еще медленнее. Расплачивающийся покупатель никак не мог верно посчитать гору копеек, кассир терпеливо старался подавить зевок, кто-то в очереди уже начинал вслух выражать недовольство медлительностью процесса, Персептор же, стоящий следующим на расчет, относился к происходящему с философским смирением, бездумно глядя прямо перед собой и размышляя о том, как изменилась его жизнь с появлением в ней сожителя. Спрингер оказался на редкость комфортным соседом: с минимумом вещей, аккуратный, без вредных привычек и с желанием как-то компенсировать тот факт, что он занимает своим присутствием квадратные метры чужой жилплощади. Так как до зарплаты он не мог платить за жилье, а после Персептор напрочь отказался брать деньги за «аренду», согласившись только делить квартплату, Спрингер активно пытался как-то его отблагодарить, иногда перетягивая одеяло на себя в вопросе покупок продуктов и приготовления из них всяких блюд исключительно здоровой пищи. Персептор против такой узкой кулинарной направленности ничего не имел, но удивился, на что Спрингер смущенно признался, что слишком долго ел и готовил исключительно здоровую еду, поэтому его навыки в остальных областях высокой кухни несколько потускнели. Персептор впрочем, его успокоил горячим уверением, что здоровая еда — это очень здорово, а пельмени они сварить всегда успеют. Между тем сегодня утром Спрингер внезапно свалился с температурой и теперь Перси стоял в супермаркете с набором джентльмена из пельменей и лимонов, что примечательно: с деньгами Спрингера, который, хоть и заболел, но настоял на том, что сегодня его очередь проставлять ужин. Предыдущий покупатель, наконец, рассчитался, и Персептор не глядя положил заранее заготовленную купюру для оплаты покупок, отвлекаясь от своих мыслей только тогда, когда его окликнул продавец: — Может, возьмете что-то еще… — с намеком предложил кассир, а Перси только сейчас осознал, что все это время, стоя у кассы, задумчиво пялился в стойку с презервативами и зажигалками. — Нет, спасибо, это все. Впрочем, желание кассира продать что-то еще так просто не отступило: — У меня совсем нет сдачи! Пожалуйста, возьмите хоть что-нибудь, — упрашивал он. — Вот, возьмите лотерейный билет? Буквально ощущая спиной ненавидящие взгляды людей из очереди, которую он задерживал, Персептор сдался, по пути домой решив, что такую растрату Спрингер ему простит, а если что — Перси не даст ему оказаться на улице. Парадоксально, что именно по его косвенной вине Спрингер там и оказался, но все же товаровед старался думать о том, что, возможно спас ему жизнь, не дав ступить за грань из-за которой не возвращаются. — Эй, я дома, — крикнул Персептор, закрывая за собой дверь в квартиру. — Привет, я здесь, — хрипловато отозвались из гостиной. Спрингер сидел, завернувшись в теплый плед, и лениво листал каналы, едва ли собираясь что-то смотреть. Персептор заглянул в комнату как раз в момент, когда телевизор остановился на какой-то бессмысленной рекламе. — Ты как? — Бывало лучше, — признался сожитель, убедительно хлюпнув носом. — Извини, но сегодня ужин на тебе, если ты не хочешь, чтобы я начихал на все в прямом смысле. — Не переживай за это, я купил пельмени, — отвлекшись на телевизор, по которому закончилась реклама и начался розыгрыш лотереи, Перси чуть ли не подскочил, припомнив, что еще принес из магазина, — кстати, на кассе не было сдачи, так что мне сунули лотерейный билет, кажется, сейчас как раз будет розыгрыш. Можешь развлечься, пока наш ужин будет вариться. — Да ну, я не верю в эту всю ерунду, — поморщился Спрингер, впрочем, билет забирая, — разве что время убить, потому что я уже не знаю, куда себя деть за день сидения в четырех стенах. — Представляю, насколько тебе скучно, раз ты уже даже на телевизор переключился, — хмыкнул Перси. Поставив пельмени вариться, товаровед переместился в спальню, меняя костюм на домашние футболку и брюки, а заодно продолжая диалог через открытую дверь. Плюсы сожителя того же пола — можно не прятаться, чтобы переодеться. — А чем тебе интернет не угодил? — Новостями, — хмыкнул Спрингер, деловито чиркая в билете, когда на экране отображалась очередная выпавшая бочечка с нужными цифрами. — Я когда-то… до этого всего, был управляющим в одном крупном тренажерном зале. Сегодня увидел, что из моей команды тренеров осталось в лучшем случае десятая часть, да и те не на своих местах. Еще и зал продается. Мы там такие заработки делали! У нас клиенты приходили один раз и возвращались потом с семьей, друзьями, семьями друзей и друзьями друзей их семей! А сейчас… Представляешь, парень, который йогу вел, качков тренирует. Надеюсь, он все еще жив. — Звучит сомнительно для крутого тренажерного зала, — признался Перси, заглядывая в гостиную, как раз, когда Спрингер зачеркнул последнюю цифру на бумажке и непонимающе смотрел на цифры в телевизоре. Персептор сориентировался быстрее: — Спрингер, это же твой билет, ты выиграл! Спрингер?.. Сожитель поднял взгляд на собеседника и оглушительно чихнул. — Ох, прости, Перси, у меня температура и, кажется, галлюцинации, мне показалось, что ты сказал, будто я выиграл совершенно неадекватную сумму денег. — Тебе не показалось, — уверил его Персептор, успевая еще раза три сверить номер билета-победителя и посчитать количество нулей в цифре выигрыша. — Ну, или у нас обоих температура. — Ты холодный, у тебя точно нет, — резюмировал Спрингер, взяв за руку подскочившего от неожиданности сожителя. Секундную заминку прервало шипение с кухни. — Пельмени! — Персептор унесся в кухню, спасать выкипевший ужин, Спрингер, логично рассудив, что раз закипело и всплыло — можно есть, направился следом, прихватив с собой и кокон из уютного пледа. Когда плита с большего была отмыта, пельмени выловлены и разложены по тарелкам, Перси поинтересовался: — Что будешь делать с выигрышем? — Для начала, попытаюсь его получить, — усмехнулся Спрингер, — у меня пока совершенно нет осознания того, что я выиграл кучу денег просто потому, что тебе в супермаркете не смогли дать сдачу. Половина однозначно должна быть твоя. Персептор чуть не подавился. — Спрингер, деньги были твои, билет твой, выигрыш тоже. Можешь оплатить мне проездной в благодарность за доставку его до дома. — Да на эти деньги я без особых проблем мог бы тебе до конца жизни оплатить такси от дома до работы и обратно, — заметил сожитель. — Но, честно, я не верю, что так бывает. Вот я месяц назад пробил социальное дно, чудом не лишившись своих документов, оставленных на хранение владельцу борделя, которого я видел один раз в жизни, и не оказавшись на улице, благодаря тому, что встретил тебя. И сейчас внезапно такое чудесное чудо. Все еще подозреваю, что у меня галлюцинации. — Ну, если ты больше не пьешь волшебные чаи Дома Солнца, то галлюцинаций у тебя быть не должно, — заметил Перси, усмехнувшись. — Никаких больше волшебных чаев, только сухие черные листья из магазина, — усмехнулся Спрингер, возвращаясь к ужину. На следующий день, когда Перси вернулся домой с работы, на кухне его ждали суши и внезапно задумчивый Спрингер. Образ древнегреческой статуи мыслителя портило только периодическое чихание. — Ого, в честь чего праздник? — поинтересовался товаровед, впрочем, догадываясь о причинах. В конце концов, у него вчера температуры не было, а сожитель сегодня с утра, пользуясь официальным больничным, отправился разбираться с выигрышем в лотерею. — Приз был настоящий, и мне его выплатили, представляешь? — Спрингер смотрел на Персептора так, будто все никак не мог решить, реален ли он или нет. — Поздравляю, это же отлично! — Персептор сел за стол, не совсем понимая невеселое настроение сожителя. — Что не так? Спрингер усмехнулся, жестом приглашая начать ужин. — Я все еще не могу поверить, что получил эти дурные деньги буквально из воздуха по чистой случайности. — Думаю, тебе надо их вложить во что-то, — предложил Персептор. — И тебе польза, и деньги не напрягают. — Да, теперь я вроде как могу не переживать ни по поводу работы, ни по поводу жилья, — как-то неловко улыбнулся Спрингер. — Заплатишь неустойку арендаторам и уедешь домой? — без должного энтузиазма поинтересовался Перси. Разумеется, он бы понял такое решение, но вдвоем было как-то веселее, да и уже совсем привычно. Спрингер замялся и отвел глаза, почесывая затылок, прежде чем ответить. — Мне как-то некомфортно выгонять на улицу семью, которая не собирается съезжать… так что я бы пожил еще немного у тебя, пока у них не закончится срок аренды. Если ты не против, конечно. — Я более, чем за, — приободрился Персептор, — вдвоем веселее. К тому же, у меня есть свой меркантильный интерес: ты однозначно готовишь лучше меня. Спрингер расхохотался. — Кстати, о вложении денег… — через некоторое время снова поднял тему он. — Я хочу выкупить тот тренажерный зал, о котором говорил. Ну, и мне нужна будет новая команда. Если ты не хочешь делить деньги, может, хотя бы согласишься работать со мной? Обещаю хорошую зарплату и разноплановую работу по закупкам, это вроде твоя специальность. Персептор замер, не донеся до рта очередной ролл. — Ты серьезно? — Совершенно. В зал постоянно что-то закупается, за этим надо следить, и если ты согласен, то, ну, я был бы рад с тобой работать. Я тебе вроде как сильно должен после этой истории. Перси поймал себя на том, что так и сидит с открытым ртом. Предложение было более чем неожиданным и в некотором роде авантюрным. С одной стороны был устоявшийся быт, нелюбимая, но простая и привычная работа, с другой — новая сфера, интересная работа и хорошая команда. В том, что Спрингер соберет хорошую команду Персептор не сомневался. Отправив все же ролл в рот, товаровед прожевал под внимательным взглядом собеседника и кивнул. — Я согласен. В конце концов, им обоим стоило закрыть наконец свои неприятные истории из прошлого.